Апелляционное постановление № 1-88/2020 22-3143/2020 от 1 октября 2020 г. по делу № 1-88/2020

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

Дело № 1-88/2020 Судья: Максимов А.А.

Рег. № 22-3143/2018


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Санкт-Петербург 2 октября 2020 года

Судья судебной коллеги по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда Кулаковская Л.А.,

при секретаре Егоренко М.К.

с участием прокурора отдела уголовно-судебного управления прокуратуры Санкт-Петербурга Мининой А.Г.

осужденного ФИО1 посредством использования систем видеоконференц-связи

защитников – адвокатов Крикуна Л.Л., Михайловой К.А.

рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвокатов Крикуна Л.Л., Михайловой К.А. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Невского районного суда Санкт-Петербурга от 7 февраля 2020 года (в том числе в части решения о мере пресечения), которым

ФИО1, <...>, гражданин Российской Федерации, с образованием незаконченным средним (9 классов), <...>, работавший дорожным рабочим <...>, не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 222.1 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года 6 месяцев, со штрафом в размере 30.000 рублей в доход государства, с отбыванием наказания в колонии-поселении.

Мера пресечения в отношении ФИО1 в виде заключения под стражу оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу. В соответствии с п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачтено в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей с 20 февраля 2019 года по день вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Приговором решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Кулаковской Л.А., мнения осужденного ФИО1, адвокатов Крикуна Л.Л. и Михайловой К.А. в поддержку доводов апелляционных жалоб, прокурора Мининой А.Г., полагавшей приговор изменить, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

Приговором суда ФИО1 осужден за незаконное хранение и передачу взрывчатых веществ и взрывных устройств.

Преступление совершено 13-18 февраля 2019 году в Санкт-Петербурге при обстоятельствах, указанных в приговоре суда.

В судебном заседании ФИО1 свою вину в совершении преступления не признал.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО1 просит отменить приговор, как незаконный и необоснованный, и вынести в отношении него оправдательный приговор, указывая, что уголовное дело против него сфабриковано. Полагает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела; в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие факт хранения и передачи им взрывчатых веществ и устройств. Ссылается, что в приговоре не отражены неустранимые противоречия в показаниях свидетелей С9 и лица, фигурирующего под фамилией «С7»; судом не проверено заявление стороны защиты о провокации со стороны сотрудников правоохранительных органов при проведении оперативного эксперимента, в ходе которого, по версии обвинения, было выявлено совершение преступления. Отмечает, что не выяснены обстоятельства доставления взрывчатки в отдел полиции, которая доставлялась в течение более двух часов неустановленными лицами; отсутствуют свидетели, которые бы подтвердили, что изъятое из ячейки магазина «Пятерочка» и доставленное в полицию является одними и теми же предметами. Полагает, что выводы суда о необходимости уничтожения в ходе экспертизы всего объема взрывчатки не выдерживают никакой критики, считает, что взрывать весь объем взрывчатки не было никакой необходимости. Приводя обстоятельства своего задержания, указывает, что суд отказался их проверять, сделав необоснованный вывод о законности задержания. Отмечает, что суд необоснованно отказал в ряде ходатайств, поскольку при их удовлетворении можно было бы доказать заинтересованность практически всех свидетелей по делу, а также совершение сотрудниками полиции провокации против него. Обращает внимание, что в ходе рассмотрения дела были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, в частности, нарушен принцип равенства сторон, нарушено право стороны защиты на представление доказательств, кроме того не предоставлено достаточное время для подготовки к прениям.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Крикун Л.Л. просит отменить приговор, как незаконный и необоснованный, и вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор. Указывает, что уголовное дело не подсудно Невскому районному суду Санкт-Петербурга, так как в материалах дела имеются не рассекреченные документы, составляющие государственную тайну. Считает изложенное в приговоре решение суда об оставлении ФИО1 меры пресечения без изменения незаконным и необоснованным, подлежащим отмене. Обращает внимание, что при решении вопроса о мере пресечения суд не исследовал возможность избрания ФИО1 меры пресечения в виде домашнего ареста. Указывает, что при решении вопроса о мере пресечения судом не приняты во внимание сведения об эпидемиологической ситуации на территории Санкт-Петербурга, а также медицинские документы, свидетельствующие о наличии у ФИО1 серьезных хронических заболеваний, при которых невозможно его содержание в следственных изоляторах в условиях угрозы распространения новой коронавирусной инфекции. Просит отменить изложенное в приговоре решение об оставлении ФИО1 без изменения ранее избранной меры пресечения и избрать ему меру пресечения в виде домашнего ареста либо залога.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Михайлова К.А. считает приговор незаконным, необоснованным и несправедливым, указывая, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела; в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие факт хранения или передачи ФИО1 взрывчатых веществ и устройств; при рассмотрении дела не проверено заявление стороны защиты о провокации со стороны сотрудников правоохранительных органов при проведении оперативного эксперимента, в ходе которого, по версии обвинения, было выявлено совершение преступления. Отмечает, что в материалах дела отсутствуют доказательства того, что ФИО1 поместил за ларек «Союзпечать» часть взрывчатого вещества и огнепроводной шнур, то есть хранил и передал взрывчатые вещества 13 февраля 2019 года. Полагает, что приведенные в приговоре доказательства: акт изъятия предметов от 14 февраля 2019 года, заключение специалиста от 15 февраля 2019 года, показания свидетелей С3, С7, С9, протокол осмотра предметов и диски с аудиозаписями в совокупности не обладают признаком достоверности, и не подтверждают наличие в действиях ФИО1 признаков объективной стороны преступления, что свидетельствует об отсутствии события преступления. Обращает внимание, что акт изъятия от 14 февраля 2019 года составлен на следующий день после того, как С7 забрал образцы вещества с места хранения, указанного ФИО1, и хранил в сейфе у себя дома. При этом условия хранения в сейфе никто не контролировал, иное содержимое сейфа у С7 не проверялось, протокол осмотра сейфа в материалах дела отсутствует. Кроме того, согласно показаниям С7, С9 был составлен протокол добровольной выдачи, а не изъятия, однако акт добровольной выдачи взрывчатых веществ в деле отсутствует, а изъятия, который со слов С7 не составлялся, имеется. Ссылается, что в отношении предметов, хранение и передача которых вменяется ФИО1 13 февраля 2019 года, было проведено только исследование специалистом, что противоречит прямому указанию Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 года «О судебной практике по делам о ношении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» о необходимости проведения экспертизы. Таким образом, по мнению защитника, предусмотренные законом доказательства наличия объективной стороны состава вменяемого ФИО1 преступления применительно к 13 февраля 2019 года отсутствуют. Обращает внимание, что результаты образцов были известны С7 заранее, что подтверждает тот факт, что либо образцы положил в место их ранения не ФИО1, а иное лицо, которое и сообщило С7 сведения о составе вещества (а значит отсутствует событие преступления), либо это объясняется версией ФИО1 о том, что он получил якобы взрывчатое вещество от полицейского информатора С7, который таким образом уже давно был осведомлен об их составе (а, значит, отсутствует состав преступления). Обращает внимание, что, исходя из аудиозаписей от 13 и 17 февраля 2019 года, находящихся на DCD-RW дисках, невозможно сделать вывод о том, что 13 февраля 2019 собеседник, обозначенный как «Человек № 1», получил в тот же день от «Человека № 2» какие-либо образцы для проверки их у третьего лица. В разговоре от 17 февраля 2019 года человек № 1 информирует человека № 2 о том, что передал третьему лицу образцы. Вместе с тем, нет никакого упоминания о том, что человек № 1 ранее получил эти образцы от человека № 2. Указывает, что показания свидетеля С3 подтверждают только законность получения аудиозаписи от 13 февраля 2019 года, которая сама по себе не подтверждает наличие в действиях ФИО1 объективной стороны вменяемых ему 13 февраля 2019 действий. Обращает внимание, что никакого наблюдения за С7 13 февраля 2019 года не осуществлялось. Ссылается на отсутствие в материалах дела аудиозаписи, которая согласно показаниям свидетеля С7 велась 13 февраля 2019 года во время его разговора с ФИО1, в ходе которого С7 предложил ФИО1 оставить образы взрывчатого вещества за ларьком. Кроме того, ссылается на отсутствие достаточных доказательств, свидетельствующих о том, что предметы, положенные ФИО1 18 февраля 2019 года около 20 часов 00 минут в камеру хранения в магазине «Пятерочка» на ул. Дыбенко, действительно являются взрывчатым веществом и компонентами взрывного устройства. Полагает, что из материалов дела невозможно сделать однозначный вывод о том, что положенные ФИО1 в ячейку камеры хранения предметы были теми же предметами, которые были направлены на проведение взрывотехнической экспертизы. Также у автора жалобы вызывает сомнение заключение эксперта № 10/Т/ВТ/22-19. Обращает внимание, что С7, действуя согласованно с ГУПЭ, изъял предметы из камеры хранения без взрывотехника, при этом осмотр места происшествия, видео-фиксация содержимого ячейки не проводились. Ссылаясь на акты наблюдения от 18 февраля 2019 года и осмотра предметов от 20 февраля 2019 года, указывает на отсутствие объективных доказательств того, что С7 действительно доставал что-либо из ячейки в магазине на ул. Дыбенко. Приводя анализ показаний свидетелей С7 и С9, находит их противоречивыми относительно нахождения С9 возле магазина «Пятерочка» в момент описываемых событий и сопровождения С7 с веществом в отдел полиции. Ссылается, что содержание показаний свидетеля С9 на листах 17-19 обжалуемого приговора отражено недостоверно. Обращает внимание, что приехал С9 в 75 отдел полиции уже после взрывотехника, то есть, очевидно, уже после выдачи С7 пакета. Указывает, что из показаний свидетеля С8 следует, что 18 февраля 2019 года передача содержимого пакета С7 была оформлена актом добровольной выдачи, между тем, данный документ в материалах дела отсутствует. Ссылается и на отсутствие доказательств того, что предмет, который был положен в камеру хранения в магазине по ул. Дыбенко, был осмотрен в 75 отделе полиции взрывотехником. Обращает внимание, что также, как и 14 февраля 2019 года, С7 принес сотрудникам полиции предмет, который находился в его распоряжении, без какого-либо контроля со стороны сотрудников полиции, и подтвердить происхождение которого от ФИО1 может только сам С7 Указывает, что в материалах дела имеется акт изъятия от 18 февраля 2019 года, реквизиты и дата которого противоречат полученным по делу свидетельским показаниям, происхождение его в материалах дела неизвестно. Ссылается на противоречия в показаниях свидетелей С7, С9 и С8 относительно того, кому С7 передал изъятый из ячейки предмет. Обращает внимание, что акт изъятия от 18 февраля 2019 года подписан С12, в вызове и допросе которого суд отказал стороне защиты, при этом ни в одном сопроводительном документе, имеющемся в материалах дела, не упоминается такой документ как акт изъятия взрывчатого вещества от 18 февраля 2019 года. Анализируя показания свидетелей С2, С8, направление на взрывотехническое исследование от 18 февраля 2019 года, акт осмотра объектов на предмет обнаружения взрывного устройства от 19 февраля 2019 года, указывает, что в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие, что предметы, которые принес С7 в 75 отдел полиции, и предметы, которые были переданы для проведения экспертизы — это один и тот же набор предметов. Обращает внимание, что в ходе передачи предметов из 75 отдела полиции в ЭКЦ, а потом из ЭКЦ для проведения экспертизы, неоднократно менялась их упаковка, что сделало невозможным дактилоскопическую идентификацию содержимого до его уничтожения и дактилоскопическую идентификацию первоначальной упаковки. Указывает, что в ходе экспертизы в ходе технического эксперимента необоснованно были уничтожены все предметы, передача которых вменялась ФИО1, что исключает возможность проведения повторной экспертизы данных объектов, что также вызывает неустранимые сомнения в заключении эксперта. Таким образом, по мнению защитника, собранные по делу доказательства не позволяют считать доказанным наличие события преступления 18 февраля 2019 года, именно то, что ФИО1 действительно поместил в ячейку камеры хранения магазина «Пятерочка» на ул. Дыбенко взрывчатое вещество, два детонатора и огнепроводной шнyp. Ссылается, что действия, вменяемые ФИО1, были произведены в результате оперативно-розыскных мероприятий, проведенных с нарушением требований ст. 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», запрещающей подстрекать, склонять, побуждать к совершению противоправных действий (провокация) в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий. В подтверждение своей позиции автор жалобы ссылается на Обзор судебной практики по уголовных делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных, сильнодействующих и ядовитых веществ (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 июня 2012 года), на практику Европейского Суда по правам человека, указывая, что применение агентов под прикрытием должно быть ограничено, сотрудники милиции могут действовать тайно, но не заниматься подстрекательством. Указывает, что постановление о проведении OPM «сбор образцов для сравнительного исследования» от 13 февраля 2019 года не содержит достаточных сведений о том, для проверки какой именно поступившей информации проводится оперативный эксперимент, как он должен проходить, наличие признаков начала осуществления какой именно противоправной деятельности может быть проверено с помощью данного негласного OPM, в чем именно заключается начало осуществления ФИО1 противоправной деятельности, описанной в постановлении. Ссылается, что ни постановление от 13 февраля 2019 года, ни иные материалы OPM не содержат сведений о том, чтобы орган ОРМ до проведения оперативного эксперимента располагал сведениями о причастности ФИО1 к незаконному сбыту, перевозке, передаче или ношению взрывчатых веществ или взрывчатых устройств, незаконному изготовлению взрывчатых устройств до начала сотрудничества с полицией С7, деятельность которого согласно его показаниям защищается в порядке ФЗ «Об ОРД» с 2017 года. Указывает, что свидетель С7 по собственной инициативе предложил ФИО1 совершить передачу взрывчатых веществ, что образовало действия по провокации совершения преступления. Ссылается, что до проведения «оперативного эксперимента» никакая проверка сведений о приготовлении ФИО1 к совершению преступлений, полученных от полицейского aгента С7, не проводилась; постановления о проведении OPM «оперативный эксперимент» от 13 февраля 2019 года и «сбор образцов для сравнительного исследования» от 13 февраля 2019 года не содержат сведений о том, какой именно оперативной информацией о причастности ФИО1 располагал орган осуществления оперативно-розыскной деятельности помимо сведений, полученных от агента полиции С7 и какие еще меры по ее проверке были предприняты. Обращает внимание, что из материалов оперативно-розыскной деятельности невозможно сделать вывод о том, в каких выражениях и по чьей инициативе, в какой момент ФИО1 был впервые проинформирован агентом полиции о том, что имеется лицо, которое готово изготовить взрывное устройство. Отмечает, что сообщение о наличии у С7 знакомого, готового изготовить взрывное устройство, было сделано до начала проведения оперативного эксперимента; к моменту проведения оперативного эксперимента противоправная деятельность ФИО1 по хранению взрывчатого вещества с целью его дальнейшей передачи для изготовления взрывного устройства уже была инициирована полицией, единственный установленный в ходе расследования дела акт хранения взрывчатых веществ был совершен ФИО1 по прямой просьбе С7. Ссылается, что контакт С7 с ФИО1 по поводу встречи 17 февраля 2019 года произошел по инициативе С7; в ходе взаимодействия с ФИО1 С7 оказывал на него давление в форме прямого подстрекательства, что также следует и из аудиозаписей от 13 и 17 февраля 2019 года, имеющихся в материалах дела, показаний свидетелей защиты С11, С10, С5, С6 и подтверждается заключением специалиста психолога, пояснениями психолога, данными в ходе судебного разбирательства. Полагает, что обстоятельства, связанные с провокацией действий ФИО1 при проведении оперативного эксперимента суд первой инстанции не учел, хотя они могли существенно повлиять на выводы суда. Обращает внимание, что в ходе рассмотрения дела были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, в частности нарушен принцип процессуального равенства сторон, нарушено право защиты на представление доказательств, не предоставлено достаточное время стороне защиты для подготовки к участию в прениях. Указывает, что в судебном заседании от 23 октября 2019 года не была установлена личность свидетеля С9 в предусмотренном законом порядке; в судебном заседании от 21 января 2020 года подсудимый ФИО1 был фактически лишен возможности задавать вопросы ключевому свидетелю обвинения С7 ввиду того, что не мог подойти к микрофону, не мог разобрать речь свидетеля. Ссылается, что защитники ФИО1 были лишены возможности в полной мере воспринимать ответы С7 из-за плохого качества технического обеспечения в зале суда, из-за чего защитник Крикун Л.Л. был вынужден отказаться от допроса свидетеля. Полагает, что нарушено право на защиту ФИО1, поскольку в отсутствие защитника Крикуна Л.Л. был допрошен свидетель С1, о допросе которого ходатайствовал защитник Крикун Л.Л.; для подготовки к прениям стороне защиты была предоставлена одна ночь; протоколы судебных заседаний были изготовлены все одновременно, причем одновременно с приговором; защитник Крикун Л.Л. не был ознакомлен с частью материалов дела, прежде всего, с показаниями свидетелей, данными в его отсутствие, сторона защиты лишена возможности ставить вопросы, направленные на сопоставление показаний свидетелей стороны обвинения прежде всего в отсутствие протоколов судебных заседаний, на которых отсутствовал защитник Крикун Л.Л. Указывает, что уголовное дело по обвинению ФИО1 принято к производству и рассмотрено в нарушение правил подсудности; рассмотрено с существенными нарушениями требований о гласности судебного разбирательства; с существенными нарушениями требований беспристрастности и равноправия сторон, что повлекло существенное нарушение прав ФИО1 на защиту. Ссылается, что вынесенный приговор является несправедливым по своей чрезмерной суровости, судом не принято во внимание то, что действия ФИО1 не обладают какой-либо общественной опасностью. Просит отменить обвинительный приговор и вынести оправдательный приговор в отношении ФИО1

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции находит приговор суда подлежащим отмене с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство по следующим основаниям.

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, а также основан на правильном применении уголовного закона. При этом приговор может быть признан законным только в том случае, если он постановлен по результатам справедливого судебного разбирательства, при соблюдении принципов презумпции невиновности, обеспечения подсудимому права на защиту, состязательности и равноправия сторон, всех иных принципов уголовного судопроизводства и норм уголовно-процессуального законодательства.

На основании ч. 1 ст. 389.22 УПК РФ обвинительный приговор или иные решения суда первой инстанции подлежат отмене с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство, если в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции были допущены нарушения уголовно-процессуального или уголовного законов, неустранимые в суде апелляционной инстанции.

В соответствии с п. 2 ст. 389.15, ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ основаниями для отмены судебного решения в апелляционном порядке являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

К числу таких неустранимых нарушений относятся нарушения фундаментальных основ и принципов уголовного судопроизводства, в том числе гласности, являющейся одним из общих условий судебного разбирательства, установленных гл. 35 УПК РФ, последствием которых является процессуальная недействительность производства в суде первой инстанции.

Данные разъяснения, содержатся также в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2012 года № 36 «Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов» (п. 23).

Такие нарушения по настоящему делу допущены.

В соответствии с ч. 1 ст. 241 УПК РФ разбирательство уголовных дел во всех судах открытое, за исключением случаев, предусмотренных настоящей статьей.

Закрытое судебное разбирательство, в силу ч. 2 ст. 241 УПК РФ, допускается на основании определения или постановления суда в случаях, когда:

- разбирательство уголовного дела в суде может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны;

- рассматриваются уголовные дела о преступлениях, совершенных лицами, не достигшими возраста шестнадцати лет;

- рассмотрение уголовных дел о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности и других преступлениях может привести к разглашению сведений об интимных сторонах жизни участников уголовного судопроизводства либо сведений, унижающих их честь и достоинство;

- этого требуют интересы обеспечения безопасности участников судебного разбирательства, их близких родственников, родственников или близких лиц.

В определении или постановлении суда о проведении закрытого разбирательства, согласно предписанию ч. 2.1 ст. 241 УПК РФ, должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых суд принял данное решение.

Определение или постановление суда о рассмотрении уголовного дела в закрытом судебном заседании может быть вынесено в отношении всего судебного разбирательства либо соответствующей его части (ч. 3 ст. 241 УПК РФ).

В соответствии с ч. 7 ст. 241 УПК РФ приговор суда провозглашается в открытом судебном заседании - его полный текст, за исключением случаев предусмотренных данной нормой закона.

Вместе с тем, 7 февраля 2020 года были оглашены только вводная и резолютивная части приговора в отношении ФИО1

Суд мотивировал данное решение в постановлении от 7 февраля 2020 года об оглашении вводной и резолютивной части приговора тем, что уголовное дело по обвинению ФИО1 в части сведений о его состоянии здоровья, а также составляющих адвокатскую тайну, полученную при рассмотрении ходатайства стороны защиты о допросе адвоката С4, ранее выступавшего по денному уголовному делу в качестве защитника ФИО1, было рассмотрено в закрытом судебном заседании, однако, с данными выводами суд апелляционной инстанции согласиться не может, поскольку они противоречат положениям ч. 7 ст. 241 УПК РФ.

Как следует из представленных материалов, уголовное дело было назначено к слушанию в открытом судебном заседании (том 3 л.д. 173-175) и в последующем рассматривалось судом в открытом судебном разбирательстве.

Только в судебном заседании 7 февраля 2020 года суд принял решение о проведении части судебного заседания при исследовании доказательств, касающихся сведений о состоянии здоровья подсудимого, а также при рассмотрении ходатайства стороны защиты о допросе адвоката С4 по обстоятельствам дела, в закрытом режиме на основании п. 1 ч. 2 ст. 241 УПК РФ (том 6 л.д. 110, 117 об.), после чего судебное разбирательство по делу продолжалось в открытом судебном заседании до постановления приговора.

Согласно п. 1 ч. 2 ст. 241 УПК РФ закрытое судебное разбирательство допускается в случаях, когда разбирательство уголовного дела в суде может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны.

Данная норма уголовно-процессуального закона не предопределяет обязательного оглашения и исследования вышеуказанных материалов в закрытом режиме, а предписывает в случае несогласия лица, в данном случае подсудимого ФИО1, на основании его волеизъявления огласить данные материалы в закрытом режиме.

Однако, как следует из протокола судебного заседания, ходатайства о проведении судебного заседания в закрытом режиме в части разрешения ходатайства стороны защиты о допросе в качестве свидетеля адвоката С4, ранее выступавшего по денному уголовному делу в качестве защитника ФИО1, а также об исследовании доказательств, касающихся сведений о состоянии здоровья подсудимого, были инициированы государственным обвинителем. При этом участники процесса со стороны защиты возражали против закрытия даже части судебного заседания. Подсудимый ФИО1 настаивал на оглашении заключения судебной психиатрической экспертизы, а также иных сведений о его состоянии здоровья в открытом судебном заседании. Допрос адвоката с согласия и по желанию лица, интересы которого он защищал, не может привести к нарушению адвокатской тайны, так как такой допрос прямо предусмотрен УПК РФ. Кроме того, сведения, на которые сослался судья в постановлении об оглашении вводной и резолютивной части не были отражены в приговоре.

С учетом вышеизложенного суд апелляционной инстанции считает, что решение суда о проведении части судебного заседания в закрытом режиме, не может быть признано законным и обоснованным, а обстоятельства, указанные в постановлении суда от 7 февраля 2020 года, не являются основанием для оглашения только вводной и резолютивной части приговора.

Кроме того, в соответствии с положениями ч. ч. 3 и 4 ст. 47 УПК РФ обвиняемый (подсудимый) вправе защищать свои права и законные интересы и иметь достаточное время и возможность для подготовки к защите, пользоваться помощью защитника, иметь свидания с защитником наедине и конфиденциально без ограничения их числа и продолжительности, знакомиться со всеми материалами уголовного дела.

Эти требования закона по настоящему делу в полной мере не выполнены.

Из протокола судебного заседания следует, что по окончании судебного следствия адвокатом Крикуном Л.Л. было заявлено ходатайство об отложении судебного разбирательства и предоставлении ему совместно с подсудимым ФИО1 времени для подготовки к выступлению в судебных прениях (том 6 л.д. 138 об.). Председательствующий по делу, удовлетворив ходатайство стороны защиты, предоставил подсудимому и его защитникам один час для подготовки к прениям сторон в зале судебного заседания в присутствии конвоя.

После возобновления судебного следствия, в 18 часов 25 минут, подсудимый ФИО1 заявил о невозможности в таких условиях готовиться к судебным прениям и об отложении судебного разбирательства, однако судом указанное ходатайство было отклонено. При этом из протокола судебного заседания следует, что подсудимый ФИО1 не участвовал в прениях сторон, поскольку не был к ним готов.

Таким образом, суд нарушил право подсудимого ФИО1 на защиту, не предоставив достаточного времени для подготовки к судебным прениям.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не может признать постановленный приговор в отношении ФИО1 законным и обоснованным ввиду вышеуказанных существенных нарушений уголовно-процессуального закона вследствие несоблюдения процедуры судопроизводства, ограничения гарантированных уголовно-процессуальным законом прав осужденного на защиту, которые не устранимы в суде апелляционной инстанции, что влечет отмену приговора с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство.

В связи с отменой приговора суда, как вынесенного с нарушениями требований уголовно-процессуального законодательства, иные доводы апелляционных жалоб не подлежат рассмотрению при настоящем апелляционном разбирательстве, могут быть проверены судом при новом рассмотрении дела.

Новое судебное разбирательство необходимо провести с соблюдением принципов уголовного судопроизводства, установленных гл. 2 УПК РФ, гласности и других общих условий судебного разбирательства, предусмотренных гл. 35 УПК РФ, с соблюдением прав участников судопроизводства, принять законное, обоснованное и справедливое решение.

С учетом обстоятельств дела, тяжести предъявленного ФИО1 обвинения и данных о его личности, в целях охраны прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и надлежащего проведения нового судебного разбирательства в разумные сроки, суд апелляционной инстанции полагает необходимым избрать ФИО1 меру пресечения в виде запрета определенных действий.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.17, 389.20, 389.22, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

Приговор Невского районного суда Санкт-Петербурга от 7 февраля 2020 года в отношении ФИО1 отменить.

Уголовное дело в отношении ФИО1 передать на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда, со стадии судебного разбирательства.

Избрать в отношении ФИО1 меру пресечения в виде запрета определенных действий.

Запретить ФИО1:

- посещать места проведения массовых, развлекательных мероприятий и участвовать в таких мероприятиях;

- общение в любой форме с участниками судопроизводства по настоящему делу, за исключением своих адвокатов, а также суда и аппарата суда;

- отправлять и получать почтово-телеграфные отправления, использовать средства связи и информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет», за исключением случаев осуществления процессуальных прав подсудимого по настоящему уголовному делу, вызова скорой медицинской помощи, сотрудников правоохранительных органов, аварийно-спасательных служб в случае возникновения чрезвычайной ситуации, а также - для общения с защитниками, судом, контролирующим органом. Обязать ФИО1 информировать контролирующий орган о каждом случае осуществления почтово-телеграфных отправлений, использования им любых средств связи и сети «Интернет».

Возложить на ФИО1 обязанность незамедлительно уведомлять суд о фактическом месте жительства, своевременно самостоятельно являться по вызовам суда.

Надзор за соблюдением ФИО1 установленных запретов возложить на сотрудников соответствующего подразделения УФСИН РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

Довести до сведения соответствующего контролирующего органа информацию об избрании в отношении ФИО1 меры пресечения в виде запрета определенных действий.

ФИО1 из-под стражи освободить.

Апелляционные жалобы удовлетворить частично.

Председательствующий: