Решение № 2-3072/2020 2-3072/2020~М-1902/2020 М-1902/2020 от 18 ноября 2020 г. по делу № 2-3072/2020

Дело № КОПИЯ

54RS0№-21

Поступило в суд 06.05.2019


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

19 ноября 2020 года <адрес>

Центральный районный суд <адрес> в составе:

Председательствующего судьи Поротиковой Л.В.,

при помощнике судьи Пуховской Е.С.,

с участием помощника прокурора Проскуряковой О.С.,

истца ФИО1,

представителя истца ФИО2,

представителей ответчика ФИО3, ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «Газпромнефть-Терминал» о признании незаконным приказа о внесении изменений в штатное расписание, признании незаконным сокращения должности, признании незаконным приказа об увольнении, восстановлении на работе, признании незаконным установления должности на условиях срочного трудового договора, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, индексации заработной платы, компенсации морального вреда, возложении обязанности по производству перерасчета оплаты периода нетрудоспособности, возложении обязанности установления равных окладов по должностям, возложении обязанности по предоставлению неиспользованного отпуска, возложении обязанности по предоставлению дубликата трудовой книжки,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ООО «Газпромнефть-Терминал» о признании незаконным приказа о внесении изменений в штатное расписание, признании незаконным сокращения должности, признании незаконным приказа об увольнении, восстановлении на работе, признании незаконным установления должности на условиях срочного трудового договора, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, индексации заработной платы, компенсации морального вреда, возложении обязанности по производству перерасчета оплаты периода нетрудоспособности, возложении обязанности установления равных окладов по должностям, возложении обязанности по предоставлению неиспользованного отпуска, возложении обязанности по предоставлению дубликата трудовой книжки.

В обоснование заявленных требований указал, что с 2012 работал в организации ответчика в должности начальника Новосибирской нефтебазы. ДД.ММ.ГГГГ истец был уволен ввиду сокращения штата. Считает свое увольнение незаконным, т.к. в день увольнения он находился на больничном, о чем уведомил своего работодателя. Кроме того считает, что процедура увольнения со стороны работодателя была нарушена, т.к. о предстоящем сокращении штата он заблаговременно уведомлен не был, при его увольнении не учтено его преимущественное право оставления на работе, при сокращении ему были предложены не все вакантные должности, в том числе вакантные должности в иных регионах, само сокращение штата носило формальный характер, т.к. из штатного расписания была исключена именно его должность, взамен которой в штатное расписание введена новая должность с аналогичными должностными обязанностями, на основании чего считал, что сокращение является незаконным, его увольнение является незаконным и он подлежит восстановлению на работе в прежней должности.

Так же указал, что новая должность (заместитель генерального директора по нефтебазе), которая была введена в штатное расписание взамен сокращаемой должности (начальник нефтебазы), занимаемой истцом, была предложена ему, однако он отказался от ее замещения, ввиду того, что условия трудового договора на новую должность предусматривали срочный трудовой договор, что по мнению истца, является незаконным. Кроме того считал, что является незаконным установление разного оклада по данным должностям, при аналогичном объеме трудовых обязанностей, на основании чего считал, что трудовой договор по новой должности (заместитель генерального директора по нефтебазе) должен быть признан трудовым договором, заключенным на неопределенный срок, а в штатном расписании необходимо установить одинаковые оклады для новой и прежней должности, в отношении которых внесены изменения в штатное расписание.

Так же указал, что с 2016 года истцу не производилась индексация заработной платы, предусмотренная положениями Отраслевого соглашения по организациям нефтеперерабатывающей отрасли промышленности и системы нефтепродуктообеспечения РФ, на основании чего считал, что ответчик обязан произвести индексацию и выплатить истцу недоплаченный заработок.

Считал, что ответчиком неправомерно отказано истцу в предоставлении ежегодного оплачиваемого отпуска, на основании чего считал, что ответчик обязан предоставить истцу отпуск в количестве 48 дней, в случае его восстановления в должности.

Считал, что ранее ответчик предпринимал попытки его увольнения, приказы о его увольнении были отменены ответчиком ввиду того, что увольнение было произведено в период нахождения истца на больничном, потому в трудовой книжке истца имеется несколько записей о его увольнении и отмене данных приказов, не желая наличия данных записей в его трудовой книжке, истец обратился к ответчику с требованием о выдаче дубликата трудовой книжки, не содержащих ошибочно внесенных записей, ввиду того, что ответчик неправомерно уклоняется от выдачи истцу дубликата трудовой книжки, считал возможным возложить на ответчика обязанность по выдаче дубликата трудовой книжки.

Также указал, что ввиду незаконности его увольнения, а также в случае его восстановления на работе, ответчик должен произвести перерасчет оплаты периода нетрудоспособности после ДД.ММ.ГГГГ с выплатой недополученной разницы.

В ходе рассмотрения дела истец неоднократно менял своих представителей, а также уточнял исковые требования (том 1 л.д.1-15,119-121, том 2 л.д.195-203, том 3 л.д.203,204) и окончательно просил суд:

- признать незаконным приказ от ДД.ММ.ГГГГ № ТРМ-95 «О внесении изменений в штатное расписание АО «Газпромнефть-Терминал» (в настоящее время ООО);

- признать незаконным сокращение должности «начальник нефтебазы» в структурном подразделении АО «Газпромнефть-Терминал» (в настоящее время ООО) - Новосибирской нефтебазе;

- признать незаконным приказ об увольнении ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ;

- восстановить ФИО1 в должности начальника Новосибирской нефтебазы ООО «Газпромнефть-Терминал» с ДД.ММ.ГГГГ;

- признать незаконным установление должности генерального директора Новосибирской нефтебазы АО «Газпромнефть-Терминал» (в настоящее время ООО) на условиях срочного трудового договора;

- взыскать с ООО «Газпромнефть-Терминал» в пользу ФИО1 средний заработок за время вынужденного прогула, индексацию заработной платы за период с 2016 по 2020 годы в размере 101 884,82 руб., компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб.;

- возложить на ООО «Газпромнефть-Терминал» обязанность произвести перерасчет оплаты периода нетрудоспособности истца после ДД.ММ.ГГГГ из расчета 100% среднего заработка;

- возложить на ООО «Газпромнефть-Терминал» обязанность установить в штатном расписании равные размеры окладов по должностям «начальник нефтебазы» и «заместитель генерального директора по нефтебазе/ руководитель нефтебазы»;

- возложить на ООО «Газпромнефть-Терминал» обязанность предоставить ФИО1 неиспользованный отпуск за период работы 2012-2019 годы в количестве 48 дней;

- возложить на ООО «Газпромнефть-Терминал» обязанность выдать ФИО1 дубликат трудовой книжки (том 2 л.д.203).

Истец, представитель истца в судебном заседании, доводы, изложенные в иске, в уточненных исках поддержали в полном объеме, настаивали на удовлетворении исковых требований.

Истец в ходе судебного разбирательства по делу дополнительно пояснял, что по закрытию предыдущего больничного, ДД.ММ.ГГГГ пришел на работу, сдал больничный ФИО5 и приступил к выполнению должностных обязанностей. Зайдя к себе в кабинет, увидел, что там находится ФИО6, которая в период его нахождения на больничном выполняла его обязанности. Поговорив с ней и пояснив, что он вышел на работу, приступил к работе. Немного позже в кабинет вошли ФИО7 и ФИО8, при этом в кабинете по прежнему присутствовала и ФИО6 ФИО7 сказала, что пришла зачитать приказ о его увольнении, в ответ на это он пояснил всем присутствующим, что находится на больничном, но присутствующие в кабине люди не слушали его, ФИО7 вопреки его доводам стала зачитывать приказ о его увольнении, на что истец, будучи возмущенным данной ситуацией, отказался ставить свою подпись об ознакомлении с приказом на увольнение (том 2 л.д.195), покинул кабинет. Так же пояснял, что еще до оглашения приказа об увольнении, он почувствовав себя плохо (поднялось давление) обратился в ближайшую поликлинику, где открыл новый больничный лист. Вернувшись на работу, дождавшись окончания рабочего дня, ушел домой, отметил, что еще до окончания рабочего дня, примерно в 15-30 часов на его телефон пришло сообщение от ФИО7 в тексте которого было написано, что он уволен и ему необходимо забрать трудовую книжку, в ответ на данное сообщение, он сообщил тем же способом, что находится на больничном. Позже, по приезду домой, примерно в 9 вечера, он продублировал информацию о своем нахождении на больничном посредством отправки письма по электронной почте. Впоследствии он обратился в поликлинику по месту жительства с просьбой о продлении больничного листа, открытого ДД.ММ.ГГГГ, врач продлила его, но оказалось, что при продлении допустила нарушения, ввиду чего ему пришлось идти в ту же поликлинику где был открыт больничный, там ему выдали новый больничный (дубликат), в котором отразили дату его открытия и продления. Отметил, что ранее он перенес тяжелую операцию, в результате чего стал часто испытывать проблемы со здоровьем, с давлением, потому часто находился на больничном и что таковое обстоятельство было вызвано объективными причинами, а не его нежеланием работать или в целях воспрепятствования к его увольнению. Так же пояснил, что знал о том, что его должность подлежит сокращению, взамен данной должности вводилась новая должность, которая ему предлагалась, но он отказался от ее замещения, ввиду того, что новая должность предполагала заключение срочного контракта, что дало бы его работодателю основания для его увольнения по истечении срока действия такого договора, с чем он категорически был не согласен, потому и отказался от занятия вакантной должности. По поводу отказа получать дубликат трудовой книжки, истец пояснил, что пока в трудовой книжке будет наличествовать запись о его увольнении ДД.ММ.ГГГГ, он данный дубликат трудовой книжки забирать отказывается, а учитывая, что ответчик предлагает забрать дубликат трудовой книжки с данной записью, таковое обстоятельство истец расценивает как нарушение своих прав. По поводу необходимости предоставления ему отпуска, пояснял, что не оспаривает факт того, что при увольнении он получил полный расчет, в том числе, компенсацию неиспользованного отпуска и расчет по больничному, однако считал, что в случае его восстановления на работе, его права должны быть восстановлены, в том числе, путем предоставления ему отпуска и перерасчета по листку нетрудоспособности за последующий после увольнения период.

Представители ответчика в судебном заседании, поддержав доводы, изложенные в отзыве (том 1 л.д.145-148) считали, что оснований для удовлетворения требований истца не имеется, сокращение численности штата было реальным и процедура увольнения в отношении истца не нарушена, истец был заблаговременно предупрежден о предстоящем сокращении, ему предлагались все вакантные должности. Отметили, что в момент его увольнения, работодатель не был уведомлен о том, что истец вновь открыл больничный, настаивали на том, что в момент его увольнения истец намеренно скрыл от работодателя факт его нахождения на больничном, что ответчиком расценивается как злоупотребление своими правами. Заявили ходатайство о применении последствий пропуска срока исковой давности к требованиям истца о взыскании индексации заработной платы за период с 2016 по 2019 год, отметив, что к последнему отраслевому соглашению (2019-2021 год) ответчик не присоединялся, что подтверждается соответствующими документами, потому оснований для индексации заработной платы истцу не имеется. Также отметили, что по просьбе истца, ответчиком был изготовлен дубликат трудовой книжки, без указания на ранее вынесенные приказы о его увольнении и их последующей отмене, истцу неоднократно, в том числе, в ходе судебного разбирательства предлагалось забрать дубликат трудовой книжки, однако истец отказывается от его получения.

Суд, выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав письменные материалы дела, заслушав мнение прокурора, полагавшего, что исковые требований ФИО1 удовлетворению не подлежат, приходит к следующему выводу.

В силу п. 2 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации (далее - ТК РФ) трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае сокращения численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя.

В силу ч. 3 ст. 81 ТК РФ увольнение по основанию, предусмотренному пунктом 2 или 3 части первой настоящей статьи, допускается, если невозможно перевести работника с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации работника, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую работник может выполнять с учетом его состояния здоровья.

Согласно ч. 1 ст. 180 ТК РФ при проведении мероприятий по сокращению численности или штата работников организации работодатель обязан предложить работнику другую имеющуюся работу (вакантную должность) в соответствии с частью третьей статьи 81 настоящего Кодекса.

О предстоящем увольнении в связи с ликвидацией организации, сокращением численности или штата работников организации работники предупреждаются работодателем персонально и под роспись не менее чем за два месяца до увольнения (ч. 2 ст. 180 ТК РФ).

Согласно разъяснению, данному в п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", в соответствии с частью третьей ст. 81 ТК РФ увольнение работника в связи с сокращением численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя допускается, если невозможно перевести работника с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации работника, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую работник может выполнять с учетом его состояния здоровья. Судам следует иметь в виду, что работодатель обязан предлагать работнику все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности.

Исходя из анализа норм трудового законодательства, регулирующих вопросы увольнения работника в связи с сокращением штата или численности работников, для того чтобы применение данного основания увольнения работодателем было правомерным, необходимо соблюдение следующих условий: действительное сокращение численности или штата работников организации; надлежащее предупреждение работника за два месяца о предстоящем увольнении; предложение имеющейся работы, которую работник может выполнять с учетом его квалификации и состояния здоровья; при наличии, соблюдение преимущественного права, предусмотренного ст. 179 ТК РФ; в случае увольнении работника - члена профсоюза, получение работодателем мнения выборного профсоюзного органа, в соответствии со ст. 373 ТК РФ.

Судом установлено, что ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ работал в ООО «Газпромнефть-Терминал» в должности начальника Новосибирской нефтебазы (том 1 л.д.36-39, том 2 л.д.3-7).

Приказом АО «Газпромнефть-Терминал» от ДД.ММ.ГГГГ № ТРМ-95 в штатное расписание были внесены изменения, в соответствии с которыми из штатного расписания Новосибирской нефтебазы выведены должности начальника нефтебазы, а также должности ведущего специалиста и начальника управления эксплуатации нефтебазового хозяйства, ведущего специалиста управления сопровождения услуг и учета нефтепродуктов, всего в количестве 6 единиц (том 1 л.д.149-150).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был уведомлен о предстоящем сокращении его должности, в этот же день ФИО1 был представлен список имеющихся у работодателя вакансий (том 1 л.д.154-157).

ДД.ММ.ГГГГ ответчиком предпринимались повторные попытки вручения ФИО1 уведомления о сокращении, предложения о имеющихся вакантных местах, от получения данного уведомления ФИО1 отказался (том 1 л.д.158-161).

ДД.ММ.ГГГГ в адрес ФИО1 направлялись сведения о имеющихся вакансиях (том 1 л.д.162-167).

ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ ответчиком предпринимались попытки увольнения истца, однако приказы о его увольнении были отменены ввиду выяснения обстоятельств, подтверждающих нахождение ФИО1 на дату увольнения на больничном (том 1 л.д.168- 169).

ДД.ММ.ГГГГ ответчиком был вынесен приказ о увольнении ФИО1 в связи с сокращением штата работников организации на основании п.2 ч.1 ст. 81 ТК РФ, от ознакомления с приказом ФИО1 отказался (том 1 л.д.170-176).

Ввиду отказа ФИО1 в ознакомлении с приказом о его увольнении и получения трудовой книжки, ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ была направлена телеграмма о необходимости забрать трудовую книжку, получать данную телеграмму ФИО1 также отказался (том 1 л.д.235). В ответ на обращение истца, ответчик представил всю, требуемую им документацию, в том числе, повторно разъяснил о возможности получения трудовой книжки (том 2 л.д.1,2).

В день увольнения, а именно ДД.ММ.ГГГГ около 15-30 часов на телефон истца пришло сообщение с телефона ФИО7, из содержания которого следовало, что в связи с увольнением истца, последнему предложено забрать трудовую книжку (том 1 л.д.91), по утверждению истца, с чем согласился ответчик и что подтвердила допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО7, истец сообщил, что находится на больничном.

ДД.ММ.ГГГГ около 21 часа истец повторно уведомил работодателя о своем нахождении на больничном (том 1 л.д.104, 233,234).

По поводу допущенных, по мнению истца, со стороны ответчика нарушениях трудового законодательства, истец обращался в прокуратуру <адрес> (том 1 л.д.106), которая перенаправила его обращение в ГИТ НСО. По результатам проведенного ГИТ НСО расследования, нарушений со стороны ответчика обнаружено не было (том 1 л.д.107-109).

В пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что при рассмотрении дел о восстановлении на работе следует иметь в виду, что при реализации гарантий, предоставляемых Кодексом работникам в случае расторжения с ними трудового договора, должен соблюдаться общеправовой принцип недопустимости злоупотребления правом, в том числе и со стороны работников. В частности, недопустимо сокрытие работником временной нетрудоспособности на время его увольнения с работы либо того обстоятельства, что он является членом профессионального союза или руководителем (его заместителем) выборного коллегиального органа первичной профсоюзной организации, выборного коллегиального органа профсоюзной организации структурного подразделения организации (не ниже цехового и приравненного к нему), не освобожденным от основной работы, когда решение вопроса об увольнении должно производиться с соблюдением процедуры учета мотивированного мнения выборного органа первичной профсоюзной организации либо соответственно с предварительного согласия вышестоящего выборного профсоюзного органа. При установлении судом факта злоупотребления работником правом суд может отказать в удовлетворении его иска о восстановлении на работе (изменив при этом по просьбе работника, уволенного в период временной нетрудоспособности, дату увольнения), поскольку в указанном случае работодатель не должен отвечать за неблагоприятные последствия, наступившие вследствие недобросовестных действий со стороны работника.

По смыслу приведенных разъяснений злоупотребление правом выражается в использовании работником в случае его увольнения предоставленных ему при увольнении гарантий.

Так, из материалов дела следует, что с момента извещения истца о предстоящем сокращении штата, истец стал предоставлять ответчику больничные листы, так, впервые больничный лист истцом был открыт с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, последующие с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, за который ответчиком в полном объеме была произведена соответствующая выплата (том 2 л.д. 12-74).

Следует отметить, что даты открытия больничных с ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ совпадали с датами вынесения ответчиком приказов о увольнении истца, которые впоследствии были ответчиком отменены.

Следующий больничный был отрыт истцом ДД.ММ.ГГГГ, т.е. как и ранее в дату его увольнения (том 2 л.д.47-53).

Таким образом, судом установлено, что истец при попытке его увольнения ДД.ММ.ГГГГ, воспользовавшись, предоставленной ему законом гарантией, принял меры к открытию больничного листа, ввиду чего увольнение было отменено; подобное использование предоставленных работнику гарантий, было произведено истцом и при попытке его увольнения ДД.ММ.ГГГГ.

Аналогичным образом, истец поступил и при его увольнении ДД.ММ.ГГГГ, т.к. после оглашения ему приказа о его увольнении и отказа истца от подписания данного приказа, он сообщил работодателю об открытии нового больничного листа, при этом, истец при оглашении ему приказа об увольнении не сообщил работодателю о своем нахождении на больничном, при этом у работодателя не было оснований сомневаться в том, что истец не имеет нового больничного листа, т.к. утром того же дня (ДД.ММ.ГГГГ) истец сдал закрытый больничный в отдел кадров и при оглашении приказа об увольнении не сообщал ответчику о своем нахождении на больничном, принял меры к открытию нового больничного листа, к сообщению работодателю об открытии нового больничного только после оглашения ему приказа об увольнения и заявленного им отказа об ознакомлении с таковым.

Указанные выше судом обстоятельства подтверждаются как показаниями самого истца, так и показаниями допрошенных судом свидетелей.

Так истец в ходе судебного разбирательства по делу подтвердил факт того, что ДД.ММ.ГГГГ вышел на работу, утром представил в отдел кадров закрытый больничный лист; подтвердил факт того, что в его кабинет, в котором присутствовала ФИО6, зашли ФИО7 и ФИО8, которые стали зачитывать приказ о его увольнении, предлагали поставить об ознакомлении с ним, от чего он отказался; подтвердил факт того, что ДД.ММ.ГГГГ он обратился в ближайшую к месту работы поликлинику и открыл новый больничный лист; а также представил доказательства того, что впервые в письменном виде истец уведомил работодателя о наличии у него открытого больничного листа не ранее 15-30 часов ДД.ММ.ГГГГ путем направления сообщения ФИО7, а также в 21-00 часов путем направления письма на электронную почту ответчика.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО5 пояснила суду, что утром ДД.ММ.ГГГГ к ней в кабинет зашел ФИО1, передал ей закрытый больничный лист, пояснив, что приступает к исполнению своих обязанностей. Позже, примерно с 12 до 13 часов к ней в кабинет зашел истец и предупредил, что ушел на обед. При общении с ним она не заметила признаков физического недомогания или иного болезненного состояния истца, об открытии нового больничного листа ДД.ММ.ГГГГ ей истец не сообщал (том 2 л.д.210,211).

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО6 пояснила суду, что в период отсутствия ФИО1, ввиду его нахождения на больничном, по приказу руководства исполняла его обязанности (том 3 л.д.81,99). ДД.ММ.ГГГГ утром в кабинет вошел ФИО1 и пояснил, что приступил к работе, выздоровел, они с ФИО1 обсудили рабочие моменты, в ходе беседы, а также в течении всего рабочего дня, она не заметила признаков физического недомогания или иного болезненного состояния истца. Ближе к 14 часам в кабинет ФИО1, где также находилась и свидетель, зашли ФИО8 и ФИО7, которые должны были зачитать приказ о увольнении истца. Перед тем как зачитывать приказ, ФИО7 спросила у ФИО1 не болеет ли он, нет ли у него открытого больничного листа, на что ФИО1 в грубой форме пояснил, что не намерен перед ней отчитываться. В ходе оглашения приказа о его увольнении, истец лишь высказывал угрозы, связанные с его намерением жаловаться в различные инстанции. После оглашения приказа истцу предложили поставить подпись об ознакомлении с ним, на что ФИО1 категорически отказался его подписывать, о чем был составлен соответствующий акт. После оглашения приказа и отказа от подписи, ФИО1 покинул кабинет (том 2 л.д.208,209).

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО8 пояснил суду, что ДД.ММ.ГГГГ вместе с ФИО7 около 14-00 часов вошли в кабинет ФИО1, где также находилась ФИО6, с целью оглашения приказа о увольнении истца. Перед тем как зачитывать приказ, ФИО7 спросила у ФИО1 не болеет ли он, нет ли у него открытого больничного листа, на что ФИО1 в грубой форме пояснил, что не намерен перед ней отчитываться. В ходе оглашения приказа о его увольнении, истец лишь высказывал угрозы, связанные с его намерением жаловаться в различные инстанции. После оглашения приказа истцу предложили поставить подпись об ознакомлении с ним, на что ФИО1 категорически отказался его подписывать, о чем был составлен соответствующий акт. После оглашения приказа и отказа от подписи, ФИО1 покинул кабинет (том 2 л.д.208,209).

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО7 пояснила суду, что ДД.ММ.ГГГГ вместе с ФИО8 вошли в кабинет ФИО1, где также находилась ФИО6, с целью оглашения приказа о увольнении истца. Перед тем как зачитывать приказ, она спросила у ФИО1 не болеет ли он, нет ли у него открытого больничного листа, на что ФИО1 в грубой форме пояснил, что не намерен перед ней отчитываться. В ходе оглашения приказа о его увольнении, истец лишь высказывал угрозы, связанные с его намерением жаловаться в различные инстанции. После оглашения приказа истцу предложили поставить подпись об ознакомлении с ним, на что ФИО1 категорически отказался его подписывать, о чем был составлен соответствующий акт. После оглашения приказа и отказа от подписи, ФИО1 покинул кабинет. В ходе допроса, свидетель также подтвердила, что ввиду отказа истца от подписания приказа и получения трудовой книжки, после описанных выше событий, она пошла на почту и пыталась отправить соответствующее уведомление по почте, но ввиду того, что почта не работала, она направила истцу СМС с аналогичным содержанием, на что в ответ от истца получила извещение о том, что он находится на больничном. Кроме того, пояснила, что в ноябре 2019 года стало известно о изменениях в штатном расписании и сокращении должности истца, потому еще в ноябре она лично предпринимала попытки его извещения о предстоящем сокращении, в том числе, назначала встречу на ДД.ММ.ГГГГ, однако в назначенный день истец на работу не вышел, открыв больничный, на ее звонки и сообщения истец не отвечал, игнорируя их (том 3 л.д.228-232).

Из показаний свидетеля ФИО7 установлено, что впервые попытка вручения истцу письменного уведомления о сокращении штата была назначена на ДД.ММ.ГГГГ, и именно в этот день истец впервые открыл больничный лист, следовательно, в совокупности с дальнейшими действиями истца, о которых указывалось выше, усматриваются признаки злоупотребления, предоставленными ему правами.

Следует отметить, что оснований не доверять показаниям свидетелей у суда не имеется оснований, т.к. они не заинтересованы в исходе дела, неприязни к истцу не испытывают, их показания логичны и не противоречивы, дополняют как друг друга, так и в общем не противоречат позиции истца в части описания событий оглашения приказа и отказа от подписи об ознакомлении с ним, кроме того, данные свидетели предупреждались об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.

Таким образом, суд находит установленным факт того, что в момент оглашения истцу приказа о его увольнении, т.е. на момент совершения юридически значимого действия (увольнения), истец не сообщил своему работодателю о своем нахождении на больничном, впервые в письменном виде о таковом обстоятельстве истец сообщил ответчику только после оглашения приказа о увольнении, таким образом, суд приходит к выводу, что истец скрыл факт своей нетрудоспособности от работодателя намеренно, желая достижения того же результата, который был предшествующие два раза. Указанные действия истца расцениваются судом как злоупотребление правом со стороны истца, который скрыл от работодателя факт временной нетрудоспособности в момент совершения юридически значимого действия (увольнения).

При этом суд критически относится к представленным стороной истца в материалы дела письменным пояснениям ФИО9 и ФИО10, которые проходя мимо кабинета истца, слышали, как он находится на больничном (том 4 л.д.33,34), т.к. во-первых судом не могут приняты в качестве доказательств показания свидетелей, которые не были даны устно в судебном заседании с предупреждением их об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, во-вторых о наличии данных свидетелей и принципе присутствия еще кого-то при оглашении приказа об увольнении истца, не говорили ни один из допрошенных судом свидетелей, а равно и истец, при чем сам истец вплоть до октября 2020, при условии, что в производстве суда дело находилось с мая 2020 года, вообще не упоминал о наличии данных свидетелей, потому представленные истцом заявления указанных лиц не опровергают установленных выше судом обстоятельств.

Необходимо отметить, что в ходе рассмотрения дела было установлено, что в отличие от прежних больничных листов, выданных по месту жительства истца, последний больничный лист был открыт в ином медицинском учреждении, при этом работодателю был представлен дубликат больничного листа. Истец дополнительно представил в материалы дела справку, выданную врачом ФИО11, содержащую сведения о том, что ДД.ММ.ГГГГ истец до 14-00 часов обратился в поликлинику за оказанием неотложной помощи, ею (врачом Шафферт) был открыт больничный, повторная явка была назначена по месту жительства, в то время как сведения, имеющиеся в дубликате больничного содержали информацию о выдаче больничного листа иным врачом, а также о продлении данного больничного в ином медицинском учреждении (том 2 л.д.192-194).

Ввиду наличия у суда не только права, но и обязанности установления по делу юридически значимых обстоятельств и наличия у суда права самостоятельно истребовать необходимые для разрешения дела доказательства, с учетом указанных выше обстоятельств, связанных с выдачей больничного иным медицинским учреждением и представлением его дубликата, в том числе с учетом необходимости установления времени открытия больничного листа, выданного истцу ДД.ММ.ГГГГ, судом был направлен ряд запросов.

Так, из ответов, поступивших в адрес суда (том 4 л.д.14-18,52-57,97-110,112-117,119-124), были установлены основания выдачи дубликата листа временной нетрудоспособности, установлены причины выдачи дубликата листка нетрудоспособности, также установлено, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратился в медицинское учреждение к которому не прикреплен (поликлиника №), ввиду необходимости оказания ему экстренной помощи, с жалобами на повышение температуры и плохое самочувствие; продление больничного происходило врачом иного медицинского учреждения (поликлиника №), в связи с обострением такого заболевания как «гипертоническая болезнь». При этом в ответе на запрос из поликлиники №, где и был открыт больничный лист ДД.ММ.ГГГГ указано, что на приеме у врача ФИО1 был в период с 11 до 14 часов (том 4 л.д.14,119), аналогичная информация в части отсутствия возможности установления конкретного времени обращения пациента к врачу ДД.ММ.ГГГГ и открытия больничного листа была подтверждена в информации, представленной ГУ НРО ФСС РФ (том 4 л.д.52-57).

Таким образом, данная информация лишь подтверждает факт того, что к моменту оглашения приказа об увольнении истца, как указывали свидетели таковое происходило после 14-00 часов, истец уже знал об открытии нового больничного листа, однако, скрыл данную информацию от работодателя, сообщив о наличии такового (открытого нового больничного) только после оглашения приказа о его увольнении, что только подтверждает выводы суда о факте злоупотребления своими правами со стороны истца.

Материалами дела подтверждено, что у ответчика в действительности имело место сокращение численности работников, в соответствии со ст. 180 ТК РФ, истец был уведомлен о предстоящем сокращении занимаемой им должности. Также работодатель, в соответствии с ч. 3 ст. 81, ст. 180 ТК РФ принял меры для трудоустройства истца, предложив ему все имеющиеся в период сокращения вакансии, в том числе и соответствующие его квалификации и опыту работы. Нарушений порядка предусмотренного ст. ст. 82, 373 ТК РФ, не имеется, т.к. в организации ответчика отсутствует профсоюзный орган.

Таким образом, судом установлено, что процедура увольнения работника по сокращению численности организации соблюдена, в том числе, не нарушены сроки уведомления и самого сокращения.

Факт действительного сокращения штата и необходимости принятых ответчиком мер к сокращению должности истца и введению в штатное расписание новой должности, а также факт того, что должности «начальник нефтебазы» и «заместитель генерального директора по нефтебазе» являются разными должностями, в том числе подтверждается:

- функциональной матрицей (сравнительная таблица должностных обязанностей сокращаемой должности начальника нефтебазы и вновь введенной должностью), из которой усматривается, что при введении в штатное расписание новой должности, в должностные обязанности данного работника стали входить 19 новых функций, в сравнении с теми, которые были у начальника нефтебазы (том 1 л.д.177-191);

- полномочиями, ранее имеющимися у ФИО1 как у начальника нефтебазы (том 1 л.д.221-223) в сравнении с полномочиями отраженными в доверенности работника, замещающего вновь введенную должность (том 1 л.д.224-228),из которых усматривается их явное различие и разный объем прав;

- должностными обязанностями, указанными в должностной инструкции начальника нефтебазы (том 1 л.д.40-54, 192-204), в сравнении с должностными обязанностями, указанными в должностной инструкции заместителя генерального директора по нефтебазе (том 1 л.д.55-73,205-220), которые являются различными;

- протоколом заседания Совета по кадрам и вознаграждениям дирекции региональных продаж ПАО «Газпром нефть» от ДД.ММ.ГГГГ №, в ходе которого было согласовано изменение штатной структуры АО «Газпромнефть-Терминал» (том 2 л.д.103-105);

- приказом АО «Газпромнефть-Терминал» от ДД.ММ.ГГГГ №-П об утверждении и ведение в действие с ДД.ММ.ГГГГ измененной организационной структуры организации; приказом от ДД.ММ.ГГГГ № ТРМ-95 о внесении изменений в штатное расписание (том 2 л.д.125-138);

- сведениями, направленными ответчиком в ГКУ «Центр занятости населения» о планируемых предстоящих сокращениях работников организации (том 2 л.д.106-108), из которых в том числе усматривается, что помимо ФИО1, под сокращение попали и иные работники, занимающие аналогичные с истцом должности;

- выпиской из штатного расписания Новосибирской нефтебазы с ДД.ММ.ГГГГ (том 2 л.д.145,146);

- выпиской из штатного расписания в отношении Павельцевской нефтебазы, из которого усматривается, что равно как и на Новосибирской нефтебазе, была выведена из штатного расписания должность начальника нефтебазы и ведена должность заместителя генерального директора по нефтебазе (том 2 л.д.148,152-156);

- выпиской изменений в штатном расписании ответчика, произошедших с ДД.ММ.ГГГГ (том 2 л.д.149-151).

Факт предоставления истцом своего анализа схожих позиций должностных обязанностей сокращаемой должности и вновь введенной должности (том 4 л.д.162,163) не опровергает выводы суда, т.к. наличие некоторых схожих должностных обязанностей при сравнении двух должностных инструкций, не опровергает того обстоятельства, что при введении новой должности функционал вновь введенной должности был значительно расширен, что подтверждается функциональной матрицей и иными выше указанным документами.

Согласно уставу ООО «Газпромнефть-Терминал», а также должностной инструкции правом на принятие кадровых решений, в том числе вопросов о увольнении сотрудников обладает генеральный директор организации (том 3 л.д.9-24,82-99,125-135).

Приказ об увольнении истца подписан ФИО12, которая в момент подписания данного приказа имела на то полномочия, делегированные ей генеральным директором общества, что подтверждается, представленной в материалы дела доверенностью (том 4 л.д.78-82).

Факт предложения всех вакантных должностей, в том числе, подтверждается отчетом в орган статистики по сведениям о численности и заработной плате работников организации (том 2 л.д.113-124), выпиской из книги учета движения трудовых книжек (том 2 л.д.140-141), справками ответчика об отсутствии иных изменений штатного расписания (том 2 л.д.142), справкой ответчика об отсутствии иных вакантных должностей, в том числе замещение которых было бы возможным в случае длительного периода отсутствия работника (том 2 л.д.143), выпиской из штатного расписания по <адрес> (том 2 л.д.147).

Факт того, что истцу при увольнении не предложили должность ФИО12 не свидетельствует о незаконности увольнения, т.к. рабочим местом ФИО12 являлся <адрес>, а в силу положений ТК РФ, при сокращении штата, работнику предлагаются лишь рабочие места в месте работы истца, т.е. в <адрес> (том 4 л.д.83-96).

Факт размещения на сайте в сети интернет объявлений о поиске кандидатов на должность начальника нефтебазы (том 1 л.д.76-80, том 4 л.д.175-183), не свидетельствует о действительном наличии таковых вакансий у ответчика, т.к. по сути является реализацией права ответчика на подбор возможных сотрудников, в том числе для анализа рынка сбора информации об ожиданиях кандидатов, не является официальным предложением о работе и не гарантирует ее наличие в штатном расписании (том 2 л.д.170).

Довод истца о нарушении положений ст. 179 ТК РФ при его увольнении также не нашел своего подтверждения.

Так, согласно ст. 179 ТК РФ при сокращении численности или штата работников преимущественное право на оставление на работе предоставляется работникам с более высокой производительностью труда и квалификацией. При равной производительности труда и квалификации предпочтение в оставлении на работе отдается: семейным - при наличии двух или более иждивенцев (нетрудоспособных членов семьи, находящихся на полном содержании работника или получающих от него помощь, которая является для них постоянным и основным источником средств к существованию); лицам, в семье которых нет других работников с самостоятельным заработком; работникам, получившим в период работы у данного работодателя трудовое увечье или профессиональное заболевание; инвалидам Великой Отечественной войны и инвалидам боевых действий по защите Отечества; работникам, повышающим свою квалификацию по направлению работодателя без отрыва от работы.

Из материалов дела усматривается, что на иждивении у истца находится двое детей (том 4 л.д. 187,188), а также что истец имеет соответствующее образование (том 4 л.д.185,186).

Из положений ст. 179 Трудового кодекса Российской Федерации следует, что только при равной производительности труда и квалификации работников исследуется наличие преимущественного права оставления на работе по ч. 2 данной статьи. Возможность реализации преимущественного права на оставление на работе зависит от конкретного состава лиц подлежащих сокращению занимающих аналогичные по квалификационным требованиям должности.

По смыслу действующего трудового законодательства преимущественное право исследуется работодателем, если подлежит сокращению одна из одинаковых должностей конкретного структурного подразделения. Степень производительности труда и квалификации работников можно сравнить, лишь оценив выполнение ими одинаковых трудовых функций.

Однако из материалов дела следует, что работодателем была сокращена должность начальника нефтебазы, которую и занимал истец, при чем аналогичные должности «начальник нефтебазы» были исключены и из штатных расписаний иных нефтебаз, следовательно, вопрос о наличии у истца преимущественного права в данном случае не являлся существенным, т.к. сравнивать положение истца с другими работниками было не возможно. Под сокращение попала именно должность начальника нефтебазы, занимаемая истцом, и такая должность была в штатном расписании Новосибирской нефтебазы одна - то есть другие специалисты аналогичную должность не занимали, у работодателя в данном случае отсутствовали основания для применения ст. 179 ТК РФ о преимущественном праве на оставление на работе.

При таком положении, при наличии отказа истца от вакантных должностей, наличие у него на иждивении двоих несовершеннолетних детей и достаточного уровня образования, не свидетельствует о нарушении его прав ответчиком при увольнении.

Кроме того, следует отметить, что истцу предлагали занять должность введенную после сокращения должности начальника нефтебазы, однако истец отказался от занятия таковой, потому нарушений его прав, в том числе в части возможности с учетом имеющегося у него образования занятия в организации ответчика иной должности.

Следует отметить, что работодателю принадлежит право определения необходимой численности и штата работников, суд установил, что имело место быть реально сокращение численности и штата работников, не менее чем за 2 месяца до увольнения истец был предупрежден о сокращении занимаемой должности, при этом не имел преимущественного права на оставление на работе и отказался от занятия предложенных ему вакантных должностей, а также принимая во внимание установленный судом факт злоупотребления правом со стороны истца, который скрыл от работодателя факт временной нетрудоспособности в момент совершения юридически значимого действия (увольнения), суд приходит к выводу о соблюдении работодателем процедуры увольнения истца в связи с сокращением численности и штата работников и отсутствии правовых оснований для восстановления истца на работе.

На основании вышеизложенного суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных истцом требований о признать незаконным приказа от ДД.ММ.ГГГГ № ТРМ-95 «О внесении изменений в штатное расписание АО «Газпромнефть-Терминал» (в настоящее время ООО); о признании незаконным сокращения должности «начальник нефтебазы» в структурном подразделении АО «Газпромнефть-Терминал» (в настоящее время ООО) - Новосибирской нефтебазе; о признании незаконным приказа об увольнении ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ; о восстановлении ФИО1 в должности начальника Новосибирской нефтебазы ООО «Газпромнефть-Терминал».

Требования истца о необходимости взыскания с ответчика индексации заработной платы, суд находит не подлежащими удовлетворению, т.к. в соответствии со ст. 48 ТК РФ, ответчик в установленные законом сроки направил уведомление об отказе от присоединения к отраслевому тарифному соглашению по организациям нефтеперерабатывающей отрасли промышленности и системы нефтепродуктообеспечения на 2019-2021 годы (том 1 л.д.229,230, том 3 л.д.121-123), следовательно оснований для индексации заработной платы в соответствии с данным соглашением за период с 2019 года не имеется. Факт отказа ответчика от присоединения к данному отраслевому соглашению, а также к отраслевым соглашениям, действующим ранее, подтвержден письмом министерства труда и социальной защиты РФ (том 4 л.д.23-30).

Довод истца о том, что ответчик нарушил срок уведомления об отказе от присоединения к отраслевому соглашению, суд находит не состоятельным, т.к. соглашение было публиковано ДД.ММ.ГГГГ, а письмо об отказе от присоединения было вручено представителю Минтруда ДД.ММ.ГГГГ, при этом следует отметить, что 3,4,ДД.ММ.ГГГГ являлись выходными днями.

Что касается требований истца об индексации заработной платы по отраслевому соглашению сроком действия с 2016 по 2019 годы, то к указанным требованиям истца, ответчиком заявлено ходатайство о применении последствий пропуска срока исковой давности.

Сроки обращения работника в суд за разрешением индивидуального трудового спора установлены статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации.

Согласно части второй статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации за разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении.

Из приведенной нормы Трудового кодекса Российской Федерации следует, что требование о взыскании заработной платы является самостоятельным исковым требованием, с которым работник в случае невыплаты или неполной выплаты причитающихся ему заработной платы и других выплат, вправе обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм.

Поскольку о нарушении своего права на выплату заработной платы в полном объеме истцу было известно еще в период с 2016 по 2019 годы, при получении ежемесячных платежных документов, а в суд с соответствующим исковым требованием он обратился ДД.ММ.ГГГГ, то установленный частью 2 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации срок на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора о взыскании невыплаченной заработной платы за период с 2016 по 2019 год истцом пропущен.

Таким образом, принимая во внимание, что истцом пропущен предусмотренный частью 2 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации срок на обращение в суд с исковыми требованиями о взыскании недоплаченной заработной платы за период с 2016 по 2019 год, суд приходит к выводу об отказе истцу в удовлетворении заявленного им требований.

Требование истца о возложении на ответчика обязанности по предоставлению отпуска, связано с необходимостью предоставления такового в случае удовлетворения требований истца о его восстановлении на работе, однако, учитывая факт того, что требования о восстановлении истца на работе удовлетворению не подлежат, а не представление истцу в период его работы у ответчика отпуска было законным, т.к. не было согласовано с непосредственным руководителем, а также принимая во внимание, что истцу была выплачена компенсация за неиспользованный отпуск в полном объеме в соответствии с нормами ТК РФ, суд не находит оснований для удовлетворения требований истца в данной части (том 1 л.д.83-90, том 2 л.д.8-10).

Далее судом установлено, что истец обращался к ответчику с просьбой о выдаче испорченной трудовой книжки (том 1 л.д.96,105), во исполнение данного требования, ответчиком был подготовлен дубликат трудовой книжки. В ходе рассмотрения дела в присутствии суда, ответчиком предпринимались попытки вручения истцу дубликата трудовой книжки, однако истец от получения дубликата трудовой книжки отказывался. Таким образом, учитывая, что ответчик по требованию истца изготовил дубликат трудовой книжки, предпринимал попытки ее вручения, а истец от получения таковой отказывался по личным мотивам, суд считает что в данной части права истца не нарушены, следовательно оснований для удовлетворения его требований о возложении на ответчика обязанности по выдаче дубликата трудовой книжки не имеется.

Что касается требований истца о возложении на ООО «Газпромнефть-Терминал» обязанности установить в штатном расписании равные размеры окладов по должностям «начальник нефтебазы» и «заместитель генерального директора по нефтебазе/ руководитель нефтебазы»; признании незаконным установления должности генерального директора Новосибирской нефтебазы АО «Газпромнефть-Терминал» (в настоящее время ООО) на условиях срочного трудового договора, то данные требования также не подлежат удовлетворению.

Согласно части 1 статьи 56 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор - это соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

Одним из обязательных условий, подлежащих включению в трудовой договор, является дата начала работы, а в случае, когда заключается срочный трудовой договор, - также срок его действия и обстоятельства (причины), послужившие основанием для заключения срочного трудового договора в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации или иным федеральным законом (абзац третий части 2 статьи 57 Трудового кодекса Российской Федерации).

Трудовые договоры могут заключаться как на неопределенный срок, так и на определенный срок не более пяти лет (срочный трудовой договор), если иной срок не установлен названным кодексом и иными федеральными законами (часть 1 статьи 58 Трудового кодекса Российской Федерации).

Срочный трудовой договор заключается, когда трудовые отношения не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом характера предстоящей работы или условий ее выполнения, а именно в случаях, предусмотренных частью 1 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации. В случаях, предусмотренных частью 2 статьи 59 названного кодекса, срочный трудовой договор может заключаться по соглашению сторон трудового договора без учета характера предстоящей работы и условий ее выполнения (часть 2 статьи 58 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 2 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации определен перечень конкретных случаев, когда допускается заключение срочного трудового договора по соглашению сторон.

В соответствии с названной нормой закона по соглашению сторон срочный трудовой договор может заключаться, в частности, с руководителями, заместителями руководителей и главными бухгалтерами организаций независимо от их организационно-правовых форм и форм собственности (абзац восьмой части 2 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации).

Таким образом, на основании указанных норм закона, ответчик вправе устанавливать должности и заключать с работниками срочные трудовые договоры, в том числе вправе устанавливать размер заработной платы (оклад) по различным должностям на свое усмотрение.

Факт того, что трудовой договор по новой должности был заключен с иным работником на условиях срочности и с установлением оклада, отличного от того, который существовал в рамках, заключенного трудового договора с истцом, права истца не нарушает.

Требование истца о возложении на ответчика обязанности по перерасчету оплаты периода нетрудоспособности после ДД.ММ.ГГГГ, связано с необходимостью перерасчета такового в случае удовлетворения требований истца о его восстановлении на работе, однако, учитывая факт того, что требования о восстановлении истца на работе удовлетворению не подлежат, а при увольнении истцу был верно исчислен периоды оплаты периода нетрудоспособности, суд не находит оснований для удовлетворения требований истца в данной части.

В связи с тем, что судом не установлено нарушений трудовых прав истца действиями ответчика, суд приходит к выводу об отказе истцу в удовлетворении производных требований - о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-197 ГПК РФ, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Новосибирский областной суд через Центральный районный суд <адрес> в течение месяца с даты подготовки решения в окончательной форме.

Решение изготовлено в окончательной форме 24.11.2020

Судья Л.В. Поротикова

Подлинное решение подшито к материалам дела №, находящимся в Центральном районном суде <адрес>