Апелляционное определение № 22-78/2026 от 3 февраля 2026 г.

Судья – Андриянова Е.А. Дело № 22-78


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г.Пенза 4 февраля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пензенского областного суда в составе:

председательствующего судьи Акимовой О.А.,

судей Сарвилина В.С., Подшибякиной О.С.,

с участием прокурора Борисова В.Е.,

осужденной ФИО1,

защитника осужденной ФИО1 – адвоката Алексеенко А.Г.,

при секретаре Лихачевой О.Н.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника осужденной ФИО1 – адвоката Алексеенко А.Г. на приговор Октябрьского районного суда г.Пензы от 29 октября 2025 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>,

осуждена по ч.1 ст.105 УК РФ к 6 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения в виде домашнего ареста ФИО1 изменена на заключение под стражу, и она взята под стражу в зале суда, с сохранением указанной меры пресечения до вступления приговора в законную силу.

Срок отбывания наказания ФИО1 постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

На основании ч.3.4 ст.72 УК РФ зачтено в срок отбывания наказания время содержания ФИО1 под домашним арестом с 8 июля 2025 года до 29 октября 2025 года из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день отбывания наказания в виде лишения свободы.

На основании п.«б» ч.3.1 ст.72 УК РФ зачтено ФИО1 в срок отбывания наказания время ее задержания с 5 по 7 июля 2025 года, а также срок содержания под стражей с 29 октября 2025 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Вопрос об установлении опеки над малолетними детьми ФИО1 – У.А.С., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, Л.А.И. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, Л.А.И., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, постановлено передать в территориальный орган опеки и попечительства.

Решён вопрос о вещественных доказательствах по делу.

Заслушав доклад судьи Акимовой О.А., объяснения осужденной ФИО1 и ее защитника – адвоката Алексеенко А.Г., поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Борисова В.Е., полагавшего приговор подлежащим оставлению без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 осуждена за убийство своего бывшего мужа Л.И.А., то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Преступление ею совершено 5 июля 2025года, в период времени с 21 часа 43 минут до 21 часа 59 минут, по адресу: <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину признала частично, указав, что смерть потерпевшего наступила в результате ее действий, однако они были совершены ею в состоянии аффекта, вызванного длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным и аморальным поведением мужа.

В апелляционной жалобе защитник осужденной ФИО1 – адвокат Алексеенко А.Г. выражает несогласие с приговором, считает его несправедливым и необоснованным, чрезмерно суровым. По мнению защитника, квалификация действий ФИО1 по ч.1 ст.105 УК РФ не подтверждается доказательствами, собранными в ходе предварительного расследования и исследованными в судебном заседании. Вывод суда о том, что преступление ФИО1 совершено не по причине длительной психотравмирующей ситуации, повлекшей наступление у ФИО1 состояния аффекта, а вследствие возникшей в ходе ссоры во время совместного распития спиртных напитков, в связи с предшествовавшим аморальным поведением Л.И.А., личной неприязни, - противоречит фактическим обстоятельствам, установленным в ходе судебного разбирательства. Так, судом в приговоре указано, что поводом совершения ФИО1 убийства, является предшествовавшее аморальное поведение Л.И.А., выразившееся в плевках на пол и в присутствующих, высказывании нецензурных выражений, толкании матери – Л.М.В. Однако, как считает защитник, указанное не может являться достаточным поводом для умышленного убийства, а скорее является малозначительным раздражителем, который и послужил толчком к возникновению сильного душевного волнения, которое было вызвано длительной конфликтной психотравмирующей ситуацией в семье, связанной с особенностями поведения Л.И.А. в состоянии алкогольного опьянения, что подтверждается заключением комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов № от 5 августа 2025 года. Ссылаясь на исследованные в ходе судебного следствия показания потерпевшей Л.М.В., а также свидетелей А.Я.А., Б.Е.И., Т.А.А., К.С.С., защитник отмечает, что 5 июля 2025 года какого-либо конфликта между ФИО1 и Л.И.А. не было и повода к убийству в тот день у ФИО1 не было. Вместе с тем, длительная конфликтная психотравмирующая ситуация в их семье нашла свое подтверждение в ходе судебного разбирательства и подтверждается показаниями потерпевшей Л.М.В., свидетелей А.Я.В., К.С.С., Т.А.А., Б.Е.И., Я.О.Н., а также самой осужденной ФИО1, которые защитник приводит в жалобе, о том, что в состоянии алкогольного опьянения Л.И.А. становился вспыльчивым, агрессивным, обзывал ФИО1 и причинял ей телесные повреждения, что подтверждается неоднократными сообщениями в отдел полиции № УМВД России по г.Пензе, информацией из Министерства здравоохранения Пензенской области, фотографиями имевшихся у ФИО1 повреждений. Как считает защитник, указание суда в приговоре на то, что при имеющейся возможности жить отдельно от мужа и самостоятельно обеспечивать себя и детей, ФИО1 продолжала проживать совместно с ним, распивать совместно с ним спиртное, опровергается материалами уголовного дела, так как ФИО1, исходя из показаний вышеуказанных свидетелей не хотела уходить от мужа, поскольку любила его, при этом на учете в наркологической и психиатрической больницах ФИО1 не состояла, признаков алкоголизма и наркомании у нее не выявлено. Отсутствие личной неприязни у ФИО1 к Л.И.А. подтверждается тем, что несмотря на многочисленные телесные повреждения, которые ей причинял Л.И.А., она не писала заявление на него, не указывала в медицинских учреждениях, что он нанес ей телесные повреждения, то есть за длительный срок проживания с ним не пыталась привлечь его к ответственности за причинение ей телесных повреждений. Тот факт, что ФИО1 продолжала планировать свое будущее со Л.И.А., родила от него двоих детей, говорила своим родственникам и подругам о том, что любит его, несмотря на то, что Л.И.А. перед ней никогда не извинялся и даже не обсуждал совершенные им негативные поступки, в трезвом состоянии вел себя хорошо, подтверждает, что ФИО1 неосознанно прятала в себе эти негативные эмоции, не обращая на них внимание, что и привело к трагедии, когда эти эмоции выплеснулись в аффекте в ответ на малозначительный непосредственный раздражитель. Считает, что суд необоснованно отнесся критически к показаниям ФИО1 о том, что у нее отсутствовал умысел на причинение смерти Л.И.А. Данное обстоятельство, по мнению защитника, подтверждается показаниями свидетелей К.С.С., Г.А.Н., А.Я.А., которые пояснили, что после случившегося ФИО1 плакала, говорила, что не хотела этого делать, просила извинения. Суд в своих выводах не дал оценки внезапности действий ФИО1 в момент убийства, которая схватила нож неожиданно для самой себя и находящегося на месте преступления А.Я.А., сама конфликтная ситуация с участием ФИО1 длилась несколько секунд, при этом ФИО1 оружие не выбирала, а использовала в качестве оружия первый находившийся рядом предмет – нож, находящийся на расстоянии вытянутой руки. Данные обстоятельства, по мнению защитника, в том числе указывают на состояние аффекта у ФИО1 Суд безосновательно не признал смягчающим обстоятельством явку с повинной, написанную ФИО1, а также не принял во внимание и не учел длительную конфликтную психотравмирующую ситуацию в семье Л., связанную с особенностями поведения Л.И.А. в состоянии алкогольного опьянения, и то, что противоправные действия ФИО1 были направлены только на ее бывшего мужа, который и создал эту ситуацию. Данные обстоятельства, как считает защитник, существенно уменьшают степень общественной опасности преступных действий ФИО1, которая ранее не совершала противоправных действий, имеет множество положительных характеристик, в связи с чем эти обстоятельства могут являться исключительными и послужить основанием для применения при назначении ФИО1 наказания положений ст.64 УК РФ. Суд не дал оценки тому, что ФИО1, помимо того, что имеет троих малолетних детей, является единственным родителем двоих детей возрастом 8 лет и 4 года, которые нуждаются в матери и тяжело переживают расставание с ней, что также может являться исключительным обстоятельством и послужить основанием для применения положений ст.64 УК РФ. Обращает внимание на наличие у детей ФИО1 заболеваний, в связи с чем они нуждаются в повышенном уходе и заботе со стороны матери. Ссылаясь на положения ч.1 ст.82 УК РФ, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2023 года №47 «О практике применения судами законодательства об отсрочке отбывания наказания», защитник полагает, что все предусмотренные законом условия для предоставления отсрочки реального отбывания наказания ФИО1 соблюдены, вывод суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, является необоснованным. Просит приговор изменить, переквалифицировать действия ФИО1 с ч.1 ст.105 УК РФ на ч.1 ст.107 УК РФ, но если суд усмотрит в действиях осужденной состав преступления, предусмотренный ч.1 ст.105 УК РФ, то просит суд смягчить ФИО1 наказание, назначив срок лишения свободы менее 5 лет, и на основании ст.82 УК РФ исполнение приговора отсрочить до достижения ее младшим сыном 14-летнего возраста.

Государственным обвинителем по делу – помощником прокурора Октябрьского района г.Пензы Дружкиной Е.М. на апелляционную жалобу принесены возражения, в которых предлагает приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия находит, что вина ФИО1 в совершении убийства подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств, изложенных в приговоре, а именно:

- оглашенными в судебном заседании на основании п.1 ч.1 ст.276 УК РФ показаниями ФИО1, данными в ходе предварительного следствия при допросах в качестве подозреваемой и обвиняемой, из которых следует, что 5 июля 2025 года, примерно в 15 часов, они с мужем Л.И. на прогулке распили бутылку водки, объемом 0,5 литра. Возвращаясь домой, около подъезда встретили А.Я., с которым распили еще по банке пива, объемом 0,5 литра, после чего А. и ее свекровь Л.М.В. пошли в магазин за спиртным. Когда они вернулись с пивом и водкой, они все продолжили распивать спиртные напитки. И. стал кричать, что ему не хватает выпивки, ему мало, стал всех выгонять из квартиры. А. пытался его успокоить, но у него получалось это ненадолго, так как И. постоянно просил выпить. Ее свекровь стала успокаивать его, делала ему замечание по поводу его поведения, так как И. плевал на пол, потом и в них, выражался грубой нецензурной бранью в ее адрес и в адрес матери, затем столкнул свою мать со стула, и та упала. Примерно в 22 часа она (ФИО1) стала уговаривать И. успокоиться, но он стал говорить, что сейчас ударит ее. Она в этот момент подумала о том, как устала от него, сколько он ей измотал нервов и сил. И. не мог успокоиться, именно поэтому, чтобы заступиться за свекровь, она резко взяла нож с металлической доски на стене, которая находилась от нее на расстоянии вытянутой руки с правой стороны, встала со стула и пошла в сторону И.. Ее кто-то пытался остановить, но даже несмотря на то, что ее пытались удержать, она вырвалась и снова пошла в сторону стоящего напротив нее И. и нанесла ему один удар ножом в область грудной клетки слева (т.1 л.д.156-161, 186-190);

- протоколом проверки показаний на месте с участием ФИО1, в ходе которой она, находясь в квартире по адресу: <адрес>, указала, где располагались она, Л.И.А., Л.М.В. и А.Я.А. в момент конфликта между мужем и свекровью, а также где находился нож, которым она нанесла удар Л.И.А., и продемонстрировала с помощью макета ножа и манекена, как удерживала нож перед нанесением удара Л.И.А. (т.1 л.д.171-180);

- оглашенными в судебном заседании на основании ч.3 ст.281 УПК РФ показаниями потерпевшей Л.М.В., данными в ходе предварительного следствия, из которых следует, что 5 июля 2025 года после 16 часов распивали спиртное – пиво и водку у нее в квартире вместе с ее сыном Л.И.А. и его женой ФИО1, а также их знакомым А.Я.. Она выпила достаточное количество пива и водки, была пьяной и ушла в свою комнату. Больше в этот день она ничего не помнит, кроме того, что к ней в комнату примерно в 22 часа зашла Е. и сказала, что зарезала И.. Она сразу пошла на кухню и увидела, что в луже крови лежит ее сын без признаков жизни. Она не видела, как Е. нанесла удар ножом, так как в тот момент ее на кухне не было, либо она просто этого момента уже не помнит. Не исключает, что в тот вечер И. мог поднять на нее руку, однако этого момента уже не помнит, так как находилась в сильном алкогольном опьянении. Со слов А. ей известно, что она присутствовала при нанесении Е. удара И., но этого она не помнит. Со слов А., конфликт произошел на фоне того, что И. начал вести себя аморально, стал конфликтовать с ней, полез на нее драться, поэтому за нее заступилась Е. (т.1 л.д.64-69);

- оглашенными в судебном заседании на основании ч.3 ст.281 УПК РФ показаниями свидетеля А.Я.А., данными в ходе предварительного следствия, из которых следует, что 5 июля 2025 года примерно в 17 часов 30 минут он приехал домой к Л.А.И., где встретил последнего около подъезда вместе с женой ФИО1, и они примерно около часа сидели на лавочке, разговаривали. После этого они сходили в магазин, купили около 10 банок пива, объемом 0,5 литра, а затем на кухне у Л. вместе с матерью Л.И.А. – Л.М.В. выпивали. Примерно в 21 час 30 минут Л.И.А. начал скандалить из-за того, что находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. Он попытался его успокоить и увел в спальню, однако тот почти сразу вернулся обратно и продолжил скандалить. Л.И.А. обзывал свою жену и мать, начал плеваться на пол, из-за чего жена с матерью ему сделали замечание, но Л.И.А. замечание не понравилось и он стал плеваться в жену и мать. После этого ФИО1 или Л.М.В. плеснули на Л.И.А. водой. Л.И.А. вскочил и толкнул Л.М.В., а также начал возмущаться, используя нецензурные выражения. ФИО1 стала заступаться за Л.М.В., кричала на Л.И.А., что он совсем сошел с ума, и своими выходками всех замучил. После этого Л.И.А. ударил ФИО1 кулаком в верхнюю часть туловища, между ними началась драка, они били друг друга в верхнюю часть туловища, он в этот момент пытался их разнимать. Л.М.В. также помогала ему их разнимать. Л.И.А. нанес ФИО1 не менее пяти ударов руками в верхнюю часть туловища, на что ФИО1 в ответ также нанесла Л.И.А. не менее пяти ударов руками в верхнюю часть туловища. После чего ФИО1 схватила кухонный нож с черной рукояткой, длиной около 20 см, который висел на стене, на магните. Они со Л.М.В. пытались остановить ФИО1, но ФИО1 правой рукой, в которой у нее находился нож, нанесла удар Л.И.А. в область груди с левой стороны. От удара Л.И.А. упал на пол и стал синеть, ФИО1 села над ним, начала плакать и просить извинения (т.1 л.д.74-78);

- оглашенными в судебном заседаниями на основании ч.3 ст.281 УПК РФ показаниями свидетеля А.Я.А., данными в ходе предварительного следствия в ходе проведения очной ставки с потерпевшей Л.М.В., в ходе которой А.Я.А. давал аналогичные показания, за исключением того, что когда ФИО1 начала кричать на Л.И.А., между ними началась потасовка, они начали наносить друг другу удары, он пытался их разнять. Он точно уже не помнит, помогала ли ему разнимать И. и Е. М.В., так как все были в состоянии алкогольного опьянения. Не отрицал, что в момент причинения ножевого ранения Л.М.В. уже ушла из кухни. Потасовка между Е. и И. происходила меньше минуты. Он видел, что и Е. и И. наносили друг другу удары в область головы руками, но не заметил, сколько раз и чем они наносили удары друг другу. Ранее он говорил о том, что вместе с ними в момент потасовки находилась М.В., но сейчас вспомнил, что И.В. ушла из кухни после того, как И. толкнул ее. Точно уже сказать не может, так как был в состоянии алкогольного опьянения и в сильном стрессе от происходящего (т.1 л.д.79-82);

- показаниями свидетеля К.С.С. – матери осужденной ФИО1, из которых следует, что 5 июля 2025 года примерно в 22 часа ей позвонила дочь, плакала и сказала, что она убила И. На следующий день от следователя она узнала, что Е. ударила И. ножом. Она видела дочь в следственном комитете, каких-либо телесных повреждений у нее не было. Также она видела там А.Я., который пояснил, что это случилось в ходе ссоры, И. выпил, после чего начал всех оскорблять, а Е. и ее свекровь пытались его успокоить;

- выпиской из КУСП №, согласно которой 5 июля 2025 года в 22 часа 2 минуты в дежурную часть ОП № УМВД России по г.Пензе поступило сообщение от А.Я.А. о том, что по адресу: <адрес> ФИО1 нанесла ножевое ранение в сердце мужу Л.И., мужчина мертв (т.1 л.д.50);

- копией карты вызова скорой медицинской помощи №, из которой следует, что 5 июля 2025 года в 21 час 59 минут поступил вызов от Л.М.В. в квартиру <адрес>, по прибытию в квартире на полу обнаружено тело Л.И.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, лежащее головой на коленях у жены, без признаков жизни, в области грудной клетки слева на 4 см ниже соска резаная рана, на полу большое количество крови, со слов жены, она ударила его ножом в грудь, смерть наступила до приезда бригады скорой помощи (т.1 л.д.139-140);

- протоколом осмотра места происшествия от 5 июля 2025 года, в котором зафиксирован осмотр квартиры <адрес> и трупа Л.И.А., находящегося на полу в помещении кухни указанной квартиры, на передней поверхности грудной клетки по средней ключичной линии в проекции 6-8 межреберья обнаружена рана, похожая на колото-резаную, под трупом обнаружена лужа буро-коричневого вещества, похожего на кровь, размером 80 на 50 см, под кухонным гарнитуром на полу обнаружен кухонный нож с ручкой черного цвета (т.1 л.д.15-33);

- заключениями эксперта № от 15 июля 2025 года и № от 13 августа 2025 года, которыми установлено, что на смыве с пола и ноже, изъятых в ходе осмотра места происшествия, на шортах и футболке ФИО1, смыве с левой ноги ФИО1, трусах Л.И.А. обнаружена кровь человека, происхождение которой не исключается от потерпевшего Л.И.А. и исключается от обвиняемой ФИО1 (т.2 л.д.126.131, 174-176);

- заключением эксперта №-э от 5 августа 2025 года, которым установлено, что на трупе Л.И.А. обнаружены следующие телесные повреждения: колото-резаное ранение передне-боковой поверхности грудной клетки слева, проникающее в левую плевральную полость, брюшную полость и полость перикарда; четыре кровоизлияния в слизистую нижней губы; четыре ссадины в правой поясничной области; смерть Л.И.А. наступила от колото-резаного ранения передне-боковой поверхности грудной клетки слева, проникающего в левую плевральную полость, брюшную полость и полость перикарда, с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, межреберной мышцы на уровне 5-го межреберья, нижнего края 5-го ребра, хрящевой части 6-го ребра, диафрагмы, перикарда, нижней стенки левого желудочка сердца, печени в проекции 2-го сегмента по диафрагмальной поверхности, осложнившегося развитием острой массивной кровопотери (т.2 л.д.84-94);

- заключением медико-криминалистической экспертизы №№мк, 432мк от 20 августа 2025 года, которым установлено, что причинение обнаруженного у Л.И.А. телесного повреждения в виде проникающей колото-резаной раны на передне-боковой поверхности груди слева не исключено при условиях и обстоятельствах, указанных ФИО1 в протоколах допроса в качестве подозреваемой и обвиняемой от 6 июля 2025 года, в протоколе проверки ее показаний на месте от 6 июля 2025 года; данная колото-резаная рана у Л.И.А. могла образоваться в результате однократного ударного воздействия (в область грудной клетки спереди слева) клинком предоставленного ножа с черной ручкой, изъятого в ходе осмотра места происшествия 5 июля 2025 года по адресу: <адрес>, равно как и любым другим клинком, имеющим аналогичные (близкие) свойства – конструктивные особенности и размеры (т.2 л.д.156-169);

- заключением комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов № от 5 августа 2025 года, согласно которому ФИО1 на период инкриминируемого ей деяния не обнаруживала и не обнаруживает в настоящее время признаков хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики, лишавших и лишающих ее способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими. Комиссией не выявлено признаков, которые указывали бы на развитие у ФИО1 в исследуемом криминальном эпизоде какого-либо экспертно-значимого эмоционального состояния, влияющего на сознание и деятельность (аффект, стресс, фрустрация, растерянность), о чем свидетельствует отсутствие характерной динамики развития эмоциональных реакций и постаффективных изменений психической деятельности, других феноменологических признаков особых эмоциональных состояний, а также сохранность произвольности и многоэтапность поведения подэкспертной в изучаемый период, возможность последовательного воспроизведения исследуемых событий, как во время следствия, так и при освидетельствовании. Анализ ситуации и предшествовавших ей событий позволил сделать вывод о существовании на протяжении нескольких лет длительной конфликтной психотравмирующей для испытуемой ситуации в семье, связанной в первую очередь с особенностями поведения потерпевшего в состоянии алкогольного опьянения. При этом подэкспертная в конкретной исследуемой ситуации не отмечает у себя накопления аффективных переживаний и нарастания эмоционального напряжения, у нее выработан привычный стереотип поведения в конфликтной ситуации. ФИО1 в исследуемый период находилась в ситуации бытового конфликта, что нашло отражение в поведении подэкспертной и проявлялось нетипичным агрессивным способом реагирования, не соответствующим ее жизненным ценностям и направленности личности в целом, но не оказало существенного влияния на ее способность к осознанной произвольной регуляции поведения и прогнозированию возможных его последствий. В исследуемый период ФИО1 находилась в состоянии простого алкогольного опьянения, которое снижает способность к самоконтролю, также как и порог развития эмоциональных реакций, качественно изменяет функционирование эмоционально-волевой сферы, расширяет зону значимых для личности психотравмирующих обстоятельств, облегчает проявление открытой агрессии в поведении. У подэкспертной ФИО1 не выявлено каких-либо выраженных индивидуально-психологических особенностей (интеллектуальных, характерологических, эмоционально-волевых), которые могли бы оказать существенное (ограничивающее) влияние на ее поведение в конкретной исследуемой ситуации, а также на способность подэкспертной в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, возможность руководить ими в момент совершения инкриминируемого правонарушения (т.2 л.д.136-140);

- иными доказательствами по делу, приведенными в приговоре.

Всем исследованным доказательствам судом дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст.88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности. Доказательства, исследованные судом и изложенные в приговоре, являются достаточными.

Оснований не доверять имеющимся в деле доказательствам, в том числе заключениям экспертиз не имеется, поскольку экспертизы проведены экспертами, обладающими специальными познаниями, выводы экспертов обоснованы, убедительно мотивированы, соответствуют исследованным судом другим доказательствам и обстоятельствам дела, суд дал им надлежащую оценку.

В судебном заседании были исследованы все существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, разрешены все заявленные ходатайства, нарушений принципа состязательности сторон, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

В полной мере исследовав и дав надлежащую оценку исследованным доказательствам в их совокупности, суд обоснованно пришел к выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении убийства, то есть умышленного причинения смерти другому человеку, и дал правильную юридическую квалификацию ее действиям по ч.1 ст.105 УК РФ.

Как верно признал суд, и судебная коллегия с этим согласна, о наличии у ФИО1 умысла на причинение смерти Л.И.А. объективно свидетельствует целенаправленный характер ее действий и способ причинения телесных повреждений (используемое орудие, локализация ранения), а именно: нанесение с силой удара ножом в область расположения жизненно-важных органов (область сердца), а также характер причиненного повреждения. О силе удара указывает глубина раневого канала – 14,5 см. О характере причиненного повреждения свидетельствует заключение эксперта № от 5 августа 2025 года, из которого следует, что колото-резаное ранение передне-боковой поверхности грудной клетки слева, проникающее в левую плевральную полость, брюшную полость и полость перикарда, по признаку опасности для жизни квалифицируется как тяжкий вред здоровью и состоит в причинной связи со смертью. При этом руководствуясь данным заключением эксперта, суд обоснованно принял во внимание положения ст.9 УК РФ.

Суд первой инстанции обоснованно исключил из объема предъявленного ФИО1 обвинения указание на причинение Л.И.А. телесных повреждений в виде четырех кровоизлияний в слизистую нижней губы и четырех ссадин правой поясничной области, которые в причинно-следственной связи со смертью не состоят и расцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью человека.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, исходя из установленных конкретных обстоятельств совершения преступления, исследованных в судебном заседании, данных о личности ФИО1 и предшествовавших преступлению событий, а также заключения комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов, определенно высказавшейся об отсутствии у осужденной в данной ситуации аффекта, суд, а также и судебная коллегия, считают установленным, что в момент совершения преступления ФИО1 не находилась в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта).

Факты вызова полиции, информация из Министерства здравоохранения Пензенской области, а также фотографии имевшихся у ФИО1 повреждений, на что указывает защитник в апелляционной жалобе как на обстоятельства, свидетельствующие о длительной конфликтной психотравмирующей ситуации в семье Л. в связи с поведением Л.И.А. в состоянии алкогольного опьянения, с учетом совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, не свидетельствуют о том, что преступление ФИО1 было совершено в состоянии аффекта, вызванного длительной психотравмирующей ситуацией в семье в связи с систематическим противоправным и аморальным поведением Л.И.А.

Как следует из материалов дела, Л.И.А. ни к каким видам ответственности за совершение противоправных действий в отношении своей жены ФИО1 не привлекался, напротив, в материалах дела имеются определения об отказе в возбуждении дел об административных правонарушениях.

Кроме того, допрошенные в судебном заседании потерпевшая и свидетели пояснили, что у ФИО1 и погибшего имелись совместные планы на будущее, в частности, на совместный отдых, ремонт, в том числе они реализовывали их в день совершения преступления, совместно присматривая дом для отдыха.

Помимо этого, при имевшейся у ФИО1 возможности жить отдельно от мужа и самостоятельно обеспечивать себя и детей, она продолжала проживать совместно с ним, более того – совместно с ним распивать спиртное, в том числе и в день совершения преступления.

С выводами суда первой инстанции о том, что приведенные выше обстоятельства объективно свидетельствуют о том, что преступление ФИО1 было совершено не по причине длительной психотравмирующей ситуации, повлекшей наступление у нее состояние аффекта, а вследствие возникшей в ходе ссоры во время совместного распития спиртных напитков, в связи с предшествовавшим аморальным поведением Л.И.А. личной неприязни, что подтверждается также заключением комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов, судебная коллегия согласна.

При таких обстоятельствах судебная коллегия не находит оснований для переквалификации действий ФИО1 с ч.1 ст.105 УК РФ на ч.1 ст.107 УК РФ, о чем просит в апелляционной жалобе защитник.

При назначении ФИО1 наказания судом учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновной, известные суду и исследованные с достаточной полнотой, наличие смягчающих наказание обстоятельств, к которым суд обоснованно отнес – частичное признание вины, раскаяние в содеянном, наличие троих малолетних детей, аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся в даче подробных показаний о совершенных ею действиях и обстоятельствах, предшествовавших совершению преступления, в том числе ранее неизвестных сотрудникам правоохранительных органов, которые суд использовал в качестве доказательств вины осужденной, участии в следственном действии, направленном на закрепление ранее полученных данных, написании заявления, именуемого явкой с повинной, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи.

При этом суд верно не признал написанное ФИО1 заявление, именуемой явкой с повинной, таковой, поскольку оно было написано ею в связи с задержанием по подозрению в совершении данного преступления, когда в отдел полиции уже поступила информация от А.Я.А. о совершении преступления именно ею.

Также принимая во внимание обстоятельства совершения преступления, личность виновной, на учете у врача-нарколога не состоящей, к административной ответственности за совершение правонарушений в состоянии опьянения не привлекавшейся, суд обоснованно не усмотрел оснований для признания отягчающим наказание ФИО1 обстоятельством – совершение ею преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Назначение ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы, отсутствие оснований для применения положений ст.73 УК РФ и законных оснований для применения положений ст.53.1 УК РФ судом в приговоре мотивировано, и судебная коллегия с выводами судами в этой части согласна.

С учетом наличия смягчающего обстоятельства, предусмотренного п.«и» ч.1 ст.61 УК Ф, и отсутствия отягчающих обстоятельств, суд верно назначил ФИО1 наказание с применением положений ч.1 ст.62 УК РФ.

С учетом конкретных обстоятельств умышленного преступления против личности, повлекшего смерть человека, степени его общественной опасности, оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ суд не усмотрел, и судебная коллегия таких оснований не находит.

Также не установлено судом и не усмотрено судебной коллегией оснований для применения при назначении ФИО1 наказания положений ст.64 УК РФ, как и законных оснований для предоставления ФИО1 отсрочки отбывания наказания на основании ч.1 ст.82 УК РФ.

Вместе с тем, судебная коллегия соглашается с мнением суда, посчитавшим возможным не назначать ФИО1 дополнительного наказания в виде ограничения свободы, учитывая совокупность вышеприведенных смягчающих наказание обстоятельств.

Назначенное ФИО1 наказание соответствует требованиям ст.ст.6, 60 УК РФ, оно является справедливым и соразмерно содеянному.

Оснований для смягчения назначенного наказания, о чем просит в жалобе защитник, судебная коллегия не находит.

Вид исправительного учреждения для отбывания ФИО1 лишения свободы судом определен верно, в соответствии с п.«б» ч.1 ст.58 УК РФ – исправительная колония общего режима.

Учитывая, что отец малолетнего сына осужденной ФИО1 - У.А.С. в судьбе ребенка не участвовал, фактически с рождения воспитывался Л.И.А., который являясь отцом двоих малолетних детей – Л.А.И. и Л.А.И., скончался, суд на основании ч.1 ст.313 УПК РФ принял верное решение о передаче вопроса об установлении опеки над малолетними детьми ФИО1 в компетентный орган опеки и попечительства.

Нарушений норм УПК РФ при расследовании и рассмотрении данного уголовного дела, влекущих отмену либо изменение приговора, судебной коллегией не установлено.

Постановленный приговор отвечает требованиям ч.1 ст.297 УПК РФ, является законным, обоснованным и справедливым.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20 и 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Октябрьского районного суда г.Пензы от 29 октября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника осужденной ФИО1 – адвоката Алексеенко А.Г. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с требованиями главы 47.1 УПК РФ в Первый кассационный суд общей юрисдикции.

В случае подачи кассационной жалобы осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий -

Судьи -