Апелляционное определение № 33-8316/2025 от 11 декабря 2025 г.

Судья Бессараб Т.В. Дело № 2-216/2025

Докладчик Александрова Л.А. Дело № 33-8316/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Новосибирского областного суда в составе:

Председательствующего Александровой Л.А.

судей Никифоровой Е.А., Крейса В.Р.

при секретаре Миловановой Ю.В.

с участием прокурора Федосеева С.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании в городе Новосибирске 12 декабря 2025 года гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1, ФИО2, ВороН. Н. Н.евны на решение Тогучинского районного суда Новосибирской области от 21 июля 2025 года

по исковому заявлению ФИО3 к ФИО1 о признании договора дарения мнимой сделкой, прекращении права собственности на жилой дом и земельный участок,

по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3 о признании прекратившей право пользования жилым помещением и выселении.

Заслушав доклад судьи Новосибирского областного суда Александровой Л.А., судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО3 обратилась в суд с иском, согласно которому с учетом уточнения просила:

- прекратить право собственности за ответчиками ФИО2, ФИО4, ФИО1 на жилой дом общей площадью 50,3 кв. м., с кадастровым номером №, находящимся по адресу: <адрес>;

- признать за собой право собственности на жилой дом общей площадью 50,3 кв. метров с кадастровым номером №, находящийся по адресу: <адрес>.

В обоснование заявленных исковых требований указано, что истец приобрела жилой дом, расположенный по адресу: <адрес>, у ФИО2, ФИО4, Ч. В 2002 году она вселилась в спорный жилой дом, где проживает до настоящего времени и несет расходы по содержанию указанного дома. Прежние собственники в 2002 году не оформили свое право собственности, но фактически приняли наследство. Соответственно, истец не смогла надлежащим образом оформить договор купли-продажи и зарегистрировать переход права на жилой дом надлежащим образом.

В подтверждение законности и волеизъявления на заключение договора купли-продажи вышеуказанного дома ФИО2 и ФИО4 зарегистрировали и вселили её в дом, где она живет уже более 20 лет.

Сейчас у истца на иждивении находится малолетний ребенок, это их единственное жилье, 20 лет она одна содержит этот дом, без её участия он пришел бы в негодность. В 2021 году ответчики признали за собою право собственности в порядке наследования на указанный жилой дом, и сейчас оспаривают ее право пользования жилым домом.

ФИО2 и ФИО4 обратились в суд с иском к ФИО3 о признании прекратившей право пользования жилым помещением и выселении.

В обоснование требований указано, что ФИО2 и ФИО4 принадлежит жилой дом по адресу: <адрес>. В доме зарегистрирована и проживает ФИО3, которая добровольно освобождать жилое помещение отказывается, обязанности по оплате жилья не несет, отношения с ответчиком истцы не поддерживают, членом их семьи ФИО3 не является. Регистрация ответчика, ее проживание в спорном доме нарушает права истцов как собственников.

ФИО1 как третье лицо обратился в суд с самостоятельными исковыми требованиями, согласно которым просил:

- признать ФИО3 прекратившей право пользования жилым домом, площадью 50,3 кв.м., расположенным по адресу: <адрес>;

- выселить ФИО3 из жилого дома, площадью 50,3 кв.м., расположенным по адресу: <адрес>, без предоставления другого жилого помещения.

В обоснование заявленных требований указано, что ФИО1 на праве собственности принадлежит спорный жилой дом. Повторяя доводы искового заявления ФИО2 и ФИО4, истец полагает, что у ответчика отсутствуют правовые основания для проживания в спорном жилом помещении.

Решением Тогучинского районного суда Новосибирской области от 25 марта 2024 года постановлено:

исковые требования ФИО3 удовлетворить.

Прекратить право собственности за ФИО1, ФИО3, ВороН. Н.Н. на жилой дом общей площадью 50,3 кв. м с кадастровым номером № по адресу: <адрес>.

Признать за ФИО3 право собственности на жилой дом общей площадью 50,3 кв. метров с кадастровым номером №, находящийся по адресу: <адрес>.

В удовлетворении требований ФИО2, ВороН. Н.Н., ФИО1 к ФИО3 о признании прекратившей право пользования жилым помещением и выселении отказать в полном объеме.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Новосибирского областного суда от 30 июля 2024 года решение Тогучинского районного суда Новосибирской области от 25 марта 2024 года оставлено без изменения.

Определением Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 12 ноября 2024 года вышеуказанные судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При повторном рассмотрении гражданского дела в суде первой инстанции ФИО3 уточнила исковые требования, согласно которому просила:

признать договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ жилого дома площадью 50,3 кв.м и земельного участка 745 кв.м, расположенных по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО2 и ВороН. Н.Н., и ФИО1 мнимой сделкой;

прекратить право собственности ФИО1 на жилой дом площадью 50,3 кв.м, кадастровый №, и земельный участок площадью 745 кв.м, кадастровый №, расположенные по адресу: <адрес>;

признать за ФИО3 право собственности в силу приобретательной давности на жилой дом площадью 50,3 кв.м., кадастровый №, и земельный участок площадью 745 кв.м, кадастровый №, расположенные по адресу: <адрес>.

В обоснование уточненных исковых требований указано, что согласно распискам от ДД.ММ.ГГГГ, истец оплатила денежные средства ФИО2, ВороН. Н.Н., З. (через представителя по доверенности Ч.) за принадлежащее им на праве собственности имущество, в связи с чем она полагала, что приобрела право собственности на жилой дом по адресу: <адрес>.

Земельный участок по адресу: <адрес>, на указанную дату находился в аренде сроком на 1 год, согласно договора аренды заключенным между ФИО2 и администрацией г. Тогучин Новосибирской области № от ДД.ММ.ГГГГ, и, таким образом, не мог быть предметом договора купли-продажи, так как не был в собственности указанных лиц либо в бессрочном пользовании.

Указанное обстоятельство подтверждается свидетельством о праве на наследство по закону выданных нотариусом С. ДД.ММ.ГГГГ - ФИО2 и ДД.ММ.ГГГГ - З., согласно которым указанные лица приняли наследственное имущество в виде дома и хозяйственных построек, без земельного участка.

Кроме этого, факт добровольного намерения об отчуждении вышеуказанного имущества путем заключения договора купли-продажи в её пользу подтверждается выданными ФИО2, З. и ВороН. Н.Н. на имя Ж. нотариальными доверенностями от ДД.ММ.ГГГГ о предоставлении права последнему собирать документы и продавать принадлежащим им доли на жилой дом и земельный участок по адресу: <адрес>, за цену и на условиях по своему усмотрению.

При этом ФИО2, З., ВороН. Н.Н. лично с Ж. не знакомы, в родственных отношениях не состоят, кроме этого Ж. присутствовал при передаче денежных средств ФИО2 и ВороН. Н.Н. (в расписках имеется его подпись как свидетеля подтверждающего факт передачи денежных средств за покупку дома). При наличии нотариальных доверенностей выданных ФИО2, ВороН. Н.Н. и З. (в порядке передоверия) на имя её знакомого Ж. она понимала, что после оформления земельного участка в долевую собственность вышеуказанных лиц, она сможет оформить на себя в любой момент документы на дом и землю.

Таким образом, истец, получая во владение жилой дом с земельным участком, не знала и не должна была знать об отсутствии основания возникновения у неё права собственности на указанное имущество.

Согласно договору дарения от ДД.ММ.ГГГГ спорный жилой дом и земельный участок передан ФИО2 и ВороН. Н.Н. в собственность ФИО1

Истец считает, что договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ заключенный между ФИО2, ВороН. Н.Н. с одной стороны и ФИО1 с другой является ничтожной в силу его мнимости. Указанный договор совершен сторонами, являющимися близкими родственниками, мать и бабушка с одной стороны и сын (внук) с другой, в период судебного спора о признании права собственности на указанное имущество с её стороны. Истиной целью, заключения настоящего договора было избежание обращения взыскания на имущество ответчиков, кроме этого, согласно пункту 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, даритель безвозмездно передает в собственность одаряемому вещь.

Таким образом, сторонами договора дарения нарушены вышеуказанные нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, так как имущество фактически не передавалось, в связи с тем, что с 2001 года данное имущество находиться в пользовании истца и передано ей ответчиками ФИО2, ВороН. Н.Н. и З., а именно, ей фактически были переданы ключи от дома, все оригиналы документов на дом и земельный участок (договор аренды), свидетельства о праве на наследство по закону, свидетельства о праве собственности, а также выданы доверенности на её знакомого Ж. с правом сбора документов и продажи имущества за цену и на условиях по своему усмотрению.

Как следует из материалов дела, на ДД.ММ.ГГГГ у ФИО2, ВороН. Н.Н. и З. отсутствовало право собственности на земельный участок, расположенный по адресу: <адрес>, в соответствии с договором аренды земельного участка № от ДД.ММ.ГГГГ и постановлением № от ДД.ММ.ГГГГ заместителя главы муниципального образования города Тогучина Новосибирской области К. земельный участок площадью 740 кв.м. по вышеуказанному адресу передан в аренду на 1 год для ведения личного подсобного хозяйства ФИО2

При этом в последствии, указанный договор не продлялся и оплат за арендованный земельный участок ФИО2 не производилось.

После возникновения спора, ДД.ММ.ГГГГ в ходе рассмотрения гражданского дела по её иску к ФИО5 и ВороН. Н.Н. ответчики, злоупотребляя правом, действуя недобросовестно, оформляют на себя в долевую собственность земельный участок по адресу: <адрес>, которым на тот момент истец открыто пользовалась уже более 20 лет.

Определением Тогучинского районного суда Новосибирской области от 21 июля 2025 года принят отказ ФИО2, ВороН. Н.Н. от иска к ФИО3 о признании прекратившей право пользования жилым помещением и выселение, производство по делу в данной части прекращено.

Решением Тогучинского районного суда Новосибирской области от 21 июля 2025 года постановлено:

Исковые требования ФИО3 удовлетворить.

Признать договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ жилого дома, площадью 50,3 кв.м., и земельного участка, площадью 745 кв.м., расположенных по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО2, ВороН. Н.Н. и ФИО1 мнимой сделкой.

Применить последствия недействительности ничтожной сделки, прекратить право собственности ФИО1 на жилой дом площадью 50,3 кв.м, кадастровый №, и земельный участок площадью 745 кв.м, кадастровый №, расположенные по адресу: <адрес>.

Признать за ФИО3 право собственности в силу приобретательной давности на жилой дом площадью 50,3 кв.м., кадастровый №, и земельный участок площадью 745 кв.м, кадастровый №, расположенные по адресу: <адрес>.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании прекратившей право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: <адрес>, и выселении, - отказать.

С указанным решением суда не согласились ФИО1, ФИО2, ВороН. Н.Н., в апелляционной жалобе просят решение суда отменить, постановить новое, которым отказать ФИО3 в удовлетворении исковых требований, удовлетворить исковые требования ФИО1

В обоснование доводов апелляционной жалобы указано, что в рассматриваемом случае не подлежали применению положения статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку позиция истца основана на заключении между сторонами договора купли-продажи. Соответственно, истцом выбран ненадлежащий способ защиты, а ссылка суда одновременно на статьи 218 и 234 Гражданского кодекса Российской Федерации недопустима.

Кроме того, апеллянты полагают, что поскольку право собственности на 1/6 долю ФИО2 признано в 2021 году, то именно с этого момента необходимо исчислять срок приобретательной давности.

Апеллянты также указывают, что ФИО2 и ФИО6 не отказывались от своих прав в отношении спорного имущества до его дарения ФИО1, что подтверждается фактом несения бремени его содержания.

Не согласны апеллянты и с выводом суда о том, что в июле 2021 года между ФИО3, с одной стороны, и ФИО2, ВороН. Н.Н., З., с другой стороны, было достигнуто соглашение о продаже спорного жилого дома. Более того, З. в июле 2021 года уже не было в живых.

Обращают внимание апеллянты и на тот факт, что заключение администрацией г. Тогучина договора купли-продажи земельного участка в 2022 году подтверждает то, что ФИО2 и ВороН. Н.Н. не отказывались от права собственности на жилой дом.

Также, апеллянты полагает, что у суда первой инстанции не имелось оснований для признания за ФИО3 права собственности на земельный участок, поскольку данный участок относился к землям, государственная собственность на которые не разграничена, и распоряжаться которыми в соответствии с действующим земельным законодательством вправе только органы местного самоуправления, и утратил данный статус ДД.ММ.ГГГГ.

При этом собственники земельного участка от пользования им также не отказывались.

Апеллянты полагают необоснованными выводы суда первой инстанции и в части признании договора дарения мнимой сделкой.

Так, ФИО1 по объективным причинам не может пользоваться спорным жилым домом и земельным участком, поскольку там проживают ФИО3 со своей семьей. В данном случае, признаков мнимости сделки не имеется.

В свою очередь, ФИО3 пропущен срок исковой давности для оспаривания сделки, поскольку она узнала или должна была узнать о ее совершении ДД.ММ.ГГГГ, однако требования заявлены только ДД.ММ.ГГГГ.

Проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе, обсудив указанные доводы, судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, жилой дом, расположенный по адресу: <адрес>, был приобретен З. на основании договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ №, что подтверждается техническим паспортом домовладения (том 1, л.д. 19).

Решением Тогучинского районного суда Новосибирской области от ДД.ММ.ГГГГ по гражданскому делу № признано за ФИО7 и З. право собственности на 1\2 долю дома кирпичного, полезной площадью 50,3 кв.м. за каждым. Решение суда вступило законную силу ДД.ММ.ГГГГ (т. 2, л.д. 237-240).

ДД.ММ.ГГГГ З. умер, что подтверждается свидетельством о смерти (т. 1, л.д. 45).

Согласно наследственному делу, наследниками после смерти З. являются: дочь ФИО2, сын З. и мать З.. Сын наследодателя З. отказался от причитающейся ему доли на наследство в пользу ФИО2 (том 1, л.д. 43-51).

Согласно свидетельству о праве на наследство по закону от ДД.ММ.ГГГГ (том 1, л.д. 26, 51), наследником имущества З., умершего ДД.ММ.ГГГГ является в 1/3 доле его мать – З., наследственное имущество состоит из ? доли в праве собственности на жилой дом, площадью 37,8 кв. м, полезной площадью 50,3 кв. м, находящийся по адресу: <адрес>, принадлежащий наследодателю на основании решения Тогучинского районного народного суда от ДД.ММ.ГГГГ и денежных вкладов.

В соответствии со свидетельством о праве на наследство по закону от ДД.ММ.ГГГГ (том 1, л.д. 50), наследником вышеуказанного имущества З., умершего ДД.ММ.ГГГГ также является в 2/3 долях дочь – ФИО2, наследственное имущество состоит из - доли в праве собственности на жилой дом, площадью 37,8 кв. м, полезной площадью 50,3 кв. м, находящийся по адресу: <адрес>, принадлежащий наследодателю на основании решения Тогучинского районного народного суда от ДД.ММ.ГГГГ и денежных вкладов.

Согласно свидетельству о государственной регистрации права от ДД.ММ.ГГГГ З., зарегистрированной по адресу: <адрес>, принадлежала на праве собственности 1/6 доля в праве общей долевой собственности на жилой дом, площадью 50,3 кв. м, с кадастровым (условным) номером №, расположенный по адресу: <адрес> (том 1, л.д. 25).

Согласно свидетельству о государственной регистрации права от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2, зарегистрированной по адресу: <адрес>, принадлежит на праве собственности 2/6 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом, площадью 50,3 кв. м, с кадастровым (условным) номером №, расположенный по адресу: <адрес> (том 1, л.д. 28).

При этом из правоустанавливающих документов следует, что с заявлением о регистрации права собственности на 1/2 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом по адресу: <адрес>, от имени З. на основании нотариально удостоверенной доверенности от ДД.ММ.ГГГГ обратилась Ч. (т. 2 л.д. 8 - 9).

Из информации ГБУ НСО «ЦКО и БТИ» № от ДД.ММ.ГГГГ и правоустанавливающих документов по запросу суда ДД.ММ.ГГГГ, следует, что собственниками спорного жилого дома на период возникновения спорных правоотношений являлись: ФИО2 (2/6 доли в праве общей долевой собственности на спорный жилой дом), З. (1/6 доля в праве общей долевой собственности на спорный жилой дом) и ФИО8 (ранее ФИО7) Н. Н. (3/6 доли в праве общей долевой собственности на спорный жилой дом).

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2 и администрацией г. Тогучина был заключен договор №-п аренды земельного участка на срок 1 год, имеющий площадь 740 кв. м, расположенный по адресу: <адрес>, предоставленный ей в соответствии с постановлением № от ДД.ММ.ГГГГ и зарегистрированный в Учреждении юстиции ДД.ММ.ГГГГ (том 1, л.д. 30-31, 29).

Из представленной в материалы дела расписки следует, что ФИО2 и ФИО8 (ранее ФИО7) Н. Н. получили от ФИО9 и ФИО3 денежные средства за свою долю дома по адресу: <адрес> сумме 43 800 рублей. Деньги передали в присутствии свидетелей: С., Р., ВороН. Н.Н., Ж., ФИО10, ФИО3 (т. 2 л.д. 120).

Согласно расписке от ДД.ММ.ГГГГ Ч.. получила деньги в сумме 11 200 руб. за долю дома по <адрес> (т. 2 л.д. 119).

ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ ВороН. Н. Н.евна, ФИО2 и Ч., действующая по доверенности за З., уполномочили Ж., продать принадлежащие им доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок, находящиеся в <адрес>, за цену и на условиях по своему усмотрению, доверенности выданы нотариусами С. и Ш. на 3 года, зарегистрированы в реестре за №

Из пояснений в судебном заседании свидетеля Ж., следует, что он знаком с ФИО3, она просила его поучаствовать при покупке ей жилого дома, чтобы на него оформили доверенность. Собственники дома оформили на него нотариальные доверенности, чтобы он от их имени продал дом. С землей были какие-то проблемы, но в доверенности был дом и земельный участок. Собственников было 2 или 3, одна из них Ч.. Денежные средства ФИО11 передавала ему, расписки были за дом и земельный участок. Сделка была не доведена до конца по той причине, что его в мае 2002 года осудили, дали срок, когда освободился, не до этого было, забылось. ФИО3 при нем собственниками передавались документы на дом. Вопрос стоял именно о купле-продаже. Собственники торопились уехать домой, поэтому не могли присутствовать. Деньги передали в помещении нотариуса, расписки написали. Это точно была купля-продажа, не аренда.

Согласно постановлению Тогучинского районного суда Новосибирской области от ДД.ММ.ГГГГ, кассационному определению судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ, Ж. был осужден приговором Тогучинского районного суда Новосибирской области от ДД.ММ.ГГГГ к шести годам лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима.

Истец ссылалась на то, что оформить право собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>, она не могла, поскольку земельный участок не был оформлен в собственность и в спорном жилом доме был зарегистрирован Р.

Согласно заочному решению Тогучинского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО2 обратилась в суд с иском к Р. о снятии его с регистрационного учета. Судом было установлено, что Р. по <адрес> никогда не проживал, при этом свидетелем по делу являлась ФИО3

ДД.ММ.ГГГГ З., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, - умерла. Наследственного дела после её смерти не заводилось, что подтверждается ответами нотариусов Тогучинского района на запросы суда (том 1, л.д. 52, 53, 78).

Решением Тогучинского районного суда Новосибирской области по гражданскому делу № от ДД.ММ.ГГГГ по иску ФИО2 к администрации г. Тогучина Новосибирской области об установлении факта принятия наследства и признании права собственности на долю жилого дома в порядке наследования, установлен факт принятия наследства ФИО2 после смерти бабушки З., умершей ДД.ММ.ГГГГ. За ФИО2 признано право общей долевой собственности в порядке наследования после смерти бабушки З., умершей ДД.ММ.ГГГГ, на 1/6 долю жилого дома площадью 50,3 кв. м, расположенного по адресу: <адрес>, с кадастровым номером №

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Новосибирского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ апелляционная жалоба ФИО3 на решение Тогучинского районного суда Новосибирской области от ДД.ММ.ГГГГ по гражданскому делу №, оставлено без рассмотрения по существу.

Из КУСП № по факту заявления ФИО2 усматривается, что ДД.ММ.ГГГГ она обратилась с заявлением к начальнику ОМВД России по Тогучинскому району по факту того, что в принадлежащем ей жилом доме по адресу: <адрес>, проживают посторонние лица, без законных на то оснований, добровольно покидать жилое помещение отказываются.

Постановлением и.о. дознавателя – ст. УУП отдела МВД России по Тогучинскому району от ДД.ММ.ГГГГ в возбуждении уголовного дела отказано, по основаниям, предусмотренным пунктом 1 части 1 статьи 24 УПК РФ, за отсутствием какого-либо преступления.

Из указанного постановления следует, что в мае 2021 года ФИО2 приехала к ФИО3 и сказала, что, так как до настоящего времени ФИО3 документы на право собственности на дом не оформила, то дом принадлежит ей и чтобы последняя освободила его.

Сведений о том, что ВороН. Н.Н., ФИО2 и З. в период с июля 2001 года и до мая 2021 года заявляли свои права на спорное имущество, материалы дела не содержат. Доказательств, подтверждающих наличие интереса ответчиков по первоначальному иску к спорному имуществу в период с 2001 года по 2021 год не представлено.

ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 и ВороН. Н.Н. подарили ФИО1, жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>.

Согласно пунктам 2 и 3 указанного договора, жилой дом принадлежит дарителям на праве общей долевой собственности: 2/6 доли в праве общей долевой собственности - ФИО2, дата государственной регистрации ДД.ММ.ГГГГ; 1/6 доля в праве общей долевой собственности - ФИО2, дата государственной регистрации ДД.ММ.ГГГГ; ? доли в праве общей долевой собственности – ВороН. Н.Н., дата государственной регистрации ДД.ММ.ГГГГ. Земельный участок принадлежит ВороН. Н.Н. и ФИО2 по ? доле в праве общей долевой собственности каждой, дата регистрации права ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии с пунктом 5 того же договора, дарители гарантируют одаряемому, что до заключения настоящего договора, вышеуказанное недвижимое имущество, являющееся предметом договора, никому не продано, не заложено, не обращено в дарении, в споре и под арестом (запрещением) не состоит.

Право собственности ФИО1 зарегистрировано в ЕГРН ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается выпиской из ЕГРН (том 2 л.д. 83-85).

Разрешая спор, руководствуясь статьями 209, 218, 454, 549, 551, 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к выводу, что договор купли-продажи между покупателем ФИО3 и продавцами – собственниками общей долевой собственности спорного жилого дома не был надлежащим образом оформлен и не зарегистрирован в установленном законом порядке.

При этом суд исходил из того, что ФИО3 и члены ее семьи зарегистрированы и проживают в спорном жилом доме с 2001 года (около 20 лет), с этого времени истец несет бремя его содержания, добровольно, открыто и непрерывно им владеет, приобрела указанный жилой дом по расписке, передав за него денежные средства в сумме 43 800 руб., в связи с чем, ФИО3 получила жилой дом от собственников ФИО2, ВороН. Н.Н. и З. по их воле, и только в 2021 года ФИО2 и ВороН. Н.Н. решили оформить надлежащим образом свои права на указанный жилой дом и земельный участок

С учетом изложенного, признавая договор дарения от 18 октября 2022 года, заключенный между ФИО2, ВороН. Н.Н. и ФИО1 мнимой сделкой, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО2 и ВороН. Н.Н., достоверно зная о рассмотрении настоящего дела в суде, произвели отчуждение жилого дома ФИО1, пришел к выводу, что поведение ответчика ФИО1, а также предыдущих собственников ФИО2, ВороН. Н.Н., которым было достоверно известно о том, что еще в 2001 году они передали жилой дом ФИО3, получив за него денежные средства по распискам в 2002 году и вопреки интересам ФИО3, совершивших сделку по отчуждению имущества ФИО2 в целях лишения ФИО3 спорного имущества, нельзя признать добросовестными,.

При указанных обстоятельствах, руководствуясь пунктом 3 статьи 218, статьей 234 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, данными в пунктах 15, 16, 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», и исходя из представления ФИО3 доказательств открытого, добросовестного и непрерывного владения спорным имуществом свыше 20 лет, суд первой инстанции пришел к выводу о приобретении ею права собственности на жилой дом и земельный участок в порядке приобретательной давности, в связи с чем, прекратил право собственности ФИО1 на спорный жилой дом и земельный участок, признав право собственности на указанное имущество за ФИО3, отказав в удовлетворении исковых требований ФИО1

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда первой инстанции, поскольку они соответствуют требованиям закона, обстоятельствам дела и представленным сторонами доказательствам, которым дана надлежащая правовая оценка в их совокупности в соответствии с требованиями статьи 67 ГПК РФ, на основе всестороннего, полного, объективного и непосредственного исследования доказательств.

В силу пункта 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В пункте 59 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» разъяснено, что, если иное не предусмотрено законом, иск о признании права подлежит удовлетворению в случае представления истцом доказательств возникновения у него соответствующего права. Иск о признании права, заявленный лицами, права и сделки которых в отношении спорного имущества никогда не были зарегистрированы, могут быть удовлетворены в тех случаях, когда права на спорное имущество возникли до вступления в силу Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" и не регистрировались в соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 6 названного закона, либо возникли независимо от их регистрации в соответствии с пунктом 2 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 3 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях и в порядке, предусмотренных названным кодексом, лицо может приобрести право собственности на имущество, не имеющее собственника, на имущество, собственник которого неизвестен, либо на имущество, от которого собственник отказался или на которое он утратил право собственности по иным основаниям, предусмотренным законом.

На основании пункта 1 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо - гражданин или юридическое лицо, - не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом в течение пятнадцати лет либо иным имуществом в течение пяти лет, приобретает право собственности на это имущество (приобретательная давность).

Лицо, ссылающееся на давность владения, может присоединить ко времени своего владения все время, в течение которого этим имуществом владел тот, чьим правопреемником это лицо является (пункт 3).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», при разрешении споров, связанных с возникновением права собственности в силу приобретательной давности, судам необходимо учитывать следующее:

- давностное владение является добросовестным, если лицо, получая владение, не знало и не должно было знать об отсутствии основания возникновения у него права собственности;

- давностное владение признается открытым, если лицо не скрывает факта нахождения имущества в его владении. Принятие обычных мер по обеспечению сохранности имущества не свидетельствует о сокрытии этого имущества;

- давностное владение признается непрерывным, если оно не прекращалось в течение всего срока приобретательной давности. В случае удовлетворения иска давностного владельца об истребовании имущества из чужого незаконного владения имевшая место ранее временная утрата им владения спорным имуществом перерывом давностного владения не считается. Передача давностным владельцем имущества во временное владение другого лица не прерывает давностного владения. Не наступает перерыв давностного владения также в том случае, если новый владелец имущества является сингулярным или универсальным правопреемником предыдущего владельца (пункт 3 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации);

- владение имуществом как своим собственным означает владение не по договору. По этой причине статья 234 Гражданского кодекса Российской Федерации не подлежит применению в случаях, когда владение имуществом осуществляется на основании договорных обязательств (аренды, хранения, безвозмездного пользования и т.п.).

Из указанных положений закона и разъяснений по их применению следует, что приобретательная давность является самостоятельным законным основанием возникновения права собственности на вещь при условии добросовестности, открытости, непрерывности и установленной законом длительности такого владения.

Наличие титульного собственника не исключает возможность приобретения права собственности другим лицом в силу приобретательной давности. Равным образом, осведомленность давностного владельца о наличии титульного собственника сама по себе не означает недобросовестности давностного владения. При этом в пункте 16 указанного постановления Пленума также разъяснено, что по смыслу статей 225 и 234 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности в силу приобретательной давности может быть приобретено на имущество, принадлежащее на праве собственности другому лицу.

Согласно абзацу первому пункта 19 этого же Постановления возможность обращения в суд с иском о признании права собственности в силу приобретательной давности вытекает из статей 11 и 12 Гражданского кодекса РФ, согласно которым защита гражданских прав осуществляется судами путем признания права. Поэтому лицо, считающее, что стало собственником имущества в силу приобретательной давности, вправе обратиться в суд с иском о признании за ним права собственности.

Давностное владение является добросовестным, если, приобретая вещь, лицо не знало и не должно было знать о неправомерности завладения ею, то есть в тех случаях, когда вещь приобретается внешне правомерными действиями, однако право собственности в силу тех или иных обстоятельств возникнуть не может. При этом лицо владеет вещью открыто как своей собственной, то есть вместо собственника, без какого-либо правового основания (титула).

Только совокупность всех перечисленных в статье 234 Гражданского кодекса Российской Федерации условий (добросовестность, открытость и непрерывность владения недвижимым имуществом как своим собственным в течение 15 лет) является основанием для приобретения права собственности на это имущество в силу приобретательной давности (Обзор судебной практики по делам, связанным с самовольным строительством (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19 марта 2014 года).

Исходя из правовой природы иска о признании права, по общему правилу, удовлетворение такого иска имеет правоподтверждающее, а не правообразующее значение. Соответственно, для возникновения права, которое было бы подтверждено в результате удовлетворения такого иска, необходимо наличие юридического состава, на основании которого право собственности возникло бы до обращения в суд с соответствующим требованием.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2020 года N 48-П, в случае с приобретательной давностью добросовестность владельца выступает лишь в качестве одного из условий, необходимых для возвращения вещи в гражданский оборот, преодоления неопределенности ее принадлежности в силу владения вещью на протяжении длительного срока. Для приобретательной давности правообразующее значение имеет, прежде всего, не отдельное событие, состоявшееся однажды (как завладение вещью), а добросовестное длительное открытое владение, когда владелец вещи ведет себя как собственник, при отсутствии возражений со стороны других лиц. В этом случае утративший владение вещью собственник, в отличие от виндикационных споров, как правило, не занимает активную позицию в споре о праве на вещь.

Для приобретения права собственности в силу приобретательной давности не является обязательным, чтобы собственник, в отличие от положений статьи 236 Гражданского кодекса Российской Федерации, совершил активные действия, свидетельствующие об отказе от собственности или объявил об этом. Достаточным является то, что титульный собственник в течение длительного времени устранился от владения вещью, не проявляет к ней интереса, не исполняет обязанностей по ее содержанию, вследствие чего вещь является фактически брошенной собственником.

Осведомленность давностного владельца о наличии титульного собственника сама по себе не означает недобросовестности давностного владения.

С учетом вышеизложенного, приобретательная давность является самостоятельным законным основанием возникновения права собственности на вещь, которое не подменяет собой иные предусмотренные в пункте 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации основания возникновения права собственности.

На основании анализа представленной совокупности доказательств с учетом относимости, допустимости и достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что ФИО3 более 20 лет открыто, добросовестно и непрерывно владеет спорным жилым домом и земельным участком, как своими собственными, несет расходы по их содержанию, поскольку приобрела имущество, передав за него денежные средства, а от ВороН. Н.Н., ФИО2 и З. получила документы на жилой дом и ключи.

Доводы апелляционной жалобы о том, что право собственности на 1/6 долю ФИО2 признано в 2021 году, в связи с чем, с этого момента необходимо исчислять срок приобретательной давности, подлежат отклонению, поскольку судом первой инстанции достоверно установлено, что ФИО11 с 2001 года открыто, добросовестно и непрерывно владела спорным имуществом.

Указанные обстоятельства подтверждаются регистрацией ФИО3 и членов ее семьи по указанному месту жительства с 2001 года, договором об оказании услуг телефонной связи от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ОАО «Электросвязь» и ФИО3 на предоставление доступа к телефонной сети и использование телефонной связи по адресу: <адрес>, чеками-ордерами и квитанциями (том 2 л.д. 123-132, 134-135), справкой Тогучинского участка Приобское отделение «Энергосбыт», выданной ФИО3 о том, что задолженности по адресу: <адрес>, не имеется, свидетельскими показаниями соседей А., А., подтвердившими, что ФИО3 с членами семьи проживает в жилом доме по адресу: <адрес>, с 2001 года.

Вопреки доводам апеллянта, судом дана надлежащая оценка представленным доказательствам в соответствии с правилами статей 56, 67 ГПК РФ, что свидетельствует о необоснованности жалобы в указанной части. Нарушений указанных правил оценки доказательств, влекущих отмену судебного акта, не допущено. Несогласие апеллянта с выводами суда само по себе о таких нарушениях не свидетельствует.

Также не свидетельствуют о незаконности обжалуемого судебного акта, доводы апелляционной жалобы о том, что ВороН. Н.Н., ФИО2 от пользования вышеуказанным имуществом не отказывались до его дарения ФИО1, учитывая, что с 2001 года вплоть до 2021 года иные лица, в том числе ВороН. Н.Н., ФИО2, ФИО1, не предъявляли своих прав на спорное недвижимое имущество и не проявляли к нему интереса как к своему собственному, не несли бремя его содержания.

Представленные стороной ответчика квитанции по оплате коммунальных услуг за жилое помещение по адресу: <адрес> (том 1 л.д. 80-85), не опровергают факт добросовестного, открытого и непрерывного владения ФИО3 спорным жилым домом более 20 лет как своим собственным, поскольку оплата коммунальных услуг произведена только с июня 2021 года.

Оплаты ответчиком за более ранний период с 2001 года по июнь 2021 года, когда спорное имущество перешло во владение истца ФИО3 на основании представленных расписок о передачи денежных средств за него, которая с указанного времени несла бремя содержания указанного имущества, не представлено.

Вопреки доводам апеллянта, для приобретения права собственности в силу приобретательной давности не является обязательным, чтобы собственник, в отличие от положений статьи 236 Гражданского кодекса Российской Федерации, совершил активные действия, свидетельствующие об отказе от собственности, или объявил об этом. Достаточным является то, что титульный собственник в течение длительного времени устранился от владения вещью, не проявляет к ней интереса, не исполняет обязанностей по ее содержанию, вследствие чего вещь является фактически брошенной собственником (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 22 октября 2019 года N 4-КГ19-55 и др.).

Доводы ФИО2, ВороН. Н.Н, ФИО1 о том, что денежные средства, преданные ФИО3 по расписке, были внесены в качестве арендной оплаты за проживание в спорном жилом доме, какими-либо допустимыми и достоверными доказательствами не подтверждены, договор аренды в материалы дела не представлен.

При этом, судебная коллегия обращает внимание на то, что в данном случае, исходя из позиции апеллянтов, денежные средства по расписке в счет аренды помещения были переданы единожды за 20 лет, доказательств обратного не представлено, что не может свидетельствовать о том, что между сторонами сложились отношения, вытекающие из договора аренды, доказательств заключения которого не представлено.

При этом, ФИО2, ВороН. Н.Н, полагая свои права нарушенными, не проявили какой-либо интерес к данному имуществу, не заявляли о правах на него, не несли расходы по его содержанию, не заявляли требований об освобождении спорного имущества до 2021 года, что в свою очередь может свидетельствовать о том, что титульные собственники спорного имущества фактически отказались от владения спорным имуществом, утратили интерес в сохранении своего права.

Фактически ВороН. Н.Н., ФИО2 и ФИО1 действия по оплате коммунальных услуг с июня 2021 года и распоряжению жилым домом и земельным участком путем оформления договора дарения от 18 октября 2022 года были предприняты по истечении срока давностного владения истцом ФИО3 недвижимым имуществом.

При таких обстоятельствах, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 ГПК РФ, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 218, 234 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в пунктах 15, 16, 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», пришел к обоснованному выводу об удовлетворении заявленных истцом ФИО3 требований.

Доводы апелляционной жалобы о том, что у суда первой инстанции не имелось оснований для признания за ФИО3 права собственности на земельный участок, поскольку данный участок относился к землям, государственная собственность на которые не разграничена, и распоряжаться которыми в соответствии с действующим земельным законодательством вправе только органы местного самоуправления, подлежат отклонению, поскольку основаны на ошибочном толковании норм права.

Понимание добросовестности давностного владения, подразумевающее, что лицо при получении владения должно полагать себя собственником имущества, лишает лицо, длительное время владеющее имуществом как своим, заботящееся об этом имуществе, несущее расходы на его содержание и не нарушающее при этом прав иных лиц, возможности легализовать такое владение, вступает в противоречие с целями, заложенными в статье 234 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2020 года N 48-П «по делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина В.» признано, что пункт 1 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации не противоречащим Конституции Российской Федерации в той мере, в какой при решении вопроса о добросовестности владения лицом земельным участком, переданным ему прежним владельцем (гаража и земельного участка) по сделке с намерением передать свои права владельца на недвижимое имущество, не повлекшей соответствующих правовых последствий, как об условии приобретения права собственности на земельный участок по давности владения эта норма по своему конституционно-правовому смыслу не предполагает, что совершение такой сделки (в которой выражена воля правообладателя земельного участка на его отчуждение и которая была предпосылкой для возникновения владения, а в течение владения собственник земельного участка не проявлял намерения осуществлять власть над вещью) само по себе может быть основанием для признания давностного владения недобросовестным и препятствием для приобретения права собственности на вещь (земельный участок) в силу приобретательной давности.

Кроме того, с учетом необходимости возвращения имущества в гражданский оборот нельзя не принять во внимание практически неизбежный при давностном владении пропуск собственником имущества для истребования вещи у давностного владельца срока исковой давности, который, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, имеет целью упорядочить гражданский оборот, создать определенность и устойчивость правовых связей, дисциплинировать их участников, обеспечить своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений, поскольку отсутствие разумных временных ограничений для принудительной защиты нарушенных гражданских прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и интересов ответчиков и третьих лиц; а применение судом по заявлению стороны в споре исковой давности защищает участников гражданского оборота от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав (Постановление от 15 февраля 2016 года N 3-П).

Не может с учетом сказанного опровергать добросовестность давностного владельца и сама по себе презумпция государственной собственности на землю (пункт 2 статьи 214 ГК Российской Федерации), поскольку ограничение для приобретения земельных участков, находящихся в государственной (муниципальной) собственности, по давности владения ставит частных лиц в заведомо невыгодное положение по отношению к публично-правовым образованиям, что нарушает принцип равенства субъектов гражданского права (пункт 1 статьи 2 и пункт 4 статьи 212 ГК Российской Федерации) и вступает в противоречие со статьями 8 (часть 2) и 19 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

При этом в соответствии с подпунктом 5 пункта 1 статьи 1 Земельного кодекса Российской Федерации основным принципом земельного законодательства является единство судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов, согласно которому все прочно связанные с земельными участками объекты следуют судьбе земельных участков, за исключением случаев, установленных федеральными законами.

Согласно пункту 1 статьи 35 Земельного кодекса Российской Федерации при переходе права собственности на здание, сооружение, находящиеся на чужом земельном участке, к другому лицу оно приобретает право на использование соответствующей части земельного участка, занятой зданием, сооружением и необходимой для их использования, на тех же условиях и в том же объеме, что и прежний их собственник (абзац первый). В случае перехода права собственности на здание, сооружение к нескольким собственникам порядок пользования земельным участком определяется с учетом долей в праве собственности на здание, сооружение или сложившегося порядка пользования земельным участком (абзац второй).

При этом, положения статьи 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации, адресованные прежде всего собственникам, во всяком случае не могут толковаться как отрицающие конституционные гарантии других имущественных прав граждан и умаляющие в какой-либо мере их возможности такой защиты. На этом основано и действующее гражданско-правовое регулирование: согласно Гражданскому кодексу Российской Федерации, в частности, право пожизненного наследуемого владения, которое в рамках прежнего законодательства выступало функциональным аналогом отсутствовавшего права частной собственности на землю и в отношении которого действует конституционный механизм защиты от произвольного умаления или ограничения, что предполагает предоставление государственных гарантий лицам, имеющим на законных основаниях не подлежащие изъятию в соответствии с федеральным законом земельные участки (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2001 года N 16-П), подлежит защите по правилам о защите права собственности (статьи 216, 279, 304 и 305).

Под действие указанных конституционных гарантий подпадают и имущественные интересы давностного владельца, поскольку только наличие подобных гарантий может обеспечить выполнение конституционно значимой цели института приобретательной давности, которой является возвращение имущества в гражданский оборот, включая его надлежащее содержание, безопасное состояние, уплату налогов и т.п. (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 20 марта 2018 года N 5-КГ18-3). При этом Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что поддержание правовой определенности и стабильности, предсказуемости и надежности гражданского оборота, эффективной судебной защиты прав и законных интересов его участников является конституционной гарантией (постановления от 21 апреля 2003 года N 6-П, от 16 ноября 2018 года N 43-П и др.).

В пункте 1 статьи 273 Гражданского кодекса Российской Федерации, также закреплен принцип единства судьбы земельных участков и прочносвязанных с ними объектов недвижимости, провозглашенный Земельным кодексом Российской Федерации, в соответствии с этими нормами при переходе права собственности (независимо от способа перехода) на здание или сооружение, принадлежавшее собственнику земельного участка, на котором оно находится, к приобретателю здания или сооружения переходит право собственности на земельный участок, занятый зданием или сооружением и необходимый для его использования, если иное не предусмотрено законом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 39.20 Земельного кодекса Российской Федерации, если иное не установлено настоящей статьей или другим федеральным законом, исключительное право на приобретение земельных участков в собственность или в аренду имеют граждане, юридические лица, являющиеся собственниками зданий, сооружений, расположенных на таких земельных участках.

В соответствии с подпунктом 7 статьи 39.5 Земельного кодекса Российской Федерации, предоставление земельного участка, находящегося в государственной или муниципальной собственности, гражданину или юридическому лицу в собственность бесплатно на основании решения уполномоченного органа осуществляется в случае предоставления земельного участка иным не указанным в подпункте 6 настоящей статьи отдельным категориям граждан и (или) некоммерческим организациям, созданным гражданами, в случаях, предусмотренных федеральными законами, отдельным категориям граждан в случаях, предусмотренных законами субъектов Российской Федерации.

Согласно части 1 пункта 4 статьи 3 Федерального закона от 25 октября 2001 № 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации», гражданин Российской Федерации вправе приобрести бесплатно в собственность земельный участок, который находится в его пользовании, если на таком земельном участке расположен жилой дом, право собственности на который возникло у гражданина до дня введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации либо после дня введения его в действие, при условии, что право собственности на жилой дом перешло к гражданину в порядке наследования и право собственности наследодателя на жилой дом возникло до дня введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации.

Земельный кодекс Российской Федерации введен в действие со дня его официального опубликования (статья 1 Федерального закона от 25 октября 2001 года № 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации») - ДД.ММ.ГГГГ.

Из материалов дела следует, что ФИО3 на протяжении более 20 лет добросовестно, открыто и непрерывно пользовалась как спорным жилым домом, так и спорным земельным участком, ФИО2 и ВороН. Н.Н. какого-либо интереса к этому имуществу длительное время не проявляли, спорный земельный участок был оформлен ФИО2 и ВороН. Н.Н. с учетом принципа единства судьбы земельного участка и прочно связанного с ним жилого дома лишь в 2022 году.

Так, право на земельный участок было зарегистрировано ВороН. Н.Н. и ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ (в период судебного разбирательства по настоящему делу), следовательно, указанные лица не имели более 20 лет интереса в этом объекте недвижимости до предъявления настоящего иска ФИО3 Как субъекты права собственности на землю они фактически передали истцу осуществление всех своих правомочий - владения, пользования, распоряжения, которые осуществляются гражданами-владельцами, полностью несущими бремя содержания этого имущества.

Указанные обстоятельства подтверждают, что истец с 2001 года единолично пользовалась домом и земельным участком с ведома и согласия титульных собственников, что, фактически свидетельствует о том, что они с 2001 года устранились от владения указанным имуществом, не проявляли к имуществу интереса, не регистрировали за собой право собственности до 2002 года, пока истец не обратилась с настоящим иском в суд, не исполняли обязанностей по содержанию имущества (статья 210 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 5 статьи 30 Жилищного кодекса Российской Федерации), вследствие чего указанное имущество являлось фактически брошенным ими как правообладателями (титульными собственниками). А эти обстоятельства в силу разъяснений, содержащихся в Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2020 года N 48-П, являются достаточным условием для признания давностным владельцем на весь дом и весь земельный участок.

Таким образом, с учетом вышеизложенного, исходя из разъяснений, изложенных в Постановлении Конституционного Суда РФ от 26 ноября 2020 года N 48-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина В.», вопреки доводам апеллянта, владение ФИО3 земельным участком не может рассматриваться как нарушающее права апеллянтов, учитывая отсутствие нарушения чьих бы то ни было прав при получении этого участка и в период добросовестной и непрерывной давности владения указанным имуществом более 20 лет.

При этом, до поступления земельного участка во владение истца (2001 год), земельный участок был сформирован применительно к ранее действовавшему земельному законодательству и находился во владении ФИО12 и до вступления в наследство ФИО2 и З. во владении З., на котором был расположен жилой дом, право собственности на который возникло у указанных лиц до введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации, что в свою очередь не свидетельствует о том, что земельный участок отсутствовал как недвижимая вещь, а выступал как самостоятельный объект недвижимости, согласно ранее действовавшему законодательству, в отношении которого могут быть применены нормы о приобретательной давности в результате его добросовестного и открытого владения истцом.

Указанное согласуется нормами пункта 4 статьи 3 Федерального закона от 25 октября 2001 года N 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации» согласно которого гражданин Российской Федерации вправе приобрести бесплатно в собственность земельный участок, который находится в его фактическом пользовании, если на таком земельном участке расположен жилой дом, право собственности на который возникло у гражданина до дня введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации либо после дня введения его в действие, при условии, что право собственности на жилой дом перешло к гражданину в порядке наследования и право собственности наследодателя на жилой дом возникло до дня введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации.

Приведенные выше нормы материального права и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации при рассмотрении настоящего дела судом учтены.

При этом, судебная коллегия обращает внимание на то, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО2, и ВороН. Н.Н., а ДД.ММ.ГГГГ З., выдали нотариальные доверенности на указанное ФИО3 лицо, Ж. ДД.ММ.ГГГГ года рождения с правом сбора документов для продажи доли на жилой дом и земельный участок по адресу: <адрес>, за цену и на условиях по своему усмотрению, а также передали оригиналы свидетельств о праве на наследство по закону, оригиналы свидетельств о праве собственности на дом, все оригиналы судебных решений связанных с домом, оригинал договора аренды земельного участка, постановления администрации г. Тогучин о заключении договора аренды земельного участка.

Вместе с тем, из пояснений истца и материалов дела следует, что переоформить дом и земельный участок в период действия вышеуказанных нотариальных доверенностей ФИО3 не смогла, поскольку приговором Тогучинского районного суда Новосибирской области от ДД.ММ.ГГГГ Ж. был осужден к лишению свободы, а в последствии в связи со смертью ДД.ММ.ГГГГ год - З. При этом, только в период рассмотрения настоящего гражданского дела в 2022 году ФИО2 в судебном порядке был установлен факт принятия наследства (Решение Тогучинского районного суда Новосибирской области вступило в законную силу ДД.ММ.ГГГГ) и зарегистрировано право собственности на спорное имущество.

В силу статьи 3 Федерального закона от 25 октября 2001 года N 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации» права на землю, не предусмотренные Земельным кодексом Российской Федерации, подлежат переоформлению со дня введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации. Право постоянного (бессрочного) пользования находящимися в государственной или муниципальной собственности земельными участками, возникшее у граждан или юридических лиц до дня введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации, сохраняется.

Оформление в собственность граждан земельных участков, ранее предоставленных им в постоянное (бессрочное) пользование, пожизненное наследуемое владение, в установленных земельным законодательством случаях, а также переоформление прав на земельные участки, предоставленные в постоянное (бессрочное) пользование государственным или муниципальным унитарным предприятиям сроком не ограничивается (пункт 3).

Пунктом 9.1 статьи 3 Федерального закона от 25 октября 2001 года N 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации» установлено, что, если земельный участок предоставлен до введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации для ведения личного подсобного, дачного хозяйства, огородничества, садоводства, индивидуального гаражного или индивидуального жилищного строительства на праве пожизненного наследуемого владения или постоянного (бессрочного) пользования, гражданин, обладающий таким земельным участком на таком праве, вправе зарегистрировать право собственности на такой земельный участок, за исключением случаев, если в соответствии с федеральным законом такой земельный участок не может предоставляться в частную собственность.

Государственная регистрация прав собственности на указанные в настоящем пункте земельные участки осуществляется в соответствии со статьей 49 Федерального закона от 13 июля 2015 года N 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости». Принятие решений о предоставлении таких земельных участков в собственность граждан не требуется (абзац четвертый пункта 9.1).

Таким образом, сам факт того, что сделка купли-продажи земельного участка с ФИО3 не была зарегистрирована в установленном законом порядке и право собственности на спорные объекты недвижимости оставались за ФИО12 и ФИО2, которые предприняли действия для оформления земельного участка с учетом принципа единства судьбы земельного участка и прочно связанного с ним жилого дома только в 2022 году, не может служить основанием для отказа в удовлетворения иска о признании права собственности в силу приобретательной давности.

К тому же, судом первой инстанции установлено недобросовестное поведение титульных собственников спорного имущества по его отчуждению в период судебного разбирательства близкому родственнику ФИО1 на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, применив последствия признания сделки по переходу прав от ФИО2 и ВороН. Н.Н. к ФИО1 недействительной (мнимой).

Доводы апелляционной жалобы в части несогласия с решением суда о мнимости договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, судебная коллегия признает несостоятельными, в силу нижеследующего.

Согласно положениям статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Как следует из статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 86 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, при разрешении спора о мнимости сделки следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По смыслу приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации для признания сделки недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также для признания сделки мнимой на основании статьи 170 этого же кодекса необходимо установить, что стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу, пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (абзац третий).

В соответствии с пунктом 7 данного постановления указано, что, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (подпункты 1 и 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Судом было установлено, что ФИО3 в 2001 году вселилась в спорный жилой дом, передав в последующем за него денежные средства по распискам, с этого времени на протяжении 20 лет проживала в спорном жилом доме, несла бремя его содержания, и только в 2021 году ФИО2 и ВороН. Н.Н. решили оформить надлежащим образом свои права на указанный жилой дом и земельный участок, не предъявляя ранее каких-либо претензии в отношении пользования указанным имуществом истцом.

При этом, истец ФИО3 при рассмотрении Тогучинским районным судом Новосибирской области гражданского дела № по иску ФИО2 об установлении факта принятия наследства и признании права собственности на долю жилого дома в порядке наследования после смерти З., умершей ДД.ММ.ГГГГ, стороной спора не являлась, к участию в данном гражданском деле не привлекалась.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Новосибирского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ апелляционная жалоба ФИО3 на решение Тогучинского районного суда Новосибирской области от ДД.ММ.ГГГГ по гражданскому делу №, оставлена без рассмотрения по существу, с указанием на то, что признание за ФИО2 права собственности в порядке наследования не исключает в дальнейшем разрешение притязаний ФИО3 на указанный дом, более того, надлежащее оформление наследственных прав ФИО2 на жилой дом, внесение сведений о ней как о собственнике в ЕГРН может являться предпосылкой последующего оформления прав ФИО3 поскольку стороной сделки выступала непосредственно ФИО2

В свою очередь, в период рассмотрения настоящего спора по иску ФИО3 о признании права собственности на спорный дом и земельный участок в порядке приобретательной давности, ФИО2 и ВороН. Н.Н. совершили сделку по отчуждению спорного имущества ФИО1, заключив с ним ДД.ММ.ГГГГ договор дарения, право которого была зарегистрировано в Едином государственном реестре недвижимости.

Таким образом, ФИО2 и ВороН. Н.Н., достоверно зная о рассмотрении настоящего гражданского дела в суде, произвели отчуждение жилого дома и земельного участка ФИО1

При указанных обстоятельствах, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что поведение ответчика ФИО1, а также ФИО2, ВороН. Н.Н., которым было достоверно известно о том, что еще в 2001 году они передали жилой дом ФИО3, получив за него денежные средства по распискам в 2002 году и вопреки интересам ФИО3, совершили сделку по отчуждению имущества ФИО1 в целях лишения ФИО3 спорного имущества, нельзя признать добросовестными с применением соответствующих последствий, предусмотренных статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Вопреки доводам жалобы о действительности спорного договора дарения, судом правильно установлены юридически значимые обстоятельства для выводов о признании оспариваемой сделки мнимой, суд обоснованно пришел к выводу об отчуждении недвижимого имущества в пользу заинтересованного лица, являющего близким родственником ФИО2, ВороН. Н.Н. лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей юридические последствия, правильно применив положения статей 166, 167, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доводы апеллянта о пропуске истцом срока исковой давности по требованиям о признании недействительным договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, подлежат отклонению, поскольку ФИО3 обратилась в суд с иском о признании за собой права собственности на спорное имущество до заключения ФИО2, ВороН. Н.Н. с ФИО1 договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, в последующем уточнив исковые требовании.

С учетом изложенного, суд первой инстанции обоснованно удовлетворил требования истца, прекратил право собственности ФИО1 на спорный жилой дом и земельный участок, признав право собственности на указанное имущество за ФИО3 и отказав в удовлетворении исковых требований ФИО1

Доводы апелляционной жалобы о том, что истцом избран ненадлежащий способ защиты нарушенного права также подлежат отклонению судебной коллегией, с учетом положений статей 11, 12, 218 и 234 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающих указанные способы защиты нарушенных прав.

Судебная коллегия полагает, что судом первой инстанции при разрешении данного спора тщательным образом были исследованы доказательства, представленные сторонами в обоснование своих требований и возражений. Выводы суда основаны на имеющихся в деле доказательствах. Оснований сомневаться в объективности оценки и исследования доказательств не имеется.

Доводы апелляционной жалобы не свидетельствуют о наличии правовых оснований к отмене решения суда, поскольку по существу сводятся к выражению несогласия с произведенной судом оценкой обстоятельств дела, которое было предметом исследования и оценки суда первой инстанции. Оснований для иной оценки исследованных судом доказательств судебная коллегия не усматривает.

Ссылок на какие-либо новые факты, которые остались без внимания суда, в апелляционной жалобе не содержится.

Таким образом, состоявшееся решение суда является законным и обоснованным, вынесенным в соответствии с установленными по делу обстоятельствами. Нормы материального и процессуального права применены судом правильно, поэтому предусмотренных статьей 330 ГПК РФ оснований к отмене решения в апелляционном порядке не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь статьей 328 ГПК РФ, судебная коллегия,

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Тогучинского районного суда Новосибирской области от 21 июля 2025 года в пределах доводов апелляционной жалобы – оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1, ФИО2, ВороН. Н. Н.евны – без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 25.12.2025г.

Председательствующий

Судьи