Решение № 2-2869/2017 2-84/2018 2-84/2018 (2-2869/2017;) ~ М-2220/2017 М-2220/2017 от 7 июня 2018 г. по делу № 2-2869/2017

Дело № 2-84/2018


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

08 июня 2018 года г. Канск

Канский городской суд Красноярского края в составе:

председательствующего судьи Глущенко Ю.В.,

при секретаре Иващенко В.В.,

с участием помощника Канского межрайонного прокурора Кожакина Д.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ВКУ «Канская воспитательная колония» об отмене приказа об увольнении, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 обратилась в суд с исковыми требованиями к ВКУ «Канская воспитательная колония» об отмене приказа об увольнении, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда.

Свои требования мотивировала тем, что она проходила службу в ИК-22 ГУФСИН РФ по Красноярскому краю на основании контракта от 08 октября 2012 года, заключенного сроком на три года в должности младшего инспектора 2 категории группы надзора отдела безопасности. Осенью 2014 года она подала рапорт руководителю с просьбой откомандировать ее в ФКУ «ФИО2 ГУФСИН по Красноярскому краю» на должность младшего инспектора отдела режима и в последующем для прохождения службы в Канской ВК.

Приказом от 22 декабря 2014 года №282 ФИО1 была откомандирована в распоряжение Канской воспитательной колонии с 29 декабря 2012 года, исполняла обязанности оператора отдела режима. Со слов руководства узнала, что формально находилась на должности младшего инспектора отдела режима Канской ВК, затем ей сообщили, что оформили ее на должность оператора отдела режима ВК и 29 апреля 2015 года ее ознакомили с должностной инструкцией оператора отдела режима Канской ВК. Никакого контракта она не заключала. С марта 2017 года она находилась в отпуске по беременности и родам, в сентябре подала рапорт о предоставлении отпуска по уходу за ребенком до достижения возраста 1,5 лет. 29 сентября 2017 года она получила СМС от начальника отдела кадров о том, что ей необходимо забрать трудовую книжку. 3 октября, прибыв в отдел кадров, она узнала о своем увольнении. Не согласна с увольнением, так как она не подписывала контракт от 29 декабря 2014 года, полагает, что работала по контракту, заключенному в ИК-22, после его истечения осталась работать в Канской ВК, поэтому считает, что трудовой договор заключен на неопределенный срок. В таком случае, ее нельзя было уволить в период нахождения в отпуске по уходу за ребенком.

Просит восстановить ее на работе и взыскать оплату вынужденного прогула.

В судебном заседании истица и ее представитель адвокат Казаков В.П. требования поддержали, просили взыскать невыплаченное пособие за период увольнения. ФИО1 пояснила, что она работала в г. Красноярске в ИК-22, хотела перевестись для работы в г. Канск. Ей была предложена должность в ВК на постоянной основе. По ее рапорту она была откомандирована в ВК для дальнейшего прохождения службы, однако работала не младшим инспектором отдела режима, а оператором отдела режима. Никаких трудовых контрактов она не подписывала, был только приказ. Полагает, что она работает по контракту с ИК-22, просто была прикомандирована к ВК. Подпись в получении контракта ставила при его получении, когда увольнялась. Она не знала, что работала на временном месте на время декретного отпуска другого сотрудника. У самой у нее трое малолетних детей, поэтому полагает, что не может быть уволена.

Адвокат Казаков В.П. суду пояснил, что они проводили экспертизу подписи ФИО3, заключение показало, что в контракте от 29.12.2014 года расписывалась не она. Имела действующий контракт от 22 колонии, который закончился в октябре 2015 года. Поскольку после его окончания ФИО3 не была уволена, то по аналогии с Трудовым кодексом, контракт считается продленным на неопределённый срок.

Представитель ФКУ «Канская воспитательная колония» и ФИО4, являющаяся также представителем ГУ ФСИН по красноярскому краю, требования не признала, суду пояснила, что в декабре 2014 года истица подала рапорт о приеме ее на работу в связи с прикомандированием от ИК-22. С ней 29 декабря 2014 года был заключен контракт о приеме на работу на временную должность, на период декрета ФИО9. ФИО9 подала заявление о выходе на работу, был издан приказ о том, что она приступает к своим обязанностям в сентябре 2017 года, поэтому с ФИО3 был расторгнут контракт. ФИО1 почти сразу после своего поступления на службу ушла в декретный отпуск, потом, не выходя из первого отпуска, ушла во второй. Никаких других контрактов, кроме контракта от 29.12.2014 года с ней не заключалось.

Представитель ответчика ИК-22 ГУФСИН России по Красноярскому краю в судебное заседание не явилась, извещены надлежащим образом, суд счел возможным рассмотреть дело в его отсутствие.

Заслушав участников процесса, исследовав письменные материалы дела, заслушав заключение прокурора Кожакина Д.А., полагающего, что требования истицы удовлетворению не подлежат, суд приходит к выводу о том, что следует отказать в удовлетворении требований ФИО1 о восстановлении на работе, оплате вынужденного прогула, отмене приказа, по следующим основаниям. <данные изъяты> силу <данные изъяты> ст. 59 ТК РФ срочный трудовой договор заключается, в том числе, на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, за которым в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором сохраняется место работы. Срок трудового договора в этом случае ставится в зависимость от времени возвращения отсутствующего работника к исполнению своих трудовых (служебных) обязанностей. В соответствии с <данные изъяты>ч. 1 ст. 79 ТК РФ, срочный трудовой договор прекращается с истечением срока его действия. О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник должен быть предупрежден в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного трудового договора, заключенного на время исполнения обязанностей отсутствующего работника. Согласно <данные изъяты>ч. 3 ст. 79 ТК РФ, трудовой договор, заключенный на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, прекращается с выходом этого работника на работу. В соответствии с положениями <данные изъяты>ст. 261 ТК РФ, в случае истечения срочного трудового договора в период беременности женщины работодатель обязан по ее письменному заявлению и при предоставлении медицинской справки, подтверждающей состояние беременности, продлить срок действа трудового договора до окончания беременности. <данные изъяты> силу ст. 59 ТК РФ срочный трудовой договор заключается, в том числе, на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, за которым в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором сохраняется место работы.

Срок трудового договора в этом случае ставится в зависимость от времени возвращения отсутствующего работника к исполнению своих трудовых (служебных) обязанностей.

В соответствии с ч. 1 ст. 79 ТК РФ, срочный трудовой договор прекращается с истечением срока его действия.

О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник должен быть предупрежден в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного трудового договора, заключенного на время исполнения обязанностей отсутствующего работника.

Согласно ч. 3 ст. 79 ТК РФ, трудовой договор, заключенный на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, прекращается с выходом этого работника на работу.

В соответствии с положениями ст. 261 ТК РФ, в случае истечения срочного трудового договора в период беременности женщины работодатель обязан по ее письменному заявлению и при предоставлении медицинской справки, подтверждающей состояние беременности, продлить срок действа трудового договора до окончания беременности.

Часть 3 статьи 261 ТК РФ допускает увольнение женщины в связи с истечением срока трудового договора в период ее беременности, если трудовой договор был заключен на время исполнения обязанностей отсутствующего работника и невозможно с письменного согласия женщины перевести ее до окончания беременности на другую, имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации женщины, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую женщина может выполнять с учетом ее состояния здоровья.

При этом работодатель обязан предлагать ей все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности.

Предлагать вакансии в других местностях работодатель обязан, если это предусмотрено коллективным договором, соглашениями, трудовым договором.

В соответствии с вышеприведенными нормами трудового законодательства срок трудового договора, заключенного на время выполнения обязанностей отсутствующего основного работника, прекращается с выходом этого работника на работу.

В силу части первой статьи 21 Федерального закона от 21 июля 1998 года N 117-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с реформированием уголовно-исполнительной системы" действие Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации распространяется на сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы впредь до принятия федерального закона о службе в уголовно-исполнительной системе.

Федеральный закон о службе в уголовно-исполнительной системе до настоящего времени не принят. В соответствии со статьей 5 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года N 5473-1 "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы" уголовно-исполнительная система включает в себя учреждения, исполняющие наказания, территориальные органы уголовно-исполнительной системы, федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий правоприменительные функции, функции по контролю и надзору в сфере исполнения уголовных наказаний в отношении осужденных. В уголовно-исполнительную систему по решению Правительства Российской Федерации могут входить следственные изоляторы, предприятия, специально созданные для обеспечения деятельности уголовно-исполнительной системы, научно-исследовательские, проектные, медицинские, образовательные и иные организации.

Сотрудниками уголовно-исполнительной системы в силу части первой статьи 24 указанного закона являются лица из числа работников уголовно-исполнительной системы, имеющие специальные звания сотрудников уголовно-исполнительной системы.

Порядок и условия прохождения службы, а также организация деятельности работников уголовно-исполнительной системы Министерства внутренних дел Российской Федерации, перешедших либо вновь принятых на работу (службу) в уголовно-исполнительную систему Министерства юстиции Российской Федерации, в силу пункта 4 Указа Президента Российской Федерации от 8 октября 1997 года N 1100 "О реформировании уголовно-исполнительной системы Министерства внутренних дел Российской Федерации" регламентируются Положением о службе в органах внутренних дел Российской Федерации, утвержденным постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 23 декабря 1992 года N 4202-1 "Об утверждении Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации и текста Присяги сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации", Законом Российской Федерации от 21 июля 1993 года N 5473-1 "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы", Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации, соответствующими федеральными законами и правилами внутреннего распорядка учреждений и органов, исполняющих уголовные наказания.

Указанное положение применяется в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы в соответствии с Инструкцией о порядке применения Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы (утверждена приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 6 июня 2005 года N 76 "Об утверждении Инструкции о порядке применения Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы").

На основании части 2 статьи 3 Федерального закона от 30 ноября 2011 года N 342-ФЗ "О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" в случаях, не урегулированных нормативными правовыми актами Российской Федерации, в соответствии с которыми осуществляется регулирование правоотношений, связанных со службой в органах внутренних дел, к этим правоотношениям применяются нормы трудового законодательства.

Что же касается сотрудников уголовно-исполнительной системы, а также сотрудников таможенных органов, то, поскольку федеральными законами и иными нормативными правовыми актами, регламентирующими прохождение федеральной государственной службы соответствующего вида, общие правила применения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права, не определены, на названных сотрудников действие трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права, распространяется в соответствии с частью седьмой статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации.

Как установлено в судебном заседании, ФИО1 (ФИО5) проходила службу в уголовно-исполнительной системе в соответствии с контрактом от 08 октября 2012 года, заключенному с ИК-22 ГУФСИН России по Красноярскому краю на должности младший инспектор 2 категории группы надзора отдела безопасности, сроком действия – 3 года.

В соответствии с рапортом ФИО6 и на основании приказа от 22.12.2014 года №282-лс по личному составу ИК-22 приказано откомандировать в распоряжение федерального казенного учреждения « Канская воспитательная колония ГУ ФСИН по Красноярскому краю» сержанта внутренней службы ФИО7, освободив от должности младшего инспектора 2 категории группы надзора отдела безопасности федерального казенного учреждения «Исправительная колония № Главного управления Федерального службы исполнения наказаний по Красноярскому краю», с 29 декабря 2014 года.

В соответствии с приказом №6-лс от 20 января 2015 года по ФКУ «Канская воспитательная колония» приказано назначить сержанта внутренней службы ФИО8 на должность оператора отдела режима федерального казенного учреждения «Канская воспитательная колония» по контракту на период отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста 3-х лет старшины внутренней службы ФИО9, с 29 декабря 2014 года с должностным окладом 9500 рублей, присвоив личный номер Б-037483 (основание – рапорт ФИО7, приказ ИК-22 от 22 декабря 2014 года).

09 апреля 2015 года ФИО7 (ФИО3) ознакомилась с должностной инструкцией оператора отдела режима ФКУ Канской воспитательной колонии.

05.06.2015 года ФИО7 вышла замуж, сменив фамилию на ФИО3.

От данного брака ФИО1 имеет троих детей: ФИО10 – ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО11 – ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

С ДД.ММ.ГГГГ находится в отпуске по уходу за детьми.

Согласно выписке из приказа от 21 сентября 2017 года №97-лс ФИО9, оператор отдела режима учреждения считается приступившей к работе с 01 октября 2017 года на основании своего рапорта.

29 сентября 2017 года ФИО1 направлено письмо ВрИО начальника колонии о том, что 30 сентября 2017 года она уволена приказом начальника учреждения от 21 сентября 2017 года №97-лс по п.п. г. ч. 1 ст. 58 Положения о службе в органах внутренних дел РФ, в связи с окончанием срока службы, предусмотренного контрактом.

Согласно листу ознакомления, с приказом об увольнении ФИО1 ознакомлена 03 октября 2017 года, о чем имеется ее подпись и надпись «с увольнением не согласна».

Исходя из текста приказа №-лс ФИО1 предоставлен отпуск по уходу за ребенком до достижения 1,5 лет с 03 сентября 2017 года по 30 се сентября 2017 года, с 30 сентября 2017 года она уволена по п. г. ч 2 ст. 58 Положения о службе в органах внутренних дел РФ.

При этом суд полагает, что увольнение ФИО1 было проведено законно, без нарушений действующего законодательства.

Суд приходит к выводу, что в судебном заседании нашел свое подтверждение тот факт, что ФИО8 служила в ВК на основании контракта от 29 декабря 2014 года.

Сама истица не признает тот факт, что она знакомилась с данным приказом, подписывала его и знала о его существовании.

Судом в рамках рассмотрения гражданского дела проведена почерковедческая экспертиза подписи ФИО1 в контракте от 29.12.2014 года. Согласно заключению эксперта ФБУ «Красноярская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции РФ» №84/01-2(18) от 14.03.2018 года, решить вопрос, кем – ФИО8 или другим лицом выполнена подпись от имени ФИО7, расположенная в строке «сотрудник» в контракте о службе в уголовно-исполнительной системе от 29.12.2014 года, заключенном между ФСИН и ФИО7, не представилось возможным из-за малого объема содержащейся в подписи информации, обусловленного ее краткостью и простотой строения, выполнения подписи под влиянием каких-то «сбивающих» факторов, что в значительной мере затруднило процесс выявления идентификационных признаков.

То есть однозначно высказаться о том, выполнена подпись ФИО3 или нет, эксперту не удалось.

При этом, в подтверждение своих слов истица и ее представитель приобщили к материалам дела заключение специалиста ООО «Центр экспертных технологий», согласно которому они представили на рецензирование почерковедческое исследование, проведенное в рамках рассмотрения гражданского дела. Согласно заключению, почерковедческое исследование выполнено экспертом ФБУ Красноярской ЛСЭ Минюста России не в полном объеме, не объективно, с некоторой долей формального подхода к исследуемому материалу, вследствие чего, сделанный экспертом вывод вызывает сомнения в объективности, достоверности, обоснованности и правильности. Все подписи в договоре, вероятно, сделаны одним лицом, которое не установлено (как следует из заключения ООО «Центр экспертных технологий»). Однако при назначении экспертизы суд интересовал только факт того – рукою ФИО3 или иного человека сделана подпись в строке «сотрудник», тогда как то, что все остальные записи сделан одной рукой, можно установить и без привлечения специалиста. Относительно самой подписи, интересующей суд, специалист ООО «Центр экспертных технологий» не высказался в том объеме, в котором это требовалось бы суду

Суду представляется сомнительным представленное заключение. Суд учитывает, что заключение, представленное истцом, составлено на основе фотоизображения образцов почерка и самого оспариваемого контракта, представившая рецензию организация не проводила исследование оригиналов документов, содержащих подпись истицы.

По сути, представленное стороной истца истцом заключение специалиста от 19 апреля 2018 года, не ставит выводы суда под сомнение, поскольку по существу является рецензией в отношении заключения судебно-почерковедческой экспертизы от 14.03.2018 года, выполненной ООО «Центр экспертных технологий», соответственно, является лишь мнением лица, не привлеченного в качестве специалиста к участию в деле, тогда как право оценки доказательств предоставлено судебным инстанциям. Кроме того, такое заключение представлено исключительно по заказу истца и представителя, что ставит под сомнение ее объективность. Также суду не представлены документы, подтверждающие полномочия указанного учреждения на проведение подобных экспертиз. Кроме того, ответчику не было предоставлено возможности задать свои вопросы эксперту, что также не отвечает критериям допустимости, предусмотренным ст. 79 ГПК РФ.

У суда нет оснований не доверять заключению эксперта от 14.03.2018 года, в котором указано, что подпись в контракте от 29.12.2014 года является малоинформативной, поэтому не подлежит исследованию, а кроме того, выполнена под влиянием сбивающих факторов, что также не позволяет сделать однозначный вывод о ее принадлежности.

Такое заключение дано компетентной организацией, специализирующейся на проведении таких экспертиз. Кроме того, сторонами не было заявлено ходатайств о проведении повторной экспертизы и поручения ее иным специалистам.

Таким образом, поскольку специалистами не подтвержден и не опровергнут факт подписания ФИО1 служебного контракта от ДД.ММ.ГГГГ, суд исходит из других доказательств по данному делу.

Так, суду представляется, что истица не могла не знать о наличии такого служебного контракта, по которому она принята на работу в качестве оператора отдела режима в ВК.

Доводы истицы о том, что она полагала, что служит по контракту от 08.10.2012 года между нею и ИК-22 со времени перевода и по день увольнения, суд полагает неосновательными.

Как, согласно контракту от 08.10.2012 года между истцом и ИК-22, ФИО1 служила в качестве младшего инспектора 2 категории группы надзора отдела безопасности. При этом согласно приказу от 22.12.2014 года ИК-22, ФИО1 (ФИО5) освобождена от данной должности с ДД.ММ.ГГГГ по личному рапорту.

Истица не оспаривает тот факт, что знала о наличии данного приказа. То есть, ей было известно о том, что она освобождена от должности, следовательно, не может исполнять обязанности на основании прежнего контракта. Приказ об откомандировании сотрудника не содержит наименования должности, на которую сотрудник назначается, следовательно, это указывает на то, что контракт должен заключаться на новом месте службы. Кроме того, поступила в ВК ФИО1 на новую должность, о чем ей было известно, то есть не могла не знать, что оформление работы на новой должности должно проходить через контракт с новым руководством.

Согласно ответу ИК-22, при откомандировании сотрудника из числа рядового и младшего начсостава из одного учреждения уголовно-исполнительной системы в другое учреждение, по новому месту жительства оформляется приказ о назначении на должность и заключается новый контракт о прохождении службы. В соответствии с п. 4.6 и пунктом 5.1. приказа Минюста от 06.06.2005 года №76 «Об утверждении Инструкции о порядке применения Положения о службе в органах внутренних дел РФ» приказ о приеме на службу и контракт о службе в уголовно-исполнительной системе сотрудников рядового и младшего начальствующего состава подписывается руководителями учреждений уголовно-исполнительно й системы.

Кроме того, контракт от 08.10.2012 года являлся срочным и был заключен на три года. При таких обстоятельствах ФИО1 должна была обратиться к руководству Воспитательной колонии после окончания контракта в октябре 2015 года за заключением нового контракта, что ею не было сделано. Суд полагает, что обращения ФИО1 не последовало из-за того, что ей было известно о том, что она принята на работу по новому контракту от 29.12.2014 года на время отпуска по уходу за ребенком ФИО9.

Доводы ФИО1 о том, что она не знала о том, что ей следует заключать новый контракт, суд полагает несостоятельными, так как на прежнем месте работы (в ИК-22) ФИО3 уже заключала контракт после окончания ее предыдущего контракта от ДД.ММ.ГГГГ, следовательно, была знакома с порядком оформления прохождения службы.

Приказ о зачислении ФИО3 на временную должность мог быть издан только после заключения трудового контракта, в связи с чем. А также учитывая вышеизложенные обстоятельства, суд полагает, что ФИО1 был подписан контракт о службе в уголовно-исполнительной системе от ДД.ММ.ГГГГ, о чем истица может и не помнить, так как в судебном заседании она пояснила что не помнит об ознакомлениях с приказом и контрактом.

Однако при этом до обращения в суд, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обращалась с заявлением к Канскому межрайонному прокурору и в заявлении указала, что в 2014 году в декабре она проходила службу в ИК-22 и была переведена в Канскую КВК, с ней был составлен срочный трудовой договор на период декрета сотрудницы.

При этом, согласно личному заявлению ФИО1, копии документов, а именно: контрактов и приказов, были ей направлены только ДД.ММ.ГГГГ.

То есть, если бы утверждение истицы о том, что она не знала о существовании контракта от ДД.ММ.ГГГГ о том, что она была назначена на временную должность на период декрета другого сотрудника, было справедливо, она не могла бы сослаться на данный факт в заявлении прокурору, из чего суд делает вывод о том, что истица помнила о заключении ею срочного трудового контракта и намеренно вводит суд в заблуждение.

Таким образом, поскольку ФИО1 была принята на место временно отсутствующего сотрудника, а с 01.10.2017 года она считается приступившей к исполнению свои обязанностей на основании личного заявления, истец законно уволена приказом от 21.09.2017 года №97-лс из учреждения по п г. ч. 1 ст. 58 Положения о службе в органах внутренних дел РФ, утверждённый Постановление ВС РФ от 23.12.1992 №4202-1.

В соответствии с ч. 6 ст. 81 ТК РФ не допускается увольнение работника по инициативе работодателя (за исключением случая ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем) в период его временной нетрудоспособности и в период пребывания в отпуске. Однако, прекращение договора по основанию окончания срока службы, предусмотренного контрактом, не является инициативой работодателя. Поэтому в этом случае возможно увольнения сотрудника, который находится в отпуске по уходу за ребенком, при этом работодатель не обязан предлагать имеющиеся у него вакансии на данную дату. Кроме того, как пояснил представитель ответчика, вакансий, которые могли бы быть предложены истице, не имелось.

При таких обстоятельствах, суд полагает, что исковые требования истца о восстановлении на службе, отмене приказа и оплате пособия, а также компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ВКУ «Канская воспитательная колония» об отмене приказа об увольнении, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда - отказать.

Решение может быть обжаловано в Красноярский краевой суд через Канский городской суд в течение месяца со дня принятия в окончательной форме.

Судья Глущенко Ю.В.