Апелляционное определение № 33-2683/2025 от 9 декабря 2025 г.

№ 33-2683/2025 Судья Скорая О.В.

2-29/2025

УИД 62RS0003-01-2022-002095-58


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

10 декабря 2025 года г.Рязань

Судебная коллегия по гражданским делам Рязанского областного суда в составе:

председательствующего Кондаковой О.В.,

судей Масловой О.В., Кирюшкина А.В.,

с участием прокурора Рязанской областной прокуратуры Морозовой В.В.

при секретаре Савинкиной О.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о возмещении вреда, причиненного в результате ДТП,

с апелляционной жалобой ФИО2 на решение Октябрьского районного суда г. Рязани от 01 апреля 2025 года с учетом определения суда об исправлении описки от 20 октября 2025 года,

изучив материалы дела, заслушав доклад судьи Кондаковой О.В., объяснения ответчика ФИО2, его представителя ФИО10, поддержавших апелляционную жалобу, истца ФИО1, возражавшего против доводов апелляционной жалобы, представителя ответчика ФИО3 – ФИО11, полагавшей решение законным и обоснованным, заключение прокурора Морозовой В.В. о законности решения, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2, ФИО3 о возмещении вреда, причиненного в результате ДТП.

Заявленные требования мотивировал тем, что 25.12.2020 около 6 часов 55 минут несовершеннолетний ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в соответствии с п. 4.1 ПДД РФ, следовал по обочине автодороги «Шереметьево-Дядьково-Вышгород-Наумово-Гавердово» в направлении <адрес> рядом с полосой, предназначенной для транспортных средств, двигающихся навстречу пешеходу. В этот момент в попутном направлении следовал автомобиль <скрыто>, под управлением водителя ФИО3 За ним следовал автомобиль <скрыто>, под управлением водителя ФИО2

Неподалеку от <адрес> водитель ФИО2 решил совершить обгон транспортного средства под управлением ФИО3 Для этого водитель ФИО2, в нарушение п.п. 9.9, 10.1, 11.1, 11.4 повысил скорость движения, выехал на полосу, предназначенную для движения во встречном направлении, однако, из-за неблагоприятных погодных условий, не справился с управлением и выехал на обочину, где совершил наезд передней правой частью кузова автомобиля на несовершеннолетнего ФИО1, и, продолжив движение по обочине, столкнулся с бетонной опорой трубы дренажной канавы.

После указанного наезда пешехода ФИО1 отбросило от передней части кузова автомобиля <скрыто>, на следовавший в попутном направлении автомобиль <скрыто> под управлением ФИО3, и от воздействия этого транспортного средства – на проезжую часть дороги.

В результате данного дорожно-транспортного происшествия несовершеннолетнему ФИО1 были причинены телесные повреждения, которые согласно заключениям судебно-медицинской экспертизы № от 25.03.2021 и № от 01.07.2021 являются опасными для жизни человека телесными повреждениями и по данному признаку относятся к категории тяжкого вреда здоровью.

По результатам медико-социальной экспертизы 05.08.2021 ФИО1 установлена <скрыто> группа инвалидности по общему заболеванию, истец признан нетрудоспособным, что подтверждается справкой №.

Согласно заключению комплексной медико-криминалистической экспертизы № от 02.11.2021 установить стадию сближения автомобиля <скрыто>, с пешеходом не представляется возможным по причине отсутствия каких-либо следов их перемещения до происшествия. Место наезда автомобиля <скрыто> на пешехода находится на левой (относительно движения в сторону <адрес>) стороне дороги. Определить координатное место наезда не представляется возможным по причине отсутствия достаточного количества следов и признаков. Разграничить телесные повреждения, образованные в результате наезда каждым транспортным средством, не представляется возможным ввиду невозможности установления перемещения тела ФИО1 после первичного наезда автомобилем «Форд Фокус», а также невозможности установления зон контактных взаимодействий автомобилей, фигурирующих в данном дорожно-транспортном происшествии с пешеходом ФИО1

По результатам проведенной проверки (КУСП ОМВД по <адрес> № от 19.05.2021) по данному факту, в связи тем, что разграничить телесные повреждения, образованные в результате наезда каждым транспортным средством, не представляется возможным, 22.04.2022 следователем отдела № СЧ СУ УМВД РФ по <адрес> ФИО9 принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием состава преступления.

В связи с указанными обстоятельствами истец, уточнив первоначально заявленные требования в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, просил суд взыскать со ФИО2 и ФИО3 солидарно в свою пользу денежные средства в сумме 1 900 000 рублей в счет компенсации причиненного морального вреда, денежные средства в сумме 539 008 руб. в счет возмещения утраченного заработка, связанного с полной утратой трудоспособности за период с 25.12.2020 по 01.09.2023, денежные средства в сумме 70 000 рублей в счет компенсации расходов на оказание юридической помощи.

Решением Октябрьского районного суда г. Рязани от 01.04.2025 с учетом определения суда от 20.10.2025 об исправлении описки постановлено:

Исковые требования ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о возмещении вреда, причиненного в результате ДТП, – удовлетворить частично.

Взыскать со ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в счет компенсации морального вреда, причиненного дорожно-транспортным происшествием, денежные средства в размере 700 000 (Семьсот тысяч) рублей, в счет компенсации вреда, связанного с утратой или уменьшением его трудоспособности за период с 25.12.2020 по 01.09.2023 в размере 527 356 (Пятьсот двадцать семь тысяч триста пятьдесят шесть) рублей, а также судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 70 000 (Семьдесят тысяч) руб.

Взыскать со ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес> в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 8773 (Восемь тысяч семьсот семьдесят три) руб. 56 коп.

В удовлетворении остальной части исковых требований – отказать.

В апелляционной жалобе ответчик ФИО2, его представитель ФИО10 просят решение суда отменить, как незаконное и необоснованное, и принять новое решение по делу, применить грубую неосторожность истца и снизить размер компенсации морального вреда.

В обоснование доводов жалобы указывают, что вопреки выводам суда первой инстанции ответчик ФИО2 действовал в соответствии с п. 10.1 ПДД РФ, поскольку двигался с разрешенной скоростью и при возникновении опасности в виде пешехода тут же принял меры к остановке транспортного средства путем применения торможения. Из заключения экспертизы следует, что ФИО2 не располагал технической возможностью избежать наезда на пешехода, двигаясь со скоростью 40-50 км/ч и обнаружив пешехода на расстоянии 15 м. от передней части кузова автомобиля. Суд необоснованно указал на нарушение ФИО2 требований п. 8.1 ПДД РФ, поскольку не представлено доказательств запрета на обгон на спорном участке дороги. Полагает ошибочными выводы суда о том, что обстоятельства произошедшего ДТП сторонами не оспаривались, поскольку ФИО2 неоднократно в суде пояснял, что наезд на пешехода произошел на проезжей части, и только в результате предпринятых ФИО2 мер для предотвращения наезда он съехал на обочину, а впоследствии - в кювет, где был совершен наезд на бетонную опору. При этом наезд на пешеход был совершен на проезжей части до выезда автомобиля на обочину. В решении суда неверно отражены показания ФИО2 о том, что перед наездом он повернул руль вправо. Выводы суда об обстоятельствах произошедшего ДТП противоречивы. Судом не установлено, где двигался пешеход: по обочине или по проезжей части. Показания пешехода ФИО1 в этой части также противоречивы. Вывод суда об отсутствии в действиях пешехода грубой неосторожности необоснован, поскольку из материалов дела следует, что ФИО1 нарушил требования п. 4.1 ПДД РФ. Не доказано, что световозвращающий элемент на сумке пешехода обеспечивал видимость этого предмета водителям.

Письменных возражений на апелляционную жалобу не представлено.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ответчик ФИО2, его представитель ФИО10 поддержали апелляционную жалобу.

Истец ФИО1 возражал против доводов апелляционной жалобы.

Представитель ответчика ФИО3 – ФИО11 полагала вынесенное решение суда законным и обоснованным.

Прокурор Морозова В.В. в своем заключении полагала необходимым оставить решение суда без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Ответчик ФИО3, представитель третьего лица ГКУ РО Дирекция Дорог Рязанской области в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, причина неявки неизвестна. Ответчик ФИО3 воспользовалась правом на представление интересов через представителя.

На основании части 3 статьи 167 и части 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия находит возможным рассмотрение дела в отсутствие неявившихся лиц.

В силу части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Проверив законность и обоснованность решения суда в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения постановленного судом решения.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 25.12.2020 около 6 часов 55 минут несовершеннолетний ФИО1 следовал вдоль автодороги «<адрес>» в направлении <адрес> рядом с полосой, предназначенной для транспортных средств, двигающихся навстречу пешеходу.

В этот момент в попутном направлении следовал автомобиль <скрыто>, под управлением водителя ФИО3 За ним следовал автомобиль <скрыто>, под управлением водителя ФИО2

Неподалеку от <адрес> водитель ФИО2 решил совершить обгон транспортного средства под управлением ФИО3 Для этого водитель ФИО2 повысил скорость движения, выехал на полосу, предназначенную для движения во встречном направлении, однако не справился с управлением и выехал на обочину, где совершил наезд передней правой частью кузова автомобиля на несовершеннолетнего ФИО1, и, продолжив движение по обочине, столкнулся с бетонной опорой трубы дренажной канавы.

После указанного наезда пешехода ФИО1 отбросило от передней части кузова автомобиля <скрыто>, в сторону следовавшего в попутном направлении автомобиля <скрыто>, под управлением ФИО3

В результате данного дорожно-транспортного происшествия несовершеннолетнему ФИО1 были причинены телесные повреждения: <скрыто>, которые согласно заключению эксперта № от 30.04.2021 и заключению эксперта № от 01.07.2021 являются опасными для жизни человека телесными повреждениями и по данному признаку относятся к категории тяжкого вреда здоровью.

На момент дорожно-транспортного происшествия гражданская ответственность водителя ФИО2 была застрахована в АО «АльфаСтрахование» по договору серии №, заключенному 30.09.2020 на срок с 11.10.2020 по 10.10.2021, водителя ФИО3 – в АО «МАКС» по договору серии №, заключенному 26.05.2020 на срок с 30.05.2020 по 29.05.2021.

АО «АльфаСтрахование» выплатило ФИО1 страховое возмещение в размере 500 000 рублей.

Указанные обстоятельства сторонами не оспаривались и подтверждаются объяснениями истца, ответчиков.

Так, из объяснений истца ФИО1, данных в судебном заседании суда первой инстанции, следует, что 25.12.2020 около 7 часов утра он шел к остановке общественного транспорта, чтобы добраться до Рязанского строительного колледжа, где он в то время обучался. Двигался по левой обочине автодороги «<адрес>» в направлении <адрес>. Дорога не освещалась, ее поверхность была ровной, местами с наслоением льда, обочина была покрыта слоем снега, но передвигаться по ней было возможно. Шел мокрый снег. Он, ФИО1, был одет в джинсы, пальто черного цвета, высокие ботинки. При нем также была сумка от ноутбука со светоотражающими элементами. В какой-то момент он заметил свет фар от приближающегося автомобиля, после чего очнулся на противоположной стороне дороги. Обстоятельства наезда на него автомобиля он не помнит. Позже от следователя он узнал, что его сбил автомобиль <скрыто> и <скрыто>.

Согласно пояснениям ответчика ФИО2, 25.12.2020 он двигался в направлении <адрес> со скоростью примерно 40 – 50 км/ч. Перед ним в попутном направлении следовал автомобиль <скрыто>, под управлением водителя ФИО3 Освещение дороги отсутствовало, на дорожном полотне присутствовала наледь. Он, ФИО2, решил совершить обгон транспортного средства под управлением ФИО3 Для этого он убедился, что спереди и сзади отсутствуют препятствия, после чего повысил скорость движения, выехал на полосу, предназначенную для движения во встречном направлении, увидев, что на проезжей части, ближе к центру, находится пешеход, резко надавил на педаль тормоза, повернул рулевое колесо влево, однако несмотря на предпринятые попытки избежать столкновения, совершил наезд передней правой частью кузова автомобиля на ФИО1, и, продолжив движение по обочине, столкнулся с бетонной опорой трубы дренажной канавы. Затем он выбрался из автомобиля и подбежал к пешеходу, который лежал на противоположной обочине, и вызвал скорую помощь.

Ответчик ФИО3 в судебном заседании пояснила, что 25.12.2020 около 7 часов утра она ехала по дороге в направлении <адрес>. На улице было темно, освещение дороги отсутствовало, погодные условия были плохими, на дороге местами была наледь. В какой-то момент ее начал обгонять автомобиль <скрыто>, после чего она увидела, как в ее сторону сбоку летит фигура человека. Она резко начала уходить вправо и поняла, что ее начинает заносить в обочину, нажала на педаль тормоза, после чего остановилась. Какого-либо удара в автомобиль она не почувствовала. Затем она вышла из машины и побежала к этому человеку, который в тот момент лежал сзади на обочине. Так же ФИО3 суду пояснила, что когда автомобиль <скрыто> начал ее обгонять, она заметила какую-то фигуру. Все происходило в считанные секунды, как ей помнится, фигура в момент обгона находилась на противоположном крае проезжей части. В тот момент она была в шоковом состоянии и, в своих объяснениях она указывала, что ей показалось, что возможно был контакт истца с ее автомобилем. Но при этом удара от столкновения с потерпевшим она не почувствовала, следов взаимодействия на автомобиле не было. На момент ДТП на ее автомобиле был поврежден бампер, однако данные механические повреждения образовались в результате ДТП, имевшего место 21.02.2019, участником которого она была, а не в результате ДТП, имевшего место 25.12.2020.

Как следует из представленных материалов проверки № по факту ДТП, имевшего место 25.12.2020 около <адрес> (КУСП ОМВД России по <адрес> № от 19.05.2021), в ОМВД России по <адрес>, по факту произошедшего ДТП 25.12.2020 инспектором ОБ ДПС ГИБДД УМВД России по <адрес> было возбуждено дело об административном правонарушении и начато административное расследование.

Постановлением инспектора ДПС ОВ ДПС ГИБДД УМВД России по <адрес> от 19.05.2021 производство по делу об административном правонарушении по факту ДТП, произошедшего 25.12.2020, прекращено на основании п. 3 ч. 1.1 ст. 29.9 КоАП РФ в связи с наличием признаков преступления, предусмотренного ч.1 ст. 264 УК РФ.

Материалы дела были переданы в СО ОМВД России по <адрес> для принятия решения в порядке ст. 145 УПК РФ.

В ОМВД России по <адрес> 19.05.2021 зарегистрирован рапорт инспектора ДПС ОВ ДПС ГИБДД УМВД России по <адрес> ФИО12 об обнаружении в действиях водителя ФИО2 признаков преступления, предусмотренного ч.1 ст. 264 УК РФ.

По указанному сообщению о преступлении СО ОМВД России по <адрес> организовано проведение процессуальной проверки, по результатам которой неоднократно принимались решения об отказе в возбуждении уголовного дела, отмененные руководителем следственного органа и надзирающим прокурором.

Согласно Сведениям о дорожно-транспортном происшествии от 25.12.2020, имеющимся в материале проверки, зарегистрированном в КУСП ОМВД России по <адрес> № от 19.05.2021, на автомобиле <скрыто> были зафиксированы повреждения переднего бампера, капота, лобового стекла, блокфары, радиатора, зеркала заднего вида; на автомобиле <скрыто> зафиксированы повреждения переднего бампера.

Согласно схеме места совершения административного правонарушения, на левой, относительно движения в сторону <адрес>, обочине зафиксированы правое зеркало заднего вида и часть переднего бампера.

Названные фрагменты автомобиля также зафиксированы на фотоснимке с места ДТП.

В своих объяснениях от 25.12.2020, написанных собственноручно, ФИО8 указала, что ей показалось, что она задела ФИО1 по касательной передней левой частью своего автомобиля.

В объяснениях от 25.08.2021, составленных следователем СО ОМВД России по <адрес> ФИО5 со слов ФИО3, указано, что пешеход ФИО1 после того, как его отбросило от автомобиля ФИО2, контактировал по касательной с ее автомобилем с водительской левой стороны, а именно левой фарой.

В объяснениях от 07.09.2021, составленных со слов ФИО3 следователем отдела № СЧ СУ УМВД России по <адрес> ФИО9, отобранных в соответствии со ст. 144 УПК РФ, указано, что пешеход, которого отбросило от автомобиля <скрыто>, под управлением ФИО2, ударился по касательной, как ей, ФИО3 показалось, о левую переднюю блок фару управляемого ею автомобиля.

По материалу проверки, зарегистрированному в КУСП ОМВД России по <адрес> № от 19.05.21, была проведена комплексная медико-криминалистическая, автотехническая судебная экспертиза.

В ходе экспертного осмотра автомобиля <скрыто>, было установлено, что автомобиль имеет множественные механические повреждения, основные из которых выражены: деформацией капота, передних крыльев, передних дверей, разрушением бампера с отсутствием фрагмента в правой части, ветрового стекла в правой части, у автомобиля отсутствуют наружные зеркала заднего вида.

Экспертным осмотром автомобиля <скрыто>, установлено, что видимых механических повреждений, потертостей грязе-пылевого наслоения и наслоений веществ бурого цвета на автомобиле не выявлено.

Согласно комплексному заключению экспертов № от 02.11.2021:

- место наезда автомобиля <скрыто>, на пешехода находится на левой, относительно движения в сторону <адрес>, стороне дороги на некотором расстоянии до условного перпендикуляра к краю проезжей части, проходящего через часть переднего бампера. Определить координатное место наезда не представилось возможным по причине отсутствия достаточного количества следов и признаков;

- автомобиль <скрыто> контактировал с пешеходом правой передней частью;

- установить в ходе экспертного исследования чем (какой частью) контактировал с пешеходом автомобиль <скрыто> не представляется возможным по причине отсутствия на поверхности автомобиля следов от контакта с пешеходом;

- установить, как перемещался пешеход в момент происшествия, не представляется возможным;

- определить скорость движения автомобилей <скрыто> и <скрыто> не представляется возможным;

- в заданной ситуации водитель автомобиля <скрыто> должен был руководствоваться требованиями пунктов 8.1, 10.1, 11.1, 11.4 ПДД РФ, водитель автомобиля <скрыто> - пункта 10.2 абзац 2 ПДД РФ;

- в заданной ситуации пешеход должен был руководствоваться требованиями пункта 4.1 ПДД РФ.

Так же эксперт отметил, что установить пространственное положение пешехода ФИО1 по отношению к автомобилю <скрыто> не представляется возможным, установить, в каком положении находился пострадавший ФИО1 по отношению к автомобилю <скрыто> в момент первичного удара не представляется возможным. Разграничить телесные повреждения, образовавшиеся в результате наезда каждым транспортным средством не представляется возможным ввиду невозможности установления перемещения тела после наезда автомобилем <скрыто>, а также невозможности установления зон контактных взаимодействий автомобилей с пешеходом. Каких-либо характерных и/или специфических повреждений для переезда и/или волочения автотранспортным средством на теле ФИО1, а также на предметах его одежды не выявлено.

Для проверки доводов сторон относительно обстоятельств дорожно-транспортного происшествия судом была назначена автотехническая экспертиза, проведение которой поручено ООО «ЭКЦ Независимость».

Согласно заключению эксперта ООО «ЭКЦ Независимость» ФИО4 от 22.05.2024:

- наезд автомобиля <скрыто>, на пешехода ФИО1 мог произойти передней правой частью автомобиля;

- установить факт контакта (наезда) автомобиля <скрыто>, на пешехода ФИО1 не представляется возможным ввиду отсутствия достаточного количества информативных признаков;

- место наезда автомобиля <скрыто>, на пешехода ФИО1 находится в границах автомобильной дороги «<адрес>» на стороне дороги, предназначенной для движения в направлении <адрес> в районе расположения частей и фрагментов автомобиля - «зеркала заднего вида правого» и «части переднего бампера c ПТФ». Определить координаты места наезда не представляется возможным, ввиду отсутствия достаточного количества информативных признаков (следов от обуви на поверхности дороги, следов оставленные телом пострадавшего при перемещении его по поверхности и т.п.);

- в результате наезда автомобиль <скрыто>, мог получить механические повреждения переднего бампера, правого зеркала заднего вида.

- установить место контакта (наезда) автомобиля <скрыто>, на пешехода ФИО1 относительно элементов автодороги не представляется возможным, ввиду отсутствия информативных признаков;

- определить скорость движения автомобиля <скрыто> перед наездом на пешехода с технической очки зрения не представляется возможным ввиду отсутствия следов торможения;

- определить скорость движения автомобиля <скрыто> перед наездом на пешехода с технической очки зрения не представляется возможным ввиду отсутствия следов торможения;

- водитель автомобиля <скрыто> ФИО2 в сложившейся ситуации, c технической точки зрения, должен был руководствоваться требованиями п.п. 8.1, 8.2, 9.1, 10.1, 11.1, 11.4, 19.1 Правил дорожного движения Российской Федерации;

- водитель автомобиля <скрыто> ФИО3 в сложившейся ситуации, c технической точки зрения, должна была руководствоваться требованиями п.п.10.1 абз. 2, 19.1 Правил дорожного движения Российской Федерации;

- пешеход, как участник дорожного движения, в случаях, определенных Правилами дорожного движения Российской Федерации вправе находиться на дороге. B связи c этим, действия пешехода ФИО1 в сложившейся ситуации регламентированы п. 4.1 Правил дорожного движения Российской Федерации;

- водитель автомобиля <скрыто> ФИО2 не располагал технической возможностью избежать наезда на пешехода, двигаясь со скоростью 40-50 км\ч, и обнаружив пешехода на расстоянии 15 м от передней части кузова управляемого им автомобиля;

- водитель автомобиля <скрыто> ФИО3 не располагала технической возможностью избежать наезда на пешехода при любой скорости движения, если с момента наезда автомобиля <скрыто> до момента наезда управляемого ею автомобиля на пешехода прошло не более 1 секунды, т.к. заданное время меньше времени реакции водителя, то есть водитель ФИО3 не успевала даже среагировать на опасность для движения.

Эксперт в ходе допроса в судебном заседании подтвердил выводы судебной экспертизы, пояснил, что установить взаимодействие пешехода с автомобилем <скрыто> не представляется возможным, так как в случае взаимодействия на автомобиле должны отобразиться как общие, так и частные признаки наезда на пешехода. Однако указанные признаки зафиксированы не были.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля инспектор безопасности дорожного движения ФИО6 суду пояснил, что он выезжал на место ДТП, произошедшее 25.12.2020, в результате которого несовершеннолетний ФИО1 получил телесные повреждения. В ходе осмотра все имеющиеся повреждения транспортных средств были зафиксированы. На автомобиле <скрыто> на момент осмотра имелись только повреждения бампера.

Из показаний свидетеля ФИО7 следует, что 25.12.2020 он по просьбе своей бывшей супруги ФИО3 выезжал на место ДТП, произошедшее в районе д. Вишневка. Поскольку ФИО3 была очень напугана и находилась в шоковом состоянии, она попросила сопроводить ее с места ДТП. Так же свидетель пояснил, что на месте ДТП каких-либо видимых повреждений на автомобиле <скрыто> не было. Ранее в результате ДТП, произошедшем на <адрес> данный автомобиль получил повреждения бампера.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции правильно руководствовался положениями ст.ст. 15, 151, 1064, 1079, 1080, 1081, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.11.2016 № 54 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении".

Оценив представленные доказательства, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для солидарного взыскания со ФИО2 и ФИО3 вреда, причиненного истцу ФИО1 в результате ДТП, и возложении ответственности за причиненный вред на ответчика ФИО2

Суд исходил из того, что телесные повреждения получены пешеходом ФИО1 в результате наезда автомобиля «Форд Фокус» под управлением ФИО2, нарушившего требования пунктов 8.1, 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, в связи с чем, истец ФИО1 имеет право на возмещение вреда здоровью.

Суд указал, что факт причинения истцу вреда в результате взаимодействия с автомобилем <скрыто> под управлением ФИО3 в рамках настоящего дела не установлен.

Суд отметил, что повреждения бампера на автомобиле <скрыто>, указанные в Сведениях о дорожно-транспортном происшествии от 25.12.2020, имеющихся в материале проверки, образовались в результате ДТП, имевшего место 21.02.2019, а не в результате ДТП, произошедшего 25.12.2020 г.

Отклоняя доводы стороны ответчика ФИО2 о наличии в действиях истца грубой неосторожности, которая содействовала возникновению вреда, суд исходил из отсутствия доказательства, свидетельствующих о нарушении пешеходом ФИО1 Правил дорожного движения Российской Федерации.

Сославшись на комплексное заключение экспертов № от 02.11.2021, заключение судебной экспертизы от 22.05.2024, объяснения эксперта ФИО4, суд указал, что о месте наезда автомобиля <скрыто> на пешехода могут свидетельствовать следы расположения зеркала и фрагмента бампера данного автомобиля, зафиксированные на схеме места ДТП на левой, относительно движения в сторону <адрес>, обочине дороги. Суд также указал, что ФИО1 в момент ДТП имел при себе сумку со световозвращающими элементами.

Определяя размер компенсации морального вреда в связи с причинением ФИО1 в результате дорожно-транспортного происшествия тяжкого вреда здоровью, суд принял во внимание степень физических и нравственных страданий истца, тяжесть полученных им травм, длительность лечения, то обстоятельство, что до настоящего времени у истца имеют место стойкие последствия полученной травмы: умеренные нарушения нейромышечных, скелетных и связанных c движением (статодинамических) функций: умеренное ограничение движений в поясничном отделе позвоночника, паретическая походка, нижний смешанный парапарез, ассиметричное оживление коленных сухожильных рефлексов, отсутствие аxиллова сухожильного рефлекса c обеих сторон, гипестезия по проводниковому типу c уровня поясничного отдела, гипотрофия мыши бедер и голеней c двух сторон; выраженные нарушения функций мочевыделительной системы: нейрогенная дисфункция мочевого пузыря - функциональная инфравезикaльная обструкция, требующая проведения самокатетеризаиии мочевого пузыря 8-10 раз в сутки, дисфункция со стороны половой системы, и с учетом требований разумности и справедливости, конкретных обстоятельств дела, а также в целях соблюдения баланса интересов сторон пришел к выводу, что заявленный истцом размер возмещения морального вреда подлежит снижению до 700 000 руб.

При этом судом учтено, что водитель ФИО2 добровольно частично компенсировал моральный вред в размере 100 000 руб., а также - материальное положение ответчика, нахождение у него на иждивении несовершеннолетней дочери ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

На основании положений статей 1085, 1087 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", заключения эксперта ГБУ РО «Бюро СМЭ имени <скрыто>» № от 14.01.2025, Постановления Правительства РФ от 12.06.2024 № 789 "Об установлении величины прожиточного минимума на душу населения и по основным социально-демографическим группам населения в целом по Российской Федерации на 2025 год", суд установил, что у истца имеется утрата профессиональной трудоспособности, которая находится в прямой причинно-следственной связи с травмой, полученной им в результате ДТП, произошедшего 25.12.2020, в связи с чем, пришел к выводу о взыскании с ответчика ФИО2 в пользу истца вреда, связанного с утратой или уменьшением его трудоспособности в размере 527356 руб., исходя из расчета:

за период с 25.12.2020 по 05.08.2021 (100% утраты профессиональной трудоспособности) – (17733/31 х 7 = 4004) + (17733 х 7 = 124131) + (17733/31 х 4 =2288) = 130 428;

за период с 05.08.2021 по 01.09.2023 (90% утраты профессиональной трудоспособности) – (17733/31 х 27 = 15445) + (17733 х 24 = 425592) = 441 037 х 90% = 396 933;

130 423+396 933= 527356.

С учетом положений статей 94, 98, 103 ГПК РФ, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, суд взыскал с ответчика ФИО2 в пользу истца судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 70000 руб., в доход местного бюджета - государственную пошлину в размере 8 773 руб. 56 коп.

Решение суда не обжалуется ответчиком ФИО2 в части взыскания компенсации вреда, связанного с утратой или уменьшением трудоспособности, в связи в силу ч. 2 ст. 327.1 ГПК РФ не подлежит апелляционной проверке в указанной части.

Судебная коллегия соглашается с выводами районного суда в части взыскания компенсации морального вреда, поскольку они основаны на правильном применении норм материального права и подтверждаются совокупностью представленных в дело и исследованных судом первой инстанции доказательств, правовая оценка которым дана судом первой инстанции в соответствии с правилами статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с положениями части 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Ответственность за вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, регламентируется нормами статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 Кодекса (пункт 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу абзаца второго статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При отсутствии вины владельца источника повышенной опасности, при наличии грубой неосторожности лица, жизни или здоровью которого причинен вред, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности (кроме случаев, когда вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего).

Как следует из разъяснений, изложенных в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, здоровье) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В пункте 12 названного постановления разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 ГК РФ).

При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 25 Постановления от 15.11.2022 № 33, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26 Постановления от 15.11.2022 № 33)..

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (п. 27 Постановления от 15.11.2022 № 33).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п. 28 Постановления от 15.11.2022 № 33).

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (ст. 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (п. 30 Постановления от 15.11.2022 № 33).

Факт получения ФИО1 телесных повреждений, квалифицированных как тяжкий здоровью человека, в результате наезда автомобиля «Форд Фоукс» под управлением ответчика ФИО2 апеллянтом не оспаривается.

Доводы апелляционной жалобы сводятся к несогласию с выводами суда о наличии в действиях ФИО2 нарушений пунктов 8.1, и 10.1 ПДД РФ и об отсутствии в действиях истца грубой неосторожности, что, по мнению апеллянта, является основанием для снижения размера компенсации морального вреда.

Вопреки доводам апелляционной жалобы неправильного применения или нарушения норм материального права, несоответствия установленным по делу обстоятельствам выводов суда при проверке доводов жалобы в апелляционном порядке не установлено, определенный судом размер компенсации морального вреда не является завышенным.

Довод апелляционной об отсутствии вины ответчика не может являться основанием для освобождения от возмещения морального вреда, поскольку в силу положений статей 1099, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда и независимо от вины причинителя вреда в случае, если вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Вместе с тем, факт наличия или отсутствия вины каждого из участников дорожного движения в дорожно-транспортном происшествии, повлекшем причинение вреда здоровью истца, является обстоятельством, имеющим юридическое значение для правильного разрешения настоящего дела.

Как следует из материала проверки по факту ДТП (КУСП ОМВД России по <адрес> под № от 19.05.2021), постановлением следователя отдела № СЧ СУ УМВД России по <адрес> от 07.10.2022 отказано в возбуждении уголовного дела по материалам проверки в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, в отношении ФИО2 и ФИО3 по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием в их действиях состава преступления.

Согласно постановлению от 07.10.2022, 25.12.2020 в 06 часов 55 минут водитель ФИО2, управляя автомобилем «Форд Фокус», осуществлял движение вне населенного пункта по проезжей части со стороны д. <адрес> в сторону д. Карцево <адрес>. Впереди автомобиля <скрыто> в попутном с ним направлении по проезжей части следовал автомобиль «Лада Калина» под управлением ФИО3 Дорожная разметка на проезжей части отсутствовала, общая ширина проезжей части составляла 4,6 м., покрытие асфальтированное, частично покрыто наслоением льда, справа и слева к проезжей части примыкали обочины, на которых имелось наслоение снега. В то же время в районе <адрес> со стороны <адрес> в направлении д. Карцево по автодороге шел пешеход ФИО1 Около <адрес> водитель ФИО2 выехал на полосу, предназначенную для движения транспортных средств в направлении д. Гряцкое (встречное для него направление), и, следуя со скоростью 70-80 км/ч приступил к обгону транспортного средства <скрыто> под управлением ФИО3 В процессе обгона водитель ФИО2, обнаружив пешехода ФИО1, применил экстренное торможение, повернул рулевое колесо влево, после чего правой передней частью кузова управляемого автомобиля совершил наезд на пешехода ФИО1 Затем автомобиль совершил съезд в левый кювет, где совершил наезд на препятствие в виде бетонной плиты и бетонной трубы. После указанного наезда пешехода отбросило от передней части кузова автомобиля <скрыто> на следовавший по правой по ходу движения половине проезжей части дороги автомобиль <скрыто> под управлением ФИО3, после чего пешехода от данного автомобиля отбросило на проезжую часть.

Согласно заключению экспертов ГБУ РО «Бюро СМЭ имени <скрыто>» и ЭКЦ УМВД России по <адрес> № от 02.11.2021 разграничить телесные повреждения, образованные в результате наезда каждым транспортным средством, не представляется возможным ввиду невозможности установления перемещения тела пешехода после первичного наезда автомобилем <скрыто>, а также невозможности установления зон контактных взаимодействий автомобилей с пешеходом. В связи с чем не представляется возможным установить причинно-следственную связь между действиями водителя ФИО2 и ФИО3 и наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью ФИО1

В заданной ситуации водитель автомобиля «Форд Фокус» должен был руководствоваться требованиями пунктов 8.1, 10.1, 11.1, 11.4 ПДД РФ, водитель автомобиля <скрыто> - пункта 10.2 абзац 2 ПДД РФ.

Согласно заключению эксперта ЭКЦ УМВД России по <адрес> № от 22.09.2022, если данное происшествие произошло в условиях ограниченной видимости, то в таком случае предотвращение исследуемого ДТП зависело не от наличия или отсутствия у водителя автомобиля <скрыто> технической возможности избежать наезд на пешехода, а от его объективных действий, то есть своевременного выполнения им предъявляемых к нему требований безопасности дорожного движения, а именно требований пункта 11.4 ПДД РФ, из которого следует, что обгон запрещен на участках с ограниченной видимостью, следовательно, при условии ограниченной видимости водитель автомобиля <скрыто> не должен приступать к маневру обгона.

Заключения экспертиз, проведенных в ходе проверки по факту ДТП, подлежат оценке по правилам ст. 71 ГПК РФ, как письменные доказательства.

Согласно заключению судебной экспертизы ООО «ЭКЦ Независимость» (эксперт ФИО4) № от 22.05.2024 в сложившейся ситуации водитель автомобиля <скрыто> ФИО2 должен был руководствоваться требованиями п.п. 8.1, 8.2, 9.1, 10.1, 11.1, 11.4, 19.1 ПДД РФ, водитель автомобиля <скрыто> ФИО3 - п.10.1 абз. 2, 19.1 ПДД РФ, пешеход ФИО1 - п. 4.1 ПДД РФ.

Согласно пункту 8.1 ПДД РФ, перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Согласно пункту п.10.1 ПДД РФ, водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Согласно пункту 11.1 ПДД РФ, прежде чем начать обгон, водитель обязан убедиться в том, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения.

Согласно пункту 11.4 ПДД РФ, обгон запрещен, в том числе, в конце подъема, на опасных поворотах и на других участках с ограниченной видимостью.

Анализируя в совокупности представленные доказательства, в том числе, показания допрошенных в судебном заседании свидетелей, объяснения лиц, участвующих в деле, материалы административного дела, в том числе письменные объяснения участников ДТП, данные предварительного расследования, принятые судом в качестве письменных доказательств, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что указанное ДТП произошло в результате несоблюдения водителем ФИО2 требований п.10.1 ПДД РФ, устанавливающих обязанность водителя вести транспортное средство со скоростью, обеспечивающей водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил, при возникновении обнаруженной опасности для движения принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, и требований п. 8.1 ПДД РФ в части обеспечения безопасности выполняемого им маневра обгона.

Судебная коллегия дополнительно отмечает, что в силу требований п. 11.1 ПДД РФ водитель ФИО2, прежде чем начать обгон, обязан был убедиться в том, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения, в силу требований п. 11.4 ПДД РФ обязан был не выполнять обгон на участках с ограниченной видимостью.

Принимая во внимание, что действиями ФИО2, управлявшего источником повышенной опасности, было нарушено нематериальное благо истца ФИО1 - здоровье, и ему был причинен моральный вред, выраженный в физических и нравственных страданиях, суд обоснованно возложил обязанность по компенсации морального вреда на ответчика С.

Причинно-следственная связь между действиями водителя ФИО3 и наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью ФИО1 судом не установлена, в связи с чем, судом отказано в солидарном взыскании с ответчиков вреда здоровью. Решение суда в данной части не обжалуется.

Доводы апеллянта о завышенном размере компенсации морального вреда признаются необоснованными.

Согласно представленной в материалы дела медицинской документации полученная истцом в ДТП травма потребовала проведения сложных оперативных вмешательств: 26.12.2020 была выполнена декомпрессия позвоночного канала с имплантацией стабилизирующей системы; 18.01.2021 выполнено декомпрессивно-стабилизирующее хирургическое вмешательство с резекцией тела первого поясничного позвонка из вентрального доступа с использованием погружных имплантов при помощи микроскопа: корпорэктомия первого поясничного позвонка передне-боковым забрюшинно-поддиафрагмальным доступом, микрохирургическое удаление компримирующих спинной мозг костных отломков, межтеловой спондилодез двенадцатого грудного – второго поясничного позвонков кейджем Обелиск.

Кроме того, ФИО1 проходил длительное восстановительное лечение.

Согласно делу освидетельствования ФИО1 решением экспертной комиссии ФКУ «ГБ МСЭ по <адрес> » Минтруда России от 17.08 2021 ФИО1 в связи со стойкими последствиями полученной травмы (значительно выраженные нарушения нейромышечных, скелетных и связанных c движением (статодинамических) функций, выраженные нарушения мочевыделительной функции) признан инвалидом первой группы на период c 05.08.2021 до 01.09.2023.

Решением экспертной комиссии ФКУ «ГБ МСЭ по <адрес>» Минтpyда России от 19.09.2023 ФИО1 в связи co стойкими последствиями травмы (умеренные нарушения нейромышечных, скелетных и связанных c движением (статодинамических) функций, выраженные нарушения функций мочевыделительной системы) признан инвалидом второй группы на период 01.09.2023 до 01.09.2024.

Решением экспертной комиссии ФКУ «ГБ МСЭ по <адрес>» Минтруда России от 09.09.2024 ФИО1 в связи co стойкими последствиями полученной травмы (умеренные нарушения нейромышечных, скелетных и связанных c движением (статодинамических) функций; выраженные нарушения функций мочевыделительной системы) признан инвалидом второй группы на период c 01.09.2024 до 01.10.2025.

Как следует из объяснений истца в суде первой инстанции, из-за полученных телесных повреждений он испытал сильнейшие боли, перенес тяжелые операции, проходил длительное лечение. Из-за полученных повреждений истец испытывал нравственные, физические страдания, тревогу за свое здоровье. Качество его жизни существенно ухудшилось. Несмотря на проведенное лечение, до настоящего времени имеется утрата функций организма со стороны опорно-двигательной системы, а также значительная утрата функций мочевыделительной системы, из-за чего он вынужден постоянно пользоваться техническими средствами реабилитации.

В суде апелляционной инстанции истец пояснил, что до настоящего времени у него не работают мышцы ног, установлен катетер, колледж он закончил, по специальности работать не может по состоянию здоровья, работает завхозом в муниципальном учреждении, с октября 2025 года ему установлена 2 группа инвалидности.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд принял во внимание фактические обстоятельства, характер и степень физических и нравственных страданий истца, его возраст (на момент ДТП 17 лет), нахождение в процессе длительного лечения, претерпевание боли, невозможность вести привычную жизнь, эмоциональное состояние истца, факт выплаты ФИО2 в досудебном порядке добровольно истцу денежной компенсации в размере 100 000 руб., материальное положение ответчика, нахождение у него на иждивении несовершеннолетней дочери ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, учитывая требования разумности и справедливости, необходимость обеспечения баланса интересов сторон, пришел к выводу о взыскании с ответчика ФИО2 в пользу истца компенсации морального вреда в размере 700 000 руб.

Доводы апелляционной жалобы о наличии в действиях пешехода ФИО1 грубой неосторожности, которая содействовала возникновению вреда, выразившейся в нарушении пешеходом Правил дорожного движения Российской Федерации, являлись предметом исследования суда первой инстанции и получили надлежащую правовую оценку, не согласиться с которой у судебной коллегии оснований не имеется.

Пунктом 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается. Вина потерпевшего не учитывается при возмещении дополнительных расходов (пункт 1 статьи 1085), при возмещении вреда в связи со смертью кормильца (статья 1089), а также при возмещении расходов на погребение (статья 1094).

В абзаце втором пункта 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" внимание судов обращено на то, что виновные действия потерпевшего, при доказанности его грубой неосторожности и причинной связи между такими действиями и возникновением или увеличением вреда, являются основанием для уменьшения размера возмещения вреда. При этом уменьшение размера возмещения вреда ставится в зависимость от степени вины потерпевшего. Если при причинении вреда жизни или здоровью гражданина имела место грубая неосторожность потерпевшего и отсутствовала вина причинителя вреда, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения вреда должен быть уменьшен судом, но полностью отказ в возмещении вреда в этом случае не допускается (пункт 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.) (абзац третий пункта 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина").

Согласно п. 4.1 Правил дорожного движения Российской Федерации пешеходы должны двигаться по тротуарам, пешеходным дорожкам, велопешеходным дорожкам, а при их отсутствии - по обочинам.

При отсутствии тротуаров, пешеходных дорожек, велопешеходных дорожек или обочин, а также в случае невозможности двигаться по ним пешеходы могут двигаться по велосипедной дорожке или идти в один ряд по краю проезжей части.

При движении по краю проезжей части пешеходы должны идти навстречу движению транспортных средств.

При переходе дороги и движении по обочинам или краю проезжей части в темное время суток или в условиях недостаточной видимости пешеходам рекомендуется, а вне населенных пунктов пешеходы обязаны иметь при себе предметы со световозвращающими элементами и обеспечивать видимость этих предметов водителями транспортных средств.

Согласно схеме места ДТП, на левой по ходу движения обочине на расстоянии 1.9 м от края проезжей части зафиксированы правое зеркало заднего вида и часть переднего бампера автомобиля «Форд Фокус».

На фотоснимках с места ДТП явно видно, что названные фрагменты автомобиля расположены на обочине.

Из пояснений истца ФИО1, данных в суде первой и апелляционной инстанции, следует, что он следовал по обочине дороги в направлении остановки общественного транспорта, на проезжую часть не выходил; момент наезда автомобилем он не помнит.

Как указывалось выше, комплексным заключением экспертов № от 02.11.2021 установлено, что место наезда автомобиля <скрыто> на пешехода находится на левой, относительно движения в сторону <адрес>, стороне дороги на некотором расстоянии до условного перпендикуляра к краю проезжей части, проходящего через часть переднего бампера.

Согласно заключению судебной экспертизы ООО «ЭКЦ «Независимость» № от 22.05.2024, нахождение на левой по ходу движения обочине на расстоянии 1.9 м от края проезжей части правого зеркала заднего вида и части переднего бампера, с технической точки зрения означает, что отделение частей автомобиля произошло до съезда в кювет, само отделение частей могло произойти в результате ударно-динамического контакта с препятствием, представляющим собой тело пешехода.

Место наезда автомобиля <скрыто> на пешехода ФИО1 находится на стороне дороги, предназначенной для движения в направлении <адрес> в районе расположения частей и фрагментов автомобиля - «зеркала заднего вида правого» и «части переднего бампера c ПТФ». Определить координаты места наезда, как указал эксперт, не представляется возможным, ввиду отсутствия достаточного количества информативных признаков (следов от обуви на поверхности дороги, следов оставленные телом пострадавшего при перемещении его по поверхности и т.п.);

Из пояснений эксперта ФИО4 следует, что следы расположения зеркала и фрагмента бампера могут говорить о примерном расположении места наезда на пешехода. В данном случае местом наезда могла быть обочина или край проезжей части.

С учетом изложенного, доводы ответчика ФИО2 о том, что пешеход в момент наезда на него автомобиля находился на полосе встречного движения, по которой двигался автомобиль ФИО2, совершая обгон автомобиля автомобиля <скрыто>, не нашел своего подтверждения. Напротив, совокупность исследованных доказательств свидетельствует о том, что наезд на пешехода произошел на обочине дороги.

Из материалов проверки по факту ДТП следует, что ФИО1 в момент ДТП имел при себе сумку со световозвращающими элементами.

Довод апеллянта о том, что световозвращающий элемент на сумке пешехода не обеспечивал видимость этого предмета водителям, является голословным.

Вопреки доводам апеллятора, доказательств грубой неосторожности со стороны истца, что могло бы повлиять на размер ответственности ответчика, представлено не было. Какие-либо доказательства, свидетельствующие о нарушении пешеходом ФИО1 Правил дорожного движения Российской Федерации, материалы дела не содержат.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия не усматривает оснований для применения положений п. 2 ст. 1083 ГК РФ и изменения размера присужденной компенсации морального вреда.

Размер компенсации морального вреда определен судом в соответствии с требованием закона, исходя из степени нравственных и физических страданий истца, с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных страданий, степени вины причинителя вреда, его имущественного положения и добровольной выплаты в досудебном порядке компенсации в размере 100000 рублей, принципа разумности и справедливости, соблюдения баланса интересов сторон.

Вопреки доводам апелляционной жалобы неправильного применения или нарушения норм материального права, несоответствия установленным по делу обстоятельствам выводов суда при проверке доводов жалобы в апелляционном порядке не установлено.

Нарушений норм процессуального и материального права, влекущих отмену решения, судом не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А :

решение Октябрьского районного суда г. Рязани от 01 апреля 2025 года с учетом определения суда от 20 октября 2025 года об исправлении описки в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу ответчика ФИО2 - без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение составлено 24.12.2025.