Решение № 2-3168/2017 2-9/2018 2-9/2018 (2-3168/2017;) ~ М-2821/2017 М-2821/2017 от 6 февраля 2018 г. по делу № 2-3168/2017

Дело №2-9/2018


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Магнитогорск 07 февраля 2018 года

Орджоникидзевский районный суд г. Магнитогорска Челябинской области в составе:

председательствующего судьи Бахмет Н.Н.

при секретаре Масловой К.Ю.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3, ФИО4 о признании недействительными завещания, договора дарения, восстановлении срока для принятия наследства,

У С Т А Н О В И Л:

В окончательных требованиях ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2, ФИО3, ФИО4 о признании недействительными завещания, договора дарения, восстановлении срока для принятия наследства.

В обоснование заявления указал, что является наследником первой очереди по праву представления после смерти своей бабушки Ш.С.Ф., умершей 09 июня 2016 года. При обращении к нотариусу за оформлением наследственных прав истцу стало известно о том, что 04 мая 2016 года Ш.С.Ф. составила завещание в пользу ФИО2, а 03 июня 2016 года Ш.С.Ф. подарила ответчице квартиру, расположенную по адресу: <адрес обезличен>.

Указывает, что в последний год жизни Ш.С.Ф. болела раком. Кроме этого заболевания она страдала церебральным атеросклерозом, постоянными головными болями, проходила лечение на дому, ей делали сильнодействующие обезболивающие уколы. В последние три месяца перед смертью Ш.С.Ф. никого не узнавала.

Полагает, что в момент заключения договора дарения указанного имущества, а также на момент составления завещания Ш.С.Ф. находилась в болезненном состоянии, в результате которого не могла отдавать отчет своим действиям и оценивать последствия своих действий.

Просит восстановить срок для принятия наследства после смерти Ш.С.Ф.; признать недействительным завещание, составленное Ш.С.Ф. 04 мая 2016 года, признать недействительным договор дарения от 03 июня 2016 года, заключенный между Ш.С.Ф. и ФИО2; признать недействительным договор купли-продажи от 09 марта 2017 года, заключенный между ФИО2 и ФИО4, ФИО3; отменить запись в Росреестре о праве собственности на имя ФИО4, ФИО3; включить в наследственную массу Ш.С.Ф. квартиру, расположенную по адресу: <адрес обезличен> (л.д. 4-5, 45-48, 86).

Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом.

Представитель истца ФИО5, действующая на основании нотариальной доверенности от 02 августа 2017 года (л.д. 6), в судебном заседании исковые требования поддержала в полном объеме. Указала, что ее доверитель является внуком Ш.С.Ф., которая умерла 09 июня 2016 года. В 2008 году последняя ломала шейку бедра, и, с указанного периода, стала плохо ходить, а, впоследствии, передвигалась только на коляске. Ш.С.Ф. страдала заболеванием сосудов головного мозга, у нее были постоянные головокружения. В 2015 году Ш.С.Ф. поставлен диагноз «церебральный атеросклероз». К ней домой постоянно приходил врач- терапевт. В последние годы жизни состояние здоровья Ш.С.Ф. ухудшилось, добавилось заболевание груди и было подозрение на онкологию, последняя перестала узнавать своих родственников и знакомых. В силу своего возраста Ш.С.Ф. была неизлечима и ее не успели поставить на учет в онкологический диспансер.

Ответчица ФИО2 оказывала платные услуги по уходу за Ш.С.Ф., убиралась в квартире, купала последнюю. В дневное время за Ш.С.Ф. ухаживала мама истца – Ш.А.М., которая приносила умершей лекарства, памперсы.

В последние два месяца перед смертью состояние Ш.С.Ф. было крайне тяжелое, она не могла сама ясно выражать свою волю. В силу преклонного возраста, наличия заболеваний, полагает, что Ш.С.Ф. не могла осознавать значение своих действий и руководить ими в момент подписания оспариваемых договора дарения и завещания. На ее волю влияла ФИО2, которая не известила ближайших родственников о том, что бабушка намерена была подарить свою квартиру либо составить завещание не ее имя.

В августе-сентябре 2016 года кто-то из родственников сказал, что квартиру, расположенную по адресу: <адрес обезличен>, Ш.С.Ф. при жизни передала в собственность ФИО2 После обращения к нотариусу истцу стало известно о том, что наследственного имущества после смерти Ш.С.Ф. не имеется, в связи с чем, заявление о принятии наследства не было подано в установленный законом срок.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании заявленные исковые требования не признала. Поясняла, что с умершей Ш.С.Ф. была знакома на протяжении многих лет. С августа 2015 года по просьбе Ш.С.Ф. осуществляла уход за последней, а с зимы 2015 года совместно проживала с ней. В мае 2016 года Ш.С.Ф. завещала все свое имущество на ее имя. 03 июня 2016 года Ш.С.Ф. на дому был составлен договор дарения в ее пользу. Последняя говорила о том, что квартиру дарит ей (ответчице) за ее труды. Полагает, что в момент заключения договора дарения Ш.С.Ф. понимала значение своих действий, ее состояние было нормальное, она кушала, садилась в коляску (л.д. 56).

Представитель ответчицы ФИО2 – ФИО6, действующая на основании нотариальной доверенности от 04 августа 2017 года (л.д. 24), в судебном заседании заявленные исковые требования не признала, ссылаясь на то, что стороной истца не представлено доказательств того, что в момент заключения оспариваемых завещания и договора дарения Ш.С.Ф. не могла отдавать отчет своим действиям и руководить ими. Также ссылалась на то, что истцом не представлено доказательств уважительности пропуска срока принятия наследства.

Ответчики ФИО3, ФИО4 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом. Ранее в ходе рассмотрения дела поясняли, что на основании договора купли-продажи от 09 марта 2017 года являются собственниками квартиры, расположенной по адресу: <адрес обезличен>. Данное имущество приобрели у ФИО2, с которой до заключения сделки знакомы не были. Денежные средства по договору купли-продажи в полном объеме были переданы ответчице. В указанной квартире проживают с момента ее покупки.

Третье лицо Ш.В.И., привлеченная к участию в деле 16 октября 2017 года (л.д. 132), в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом.

Третье лицо нотариус ФИО7 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом. Ранее в судебном заседании пояснила, что в конце апреля 2016 года к ней в нотариальную контору обратилась женщина примерно 60-ти лет с просьбой выехать по адресу: <адрес обезличен>, для совершения нотариального действия по распоряжению имуществом пожилой женщины, поскольку последней около 80-ти лет, она передвигается на инвалидной коляске, самостоятельно не может приехать в нотариальную контору. 29 или 30 апреля 2016 года она (нотариус) приехала в квартиру, расположенную по адресу: <адрес обезличен>, в которой находилась Ш.С.Ф., с которой в отдельной комнате была проведена беседа. Последняя ответила на все поставленные вопросы, пояснила, что ФИО2 не является ей родственницей, но она за ней ухаживает, ее давно знает. Также указала, что у нее было 3-ое сыновей, которые умерли, осталось 2 внука, с которыми она не общалась. Ш.С.Ф. настаивала на том, что завещание на все ее имущество должно быть составлено на ФИО2 Впоследствии стороны договорились, что 04 мая 2016 года в 11-30 часов она (нотариус) приедет к ней (Ш.С.Ф.) с проектом завещания. Нарушений в речи у Ш.С.Ф. не было, на вопросы отвечала грамотно. Из разговора с последней она поняла, что составление завещания было волей бабушки, никто на нее не оказывал давление, рядом никто не находился. 04 мая 2016 года в указанное время она приехала к Ш.С.Ф. с проектом завещания, еще раз была проведена беседа. Ш.С.Ф. прочитала самостоятельно завещание, также указанное завещание было прочитано вслух нотариусом. В ее присутствии Ш.С.Ф. собственноручно поставила подпись в реестре и в двух экземплярах завещания.

Представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии по <адрес обезличен> в судебное заседание не явился, извещен.

Суд, в силу норм ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, счел возможным рассмотреть дело по существу в отсутствие неявившихся участников процесса, использовавших свое право на участие в судебном заседании, предусмотренное ст.35 Гражданского процессуального кодекса РФ, по своему усмотрению.

Заслушав лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, исследовав в судебном заседании представленные суду доказательства и оценив их в совокупности, суд считает, что в удовлетворении исковых требований ФИО1 следует отказать по следующим основаниям.

Согласно ч.3 ст.17 Конституции РФ, осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

В соответствии с п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса РФ, не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

В соответствии с п. 1 ст. 209 Гражданского кодекса РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Статьей 166 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Из приведенной нормы закона следует, что необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку, поскольку сделку, совершенную гражданином в состоянии, когда он не осознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог ими руководить, нельзя считать действительной.

Установлено, что 09 июня 2016 года умерла Ш.С.Ф., что подтверждается свидетельством о смерти (л.д. 13).

В соответствии со ст. ст. 1111, 1112 Гражданского кодекса РФ наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом. В состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

В соответствии со ст. 1118 (п.п. 1, 2, 3) Гражданского кодекса РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания. Завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Завещание должно быть совершено лично. Совершение завещания через представителя не допускается. Завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом (п. 1 ст. 124 ГК Российской Федерации).

Согласно ст. 1119 Гражданского кодекса РФ завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, включить в завещание иные распоряжения. Завещатель вправе отменить или изменить совершенное завещание в соответствии с правилами ст. 1130 настоящего Кодекса.

В соответствии со ст. 1125 Гражданского кодекса РФ (п.п. 1, 2, 3) нотариально удостоверенное завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом. При написании или записи завещания могут быть использованы технические средства (электронно-вычислительная машина, пишущая машинка и другие).

Завещание, записанное нотариусом со слов завещателя, до его подписания должно быть полностью прочитано завещателем в присутствии нотариуса. Если завещатель не в состоянии лично прочитать завещание, его текст оглашается для него нотариусом, о чем на завещании делается соответствующая надпись с указанием причин, по которым завещатель не смог лично прочитать завещание.

Завещание должно быть собственноручно подписано завещателем.

Если завещатель в силу физических недостатков, тяжелой болезни или неграмотности не может собственноручно подписать завещание, оно по его просьбе может быть подписано другим гражданином в присутствии нотариуса. В завещании должны быть указаны причины, по которым завещатель не мог подписать завещание собственноручно, а также фамилия, имя, отчество и место жительства гражданина, подписавшего завещание по просьбе завещателя, в соответствии с документом, удостоверяющим личность этого гражданина.

В соответствии со ст. 1141 Гражданского кодекса РФ наследники по закону призываются к наследованию в порядке очередности.

В соответствии со ст. 1142 Гражданского кодекса РФ наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя. Внуки наследодателя и их потомки наследуют по праву представления.

Согласно ст. 1146 Гражданского кодекса РФ по праву представления переходит доля наследника по закону, умершего до открытия наследства или одновременно с наследодателем.

Истец ФИО1 является внуком Ш.С.Ф., что подтверждается свидетельствами о его рождении (л.д. 10, 14), свидетельством о смерти Ш.И.К. (л.д. 12), и, в силу ст. 1142 Гражданского кодекса РФ наследником по праву представления после смерти последней (л.д. 12).

Кроме того, наследником по праву представления после смерти Ш.С.Ф. также является ее внучка Ш.В.И., что подтверждается свидетельствами о рождении (л.д. 10, 106), свидетельством о смерти Ш.И.К. (л.д. 12).

Как следует из материалов дела, 04 мая 2016 года Ш.С.Ф. завещала ФИО2 все свое имущество, какое только ко дню ее смерти окажется ей принадлежащим, в чем бы оно ни заключалось и где бы оно не находилось (л.д.102).

03 июня 2016 года между Ш.С.Ф. (даритель) и ФИО2 (одаряемый) заключен договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес обезличен> (л.д. 96-97). Право собственности ФИО2 на вышеуказанное имущество зарегистрировано в установленном законом порядке 09 июня 2016 года.

09 марта 2017 года ФИО2 на основании договора купли-продажи продала ФИО4, ФИО3 квартиру, расположенную по адресу: <адрес обезличен>. Указанная квартира оценена сторонами и продана за 1 480 000 руб. (л.д. 107).

Право собственности ФИО4, ФИО3 зарегистрировано в управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Челябинской области 15 марта 2017 года.

По сведениям нотариуса Магнитогорского нотариального округа Т.Г.В., после смерти Ш.С.Ф., умершей 09 июня 2016 года, 20 августа 2016 года по заявлению ФИО2 о принятии наследства по завещанию заведено наследственное дело №75/2016.

В деле также имеется заявление наследника, пропустившего срок, установленный для принятия наследства – ФИО1 о принятии наследства по закону от 10 октября 2017 года.

Наследником по завещанию является ФИО2 ФИО8, имеющих право на обязательную долю в наследстве не имеется. Наследником по закону является: внук по праву представления - ФИО1

Наследственное дело состоит из: денежных вкладов с причитающимися процентами и компенсациями, хранящихся в ПАО «Сбербанк России», недополученных ЕДВ за июнь 2016 года и пенсии по старости.

На вышеуказанное имущество 15 декабря 2016 года выданы свидетельства о праве на наследство по завещанию на имя ФИО2

Другие наследники с заявлением о принятии наследства, либо об отказе в принятии наследства не обращались (л.д. 100-101).

Истец ФИО1 оспаривает завещание от 03 июня 2016 года, договор дарения от 04 мая 2016 года, заключенный между Ш.С.Ф. и ФИО2, по основаниям, предусмотренным ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, указывая на то, что в момент заключения оспариваемых сделок Ш.С.Ф. не понимала значение своих действий и не могла руководить ими.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований.

В силу ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а так же достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а так же основания по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Согласно сведениям ГБУЗ "ОПНБ № 5" г. Магнитогорска Ш.С.Ф. в архиве больницы не значится (л.д. 43), на учете в ПНД не состояла (л.д. 44).

Согласно сведениям ГБУЗ «Областной онкологический диспансер №2» Ш.С.Ф. на диспансерном учете в указанном учреждении не состояла, за медицинской помощью не обращалась (л.д. 40).

Как следует из содержания медицинской карты АНО МСЧ ММК Поликлиники № 1 амбулаторного больного Ш.С.Ф., в 2005 году последней определена 1 группа инвалидности с диагнозом: <данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>.

Бремя доказывания наличия обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, возложено на истца.

Допрошенные в судебных заседаниях в качестве свидетелей со стороны истца Х.Г.А., Ш.А.М., Е.А.С., Л.Р.Г., С.Ю.А., С.Л.А., П.Ф.И., Г.Т.Ю., Л.О.В. пояснили, что состояние здоровья Ш.С.Ф. в последние месяцы жизни ухудшилось, она находилась в лежачем состоянии, испытывала сильные боли, с апреля – мая 2016 года последняя перестала узнавать окружающих.

В обоснование позиции ответчиков об отказе в удовлетворении исковых требований, были допрошены следующие свидетели: М.Р.Х., Ш.Д.А., Ф.Н.И., Х.Р.Р., З.О.В., Н.Л.П., которые оценивали психическое состояние Ш.С.Ф. как нормальное, считали, что последняя до конца жизни все понимала, отдавала отчет своим действиям.

Суд считает, что свидетели Х.Г.А., Ш.А.М., Е.А.С., Л.Р.Г., С.Ю.А., С.Л.А., П.Ф.И., Г.Т.Ю., Л.О.В. не могут с достоверностью утверждать, что при составлении оспариваемых завещания и договора дарения Ш.С.Ф. не могла понимать значение своих действий и руководить ими. Кроме того, указанные свидетели не обладают специальными познаниями в области психологии и психиатрии, не компетентны высказывать суждения о понимании умершей Ш.С.Ф. юридического значения своих действий и последствий таковых в момент составления завещания и удостоверения договора дарения.

Определением Орджоникидзевского районного суда г.Магнитогорска от 25 октября 2017 года по ходатайству стороны истца была назначена посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза в ГБУЗ «Областная психоневрологическая больница № 5 г. Магнитогорска» с целью определения психического состояния здоровья Ш.С.Ф. на день составления завещания от 04 мая 2016 года и на момент подписания договора дарения от 03 июня 2016 года.

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов от №5 от 18 января 2018 года, Ш.С.Ф. предположительно могла обнаруживать при подписании завещания 04 июня 2016 года, договора дарения 03 июня 2016 года признаки психического расстройства в форме Органического расстройства личности сложного генеза (сосудистого, токсического) с когнитивными нарушениями, тяжелыми астеническими проявлениями (ответ на вопрос № 1), на что указывают материалы гражданского дела № 2-3168/2017, данные имеющейся медицинской документации (амбулаторная карта поликлиники) выявившие, что с 2004 года наблюдалась участковым терапевтом с диагнозом <данные изъяты> Однако, в связи с противоречивостью свидетельских показаний, показаний истца и ответчика, отсутствием информации о психологических факторах (введение в заблуждение, внушение, запугивание, обман, угроза), оказывающих влияние на процесс волеизъявления Ш.С.Ф. в момент составления завещания 04 мая 2016 года, а также в момент подписания договор дарения от 03 июня 2016 года, ответить на вопрос суда не представляется возможным (л.д. 150-155).

Не доверять заключению экспертов у суда нет оснований, поскольку они не заинтересованы в исходе дела, произвели исследование, обладая специальными познаниями в области медицины, психологии и психиатрии, стаж работы в указанном направлении 14 и более лет, были предупреждены судом об уголовной ответственности по основаниям ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Факт, что в момент совершения оспариваемых сделок Ш.С.Ф. страдала заболеваниями, в силу которых не могла понимать значение своих действий, достоверно не установлен, на специализированном учете последняя не состояла. Как следует из материалов дела, дополнительных медицинских документов, объективно свидетельствующих о наличии у Ш.С.Ф. психических расстройств, которые могли повлиять на ее способность понимать значение своих действий и руководить ими при составлении завещания от 04 мая 2016 года, а также договора дарения от 03 июня 2016 года, не представлено.

С учетом изложенных обстоятельств, суд приходит к выводу, что доказательств недействительности завещания от 04 мая 2016 года и договора дарения от 03 июня 2016 истцом и его представителем суду не представлено. Факт того, что при заключении и подписании оспариваемых документов Ш.С.Ф. находилась в состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, в судебном заседании не нашел своего подтверждения.

Наличие у Ш.С.Ф. ряда заболеваний при ее жизни, не свидетельствует о недействительности оспариваемых договора дарения и завещания, поскольку для признания сделки недействительной по основаниям, установленным ч. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ, является не само по себе наличие у лица психического заболевания или расстройства, а наличие лишь таких заболеваний в такой степени выраженности, которые лишают его способности понимать значение своих действий или руководить ими.

Преклонный возраст Ш.С.Ф. (85 лет) сам по себе не может свидетельствовать о невозможности последней на момент совершения оспариваемых сделок понимать значение своих действий и руководить ими.

Таким образом, оснований для признания недействительными завещания, составленного Ш.С.Ф. 04 мая 2016 года, договора дарения от 03 июня 2016 года, заключенного между Ш.С.Ф. и ФИО2 по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, не имеется.

Поскольку суд пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требований истица о признании недействительными завещания от 04 мая 2016 года, договора дарения от 03 июня 2016 года, оснований для удовлетворения требований о применении последствий недействительной сделки также не имеется.

Разрешая требования ФИО9 о восстановлении срока для принятия наследства суд исходит из следующего.

Согласно п.1 ст.1152 Гражданского кодекса РФ для приобретения наследства наследник должен его принять.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1153 Гражданского кодекса РФ принятие наследства осуществляется подачей по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу заявления наследника о принятии наследства либо заявления наследника о выдаче свидетельства о праве на наследство. Если заявление наследника передается нотариусу другим лицом или пересылается по почте, подпись наследника на заявлении должна быть засвидетельствована нотариусом, должностным лицом, уполномоченным совершать нотариальные действия (пункт 7 статьи 1125), или лицом, уполномоченным удостоверять доверенности в соответствии с пунктом 3 статьи 185.1 настоящего Кодекса.

Согласно п. 23 Приказа Минюста РФ от 15.03.2000 N 91 "Об утверждении Методических рекомендаций по совершению отдельных видов нотариальных действий нотариусами РФ" подлинность подписи наследника на заявлении о принятии наследства или об отказе от него свидетельствуется нотариусом или должностным лицом, уполномоченным совершать нотариальные действия. Если заявление поступило по почте или передано другим лицом и подлинность подписи наследника на нем нотариально не засвидетельствована, оно принимается нотариусом, а наследнику предлагается выслать надлежаще оформленное заявление либо явиться лично в нотариальную контору.

В соответствии с п.2 ст.1153 Гражданского кодекса РФ признается, пока не доказано иное, что наследник принял наследство, если он совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства, в частности если наследник: вступил во владение или в управление наследственным имуществом; принял меры по сохранению наследственного имущества, защите его от посягательств или притязаний третьих лиц; произвел за свой счет расходы на содержание наследственного имущества; оплатил за свой счет долги наследодателя или получил от третьих лиц причитавшиеся наследодателю денежные средства.

Согласно п. 1 ст. 1154 Гражданского кодекса РФ наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства.

Как установлено ранее, ФИО1 с заявлением о принятии наследства обратился 10 октября 2017 года, то есть по истечении предусмотренного п. 1 ст. 1154 Гражданского кодекса РФ срока.

В силу ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом.

Представитель истца в судебном заседании указала, что у Ш.С.Ф. отсутствовал доступ в квартиру, расположенную по адресу: <адрес обезличен>, в связи с чем, ее доверитель не мог забрать вещи умершей. После обращения в августе 2016 года к нотариусу, истцу стало известно о том, что указанная квартира подарена, что якобы наследственного имущества не существует. Таким образом, истец был введен нотариусом в заблуждение.

В соответствии с п. 1 ст. 1155 Гражданского кодекса РФ по заявлению наследника, пропустившего срок, установленный для принятия наследства (статья 1154), суд может восстановить этот срок и признать наследника принявшим наследство, если наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил этот срок по другим уважительным причинам и при условии, что наследник, пропустивший срок, установленный для принятия наследства, обратился в суд в течение шести месяцев после того, как причины пропуска этого срока отпали.

В соответствии с абзацем вторым п. 1 ст. 1155 Гражданского кодекса РФ по признании наследника принявшим наследство суд определяет доли всех наследников в наследственном имуществе и при необходимости определяет меры по защите прав нового наследника на получение причитающейся ему доли наследства (пункт 3 настоящей статьи). Ранее выданные свидетельства о праве на наследство признаются судом недействительными.

В соответствии с разъяснениями, данными в п. 40 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", требования о восстановлении срока принятия наследства и признании наследника принявшим наследство могут быть удовлетворены лишь при доказанности совокупности следующих обстоятельств: а) наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил указанный срок по другим уважительным причинам. К числу таких причин следует относить обстоятельства, связанные с личностью истца, которые позволяют признать уважительными причины пропуска срока исковой давности: тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п. (ст. 205 Гражданского кодекса РФ), если они препятствовали принятию наследником наследства в течение всего срока, установленного для этого законом; б) обращение в суд наследника, пропустившего срок принятия наследства, с требованием о его восстановлении последовало в течение шести месяцев после отпадения причин пропуска этого срока.

В силу ч. 1 ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Одним из основных принципов гражданского законодательства является обеспечение восстановления нарушенного права (п. 1 ст. 1 Гражданского кодекса РФ).

Способы защиты гражданских прав представляют собой комплекс мер, применяемых в целях обеспечения свободной реализации субъективных прав, и защищаются только теми способами, которые предусмотрены в законе (статья 12 Гражданского кодекса РФ).

Как установлено в ходе рассмотрения дела и не оспаривается сторонами, ФИО1 знал о смерти Ш.С.Ф., умершей 09 июня 2016 года, присутствовал на похоронах, расходы на проведение похорон не нес.

Довод представителя истца о том, что отсутствовал доступ в квартиру, где ранее проживала Ш.С.Ф., в связи с чем, ФИО1 не мог забрать вещи после смерти бабушки, а также о введении нотариусом в заблуждение ФИО1, не могут быть приняты во внимание, поскольку данные причины пропуска срока для принятия наследства не могут являться уважительными, так как на момент смерти своей бабушки ФИО1 был совершеннолетним и обладал гражданской правоспособностью и дееспособностью, при должной осмотрительности и заботливости истец мог и должен был знать об открытии наследства и о действиях наследников в отношении наследственного имущества.

Таким образом, поскольку истцом не представлено суду доказательств наличия объективных препятствий и уважительных причин, предусмотренных п. 1 ст. 1155 Гражданского кодекса РФ, которые делали бы невозможным своевременное осуществление им намерения принять наследство, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении требований о восстановлении срока для принятия наследства после смерти Ш.С.Ф.

На основании ч. 1 ст. 144 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обеспечение иска может быть отменено тем же судьей или судом по заявлению лиц, участвующих в деле, либо по инициативе судьи или суда.

Суд считает, что следует отменить обеспечительные меры, наложенные определением суда от 17 августа 2017 года, так как в удовлетворении исковых требований отказано в полном объеме и отпали основания, послужившие для обеспечения иска.

В ст. 94 Гражданского процессуального кодекса РФ закреплен перечень издержек, связанных с рассмотрением дела, к которым в том числе относятся и суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам.

В соответствии с ч. 3 ст. 95 Гражданского процессуального кодекса РФ эксперты, специалисты и переводчики получают вознаграждение за выполненную ими по поручению суда работу, если эта работа не входит в круг их служебных обязанностей в качестве работников государственного учреждения. Размер вознаграждения экспертам, специалистам определяется судом по согласованию со сторонами и по соглашению с экспертами, специалистами.

Как следует из ч. 1 ст. 96 Гражданского процессуального кодекса РФ денежные суммы подлежащие выплате свидетелям, экспертам и специалистам, или другие связанные с рассмотрением дела расходы, признанные судом необходимыми, предварительно вносятся на счет, открытый в порядке, установленном бюджетным законодательством Российской Федерации, стороной, заявившей соответствующую просьбу. В случае, если указанная просьба заявлена обеими сторонами, требуемые суммы вносятся сторонами в равных частях.

С учетом вышеприведенных положений процессуального законодательства обязанность по оплате экспертизы возлагается на сторону, заявившую соответствующее ходатайство.

Как установлено ранее, определением Орджоникидзевского районного суда г.Магнитогорска от 25 октября 2017 года по ходатайству стороны истца была назначена посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза в ГБУЗ «Областная психоневрологическая больница № 5 г. Магнитогорска». Оплата экспертизы возложена на ФИО1, поскольку последний являлся инициатором проведения экспертизы.

Согласно счета на оплату №8 от 18 января 2018 года стоимость посмертной психолого-психиатрической экспертизы, проведенной в рамках настоящего гражданского дела, составила 18 142 руб., которую следовало оплатить по следующим реквизитам: Министерство финансов Челябинской области (ГБУЗ «Областная психоневрологическая больница № 5» г. Магнитогорска), ИНН <***>, КПП 745501001, счет № 40601810500003000001 (л.д. 161).

Сведений об оплате истцом стоимости экспертизы материалы дела не содержат, в связи с чем, суд приходит к выводу о взыскании с последнего в пользу Министерства финансов <адрес обезличен> (ГБУЗ «Областная психоневрологическая больница № 5» г. Магнитогорска) расходов на оплату экспертного заключения в размере 18 142 руб.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.194-198 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2, ФИО3, ФИО4 о признании недействительными завещания, договора дарения, восстановлении срока для принятия наследства отказать.

Отменить меры по обеспечению иска, снять арест с квартиры, расположенной по адресу: <адрес обезличен>, наложенный определением Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 17 августа 2017 года.

Взыскать с ФИО1 в пользу Министерства финансов Челябинской области (ГБУЗ «Областная психоневрологическая больница № 5» г. Магнитогорска) расходы на оплату экспертного заключения в размере 18 142 (восемнадцать тысяч сто сорок два) руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Челябинский областной суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме путем подачи жалобы через Орджоникидзевский районный суд г. Магнитогорска Челябинской области.

Председательствующий: подпись.