Решение № 2-153/2020 2-153/2020(2-3528/2019;)~М-2826/2019 2-3528/2019 М-2826/2019 от 10 февраля 2020 г. по делу № 2-153/2020

Дело № 2-153/2020


Р Е Ш Е Н И Е

И М Е Н Е М Р О С С И Й С К О Й Ф Е Д Е Р А Ц И И

11 февраля 2020 года Гагаринский районный суд города Севастополя в составе:

председательствующего судьи Гавуры О.В.,

при секретаре судебного заседания Нежмединовой Д.С.,

с участием:

истца ФИО1,

представителя истца ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2, третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования на предмет спора: Управление государственной регистрации права и кадастра города Севастополя, Государственное казенное учреждение Севастополя "МФЦ г. Севастополя", нотариус ФИО10, о признании недействительным договора дарения квартиры,

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к ФИО2, в котором просил признать договор дарения <адрес>, находящейся по адресу: в г. Севастополь, <адрес> революции, <адрес>, кадастровый номер №, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО3 и ФИО4 недействительным. Применить последствия недействительности сделки и возвратить в состав наследственного имущества, оставшегося после смерти ФИО3, указанную квартиру.

Исковые требования мотивированы тем, что договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО3 и ФИО4, по которому ФИО3 подарила ФИО4 принадлежащую ей <адрес>, расположенную по адресу: г. Севастополь, <адрес>А, был заключен ФИО3 вследствие введения ее в заблуждение относительно природы данной сделки.

ФИО3 заблуждалась относительно природы сделки в силу своего возраста и состояния здоровья, предполагая его договором пожизненного содержания с иждивением. Преклонный возраст и состояние здоровья способствовал заблуждению

Спорная квартира являлась единственным жильем ФИО3 После заключения договора дарения квартиры, ФИО3 продолжила проживать в квартире и продолжала ею пользоваться по день смерти. Она несла бремя содержания квартиры как своей собственной, полностью сама оплачивала все коммунальные услуги, никакие лицевые счета на квартиру не переоформлялись. Каких-либо соглашений с ФИО4 о том, что она будет проживать в квартире не заключалось.

После заключения договора дарения ФИО4 в квартиру не вселялся, кого-либо в нее не вселял, расходов по содержанию квартиры не нес и никаким иным образом не осуществлял права собственника. Кроме того, истец указывает, что фактическая передача квартиры в дар так и не произошла.

ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО4, наследство после которого принял ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ умерла ФИО3, наследство после которой принял ФИО1 Ссылаясь на универсальное правопреемство при наследовании, истцом подан данный иск.

Ответчик исковые требования не признал. В поданных в суд возражениях указал на то, что ФИО4 на протяжении нескольких лет до смерти проживал с ФИО3 Считает, что не имеется оснований полагать, что ФИО3 не могла понимать значение своих действий и руководить ими. Просил суд рассмотреть дело без его участия.

Истец и его представитель в судебном заседании исковые требования поддержали в полном объеме, просили их удовлетворить, по основаниям, изложенным в иске.

Ответчик в судебное заседание не явился, уведомлен надлежащим образом. Подал заявление о рассмотрении дела в его отсутствие.

Суд считает возможным рассмотреть дело по существу в отсутствие не явившегося ответчика, исходя из положений ст. 167 ГПК РФ.

Выслушав истца и его представителя, свидетелей, исследовав материалы дела, суд считает иск подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно п.1 ст. 421 ГК Российской Федерации, граждане свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

В соответствии с п.1 ст.572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

На основании п.3 ст.574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

В силу п.1 ст.131 ГК РФ право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней.

Статья 178 ГК РФ предусматривает недействительность сделки, совершенной под влиянием заблуждения.

А именно, в силу п.п.1, 2 ст.178 ГК РФ, сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения; если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, соответственно применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 167 настоящего Кодекса.

Судом установлено, что в соответствии с договором дарения от ДД.ММ.ГГГГ, совершенного в простой письменной форме, даритель – ФИО3 подарила, а одаряемый – ФИО4, принял для себя <адрес> революции в г. Севастополе. Договор дарения, и право собственности ФИО4 зарегистрированы в Управлении государственной регистрации права и кадастра Севастополя ДД.ММ.ГГГГ.

Суд считает, что истцом представлено достаточно доказательств, подтверждающих совершение ФИО3 договора дарения под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение относительно природы сделки.

Из материалов дела и показаний свидетелей следует, что ФИО3 родилась ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>. С 1946 по 1955 годы была воспитанницей детских домов. Являлась ветераном труда и пенсионером по инвалидности. ФИО3 являлась инвалидом 3 группы с поражением опорно-двигательного аппарата. Кроме того, ФИО3 имела плохое зрение.

ФИО3 с ДД.ММ.ГГГГ и по день смерти ДД.ММ.ГГГГ была постоянно зарегистрирована и проживала по адресу: г. Севастополь, <адрес>А, <адрес>, которая являлась ее единственным жильем.

До знакомства с ФИО4 ФИО3 получала помощь и содержание от ФИО5, которая предоставляла ей продукты питания и лекарства, а ФИО3 в свою очередь оформила на нее завещание. Вследствие конфликта между ними, в конце 2017 года завещание было отменено.

ФИО3 в августе 2017 года познакомилась с ФИО4 ФИО3 доверяла ФИО4 и желала заключить с ним договор, по которому бы она получала от него помощь и содержание, о чем говорила своим знакомым и родственникам.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 и ФИО4 был подписан договор дарения квартиры, по которому ФИО3 безвозмездно подарила ФИО4 принадлежащую ей <адрес>, расположенную по адресу: г. Севастополь, <адрес>А.

Однако, ФИО3 считала, что заключила договор пожизненного содержания, и что квартира должна была перейти в собственность ФИО4 после ее смерти, о чем говорила допрошенным в судебном заседании свидетелям.

О том, что ею был подписан договора дарения квартиры, а не пожизненного содержания ФИО3 узнала от ФИО7 весной 2019 года.

В результате заключения оспариваемого договора ФИО3 лишилась права собственности на жилье, но при этом никаких обязанностей у ФИО4 не возникло, ФИО4 после заключения договора помощи ей не оказывал, уход за ней не осуществлял.

После заключения договора дарения ФИО2 в квартиру не вселялся и никаким образом не осуществлял права собственника, доказательств обратного суду не представлено. Оплата коммунальных услуг, заключение новых договоров, направленных на содержание квартиры осуществлялось ФИО3 самостоятельно, от своего имени, в т.ч. и после заключения оспариваемой сделки.

Преклонный возраст ФИО3, состояние ее здоровья, наличие инвалидности, хронического заболевания органов зрения, что подтверждено соответствующими справками и медицинской документацией, а так же показаниями свидетелей, свидетельствуют о неспособности ее в полной мере качественно воспринимать представленную, в том числе на обозрение, информацию и способствовали ее заблуждению относительно правовой природы сделки.

ФИО3 имела неправильное представление о правовых последствиях заключаемого ею договора дарения, и не предполагала, что в результате сделки лишится квартиры, которая является ее единственным жильем. Заключая договор, ФИО3 полагала, что будет постоянно проживать в квартире и пользоваться ею. Предположение о том, что ФИО3 при отсутствии у нее другого жилья добровольно отказалась от спорного жилого помещения без получения взамен встречного удовлетворения либо иной выгоды, противоречит здравому смыслу и свидетельствует о том, что ФИО3 была намерена заключить договор пожизненного содержания для получения ухода, а не договор дарения.

Заблуждение ФИО3 относительно природы сделки, имеющее существенное значение, также подтверждается показаниями свидетелей.

А именно, допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО7 пояснила, что являлась соседкой ФИО3 по подъезду, знает ее 40 лет, дружила с ней, часто виделась с ней. ФИО3 имела трудности с передвижением, т.к., ей известно, что она имела заболевания опорно-двигательного аппарата и очень плохо видела, даже телевизор смотрела в очках, находясь около него. За ФИО3 ухаживала ФИО11, с 1-го этажа, досматривала ее, за что, со слов ФИО3, написала на нее завещание на квартиру. ФИО2 появился в 2017 году. Приезжал в 2017 и в 2018 годах. После появления ФИО2 у ФИО3 возник конфликт с Лещинской, она отменила оформленное на нее завещание и требовала возврата документов на квартиру, которые были у Лещинской. Со слов ФИО3 она познакомилась с ФИО4, т.к. он продавал кофе, который она очень любила. ФИО3 по непонятной причине сразу доверилась ФИО2, несмотря на тот факт, что он 36 лет сидел в тюрьме и был весь в татуировках и она его очень мало знала. ФИО3 говорила, что ФИО2 будет досматривать ее, а после ее смерти ему достанется квартира. В 2019 году ФИО11 сказала ФИО7, что ФИО3 подарила свою квартиру. Однако ФИО3 на заданный ей ФИО7 вопрос о дарении квартиры, факт дарения отрицала, сказала, что был договор об уходе. Позднее, ФИО3 ходила с подругой в МФЦ, чтобы узнать, что за документы она подписала и узнала, что был заключен договор дарения квартиры. После этого ФИО3 очень расстроилась, здоровье у нее ухудшилось, у нее случился инсульт.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО8, пояснил, что муж ФИО3 был его двоюродным братом, который умер в 1992 году. ФИО3 он знает с 70-х годов. ФИО4 знал лично, т.к. был в гостях у ФИО3 летом 2017 года, кода он приезжал к ней. ФИО2 был весь в татуировках. ФИО3 говорила ему, что он сидел в тюрьме. ФИО8 спрашивал ФИО3 о ее взаимоотношениях с ФИО4, на что она ответила, что хочет, чтобы ФИО2 досматривал ее, и ему останется квартира. О том, что она подарила квартиру ФИО4, ФИО3 узнала уже после его смерти, и очень переживала по этому поводу, т.к. боялась остаться без квартиры и жаловалась ФИО8 об этом.

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО9 пояснила, что знала ФИО3 около 10 лет, познакомились на дне рождения общих знакомых. ФИО3 плохо ходила и видела. Встречая на улице или в общественном транспорте, из-за плохого зрения могла не узнать. В 2018 году на дне рождения ФИО3 рассказала ФИО9 о том, что познакомилась с ФИО4, что сидел в тюрьме, но он очень хороший человек. Сказала, что хочет оформить с ФИО4 договор по уходу, и он будет ее досматривать.

Суд принимает данные показания свидетелей в качестве доказательства заблуждения ФИО3 относительно природы сделки и ее действительного волеизъявления, а именно совершения договора дарения вместо договора пожизненного содержания с иждивением, поскольку показания данных свидетелей последовательны и не противоречат установленным в судебном заседании обстоятельствами дела.

ФИО3 узнав о том, что был заключен договор дарения, обратилась в Гагаринский районный суд г. Севастополя (дело №) с исковым заявлением к ФИО4, которое аналогично иску, рассматриваемому в данном процессе. Производство по делу было прекращено определением Гагаринского районного суда г. Севастополя от ДД.ММ.ГГГГ, в связи со смертью ФИО4 до подачи иска. Активные действия по подаче указанного иска лично ФИО3 так же свидетельствует о ее личном отношении к заключенному договору и ее заблуждении о природе сделки и отсутствии ее волеизъявления на безвозмездное отчуждение спорного имущества по оспариваемому договору дарения.

В соответствии с п. 8 оспариваемого договора дарения квартиры, после государственной регистрации договора, ФИО4 принял на себя обязанности по возмещению расходов по эксплуатации квартиры и дома в целом, его инженерного оборудования и придомовой территории по соглашению с эксплуатирующей организацией, однако данные обязательства им не выполнялись, а продолжали исполняться ФИО3

Согласно п. 9 Договора дарения квартиры, на момент его заключения квартира в дар передана не была, ее передача должна была состояться после регистрации договора, путем передачи ключей. Доказательства такой передачи отсутствуют. Более того, согласно объяснений, полученных от ГКУ «Многофункциональный центр предоставления государственных и муниципальных услуг в г. Севастополе», документы по государственной регистрации перехода права на квартиру, расположенную по адресу <адрес>, востребованы не были и были возвращены в Севреестр. Т.е. ФИО4 не получал правоустанавливающих документов на спорную квартиру.

Данные обстоятельства свидетельствуют, что спорная квартира фактически в дар передана ФИО4 не была, ФИО4 во владение не вступил.

Суд не принимает доводы ответчика о том, что истцом не предоставлено доказательств недееспособности ФИО3 и невозможности ею понимать значение своих действий и руководить, поскольку установление данных обстоятельств, не относится к предмету иска по оспариванию сделки в связи совершением ее под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение.

Доказательств того, что ФИО2 до смерти несколько лет проживал совместно с ФИО3, на что указывает ответчик, в суд не предоставлено. Имеющиеся в деле доказательства опровергают данный довод ответчика. Согласно показаниям свидетелей, допрошенных в судебном заседании, ФИО2 познакомился с ФИО3 в 2017 году, несколько раз приезжал на непродолжительное время к ФИО3 в 2017 и 2018 годах, но постоянно с ней не проживал.

В соответствии со ст. 167 ГК РФ, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Таким образом, в ходе разбирательства дела было подтверждено, что истец при заключении с ответчиком договора дарения заблуждалась относительно природы сделки, полагала, что заключает договор, по которому ФИО4 будет осуществлять за ней уход, принимая во внимание возраст ФИО3 на момент заключения сделки, ее состояние здоровья, учитывая то, что ФИО4 и ФИО3 не являются родственниками, что объектом дарения являлось единственное для ФИО3 жилое помещение, что она на момент заключения договора проживала и продолжала проживать в спорном жилом помещении до смерти, согласно медицинским документам ФИО3 была инвалидом, а также учитывая показания свидетелей, показавших, что при заключении договора дарения ФИО4 обещал осуществлять за ФИО3 уход и оказывать ей помощь.

Оценивая представленные истцом доказательства в их совокупности, суд пришел к выводу о том, что оспариваемый договор дарения является недействительным, поскольку заблуждение у ФИО3 возникло относительно природы сделки и имеет существенное значение. Так, ФИО3 имела намерение проживать в квартире, тогда как в действительности совершила сделку по отчуждению данного имущества.

Поскольку единственными наследниками ФИО4 и ФИО3, которые приняли наследство, являются соответственно ФИО2 и ФИО1 (ответчик и истец), оценив в совокупности все доказательства представленные сторонами, признав их относимыми, допустимыми, достоверными и достаточными в рамках рассматриваемого дела, суд приходит к выводу о том, что заявленные истцом исковые требования законны и обоснованны.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л :

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения квартиры - удовлетворить.

Признать договор дарения <адрес>, находящейся по адресу: <адрес>, кадастровый номер №, заключенный ДД.ММ.ГГГГ, зарегистрированный ДД.ММ.ГГГГ в Управлении государственной регистрации права и кадастра Севастополя, между ФИО3 и ФИО4 недействительным.

Применить последствия недействительности сделки и возвратить в состав наследственного имущества, оставшегося после ФИО3, умершей ДД.ММ.ГГГГ, <адрес>, находящуюся по адресу: <адрес>, кадастровый номер №.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Севастопольский городской суд путем подачи апелляционной жалобы через Гагаринский районный суд города Севастополя в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Полный текст решения составлен 14.02.2020.

Судья Гагаринского районного

суда г. Севастополя О.В. Гавура