Решение № 2-157/2019 2-157/2019(2-2133/2018;)~М-1869/2018 2-2133/2018 М-1869/2018 от 18 сентября 2019 г. по делу № 2-157/2019

№2-157/2019

18RS0023-01-2018-002550-27


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

19 сентября 2019 года г. Сарапул

Сарапульский городской суд Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Арефьевой Ю.С.,

при секретаре Дудиной Н.В.,

при участии прокурора Макшаковой О.С.,

с участием: представителя истца ФИО3, представителя ответчика ОАО «Удмуртнефть» ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 <данные изъяты> к открытому акционерному обществу «Удмуртнефть» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО6 обратился в суд с иском к ОАО «Удмуртнефть» о взыскании компенсации морального вреда в размере 300 000 рублей, расходов по оплате услуг представителя в размере 7 000 рублей, свои требования мотивирует следующим. 05 октября 2001 года в результате дорожно-транспортного происшествия погиб его брат ФИО5 <данные изъяты> года рождения. Виновным в смерти брата признан ФИО7, управляющий автомобилем «Волга» государственный регистрационный знак <***>, принадлежащим Сарапульскому отделению предприятия общественного питания ОАО «Удмуртнефть». ФИО7 являлся работником данного предприятия, работал по трудовому договору. В момент дорожно-транспортного происшествия ФИО7 находился в состоянии опьянения. Приговором Сарапульского городского суда от 09 апреля 2002 года ФИО7 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.2 ст. 264 УК РФ и ст. 265 УК РФ. Смертью родного брата ему причинен моральный вред, выразившийся в нравственных страданиях в связи с утратой близкого человека, с которым проживали совместно, были дружны.

ОАО «Удмуртнефть» представлены отзывы на исковое заявление, суть которых сводится к следующему (л.д. 116-119,134-136). Наличие трудовых отношений и факта закрепления водителя за конкретным автомобилем, не исключает возможности противоправного использования таким водителем имущества работодателя. Факт наличия трудовых отношений между ФИО7 и ОАО «Удмуртнефть» сам по себе не презюмирует ответственность работодателя за все действия работника. Для установления такой ответственности необходима оценка всех обстоятельств. Истцом (его представителем) в материалы настоящего дела не представлены доказательства для ответственности ОАО «Удмуртнефть» как владельца источника повышенной опасности и работодателя ФИО7 Обстоятельства использования автомобиля, находящегося в собственности ОАО «Удмуртнефть», подлежат выяснению, в том числе с учетом материалов уголовного дела, рассмотренного Сарапульским городским судом в отношении ФИО7 Так, в частности, судом установлено, что дорожно-транспортное происшествие, совершенное ФИО7 при управлении автомобилем ГАЗ -31029 «Волга» государственный регистрационный знак <***>, имело место за пределами рабочего времени и при обстоятельствах, находящихся вне разумного контроля работодателя. В материалах уголовного дела № 1-197/02 имеются следующие документы, имеющие существенное значение для установления обстоятельств по настоящему делу: протокол допроса от 10.10.2001г. начальника Сарапульского отделения ПТОП ОАО «Удмуртнефть» ФИО8; протокол допроса от 06.10.2001г. обвиняемого ФИО7; обвинительное заключение по уголовному делу от 11 января 2002г.; приговор в отношении ФИО7 То обстоятельство, что ОАО «Удмуртнефть» не заявляло об угоне транспортного средства и ФИО7 не был осужден за угон, не имеет существенного значения для квалификации его действий по неправомерному использованию автомобиля, поскольку представители ОАО «Удмуртнефть» действовали как добросовестные участники общества, не скрыли факт повреждения автомобиля, а напротив, приняли все меры для установления обстоятельств произошедшего, на что также указывают материалы уголовного дела. В приговоре от 9 апреля 2002 года отражено, что согласно рапорту сотрудника милиции меры, принятые для розыска и установления автомобиля нарушителя в течение ночи, результатов не принесли. Автомобиль был обнаружен после сообщения должностного лица ОАО «Удмуртнефть». Таким образом, довод истца о наличии обязанности ОАО «Удмуртнефть» по компенсации морального вреда только на основании владения автомобилем ГАЗ -31029 «Волга» на праве собственности на момент совершения преступления, основан на неправильном толковании норм материального права. По выводам заключения судебно-медицинской экспертизы, погибший ФИО6 в момент ДТП находился в состоянии алкогольного опьянения; двигался к автомобилю спиной, в попутном направлении движения транспортных средств, что противоречит Правилам дорожного движения. Из протокола осмотра места происшествия также следует, что в месте ДТП имеется тротуар для движения пешеходов. Таким образом, поведение потерпевшего указывает на наличие в его действиях грубой неосторожности. Из правовых позиций Верховного Суда РФ также следует, что наличие морального вреда презюмируется только в отношении самого потерпевшего, но не иных лиц, в том числе родственников, что подразумевает обязанность доказывания исковых требований, как по праву, так и по размеру. Наличие иных судебных актов, приложенных истцом к исковому заявлению по взысканию с ОАО «Удмуртнефть» морального вреда по искам иных лиц, а также обстоятельства ими установленные, не имеют правового значения по настоящему делу в силу положений ч. 2 ст. 61 ГПК РФ. Материалами уголовного дела подтверждается, что ДТП совершено ФИО7 во вне рабочее время, при управлении автомобилем не в интересах и не по поручению работодателя, водитель использовал автомобиль самовольно.

В судебное заседание истец ФИО6 не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, что подтверждается отчетом об извещении с помощью СМС.

Представитель истца ФИО3, допущенная судом к участию в деле на основании устного ходатайства, исковые требования своего доверителя поддержала в полном объеме, пояснила, что длительное не обращение истца в суд за судебной защитой обусловлено тем, что, только достигнув зрелости, ФИО6 в полной мере осознал всю боль от утраты близкого человека. После смерти брата у истца начались проблемы со здоровьем, появились повышенное давление и кровотечение из носа. Считает, что надлежащим ответчиком по иску является ОАО «Удмуртнефть», поскольку дорожно-транспортное происшествие произошло в результате бесконтрольности должностных лиц предприятия.

Представитель ответчика ОАО «Удмуртнефть» ФИО4, действующий на основании доверенности, исковые требования не признал, поддержал доводы, изложенные в письменном отзыве на исковое заявление, пояснил, что отсутствие истца в судебном заседании не позволяет сделать вывод о степени его нравственных страданий, причиненных смертью брата. Просит учесть, что истец обратился с иском в суд спустя 17 дет после произошедшего дорожно-транспортного происшествия, что ставит под сомнение факт причинения ему морального вреда. Действительно, автомобиль не был в угоне, но из рапорта сотрудника полиции следует, что правоохранительными органами принимались меры по его розыску.

Третье лицо ФИО7 в судебное заседание не явился, почтовая корреспонденция, направленная ему по месту регистрации, возвращена в суд отделением почтовой связи с отметкой об истечении срока хранения, что признается судом надлежащим уведомлением.

На основании ст.167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие неявившихся истца и третьего лица, извещенных о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом.

Судом в порядке ст. 170 ГПК РФ оглашены показания свидетеля ФИО9

Свидетель ФИО9 суду показал, что истец приходится ему сыном. У него (свидетеля) было три сына, старший сын ФИО1 погиб, после его смерти младший сын испытывал тяжелые переживания. ФИО1 и ФИО2 были очень близки между собой; у них были общие интересы, они всегда были вместе. Старший сын во всем помогал младшему, был для него положительным примером. После гибели ФИО1 ФИО2 стал хуже учиться, у него появились повышенное давление и кровотечение из носа, сын замкнулся в себе. До настоящего времени сын употребляет успокоительные препараты, не может устроить свою личную жизнь. По уголовному делу ни мать, ни сын не были признаны потерпевшими. Следователь ему разъяснил, что достаточно одного человека, которого бы признали потерпевшим. Через много лет он узнал, что право на компенсацию морального вреда имеют все близкие родственники, и они решили вернуться к этому вопросу. Виновным считает предприятие, где работал ФИО7. Отсутствие должного контроля за служебным транспортом привело к тому, что стало возможным то, что работник предприятия, не поставив машину в гараж, использовал автомобиль для своих личных нужд.

Выслушав объяснения представителей истца, ответчика, исследовав материалы гражданского дела, материалы гражданского дела № 268/17, материалы уголовного дела №1-157/19, заслушав заключение прокурора, полагавшего необходимым исковые требования удовлетворить частично, суд приходит к следующему.

В соответствии с ч.4 ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Приговором Сарапульского городского суда УР от 09 апреля 2002 года, вступившим в законную силу, установлено, что ФИО7, работая водителем в Сарапульском отделении Предприятия торговли и общественного питания ОАО «Удмуртнефть» и имея в служебном пользовании автомобиль марки ГАЗ-31029 «Волга» гос. номер <данные изъяты> октября 2001 года вечером после рабочего дня, нарушив указание своего руководителя ФИО8 о постановке автомобиля в гараж, использовал его по своему усмотрению. Употребил спиртные напитки и к исходу суток 05 октября 2001 года в нарушение требований п.2.7 Правил дорожного движения, управляя автомобилем в состоянии алкогольного опьянения приехал к кафе «<данные изъяты>» на <адрес>. У кафе он посадил в машину двух пассажиров ФИО10 и ФИО11 и около 01 часа ДД.ММ.ГГГГ повез их домой. Следовал по <адрес> в общем направлении от центра города к <адрес> движении ФИО7 в нарушении требований п.10.1 и п.10.2 Правил дорожного движения: вел автомобиль со скоростью около 80 км/час, которая значительно превышала установленное ограничение скорости в 60 км/час в населенном пункте, без учета дорожных и метеорологических условий, в частности видимости в направлении движения, которая не обеспечивала ему возможность осуществлять постоянный контроль за движением своего автомобиля с целью выполнения требований Правил. Следуя по участку между перекрестками с <адрес> и <адрес> со скоростью около 80 км/час, он увидев шедшего по проезжей части у ее правого края в попутном направлении пешехода ФИО6, в нарушении требований п.10.1 Правил дорожного движения не принял мер к снижению скорости вплоть до остановки своего автомобиля или к объезду пешехода с целью избежания наезда на него, хотя согласно заключению автотехнической экспертизы он имел техническую возможность избежать наезд, предприняв указанные действия с момента обнаружения пешехода при условии следования с разрешенной скоростью 60 км/час и видимости на пешехода не менее 40,3 метров. В результате нарушения требований указанных пунктов Правил дорожного движения ФИО7 совершил наезд на пешехода ФИО6 При наезде ФИО6, <данные изъяты> года рождения, получил телесные повреждения характера закрытой тупой травмы головы, шеи, грудной клетки, скальпированной лоскутной раны лобно-теменной области, полного циркулярного разрыва шейного отдела позвоночника на уровне атланто-окципитального сочленения, субдуральной гематомы-100 мл крови, ушиба головного и спинного мозга тяжелой степени, субарохноидального кровоизлияния, кровоизлияния в сосудисто-нервные пучки и мягкие ткани шеи, кожно-мышечный лоскут волосистой части головы, в лобно-теменной области, кровоизлияния под плевру и ткань легких по задней поверхности, разрыва икроножной мышцы, сухожилий и капсулы левого коленного сустава с образованием кармана, заполненного кровью- 50мл крови, кровоизлияния в мягкие ткани поясничной области слева и левую ягодицу, ушибленной раны слизистой верхней и нижней губы, кровоподтеков правой половины лица, задней поверхности левой голени в верхней трети, внутренней поверхности в средней трети, наружной поверхности правой голени в верхней трети, множественных ссадин правой и левой половины лица, тыльной поверхности правого лучезапястного сустава и кисти которые причинили тяжкий вред его здоровью по признаку опасности для жизни и явившиеся непосредственной причиной смерти, наступившей в течение ближайших 3-5 минут от полученного несовместимого с жизнью повреждения – разрыва шейного отдела позвоночника, сопровождавшегося тяжелым ушибом головного и спинного мозга.

После совершения наезда ФИО7 в нарушение требований п.2.5 Правил дорожного движения не остановил свой автомобиль, не принял мер к оказанию первой медицинской помощи, не вызвал «Скорую медицинскую помощь», не принял мер к сохранению следов происшествия, не сообщил о случившемся в милицию, скрывшись с места совершения дорожно-транспортного происшествия.

Указанным приговором ФИО7 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.2 ст.264 и ст.265 УК РФ и ему в соответствии со ст.69 УКРФ назначено наказание в виде 3 лет и 3 месяцев лишения свободы с лишением прав управления транспортными средствами на 3 года, с отбыванием наказания в колонии-поселении.

С учетом вышеизложенного, суд считает установленным и не требующим дополнительных доказательств тот факт, что телесные повреждения, повлекшие наступление смерти ФИО6, были причинены в результате противоправных, виновных действий ФИО7

Материалами уголовного дела подтверждается, что собственником транспортного средства марки ГАЗ-31029 «Волга», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, при использовании которого был причинен вред, являлось ОАО «Удмуртнефть».

Управлявший данным транспортным средством на момент дорожно-транспортного происшествия ФИО7, состоял в трудовых отношениях с Сарапульским отделением Предприятия торговли и общественного питания ОАО «Удмуртнефть» в должности водителя.

Свидетельствами о рождении подтверждается, что истец ФИО5 <данные изъяты> приходится братом ФИО5 <данные изъяты>.

ФИО6 обратился в Сарапульский городской суд с иском к ОАО «Удмуртнефть» о взыскании компенсации морального вреда, размер компенсации оценивает в сумму 300 000 рублей.

В силу статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно пункту 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Исходя из разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Пунктом 2 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что владелец источника повышенной опасности не отвечает за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц. Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, в таких случаях несут лица, противоправно завладевшие источником. При наличии вины владельца источника повышенной опасности в противоправном изъятии этого источника из его обладания ответственность может быть возложена как на владельца, так и на лицо, противоправно завладевшее источником повышенной опасности.

Как разъяснено в пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 1 от 26.01.2010 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», под владельцем источника повышенной опасности следует понимать юридическое лицо или гражданина, которые используют его в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, оперативного управления либо на других законных основаниях (например, по договору аренды, проката, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности).

Согласно статьям 1068 и 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации не признается владельцем источника повышенной опасности лицо, управляющее им в силу исполнения своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании трудового договора (служебного контракта) или гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем источника повышенной опасности (абз. 2 п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 1 от 26.01.2010 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина»).

Кроме того, абз. 3 п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что на лицо, исполнявшее свои трудовые обязанности на основании трудового договора (служебного контракта) и причинившее вред жизни или здоровью в связи с использованием транспортного средства, принадлежавшего работодателю, ответственность за причинение вреда может быть возложена лишь при условии, если будет доказано, что оно завладело транспортным средством противоправно (пункт 2 статьи 1079 ГК РФ).

Определяя лицо, ответственное применительно к обстоятельствам настоящего дела за причинение вреда, подлежащего возмещению, суд исходит из того, что на момент дорожно-транспортного происшествия ФИО7 состоял с ответчиком ОАО «Удмуртнефть» в трудовых отношениях, работая в должности водителя, управлял транспортным средством ГАЗ-31029 «Волга», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, переданным ему работодателем для исполнения трудовых обязанностей.

Ответчик, заявляя о том, что ФИО7 противоправно завладел транспортным средством ГАЗ-31029 «Волга», государственный регистрационный знак <***>, что могло являться основанием для освобождения ОАО «Удмуртнефть» от обязанности компенсировать моральный вред, в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представил бесспорных и достаточных доказательств, подтверждающих эти обстоятельства.

Так, доводы ответчика ОАО «Удмуртнефть» о том, что вред был причинен ФИО7 не при исполнении трудовых обязанностей, что свидетельствует о противоправном завладении транспортным средством, суд считает основанными на неправильном применении и толковании положений Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку, в случае нарушения трудовых обязанностей со стороны работника, выразившегося, в частности, в использовании служебного автомобиля в своих личных целях, это обстоятельство может оцениваться в качестве основания для материальной ответственности работника перед работодателем, но не влияет на отношения между истцом и ответчиками, основанные на факте причинения вреда.

Ненадлежащая организация контроля за выполнением водителем ФИО7 своих трудовых обязанностей не свидетельствует о том, что он противоправно завладел транспортным средством. В рассматриваемой ситуации имеет место не противоправное завладение транспортным средством, а его неправомерное использование, что не может явиться основанием для освобождения ОАО «Удмуртнефть», как владельца транспортного средства, от ответственности в виде компенсации морального вреда.

Доводы ответчика ОАО «Удмуртнефть» о том, что обстоятельства противоправного завладения ФИО7 транспортным средством ГАЗ-31029 «Волга», государственный регистрационный знак <***> установлены приговором Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 09 апреля 2002 года и имеют преюдициальное значение для настоящего дела, суд считает несостоятельными, поскольку приговором данные обстоятельства не установлены. Указание в приговоре на использование автомобиля ГАЗ ФИО7 по своему усмотрению в нарушение указания его руководителя ФИО8 о постановке автомобиля в гараж, не свидетельствуют о противоправном завладении ФИО7 автомобилем, вверенным ему работодателем для исполнения трудовых обязанностей.

Кроме того, в силу части 4 статьи 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях деяний лица, в отношении которого вынесен приговор, лишь по вопросам о том, имели ли место эти действия (бездействие) и совершены ли они данным лицом.

Приговором Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 09 апреля 2002 года ФИО7 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 264 и ст. 265 УК РФ.

Обстоятельства, связанные с правомерным либо противоправным завладением ФИО7 транспортным средством, не относятся к вопросу имели ли место действия, в которых обвинялся ФИО7 (нарушение Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека и оставление места дорожно-транспортного происшествия лицом, управляющим транспортным средством и нарушившим Правила дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, в случае наступления последствий, предусмотренных статьей 264 настоящего Кодекса), и совершены ли они данным лицом.

С учетом обстоятельств, установленных в ходе судебного разбирательства, суд приходит к выводу, что ОАО «Удмуртнефть» является надлежащим ответчиком по иску и оснований для освобождения его от обязанности по возмещению вреда не имеется.

Доказательства, свидетельствующие о том, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла ФИО6 в материалы дела не представлены.

Статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации в качестве одного из способов защиты гражданских прав предусматривает возможность потерпевшей стороны требовать компенсации морального вреда.

Согласно статье 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 2 постановления от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснил, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 ГК РФ). При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. Вместе с тем при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В соответствии со статьей 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и статьей 151 ГК РФ.

Согласно статье 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда, когда вред причинен источником повышенной опасности.

Требования истца ФИО6 о компенсации морального вреда основаны на том, что в результате гибели брата, с которым они были очень дружны, ему причинены нравственные страдания, переживания, связанные со смертью близкого человека, что следует из искового заявления, пояснений истца и показаний свидетеля.

В силу статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельства, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Суд соглашается с доводами истца относительно того, что в результате смерти брата ФИО6 причинен моральный вред – нравственные страдания; братья были близки между собой, имели общие интересы, много времени проводили совместно. Моральный вред, причиненный ФИО6, подлежит компенсации.

Согласно положениям пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» при разрешении спора о возмещении вреда жизни или здоровью, причиненного вследствие умысла потерпевшего, судам следует учитывать, что согласно пункту 1 статьи 1083 ГК РФ такой вред возмещению не подлежит.

Виновные действия потерпевшего, при доказанности его грубой неосторожности и причинной связи между такими действиями и возникновением или увеличением вреда, являются основанием для уменьшения размера возмещения вреда. При этом уменьшение размера возмещения вреда ставится в зависимость от степени вины потерпевшего. Если при причинении вреда жизни или здоровью гражданина имела место грубая неосторожность потерпевшего и отсутствовала вина причинителя вреда, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения вреда должен быть уменьшен судом, но полностью отказ в возмещении вреда в этом случае не допускается (пункт 2 статьи 1083 ГК РФ).

Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).

В пункте 2.2 Определения Конституционного Суда РФ от 04 октября 2012 года N 1833-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки ФИО12 на нарушение ее конституционных прав положениями статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации" отмечено, что владелец источника повышенной опасности отвечает за вред, причиненный его использованием, независимо от наличия своей вины в причинении вреда: осуществление деятельности, связанной с повышенной опасностью для окружающих, обязывает к особой осторожности и осмотрительности; такая обязанность обусловливает установление правил, возлагающих на владельца источника повышенной опасности повышенное бремя ответственности за причинение вреда по сравнению с лицами, деятельность которых с повышенной опасностью не связана. В частности, простая неосторожность потерпевшего, как следует из пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, если ею обусловлено причинение потерпевшему вреда, не только не освобождает владельца источника повышенной опасности от обязанности этот вред возместить, но не является основанием и для снижения размера возмещения: таким основанием может быть лишь грубая неосторожность потерпевшего, которую причинитель должен доказать.

По смыслу названных норм права понятие грубой неосторожности применимо лишь в случае возможности правильной оценки ситуации, которой потерпевший пренебрег, допустив действия либо бездействие, приведшие к неблагоприятным последствиям. Грубая неосторожность предполагает предвидение потерпевшим большой вероятности наступления вредоносных последствий своего поведения и наличие легкомысленного расчета, что они не наступят.

Заявляя о грубой неосторожности самого потерпевшего, ОАО «Удмуртнефть» приводит доводы о том, что в момент дорожно-транспортного происшествия ФИО6 находился в состоянии алкогольного опьянения, в нарушение требования Правил дорожного движения двигался по проезжей части, при наличии тротуара, в попутном с автомобилем направлении.

Вместе с тем, по мнению суда, в рассматриваемом случае факт наличия грубой неосторожности не установлен и материалами дела не подтвержден, поскольку дорожно-транспортное происшествие произошло в условиях неограниченной видимости, пешехода ФИО6 на проезжей части водитель ФИО7 увидел, однако в нарушение пункта 10.1 Правил дорожного движения не предпринял мер для снижения скорости вплоть до полной остановки транспортного средства или к объезду пешехода с целью избежания наезда, то есть не был лишен возможности эффективно воздействовать на процесс движения транспортного средства в целях предупреждения дорожно-транспортного происшествия. Факт нахождения потерпевшего в момент дорожно-транспортного происшествия в состоянии алкогольного опьянения, сам по себе не является грубой неосторожностью.

При таких обстоятельствах в действиях потерпевшего не усматривается грубой неосторожности, а простая неосторожность ФИО6 в силу статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации не влияет на объем ответственности причинителя вреда, но учитывается судом как обстоятельство причинения вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание характер причиненных истцу нравственных страданий, связанных с гибелью брата, невосполнимость понесенной истцом утраты, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на семейные связи, в связи с чем, должна быть признана тяжелейшим событием и психологической травмой на всем протяжении жизни. Суд учитывает также стойкие семейные связи и духовную близость братьев. Показаниями допрошенного в судебном заседании свидетеля ФИО9 подтверждается глубокая привязанность младшего брата к старшему, который являлся первым ребенком в семье и выполнял для младших роль наставника.

Вместе с тем, суд считает необходимым принять во внимание отдаленность причинения вреда (истец обратился в суд по истечении 17 лет с момента ДТП) и отсутствие препятствий для обращения в суд в период, когда истец наиболее остро испытывал моральный вред. С учетом конкретных обстоятельств данного дела, установленных в ходе судебного разбирательства, суд удовлетворяет лишь часть требований о взыскании компенсации морального вреда, поскольку считает размер компенсации морального вреда, определенный истцом, чрезмерно завышенным.

Исходя из изложенного, суд считает, что в пользу истца с ответчика подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 200 000 рублей, в удовлетворении остальной части исковых требований о взыскании компенсации морального вреда должно быть отказано.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ - стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.

Расходы на оплату услуг представителя относятся к издержкам, связанным с рассмотрением дела, что следует из содержания ст. 94 ГПК РФ.

Исходя из положений ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Интересы истца по данному делу представляла ФИО3, допущенная судом к участию в деле на основании устного ходатайства.

В подтверждение оплаты услуг представителя суду представлены: договор об оказании юридических услуг от 06 сентября 2018 года, расписка ФИО3 в получении денежных средств в сумме 7 000 рублей.

Принимая во внимание изложенное, категорию дела, неоднократность судебных заседаний, частичное удовлетворение заявленных требований, суд считает заявленные к взысканию расходы по оплате услуг представителя в размере 7 000 рублей соответствующими объему проделанной представителем по делу работы, и полагает необходимым взыскать с ответчика в пользу истца в возмещение расходов на оплату услуг представителя 7 000 рублей.

Согласно ч.1 ст.103 НК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации. Следовательно, с ответчика в доход муниципального образования «Город Сарапул» подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО5 <данные изъяты> к открытому акционерному обществу «Удмуртнефть» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с открытого акционерного общества «Удмуртнефть» в пользу ФИО5 <данные изъяты> в счет компенсации морального вреда 200 000 рублей, в удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с открытого акционерного общества «Удмуртнефть» в пользу ФИО5 <данные изъяты> в возмещение расходов расходы на оплату услуг представителя 7 000 рублей.

Взыскать с открытого акционерного общества «Удмуртнефть» в доход муниципального образования «Город Сарапул» государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики в течение одного месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме через Сарапульский городской суд.

Решение в окончательной форме принято судом 23 сентября 2019 года.

Судья Ю.С.Арефьева