Решение № 2-2557/2019 2-2557/2019~М-2051/2019 М-2051/2019 от 28 мая 2019 г. по делу № 2-2557/2019

Дело № 2-2557/19 28 мая 2019 года


Р Е Ш Е Н И Е

И М Е Н Е М Р О С С И Й С К О Й Ф Е Д Е Р А Ц И И

Колпинский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Суворовой С.Б.

при секретаре Золотовой А.Н.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО57 ФИО11 ФИО17 к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, Министерству Финансов РФ в лице Управления Федерального Казначейства по Санкт-Петербургу, ФСИН России о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО58 Е.В. обратился с исками к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области о возмещении морального вреда в размере 100000 руб. за нарушения, имевшие место при проведении ежедневных прогулок с 01.04.2016 года по 30.04.2016 года.

В обоснование заявленных требований истец указал, что в период с ДД.ММ.ГГГГ года содержался в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. За время содержания в данном учреждении ответчиком при проведении ежедневных прогулок неоднократно нарушались Правила внутреннего распорядка СИЗО УИС, а именно: прогулка предоставлялась продолжительностью менее одного часа, прогулочный двор не был оборудован согласно требованиям п. 136 Правил, так как в нем не было скамейки для сидения, навес от дождя был старым, прохудившимся и пропускал осадки, пол во дворах был по большей части земляной, с ямами, лужами, непригоден для прогулок. Указанные нарушения причиняли истцу моральные, нравственные, физические страдания, причиняли вред здоровью, препятствовали в реализации прав на благоприятную окружающую среду. Кроме того, проход через прогулочный двор осуществлялся через опасные, узкие, крутые лестницы, не освещенные переходы, близость контейнера для сбора мусора, который был постоянно переполнен, расположенного неподалеку от прогулочных двориков, разносила зловония, неприятный запах, не способствовала укреплению здоровья во время прогулки.

Определением Колпинского районного суда Санкт-Петербурга от 27 марта 2019 года для совместного рассмотрения и разрешения в одно производство объединены гражданские дела № №-№ по искам ФИО51 Е.В. к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области о возмещении морального вреда. Делу присвоен номер № №/2019.

Определением Колпинского районного суда Санкт-Петербурга от 03 апреля 2019 года для совместного рассмотрения и разрешения в одно производство объединены гражданские дела № по искам ФИО53 Е.В. к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области о возмещении морального вреда. Делу присвоен номер № 2-№/2019.

Определением Колпинского районного суда Санкт-Петербурга от 17 апреля 2019 года для совместного рассмотрения и разрешения в одно производство объединены гражданские дела № по искам ФИО54 Е.В. к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области о возмещении морального вреда. Делу присвоен номер № 2-№/2019.

По ходатайству сторон к участию в деле в качестве соответчиков были привлечены Министерство Финансов РФ в лице Управления Федерального Казначейства по Санкт-Петербургу, ФСИН России.

Истец ФИО55 Е.В. в судебное заседание явился, участвовал в заседании с использованием системы видеоконференц-связи, заявленные требования поддержал.

Представители ответчиков ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, ФСИН России - ФИО56 А.А. в судебное заседание явились, возражали против удовлетворения заявленных требований.

Представитель Министерства Финансов РФ в лице Управления Федерального Казначейства по Санкт-Петербургу в судебное заседание не явился, о рассмотрении дела извещен надлежащим образом, просил рассматривать дело в свое отсутствие, ранее возражал против удовлетворения заявленных требований. При таких обстоятельствах суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие представителя Министерства Финансов РФ.

Изучив материалы дела, выслушав стороны, суд приходит к следующему выводу.

Частью 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации предусмотрено, что в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.

Согласно статье 3 Конвенции «О защите прав человека и основных свобод» от 04 ноября 1950 года никто не должен подвергаться бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

Статьей 21 Конституции Российской Федерации установлено, что достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Никто не должен подвергаться жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.

В силу статьи 52 Конституции Российской Федерации, государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

В соответствии со статьей 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, действия (или бездействие) органов государственной власти, причинившие вред любому лицу, влекут возникновение у государства обязанности этот вред возместить, а каждый пострадавший от незаконных действий (бездействия) органов государственной власти наделяется правом требовать от государства справедливого возмещения вреда (Определение от 04 июня 2009 года № 1005-О-О).

В соответствии со статьей 1064 ГК РФ законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда (пункт 1).

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2).

Статьей 1069 ГК РФ предусмотрено, что вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет казны Российской Федерации.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными статьей 151 ГК РФ и главой 59 ГК РФ.

В соответствии со статьей 151 (абзац 1) ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

К нематериальным благам, в силу пункта 1 статьи 150 ГК РФ, относится достоинство личности.

Закрепив в статье 151 (абзац 1) ГК РФ общий принцип компенсации морального вреда, законодатель не установил ограничений в отношении оснований такой компенсации (Определение Конституционного Суда РФ от 16 октября 2001 года № 252-О).

Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, или нарушающими его личные неимущественные права. Моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с временным ограничением или лишением каких-либо прав и др. (пункт 2).

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда (пункт 4).

Перечень нравственных страданий, являющихся основанием для реализации права на компенсацию морального вреда, не является исчерпывающим.

Объектом неправомерных посягательств являются по общему правилу любые нематериальные блага (права на них) вне зависимости от того, поименованы ли они в законе и упоминается ли соответствующий способ их защиты (Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за первый квартал 2013 года, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ от 03 июля 2013 года).

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что статьи 151 и 1069 ГК РФ во взаимосвязи со статьей 1099 ГК РФ направлены на реализацию, в частности, положений статей 52 и 53 Конституции Российской Федерации (Определения от 25 декабря 2008 года № 1012-О-О, от 24 октября 2013 года № 1663-О и др.).

В соответствии со статьей 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы.

Пунктом 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» разъяснено, что в соответствии со статьей 3 Конвенции и требованиями, содержащимися в постановлениях Европейского Суда по правам человека, условия содержания под стражей должны быть совместимы с уважением к человеческому достоинству (абзац 4). Унижающим достоинство обращением признается, в частности, такое обращение, которое вызывает у лица чувство страха, тревоги и собственной неполноценности (абзац 5). При этом лицу не должны причиняться лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, а здоровье и благополучие лица должны быть гарантированы с учетом практических требований режима содержания (абзац 6). Оценка указанного уровня осуществляется в зависимости от конкретных обстоятельств, в частности от продолжительности неправомерного обращения с человеком, характера физических и психических последствий такого обращения. В некоторых случаях принимаются во внимание пол, возраст и состояние здоровья лица, которое подверглось бесчеловечному или унижающему достоинство обращению (абзац 7).

Пунктом 10 (абзац 3) Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 года № 5 также разъяснено, что Российская Федерация как участник Конвенции признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов. Поэтому применение судами Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в пункте 2.1 Постановления от 05 февраля 2007 ода № 2-П, ратифицируя Конвенцию, Российская Федерация признала юрисдикцию Европейского Суда обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов. Поэтому, как и Конвенция, решения Европейского Суда в той части, в какой ими, исходя из общепризнанных принципов и норм международного права, дается толкование содержания закрепленных в Конвенции прав и свобод, являются составной частью российской правовой системы, а потому должны учитываться правоприменительными органами при применении соответствующих норм права.

В Постановлениях от 10 января 2012 года по делу «А. и другие против Российской Федерации» (§ 139 - 142) и по делу «Колунов против Российской Федерации» от 09 октября 2012 года (§ 30 и 37) Европейским судом дается толкование содержания статьи 3 Конвенции. Так, Европейский Суд указывал, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она в абсолютных выражениях запрещает бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание независимо от обстоятельств или поведения жертвы. Для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня суровости. Оценка указанного минимального уровня зависит от всех обстоятельств дела, таких, как длительность обращения, его физические и психологическое последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья жертвы.

Жестокое обращение, которое достигает такого минимального уровня суровости, обычно включает в себя интенсивные физические и нравственные страдания. Тем не менее, даже в отсутствие этого, если обращение унижает или оскорбляет лицо, свидетельствуя о неуважении или умалении человеческого достоинства, или вызывает чувства страха, тоски или неполноценности, способные повредить моральному или физическому сопротивлению лица, оно может характеризоваться как унижающее человеческое достоинство и подпадает под действие статьи 3 Конвенции.

В контексте лишения свободы Европейский Суд последовательно подчеркивает, что для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции испытываемые страдания и унижения в любом случае должны выходить за пределы неизбежного элемента страдания или унижения, связанного с содержанием под стражей. Государство должно обеспечить содержание лица под стражей в условиях, которые совместимы с уважением его человеческого достоинства, и способ и метод исполнения этой меры не должны подвергать его страданиям и трудностям, превышающим неизбежный уровень, присущий содержанию под стражей.

При оценке условий содержания под стражей учитывается совокупное влияние этих условий, длительность периода, в течение которого лицо находилось под стражей в конкретных условиях, а также конкретные утверждения заявителя.

Кроме того, в Постановление Европейского Суда по делу «А. и другие против Российской Федерации» (§ 229) разъяснено, что установление несоответствия условий содержания под стражей с требованиями статьи 3 Конвенции создает прочную правовую презумпцию о том, что такие условия причиняют моральный вред потерпевшему.

Из приведенных конституционных и правовых норм, а также из правовых позиций Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Европейского Суда следует, что содержание обвиняемого (подозреваемого) в следственном изоляторе в условиях, которые несовместимы с уважением его человеческого достоинства, и не соответствуют установленным законом нормам, влечет нарушение его неимущественных прав, гарантированных законом.

Как следует из материалов дела и не оспаривается сторонами, что ФИО37 Е.В. с ДД.ММ.ГГГГ года содержался в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

В период содержания в СИЗО-1 истцу ежедневно в апреле 2016 года предоставлялось право на прогулку, что сторонами не оспаривалось.

Заявляя требования о компенсации морального вреда, истец указывает, что прогулка предоставлялась продолжительностью менее одного часа, отсутствовали скамейки для сидения, навес от дождя был старый, напольное покрытие земляное, лестницы узкие, крутые, переходы не освещались, кроме того, рядом находился мусорный контейнер, от которого распространялся неприятный запах.

В подтверждение указанных доводов к материалам дела был приобщен протокол судебного заседания от 26.03.2019 года по гражданскому делу № 2-№/2019 по иску ФИО32 Е.В. к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области о компенсации морального вреда, содержащий показания свидетелей: ФИО23 С.Б., ФИО25 А.Г., ФИО27 Ш.С.о., опрошенных по ходатайству истца, а также показания ФИО29 С.А., опрошенного по ходатайству ответчика.

Свидетель ФИО24 С.Б. пояснил, что познакомился с ФИО33 Е.В. во время нахождения в ФК ЛПУ Областной больнице им. Гааза ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области; с 2014 года по 2016 год содержался в старом здании ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области во втором корпусе; был во всех прогулочных дворах данного учреждения; свидетель является <данные изъяты> и не мог позволить себе ежедневные прогулки из-за состояния прогулочных двориков, поскольку не мог присесть; размер прогулочного дворика составляет примерно 4 метра на 2 метра; скамейки были разломаны, асфальта не было; для выхода на прогулку в летний период необходимо брать бутылку воды, чтобы поливать землю, поскольку если люди начинали ходить, поднималась пыль и нечем было дышать; фактически навес имеется, но он протекает; по времени прогулка осуществлялась в течение часа, иногда меньше; о длительности прогулки свидетель ориентировался по часам, которые он носит вследствие имеющегося заболевания и необходимости приема медикаментов в определенное время; на прогулке совместно с ФИО34 Е.В. не был; напольное покрытие представляло из себя разбитый асфальт, везде были ямы; в прогулочных дворах, имеющих форму треугольника, настенное покрытие было «шубное» и, прислонившись к стене, можно нанести себе рану; в таких дворах скамейки отсутствовали (л.д. 176-177).

Из показаний свидетеля ФИО26 А.Г. следует, что с ФИО35 Е.В. познакомился во время содержания в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, где находился в период с 20.05.2013 года по 03.10.2016 года; свидетель в одной камере совместно с истцом не содержался; был во всех прогулочных дворах учреждения; прогулочные дворики, относящиеся к первому корпусу, были двух видов – старые и новые; старые дворы представляли из себя кирпичные стены, размерами примерно 10 кв.м; новые – были побольше; скамейки в прогулочных дворах были разрушены, за весь период содержания свидетеля в учреждении ремонт скамеек не производился; навесы были в полуразрушенном состоянии; в прогулочных дворах, относящихся ко второму корпусу, скамеек вообще не было; их невозможно там поставить, поскольку двор принимал форму треугольника, в широкой части была дверь; навеса там не было; в старых дворах напольное покрытие полностью разрушено; после дождя двор представлял собой лужу грязи; в сухую погоду все было в пыли; свидетель содержался в камере 244, в которой после его освобождения в октябре 2016 года, содержался ФИО36 Е.В.; в главном корпусе были часы, по которым можно было ориентироваться по времени; очень часто прогулка занимала 30 минут; прогулка длилась 1 час в случае плохой погоды, поскольку не было желающих выходить на прогулку (л.д. 177-179).

Согласно показаниям свидетеля ФИО28 Ш.С.о., с ФИО43 Е.В. познакомился во время отбытия наказания в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, где находился с декабря 2014 года по май 2017 года; содержался с ФИО42 Е.В. в одной камере № 323 в период с октября по декабрь 2016 годаи в камере № 244 с января по февраль 2017 года; в апреле и мае 2017 года свидетеля перевели в другой корпус; с истцом вместе ходили на прогулки, когда содержались в 3 корпусе; прогулочный дворик был площадью 8-12 кв.м; скамейки были разломаны, присесть на них было невозможно, имелись прогулочные дворы, где вообще не было скамеек; напольное покрытие отсутствовало, была земля; навес от дождя был небольшого размера, фактически от дождя там спрятаться было невозможно; под навесом мог уместиться только один человек; в прогулочных дворах, принимающих форму треугольника, скамеек не было, навес был только над дверью; во время содержания с ФИО40 Е.В. в одной камере, свидетель видел, что сотрудники не всегда принимали у него жалобы, говорили, что много жалоб отправлять нельзя, говорили, что отправят его в карцер; после судебных заседаний прогулки ФИО39 Е.В. не предоставлялись, даже по его просьбе; у ФИО41 Е.В. имеются проблемы со здоровьем, на все его жалобы врачи давали таблетки «Парацетамол», других препаратов не выдавалось (л.д. 179-180).

Суд доверяет показаниям допрошенных свидетелей, поскольку они не являются лицами, заинтересованными в рассмотрении дела, и их показания не противоречат добытым по делу доказательствам.

Возражая против удовлетворения заявленных требований, представитель ответчика пояснил, что прогулочные дворики оборудованы надлежащим образом, в соответствии с Правилами внутреннего распорядка следственных изоляторов, длительность прогулок соответствовала установленному времени.

В подтверждение указанных обстоятельств, был опрошен свидетель ФИО30 С.А., который показал, что ФИО38 Е.В, знает в связи с работой; в обязанности свидетеля входило предоставление прогулок заключенным; свидетель работает в дневную смену с 2010 года на 1 и 2 корпусе; точных размеров двора, расположенного у первого корпуса не помнит; в 2016 году в прогулочных дворах были скамейки, сваренные из металлических пластин, сверху была деревянная доска; заключенные ломали скамейки, на по мере возможности они восстанавливались; перед предоставлением прогулки все прогулочные дворики осматривались на предмет целостности; периодически на скамейках отсутствовали деревянные доски; в прогулочном дворе, расположенном в первом корпусе был навес, представлявший собой щит шириной примерно полтора метра; существуют старые и новые прогулочные дворы; новые представляют собой чистые бетонные стены с навесом и скамейками; старые прогулочные дворы представляют из себя то же самое, однако напольное покрытие неровное, посыпано песком; навес в старых дворах был из прогнившего железа, мог пропускать воду; в прогулочных дворах, имеющих форму треугольника, навес был как в старых прогулочных дворах; скамейки были не везде, но их восстанавливали по мере возможности; в прогулочных дворах, имеющих форму треугольника, скамейки устанавливались у стены, под навесом; напольное покрытие было неровным; после поломки скамейки направлялись заявки руководству и сварщики восстанавливали скамейки; ФИО44 Е.В. за все время содержания в СИЗО-1 к свидетелю с жалобами не обращался; свидетель не может достоверно сказать обращался ли истец к сому-то из сотрудников с жалобами или за помощью; прогулки длились не менее часа, считая время с момента выхода из камеры; время прогулки указывалось в журнале; никому из заключенных не разрешается носить часы; уборка двора осуществлялась хозяйственным отрядом после каждой прогулки заключенных; пропущенные прогулки фиксировались по заявлениям; часы, которые висят в общем корпусе, не работают; лица, содержащиеся в карцере, гуляли в отдельных дворах; «шубного» покрытия практически нигде не было (л.д. 180-181).

Свидетель ФИО31 С.Ю., также опрошенный по ходатайству ответной стороны, пояснил, что с 1994 года является сотрудником СИЗО-1; работает сотрудником дневной смены; выполняет обязанности младшего инспектора, выводит спец контингент на мероприятия в следственные кабинеты, бани, на прогулки; с марта по май 2016 года также выполнял указанные обязанности; в 2016 году работал в старых «крестах», выводил осужденных на прогулки в первом корпусе; ФИО45 Е.В. знает, конфликтов с ним нет, выводил его на прогулки; в обязанности свидетеля входит: довести до прогулочных дворов, подождать час на прогулке, и отвести обратно в камеру; сам в прогулочные дворы заходил; в них имеется ведро для мусора, скамейка; дворы везде одинаковые, только новые чуть побольше; прогулка длиться не менее часа, часы прогулки регистрировались в журнале; скамейки в прогулочных дворах ломались; если скамейка сломана, выводили гулять в этот двор только после починки скамейки; дворы содержались в чистоте; спортивного инвентаря во дворах не было; покрытие полов, где гулял ФИО47 Е.В. было асфальтированное; в новых дворах асфальт был получше, чем в старых, но он был; на стенах во дворах была рельефная, фактурная штукатурка; навес не закрывал весь двор; закрывал примерно полтора-два метра; навес постоянно ремонтировали; во дворах были нормальные скамейки, надлежащего качества; откуда поступали материалы для ремонта двора, свидетелю не известно; сломанные скамейки во дворах попадались, но гулять туда никого не выводили, пока не отремонтируют скамейку; о необходимости ремонта скамейки сообщали устно, письменно заявок не оставляли; бывало, что в некоторых дворах из земли торчала только арматура и углы от скамеек; скамейки ломали сами заключенные; другим сотрудникам не сообщал о том в каких дворах сломанные скамейки; на прогулку ФИО46 Е.В. водил не только я; мой график работы два через два; перед тем как вывести заключенного во двор, двор осматривался, если есть поломанная скамейка, то прогулка происходила в другом дворе.

Суд доверяет показаниям допрошенных свидетелей, поскольку они не являются лицами, заинтересованными в рассмотрении дела, и их показания последовательны, не противоречивы.

К правоотношениям возникшим между сторонами применяются положения Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», в силу которого местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

В соответствии со ст. 16 Закона приказом Минюста России от 14 октября 2005 года № 189 утверждены Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы (далее - Правила внутреннего распорядка), регламентирующие внутренний распорядок работы следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы.

Согласно п. 134 Правил внутреннего распорядка, подозреваемые и обвиняемые, в том числе водворенные в карцер, пользуются ежедневной прогулкой продолжительностью не менее одного часа, несовершеннолетние - не менее двух часов. Продолжительность прогулки устанавливается администрацией следственного изолятора с учетом распорядка дня, погоды, наполнения учреждения и других обстоятельств. В случае если подозреваемый или обвиняемый участвовал в судебном заседании, следственных действиях или по иной причине в установленное время не смог воспользоваться ежедневной прогулкой, по его письменному заявлению ему предоставляется одна дополнительная прогулка установленной продолжительности.

Пунктом 136 Правил внутреннего распорядка установлено, что прогулка проводится на территории прогулочных дворов. Прогулочные дворы оборудуются скамейками для сидения и навесами от дождя.

Исходя из показаний данных свидетелей, пояснивших, что скамейки находились в непригодном для их прямого назначения состоянии, с учетом отсутствия каких-либо иных доказательств, подтверждающих надлежащее содержание прогулочных дворов, их необходимую укомплектованность, а также своевременно производимый ремонт устаревшего или пришедшего в негодность инвентаря, суд полагает, что условия содержания истца в изоляторе временного содержания, не соответствовали в полной мере нормам, установленным Федеральным законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 15.07.1995 года № 103-ФЗ и Правилам внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, не обеспечивалось достаточное материально-бытовое обеспечение, прогулочные дворы не были в полной мере оборудованы скамейками для сидения.

Вместе с тем, доказательств, с достоверностью подтверждающих иные нарушения условий содержания в изоляторе временного содержания (продолжительность прогулки менее часа, отсутствие навеса от дождя, земляного пола, нахождение неподалеку мусорного контейнера), истцовой стороной не представлено, а судом не добыто.

Принимая во внимание, что при рассмотрении дела установлено нарушение прав истца, гарантированных законом, суд приходит к выводу, что данное нарушение является само по себе достаточным для того, чтобы причинить страдания и переживания в степени, превышающей неизбежный уровень страданий, присущий ограничению свободы, что в соответствии с упомянутыми выше правовыми нормами является основанием для удовлетворения исковых требований о взыскании компенсации морального вреда.

Разрешая спор и взыскивая с ФСИН России за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО48 Е.В. в счет компенсации морального вреда - 500 руб., суд учитывает длительность пребывания истца в ненадлежащих условиях, основания содержания в следственном, категорию преступления, за совершение которого впоследствии был осужден истец, степень нравственных страданий, его индивидуальные особенности. Вместе с тем, суд принимает во внимание и требования разумности и справедливости, а также отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что необеспечение надлежащих условий содержания повлекло какие-либо тяжкие последствия или причинило вред его здоровью.

Согласно ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме (пункт 1); размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда; при определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости; характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2).

Аналогичная правовая позиция отражена и в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда».

При этом суд считает необходимым отметить, что в денежном эквиваленте можно выразить и полностью возместить лишь имущественный вред. Честь и достоинство, жизнь и здоровье денежной оценки не имеют, поэтому моральный вред, в отличие от имущественного, не возмещается, а заглаживается. Поэтому законодателем и избрана категория «компенсации морального вреда», как определенной денежной суммы, направленной не на возмещение по природе невозмещаемого вреда, а на заглаживание последствий перенесенных потерпевшим страданий, а также на справедливое воздание. Это вытекает из анализа вышеуказанной нормы права (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Помимо этого, применяя общее правовое предписание к конкретным обстоятельствам дела, суд принимает решение в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения, что не может рассматриваться как нарушение каких-либо конституционных прав и свобод гражданина (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 20.11.2003 года № 404-О).

Кроме того, установленный действующим законодательством механизм защиты личных неимущественных прав (статьями 151, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации), предоставляя гражданам возможность самостоятельно выбирать адекватные способы судебной защиты, не освобождает их от бремени доказывания самого факта причинения морального вреда и обоснования размера денежной компенсации.

Таким образом, справедливая компенсация морального вреда должна отвечать цели, для достижения которой она установлена законом, а денежная сумма должна быть определена с учетом значимости его последствий для истца, а также принципа разумности и справедливости.

Возмещение компенсации морального вреда суд полагает возможным возложить на ФСИН России, исходя из следующего.

Согласно ст. 1071 ГК РФ в случаях, когда в соответствии с ГК РФ причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, от имени казны выступает финансовый орган, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 ГК РФ эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо.

В соответствии со ст. 125 ГК РФ от имени Российской Федерации могут своими действиями приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права и обязанности, выступать в суде органы государственной власти в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов (пункт 1).

В случаях и в порядке, предусмотренных федеральными законами, от имени Российской Федерации могут выступать государственные органы, а также юридические лица (пункт 3).

Статьей 158 БК РФ предусмотрено, что главный распорядитель бюджетных средств отвечает от имени Российской Федерации по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств (подпункт 12.1 пункта 1).

Главный распорядитель средств федерального бюджета выступает в суде от имени Российской Федерации в качестве представителя ответчика по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного физическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, выступает соответственно главный распорядитель средств федерального бюджета (подпункт 1 пункта 3).

Подпунктом 6 п. 7 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 года № 1314, определено, что ФСИН России осуществляет функции главного распорядителя средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание уголовно-исполнительной системы и реализацию возложенных на нее функций.

Поэтому в настоящем споре ответственность перед истцом должно нести само государство - Российская Федерация - в лице ФСИН России (главный распорядитель средств федерального бюджета) за счет казны Российской Федерации.

Учитывая все обстоятельства дела, требования разумности и справедливости, а также отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что необеспечение надлежащих условий содержания (лишение прогулок) повлекло какие-либо тяжкие последствия или причинило вред здоровью истца, суд считает возможным взыскать в счет компенсации морального вреда 500 руб.

В удовлетворении требований к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, Министерству Финансов РФ в лице Управления Федерального Казначейства по Санкт-Петербургу суд считает возможным отказать, поскольку они являются ненадлежащими ответчиками по делу.

Учитывая вышеизложенное, руководствуясь ст. 151, 1064, 1069, 1099, 1101 ГК РФ, ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковое заявление ФИО49 ФИО12 ФИО18 к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, Министерству Финансов РФ в лице Управления Федерального Казначейства по Санкт-Петербургу, ФСИН России о компенсации морального вреда – удовлетворить частично.

Взыскать с ФСИН России за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО50 ФИО13 ФИО19 компенсацию морального вреда в размере 500 руб.

В остальной части требования отставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Колпинский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья: С.Б. Суворова

Мотивированное решение изготовлено 31.05.2019 года

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>