Апелляционное постановление № 22-491/2025 от 26 марта 2025 г. по делу № 1-3/2025

Дело № 22-491 Судья Савич Ж.С.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

27 марта 2025 года г. Тула

Тульский областной суд в составе:

председательствующего Флегонтовой А.А.,

при ведении протокола секретарем Чекулаевым М.А.,

с участием

прокурора Алимовой А.В.,

осужденного ФИО5,

защитников – адвокатов Микитюка С.П., Кострюкова Е.В.,

потерпевшей и гражданского истца ФИО1,

представителя потерпевшей ФИО1, гражданских истцов ФИО1, ФИО2 – адвоката Шершовой И.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО5 на приговор Советского районного суда г. Тулы от 20 января 2025 года, по которому

ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин <адрес>, ранее несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 3 года.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Определен порядок следования ФИО5 к месту отбытия наказания – самостоятельно за счет государства.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня прибытия в колонию-поселение с зачетом времени следования, из расчета 1 день за 1 день следования.

Гражданский иск ФИО1 и ФИО2 в части компенсации морального вреда удовлетворен частично.

Взыскано с ФИО5 в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда рублей, в пользу ФИО2 - рублей.

Признано за ФИО2 право на удовлетворение гражданского иска о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением, вопрос о размере возмещения передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Флегонтовой А.А., выслушав осужденного ФИО5, его защитников – адвокатов Микитюка С.П., Кострюкова Е.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение потерпевшей и гражданского истца ФИО1, представителя потерпевшей ФИО1 и гражданского истца ФИО2 – адвоката Шершовой И.В., позицию прокурора Алимовой А.В., полагавших приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

ФИО5 осужден за то, что управляя автомобилем, допустил нарушение Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть ФИО3, имевшее место ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> на перекрестке <адрес> проспекта.

Обстоятельства преступления подробно изложены в приговоре.

В апелляционных жалобах осужденный ФИО5 выражает несогласие с приговором в виду нарушений норм УПК РФ органами предварительного расследования и судом. В приговоре суд сослался на пункты Правил дорожного движения, но не раскрыл объективную сторону, что противоречит диспозиции ч. 3 ст. 264 УК РФ. Пункты 1.3, 1.5 являются общими положениями Правил дорожного движения которыми должны руководствоваться участники ДТП, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда. Он должен был выполнять требования пункта 3.2, а ФИО3 – пункта 3.1. Ссылается, что правовая оценка действиям ФИО3 не дана, поэтому предъявленное ему обвинение является необоснованным. По его мнению, он не нарушал требования п. 8.1, 10.2 Правил дорожного движения. Суд незаконно признал допустимыми доказательствами протокол дополнительного осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, проведенного следователем без участия понятых (том 1 л.д. 170-172), видеозапись проведения дополнительного осмотра места происшествия (том 1 л.д. 173-174) с камеры, установленной на фасаде здания № по Красноармейскому проспекту. Видеозапись не подтверждает результаты дополнительного осмотра места происшествия, поскольку из видеозаписи не следует, что конусы выставляются на расстоянии 2х метров, что ведется измерение. Видеозаписью зафиксировано, что стоят конусы, но измерение не проводится, то есть не ведется ход фиксации. К тому же результаты с видеокамеры, установленной на фасаде указанного здания, не соответствуют п.1.1 ст. 170 УПК РФ, так как находясь на значительном расстоянии от места следственного действия, камера не может фиксировать полный ход измерений при выставлении конусов, что подтверждается самой видеозаписью, поэтому протокол дополнительного осмотра и видеозапись должны признаваться недопустимыми доказательствами, как полученные с нарушением норм УПК РФ. Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 11-12 приговора) установлена средняя скорость движения его автомобиля 72 км/ч и автомобиля «скорой помощи» - 38 км/ч, что является недопустимым доказательством, поскольку в основу экспертизы положены данные протокола дополнительного осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ. Заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 12 приговора) является недопустимым доказательством, поскольку в основу выводов экспертизы положены фактическая скорость движения автомобиля 72 км/ч и 38 км/ч, что не соответствует действительности, поскольку заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 11-12 приговора) установлена средняя скорость движения автомобилей, то есть нарушение им пункта 10.1 Правил не доказано. Протокол следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ ( л.д. 12 приговора) является недопустимым доказательством, поскольку расстояния, на которые выставлялись автомобили в ходе эксперимента были взяты с учетом фактической скорости движения автомобилей 72 и 38 км/ч, что нельзя признать законным. Согласно показаний свидетеля ФИО4 скорость движения автомобиля «скорой помощи» на момент аварии была 60 км/ч, автомобиля «Опель Астра» - 20 км/ч., однако суд скрыл показания свидетеля ФИО4 Выводы суда о том, что сочетанная травма тела ФИО3 получена в результате ДТП от ДД.ММ.ГГГГ опровергается выводами заключения № от ДД.ММ.ГГГГ, где эксперт не указал, что данные травмы получены в результате ДТП от ДД.ММ.ГГГГ, такие вопросы перед экспертом не ставились, экспертиза проводилась по факту обнаружения трупа в больнице почти через 3 месяца после ДТП и медицинская карта ФИО3 после происшествия эксперту не представлялась. Эксперт установил давность получения сочетанной тупой травмы у ФИО3 от 1 до 3х месяцев ко времени наступления смерти, то есть сентябрь, октябрь, ноябрь 2023 года, указанные противоречия судом не устранены. Первая причина смерти – сочетанная тупая травма тела, осложнившаяся пневмонией и интоксикацией, вторая – сочетанная тупая травма тела. Исходя из медицинской карты №, исследованной экспертом, в заключении № первые сведения о пневмонии у ФИО3 указаны ДД.ММ.ГГГГ за три дня до смерти. Учитывая данные результатов микробиологического исследования от ДД.ММ.ГГГГ, пневмония у ФИО3 была не посттравматическая, а внутрибольничная. Из заключения эксперта № видно, что сочетанная тупая травма тела: а) закрытая черепно-мозговая травма: ушибленная рана левой теменной; б) тупая травма грудной клетки: множественные двухсторонние переломы ребер, перелом акромиального конца правой ключицы, перелом левого поперечного отростка третьего грудного позвонка, перелом, то есть кости срослись без патологических деформаций, то есть находились в стадии консолидации. В соответствии с Приказом Министерства здравохранения и социального развития РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «Об утверждении порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации». эксперт, при проведении СМЭ обязан был: п. 48 10 - исследовать позвоночный столб и спинной мозг; п. 49 - взять мазки отпечатки легких для бактериологического исследования и вирусологического исследования для установления диагноза «фабринозно-гнойная травматическая пневмония», что сделано не было. Невыполнение экспертом, имеющим стаж работы 2 года, вышеуказанного Приказа, означает, что он проводил судебно-медицинскую экспертизу, не связанную с ДТП, а в связи с обнаружением трупа ФИО3 в больнице, из чего делает вывод, что его действиям дана неверная квалификация по ч. 3 ст. 264 УК РФ. Ссылается, что суд отказал в приобщении и исследовании представленное им заключение врача-специалиста № от ДД.ММ.ГГГГ, лишив его возможности защищаться и представлять суду доказательства, то есть суд нарушил принцип состязательности сторон. При этом из указанного заключения следует, что смерть ФИО3 наступила ДД.ММ.ГГГГ от внутрибольничной нижнедолевой фибринозно-гнойной пневмонии, осложнившейся интоксикацией и отеком легких, отеком головного мозга и не состоит в прямой причинно-следственной связи с тупой травмы грудной клетки и ДТП. Также он представил суду заключение автотехнического исследования от ДД.ММ.ГГГГ, которым установлено, что водитель ФИО3,И. нарушил требования пунктов 1.3, 1.5,3.1,6.2, 10.1 абз. 2 ПДД и данные нарушения находятся в причинно-следственной связи с наступившими последствиями, то есть имеется обоюдная форма вины, но суд вновь отказался приобщить указанное исследование, чем нарушил его права. Полагает, что суд необоснованно лишил его права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на 3 года, неправильно взыскал сумму компенсации морального вреда, которая является завышенной и не отвечает принципам разумности и справедливости.

Просит приговор отменить, оправдать его и возвратить уголовное дело прокурору, признать недопустимыми доказательствами : протокол дополнительного осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и видеозапись проведения дополнительного осмотра места происшествия с камеры; заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, протокол следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ, исключить из приговора нарушение им пунктов 8.1,10.1 10.2 ПДД, приобщить к делу заключение врача-специалиста № от ДД.ММ.ГГГГ и заключение автотехнического исследования от ДД.ММ.ГГГГ.

Изучив материалы уголовного дела, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В соответствии со ст. 389-9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность, справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

На основании ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются: несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленные судом первой инстанции; существенное нарушение уголовно-процессуального закона; неправильное применение уголовного закона; несправедливость приговора; выявление обстоятельств, указанных в части первой и п. 1 части первой -2 ст. 237 УПК РФ; выявление данных, свидетельствующих о несоблюдении лицом условий и невыполнение им обязательств, предусмотренных досудебным соглашением о сотрудничестве.

Такие существенные нарушения уголовно-процессуального закона при рассмотрении дела в отношении ФИО5 судом первой инстанции допущены.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно ст. 7 УПК РФ принципом уголовного судопроизводства является законность при производстве по уголовному делу, который подразумевает требование осуществлять производство по уголовному делу в точном соответствии с законом, при соблюдении норм материального и процессуального права.

Соблюдение права подсудимых на защиту гарантируется Конституцией РФ, нормами уголовно-процессуального законодательства и реализуется (в том числе), непосредственным участием профессионального защитника на всех стадиях уголовного судопроизводства.

В соответствии с ч.1 ст. 49 УПК РФ защитник осуществляет в установленном УПК РФ порядке защиту прав и интересов подозреваемых, обвиняемых и подсудимых и оказывает им юридическую помощь при производстве по уголовному делу. При этом позиция адвоката не должна расходиться с позицией защищаемого лица.

Во время допроса в качестве обвиняемого по ч. 3 ст. 264 УК РФ в присутствии адвоката ФИО6 ФИО5 ( том 2 л.д. 79-81) заявил, что не готов ответить на вопрос о своей виновности или невиновности и отказался от дачи показаний со ссылкой на ст. 51 Конституции РФ.

В судебном заседании, когда государственный обвинитель огласил предъявленное ФИО5 обвинение по ч. 3 ст. 264 УК РФ, ФИО5 пояснил, что предъявленное обвинение ему понятно, вину признает частично (том 3 л.д. 18).

Во время допроса в суде ФИО5 (том 3 л.д. 153-154) пояснил кратко об обстоятельствах происшедшего ДТП, воспользовался ст. 51 Конституции РФ, заявил об обоюдной вине участников ДТП.

Его показания, данные им в качестве подозреваемого на предварительном следствии (том 2 л.д. 12-15) не оглашались.

В судебных прениях ФИО5 (том 4 л.д. 8-9) заявил о признании вины частично, не уточняя, в чем она заключается.

Защитник - адвокат Микитюк С.П. (том 4 л.д. 9-21) в прениях просил переквалифицировать действия ФИО5 на ч. 1 ст. 264 УК РФ, по ч. 3 ст. 264 УК РФ уголовное дело просил прекратить.

В последнем слове ФИО5 (том 4 л.д. 22) заявил, что в ДТП виновны он и водитель ФИО3, просил суд вынести законное и справедливое решение.

Суд квалифицировал действия ФИО5 по ч. 3 ст. 264 УК РФ и назначил ему наказание в виде лишения свободы на срок 2 года с отбыванием в колонии – поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 3 года.

В апелляционных жалобах осужденный ФИО5 (том 4 л.д. 62-71) просит приговор отменить, уголовное дело возвратить прокурору, оправдать его.

Анализируя изложенное, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что позиция адвоката Микитюка С.П. различается с позицией ФИО5, противоречит положениям ч. 1 ст. 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, п. 3 ч. 4 ст. 6 Федерального закона от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и п.п.1, 3 ч. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката, согласно которым адвокат не вправе занимать по делу позицию, противоположную позиции подзащитного, действовать вопреки его законным интересам и воле, за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора своего подзащитного.

Суд первой инстанции выслушав защитника в прениях и выступление ФИО5 в последнем слове, не усмотрел оснований для возобновления судебного следствия, объявления перерыва и даче времени ФИО5 и его защитнику для обсуждения единой позиции, после возвращения из совещательной комнаты огласил вводную и резолютивную часть обвинительного приговора.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что ФИО5, не получил квалифицированную юридическую помощь от адвоката, что подтверждается апелляционными жалобами ФИО5, в которых просит приговор отменить и уголовное дело возвратить прокурору или оправдать его.

Указанные нарушения повлекли за собой нарушение гарантированного ФИО5 ст. 48 Конституции Российской Федерации и статьями 16, 47 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации права на защиту.

Данное нарушение уголовно-процессуального закона является фундаментальным и влечет за собой отмену судебного решения, поскольку нарушение права ФИО5 на защиту могло повлиять на правильность вынесенного судом приговора.

Кроме того, согласно ст. 307 УПК РФ при постановлении приговора должны получить оценку все рассмотренные в судебном заседании доказательства, как подтверждающие выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, так и противоречащие этим выводам.

Однако данные требования закона судом первой инстанции не выполнены.

Уголовное дело возбуждено по факту дорожно-транспортного происшествия по ч. 3 ст. 264 УК РФ 23 сентября 2024 года (том 1 л.д. 1), во время предварительного расследования не была дана юридическая оценка действиям ФИО3, а суд в приговоре ограничился общей фразой, что ФИО3 не допустил нарушений Правил дорожного движения.

Суд исследовал заключение судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ в отношении трупа ФИО3, которая была назначена постановлением участкового инспектора до возбуждения уголовного дела, дополнительных (повторных) экспертиз, связанных с ДТП, следователь не назначал, причины возникновения пневмонии у погибшего не выяснялись и суд не дал указанным обстоятельствам свою оценку, эксперт, проводивший судебно-медицинскую экспертизу, не допрашивался.

Таким образом, судом были нарушены требования ст. 88 УПК РФ, предусматривающей правила оценки доказательств, содержащимся в них противоречиям в совокупности с другими собранными доказательствами по уголовному делу, что также является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

При таких обстоятельствах приговор в отношении ФИО5 подлежит отмене, поскольку все допущенные нарушения норм уголовно-процессуального закона являются существенными и неустранимыми в суде апелляционной инстанции, поэтому уголовное дело подлежит направлению в тот же суд на новое судебное рассмотрение в ином составе суда, в ходе которого суду надлежит устранить допущенные нарушения, принять законное, обоснованное и справедливое решение.

Поскольку суд апелляционной инстанции, отменяя приговор, не вправе предрешать выводы, которые могут быть сделаны судом первой инстанции при повторном рассмотрении данного уголовного дела, то доводы, указанные в апелляционных жалобах ФИО5, а также доводы других участников процесса, озвученных во время рассмотрения дела, подлежат проверке.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО5 следует оставить без изменения.

Руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

приговор Советского районного суда г. Тулы от 20 января 2025 года в отношении ФИО5 отменить и уголовное дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ в течение шести месяцев в Первый кассационный суд общей юрисдикции, а осужденным - в тот же срок со дня вручения копии постановления.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий