Приговор № 2-12/2021 2-33/2020 от 23 августа 2021 г. по делу № 2-12/2021

Дело 2-12/2021 (12002320003000009)

УИД № 42OS0000-01-2020-000384-23


ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Кемерово 24 августа 2021 года

Судья Кемеровского областного суда Соколова Е.С.,

при секретаре Шалеве Е.А.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Кемеровской области Власенко О.Н.,

подсудимых ФИО1, ФИО2,

защитников – адвокатов Павлюк Е.В., Никулиной О.П.,

потерпевшей А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по обвинению:

ФИО1, <данные изъяты>, судимого:

09.04.2019 года мировым судьей судебного участка № Кемеровского судебного района по ч. 1 ст. 157 УК РФ (с учетом апелляционного постановления Кемеровского районного суда от 13.06.2019 года) к 4 месяцам лишения свободы условно, с испытательным сроком 1 год, 19.09.2019 года Кемеровским районным судом испытательный срок продлен на 1 месяц, 13.01.2020 года Кемеровским районным судом испытательный срок продлен на 1 месяц,

ФИО2, <данные изъяты>, несудимого,

каждого, в совершении преступления, предусмотренного п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

В период с 22 часов 12 февраля 2020 года до 5 часов 13 февраля 2020 года, ФИО2 и ФИО1, находясь в комнате по адресу: <адрес>, будучи в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к Б., умышленно, с целью его убийства, т.е. умышленного причинения ему смерти, совместно, группой лиц, нанесли Б.: ФИО1 - не менее 3 ударов кулаком, а ФИО3 - не менее 3 ударов кулаком и коленом по голове, отчего тот упал на пол; не менее 13 ударов ногами по голове и туловищу: ФИО1 – не менее 7, ФИО3 – не менее 6, не менее 59 ударов в область головы, шеи и верхних конечностей неустановленным предметом: ФИО1 – не менее 30, ФИО3 – не менее 29, после чего вынесли Б. в коридор № этажа вышеуказанного дома и сбросили из окна.

В результате совместных действий ФИО1 и ФИО3 причинили Б.:

ссадины левой боковой поверхности шеи (4), поверхностные резаные раны на уровне нижней трети левой переднебоковой поверхности шеи (1), в области 3 пальца левой кисти (2), в области 4 пальца левой кисти (1), ссадины в области носа (5), левой щечной области (1), подбородочной области слева (1), кровоподтеки области левого локтевого сустава (2), области левого коленного сустава (2), левой голени (1), правого плеча (4), левого плеча (1), левой кисти (1), правой кисти (1), которые не находятся в причинной связи с наступлением смерти, как в отдельности, так и в совокупности расцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью человека;

сочетанную травму головы, шеи, туловища и правого предплечья:

- открытая черепно-мозговая травма: ссадины (7), кровоподтеки (4) и ушиблено-рваная рана лобной области, кровоподтек левой лобно-височной области (1), кровоподтеки левой орбитальной области (1), левой скуло-височной области (1), кровоподтек и ушибленно-рваная рана правой орбитальной области, множество ссадин в области правой половины лица с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани; кровоизлияние, участок осаднения и ушибленные раны (3) на слизистой и частичной красной кайме верхней губы; кровоизлияние и ушибленная рана на слизистой и частичной красной кайме нижней губы; кровоизлияние на белочной оболочке и слизистой нижнего века правого глаза; кровоизлияния (2) на белочной оболочке левого глаза; очаговые кровоизлияния в кожно-мышечный лоскут теменной области (1), затылочной области справа (1); 2 колото-рубленые раны левой теменной области, с повреждением левой теменной кости; колото-рубленая рана левой височной области с повреждением наружной поверхности большого крыла клиновидной кости; колото-рубленая рана левой орбитальной области, проникающая в полость черепа, с повреждением мозговых оболочек и вещества левой лобной доли; колото-рубленая рана левой щечной области, проникающая в полость левой гайморовой пазухи, левой глазницы, с повреждением их стенок и образованием гемосинуса; мелкоочаговое эпидуральное кровоизлияние в передней черепной ямке слева и очаговые субдуральные кровоизлияния в средней черепной ямке слева, задней черепной ямке справа, над конвекситальными поверхностями левых лобной и частично теменной долей, а также в области ската – в виде свертков крови; субарахноидальные кровоизлияния в области левых лобной, височной и теменной долей, правых лобной, височной и затылочных долей, правого полушария мозжечка; кровоизлияния в серое вещество правой лобной доли;

- травма шеи: колото-рубленые раны левой боковой поверхности шеи (4), правой боковой и задней поверхности шеи с повреждением мягких тканей (22); передней поверхности шеи, проникающие в просвет гортани (9); обширное сливное кровоизлияние в мягких тканях шеи; неполный перелом со стороны внутренней поверхности левой пластины щитовидного хряща, полный тройной фрагментарный перелом дуги перстневидного хряща по его передней и переднебоковой поверхностям;

- закрытая травма туловища: обширное кровоизлияние в мягких тканях заднебоковой поверхности правой половины груди и поясничной области справа; краевые (фрагментарные) переломы в области головок 1-5 ребер справа; полные поперечные переломы 5 ребра справа на участке между задней подмышечной и лопаточной линиями; 6 ребра справа по задней подмышечной и по околопозвоночной линиям; 7-10 ребер справа по околопозвоночной линии; неполные переломы 4,7 ребер справа на участке между задней подмышечной и лопаточной линиями; полные поперечные переломы правых поперечных отростков 1-5 грудных позвонков; правосторонний гемопневмоторакс; разрывы (2) реберной плевры правой плевральной полости; разрывы органной плевры и паренхимы правого легкого; кровоизлияния (ушибы) в ткани правого легкого; обширное кровоизлияние в жировую клетчатку окружающее правую почку; разрывы (7) капсулы и ткани правой почки;

- травма правого предплечья: колото-рубленая рана с повреждением мягких тканей правого предплечья; колото-рубленая рана с повреждением правой лучевой кости;

- колото-рубленые раны в левой заушной области (2), левой щечной области (3), правой щечной области (1), подбородочной области (3) - с повреждением мягких тканей головы.

Все повреждения, входящие в комплекс указанной сочетанной травмы, в совокупности привели к развитию травматического шока, являющегося угрожающим жизни состоянием, который квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека и явился непосредственной причиной смерти Б., наступившей в указанное время на месте происшествия, то есть ФИО3 и ФИО1 убили его.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании заявил о частичном признании вины в совершении убийства Б., не отрицал причинения потерпевшему вышеуказанных повреждений, утверждал, что он нанес множественные удары кулаком по голове потерпевшего, предметом – по голове и шее, отрицал причинение Б. повреждений ногами. Настаивал, что удары предметом потерпевшему наносил он один, как и сбрасывал его из окна. ФИО1 показал, что с начала февраля 2020 он стал проживать у ФИО3 в общежитии по адресу: <адрес> В течение 12.02.2020 они с ФИО3, их знакомым В. и его сожительницей Г. распивали спиртное. Вечером Г. и В. ушли, а он и ФИО3 уснули. Он проснулся, когда в комнату зашел незнакомый тогда Б., который принес спиртное, не снимая обувь сел на диван. В период совместного употребления спиртного Б. плевал на пол, нецензурно выражался, что возмущало его и ФИО3. Когда по его (ФИО1) просьбе Б. тряпкой вытер пол, Москалев встал с дивана и нанес сидевшему на диване потерпевшему, 2-3 удара кулаком в лицо, отчего у последнего пошла кровь из носа.

Он (ФИО1) также нанес Б. 2-3 удара кулаком по лицу, от которых потерпевший откинулся на диван. Он продолжил наносить Б. удары кулаком, от которых тот упал на пол. ФИО3 лег спать, а он смотрел телевизор, поглядывая на Б. Через некоторое время Б., сидя на полу, стал спрашивать причину его избиения. Он каким-то предметом нанес Б. 2-3 удара в шею, от которых тот вновь упал. Указанный предмет он бросил в комнате. По предложению ФИО3 они, держа Б. под руки, вынесли его в коридор, усадили спиной к стене. Вернувшись в комнату, продолжили распивать спиртное. Когда ФИО3 уснул, он выглянул в коридор. Б. был мертв. Он решил выкинуть Б. из окна № этажа. Он взял Б. под руки, подтащил к окну в коридоре и, приподняв, выкинул из окна. Кровь на полу и на подоконнике в коридоре он замыл, тряпку оставил в комнате.

Утром, по предложению ФИО3, пошли к его (ФИО3) сестре, чтобы создать себе алиби, договорились, что в случае, если ими будут интересоваться сотрудники полиции, они скажут, что не ночевали в комнате в ночь на 13.02.2020. Вернувшись в общежитие, они были задержаны сотрудниками полиции.

В судебном заседании подсудимый ФИО2 также заявил о частичном признании вины, утверждал, что он нанес 2 удара кулаком и 1 удар коленом по голове потерпевшего, отрицая причинение ему иных повреждений ногами, предметом, и его выбрасывание из окна.

ФИО3 дал показания из которых следует, что 12.02.2020 он находился в комнате № общежития по <адрес> вместе с ФИО1, который в последнее время проживал вместе с ним. В течение дня он, ФИО1 и приходящие к ним знакомые, в том числе - В. и его сожительница Г., употребляли спиртное, отчего он в вечернее время уснул на диване. Проснулся от того, что ФИО1 громко разговаривал с незнакомым ему мужчиной (потерпевшим), который пререкался с ФИО1. Это его (ФИО3) разозлило, он нанес потерпевшему удар кулаком в область носа, затем, с целью нанесения повреждений потерпевшему, встал с дивана и нанес сидевшему на диване потерпевшему удар кулаком в область нижней челюсти справа, подтянул потерпевшего к себе за плечи и нанес ему третий удар: левым коленом в область лица, отчего у него пошла из носа кровь.

Потерпевший откинулся назад на подушку дивана. Он скинул потерпевшего на пол рядом с диваном, сказал ФИО1 вытереть пол в комнате, и уснул. Когда проснулся - ФИО1 лежал на диване возле него, потерпевший – возле дивана на полу. Он предложил ФИО1 вытащить потерпевшего в коридор, поскольку рядом с ним и под ним была лужа крови, площадью, соответствующей листу формата А4 (21х30 см). Они подняли потерпевшего под руки, вытащили в коридор, усадили к стене. Время было около 2-3 часов. По его просьбе ФИО1 вытер кровь потерпевшего в коридоре и в комнате. Выпив спиртного, он и ФИО1 легли спать.

Проснувшись около 5 часов утра 13.02.2020, они решили сходить к его сестре Д., обратиться к ней с просьбой обеспечить их алиби, в случае претензий к ним со стороны правоохранительных органов, а именно: подтвердить, что они с ФИО1 в ночь на 13.02.2020 ночевали у нее. Выйдя из комнаты, увидели, что потерпевшего в коридоре нет. Когда пришли к Д., та, увидев, что они находятся в состоянии алкогольного опьянения, стала на них ругаться и прогнала из квартиры. После возвращения к дому по <адрес>, их задержали сотрудники полиции, изъяли одежду, в которой он был одет во время совершения преступления.

Виновность подсудимых подтверждается следующими доказательствами.

На допросе в качестве подозреваемого 17.02.2020 (т. 1 л.д. 139-148) ФИО1 давал такие же, как в судебном заседании, показания о нанесении им и ФИО3 ударов Б. кулаками по голове, а также сообщал о нанесении ими нескольких ударов кулаками по туловищу Б., от которых тот упал на пол. После этого он и ФИО3 нанесли Б. множество ударов ногами по голове и туловищу. Он бил мужчину левой ногой, т.к. правая была повреждена. Когда Б. перестал двигаться, ФИО3 предложил вынести его из квартиры, чтобы отвести от себя подозрения, после чего они решили выбросить Б. в окно. Убедившись в отсутствии людей в коридоре, он вынесли Б. из комнаты, донесли его до окна, положили на подоконник на спину, головой на улицу, и вытолкнули его из окна. После этого он взял в комнате футболку и вытер ею кровь на полу в коридоре. Москалев вымыл пол в комнате. Затем, по предложению ФИО3, пошли к его сестре Д.

В протоколе проверки показаний на месте с участием ФИО1, проведенной 18.02.2020 (т. 1 л.д. 149-157), и на исследованной в судебном заседании видеозаписи указанного следственного действия зафиксировано, что ФИО1, в соответствии с вышеизложенными показаниями, описал место, способы и другие фактические обстоятельства причинения им и ФИО3 повреждений потерпевшему, в том числе - продемонстрировал с использованием манекена нанесение ими ударов руками и ногами потерпевшему.

Также ФИО1, в дополнение к ранее данным показаниям, сообщил о нанесении им и ФИО3 множественных ударов Б. предметом, похожим на небольшую палку, по шее и лицу.

В ходе данного следственного действия ФИО1 уточнил, что кровь на лице потерпевшего появилась после нанесения ему ударов кулаками. Он подробно описал взаиморасположение его, ФИО3 и Б. при нанесении ударов ногами, а также об оставлении предмета, которым наносились удары, в комнате. Продемонстрировал вынесение им и ФИО4 коридор и его совместное сбрасывание из окна № этажа.

На допросе в качестве обвиняемого 20.02.2020 ФИО1 (т. 1 л.д. 164-171), полностью признавая вину в совершении вышеуказанных действий и, подтвердив вышеизложенные показания, сообщил о таких же обстоятельствах причинения телесных повреждений Б. им и ФИО3, как при проведении проверки показаний на месте.

На допросе 20.04.2020 ФИО1 (т. 1 л.д. 172-175) не отрицал причинения им и ФИО3 повреждений Б. колюще-рубящим предметом, указывая, что он не может конкретизировать данный предмет.

В ходе проведения очной ставки 22.04.2020 между ФИО1 и ФИО3 (т. 2 л.д. 33-40) ФИО1, в соответствии с его предыдущими показаниями, пояснил об обстоятельствах нанесения им и ФИО3 ударов Б., и о совместном с ФИО3 сбрасывании Б. из окна № этажа.

На допросе в качестве обвиняемого 19.02.2020 (т. 2 л.д. 20-27) ФИО3 давал такие же, как в судебном заседании, показания относительно обстоятельств появления в его комнате потерпевшего и причин возникновения конфликта. ФИО3 также сообщал, что предупреждал потерпевшего о том, что разобьет ему голову, если тот не будет аккуратен, нанес ему по лицу 3 удара кулаком и удар правым коленом. Когда потерпевший лежал на полу, он (ФИО3) нанес ему 2-3 удара кулаками в лицо, после чего потерпевший находился без сознания.

Из показаний свидетеля Е. в судебном заседании следует, что она проживает в общежитии по адресу: <адрес>. 13.02.2020, около 4 утра, вышла в коридор первого этажа и выглянув в окно, увидела лежащего под ним человека, который располагался вниз лицом и не подавал признаков жизни. Она вызвала сотрудников полиции, которые осмотрели лежащего мужчину. Ей этот мужчина был не знаком. Она видела, что его лицо было окровавлено.

Из показаний свидетеля Ж. в судебном заседании следует, что он в качестве оперуполномоченного 13.02.2020 выезжал на место происшествия по адресу: <адрес>. При осмотре трупа мужчины с признаками насильственной смерти - множественными ранениями лица и шеи, гематомами лица, жильцы общежития предположили, что погибшим является ФИО2. В связи с этим было принято решение об осмотре комнаты, расположенной на № этаже, в которой тот проживал. Следы крови имелись в комнате, а также в коридоре от ее порога до окна, под которым был обнаружен труп.

Однако вскоре у указанного дома были задержаны ФИО3 и ФИО1, на одежде которых (рукавах и груди), а также на их обуви имелись следы крови.

Из показаний свидетеля З. в судебном заседании следует, что подсудимые ФИО1 и ФИО3 проживали в комнате № общежития по <адрес>, расположенной на одном этаже с занимаемой ею комнатой. В вечернее время 12.02.2020, около 21-22 часов, из комнаты ФИО1 и ФИО3 доносились громкие голоса, в связи с чем, она, заглянув в комнату, сделала им замечание. Рано утром ее разбудили сотрудники полиции, интересовавшиеся тем, кто живет в комнате №. Затем, выйдя в коридор она увидела, что на полу от комнаты № в направлении окна, расположенного в коридоре, имеются размазанные следы крови. Аналогичные следы были и на подоконнике окна. Настаивала на том, что вечером 12.02.2020, в период 21-22 часов, как пол в коридоре, так и подоконник были чистыми.

Из показаний свидетеля Д. в судебном заседании следует, что ФИО2 является ее родным братом, ФИО1 – его друг. 13.02.2020 ФИО3 и ФИО1 в 5.30 час. пришли к ней в квартиру по адресу: <адрес>, где пробыли в коридоре не более 10 минут. Поскольку они были в состоянии алкогольного опьянения, она попросила их покинуть ее квартиру, что они и сделали.

Из протокола осмотра места происшествия от 13.02.2020 и прилагаемой к нему таблицы иллюстраций (т. 1 л.д. 27-34) следует, что осмотрен покрытый снегом участок местности, прилегающий к левому торцу дома № по <адрес>, на котором обнаружен труп мужчины. Отражено наличие на веках глаз трупа кровоподтеков, на слизистой губ - ран с признаками ушибленных, на передней и боковой поверхностях шеи - многочисленных линейных ран. Зафиксировано обилие крови на трупе, его одежде, а также на снегу под трупом.

Из протокола осмотра места происшествия от 13.02.2020 и прилагаемой к нему таблицы иллюстраций (т. 1 л.д. 42-59) следует, что осмотрена комната № по <адрес>, где обнаружены и изъяты плоская и крестовидная отвертки, сотовые телефоны, клинок ножа, вырез с синтетической подушки со следами бурого цвета; СНИЛС, военный билет, трудовая книжка на имя ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ г.р., 5 дактилопленок со следами папиллярных линий.

В протоколе отражено, что вещество бурого цвета обнаружено: на полу в туалете - в виде капель; на подушке, расположенной на диване в жилой комнате; на куртке, находившейся у дивана; на стене над антресолями – в виде помарок; на футболке, находившейся в пакете около холодильника; в коридоре на полу от указанной комнату к окну - в виде сгустков вещества бурого цвета, размытых мазков и помарок; на раме окна с внутренней стороны – в виде потеков; на подоконнике, преимущественно со стороны открывающейся створки – в виде потеков и сгустков; на нижней части рамы – в виде множественных следов и сгустков.

Из протокола осмотра предметов от 02.04.2020 и фототаблицы к нему, следует, что осмотрены изъятые из комнаты № по <адрес> накидной ключ (крестовидная отвертка), лезвие ножа, плоская отвертка и срез с подушки (т. 2 л.д. 162-168), отражены их индивидуальные признаки и наличие на отрезке ткани с подушки темно-красных пятен неправильной формы, сливающихся между собой.

Из заключения судебно-медицинской экспертизы трупа Б. от 13.02.2020 и схемы к нему (т. 3 л.д.7-15) следует, что его смерть наступила в срок, не противоречащий обстоятельствам дела (около 5-12 часов до проведения экспертизы трупа 13.02.2020 в 9 час.45 мин.) от сочетанной травмы головы, шеи, туловища и правого предплечья, в виде множественных кровоподтеков, ссадин и ран в области лица, волосистой части головы, шеи и туловища, правого предплечья, обширных кровоизлияний в мягких тканях шеи, заднебоковой поверхности правой половины груди и поясничной области справа, повреждений костей черепа, ребер, позвоночника и правой лучевой кости, повреждений хрящей гортани, повреждений оболочек и вещества мозга, правой почки, правого легкого с кровоизлиянием в правую плевральную полость, осложнившаяся развитием травматического шока.

При экспертизе трупа обнаружены следующие прижизненные телесные повреждения:

- открытая черепно-мозговая травма: ссадины (7), кровоподтеки (4) и ушиблено-рваная рана лобной области, кровоподтек левой лобно-височной области (1); кровоподтеки левой орбитальной области (1), левой скуло-височной области (1); кровоподтек и ушибленно-рваная рана правой орбитальной области; множество ссадин в области правой половины лица с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани; кровоизлияние, участок осаднения и ушибленные раны (3) на слизистой и частичной красной кайме верхней губы; кровоизлияние и ушибленная рана на слизистой и частичной красной кайме нижней губы; кровоизлияние на белочной оболочке и слизистой нижнего века правого глаза; кровоизлияния (2) на белочной оболочке левого глаза; очаговые кровоизлияния в кожно-мышечный лоскут теменной области (1), затылочной области справа (1);

колото-рубленые раны левой теменной области (№ 1, 2) с повреждением левой теменной кости; колото-рубленая рана (№ 11) левой височной области с повреждением наружной поверхности большого крыла клиновидной кости; колото-рубленая рана (№ 12) левой орбитальной области, проникающая в полость черепа, с повреждением мозговых оболочек и вещества левой лобной доли; колото-рубленая рана (№ 13) левой щечной области, проникающая в полость левой гайморовой пазухи, левой глазницы, с повреждением их стенок и образованием гемосинуса; мелкоочаговое эпидуральное кровоизлияние в передней черепной ямке слева и очаговые субдуральные кровоизлияния в средней черепной ямке слева, задней ямке справа, над конвекситальными поверхностями левых лобной и частично теменной долей, а также в области ската – в виде свертков крови; субарахноидальные кровоизлияния в области левых лобной, височной и теменной долей, правых лобной, височной и затылочной долей, правого полушария мозжечка; кровоизлияния в серое вещество правой лобной доли.

- травма шеи: колото-рубленые раны левой боковой поверхности шеи (№5,9,10,18), правой боковой и задней поверхностей шеи (№ 28-49) с повреждением мягких тканей; колото-рубленые раны передней поверхности шеи (№№19-27), проникающие в просвет гортани; обширное сливное кровоизлияние в мягких тканях шеи; неполный перелом со стороны внутренней поверхности левой пластины щитовидного хряща, полный тройной фрагментарный перелом дуги перстневидного хряща по его передней и переднебоковым поверхностям;

- закрытая травма туловища: обширное кровоизлияние в мягких тканях заднебоковой поверхности правой половины груди и поясничной области справа; краевые (фрагментарные) переломы в области головок 1-5 ребер справа; полные поперечные переломы 5-го ребра справа на участке между задней подмышечной и лопаточной линиями; 6-го ребра справа по задней подмышечной и по околопозвоночной линиям; 7, 8, 9, 10 ребер справа по околопозвоночной линии; неполные переломы 4,7 ребер справа на участке между задней подмышечной и лопаточной линиями; полные поперечные переломы правых поперечных отростков 1-5 грудных позвонков; правосторонний гемопневмоторакс; разрывы (2) реберной плевры правой плевральной полости; разрывы органной плевры и паренхимы правого легкого, кровоизлияния (ушибы) в ткани правого легкого; обширное кровоизлияние в жировую клетчатку окружающее правую почку; разрывы (7) капсулы и ткани правой почки.

- травма правого предплечья: колото-рубленая рана (№ 51) с повреждением мягких тканей правого предплечья; колото-рубленая рана (№ 50) с повреждением правой лучевой кости.

- колото-рубленые раны в левой заушной области (№3,4), левой щечной области (№6-8), правой щечной области (№ 14), подбородочной области (№ 15-17) - с повреждением мягких тканей головы.

Закрытая травма туловища, входящая в комплекс сочетанной травмы головы, шеи, туловища и правого предплечья, образовалась в срок, исчисляемый минутами, первыми десятками минут до наступления смерти, от не менее одного воздействия в область правой заднебоковой поверхности груди тупого предмета (предметов), возможно, обладающего широкой (неограниченной) следообразующей поверхностью.

Остальные повреждения, составляющие комплекс сочетанной травмы головы, шеи, груди и живота образовались в срок, исчисляемый десятками минут, первыми 1-12 часами до наступления смерти, как от воздействий твердого тупого предмета (не менее одного - в теменную область головы, не менее одного - в затылочную область головы справа, не менее одного - в область носогубного треугольника, не менее одного - в левую лобно-височно-орбитальную область головы, не менее двух в область правой половины лица, не менее одного - в область передней поверхности шеи), так и от воздействий плоским или уплощенным колюще-рубящим предметом, имеющим кромку, ограниченную по ширине около 0,5-0,55 см, попарно расположенными выраженными ребрами или кромками (не менее 14 - в область лица и волосистой части головы, не менее 35 - в область шеи, не менее 2 - в область правого предплечья).

Указанная сочетанная травма головы, шеи, туловища и правого предплечья находится в причинной связи с наступлением смерти, все повреждения, входящие в ее комплекс, в совокупности привели к развитию травматического шока, который является угрожающим жизни состоянием и квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека.

Также были обнаружены прижизненные, образовавшиеся в срок, не превышающий 24-х часов до наступления смерти, вероятно, в короткие промежутки времени между собой и с вышеуказанной сочетанной травмой головы, шеи, туловища и правого предплечья:

- ссадины левой боковой поверхности шеи (4), которые образовались от не менее четырех воздействий в указанную область плоским или уплощенным колюще-рубящим предметом, имеющим кромку, ограниченную по ширине около 0,5-0,55 см, попарно расположенными выраженными ребрами или кромкой;

-поверхностные резаные раны на уровне нижней трети левой переднебоковой поверхности шеи (1), в области 3-го пальца левой кисти (2), в области 4-го пальца левой кисти (1), которые образовались от не менее четырех воздействий в указанные области травмирующего предмета, имеющего лезвие либо острую режущую кромку;

- ссадины в области носа (5), левой щечной области (1), подбородочной области слева (1), которые образовались от не менее пяти воздействий в указанные области твердого тупого предмета, возможно обладающего ограниченной следообразующей поверхностью;

- кровоподтеки в области левого локтевого (2) и коленного суставов (2), левой голени (1). Кровоподтеки правого плеча (4), левого плеча (1), левой кисти (1), правой кисти (1), образовались от не менее семи воздействий в указанные области твердого тупого предмета (предметов).

Указанные повреждения не находятся в причинной связи с наступлением смерти, не влекут незначительной стойкой утраты общей трудоспособности или кратковременного расстройства здоровья и как в отдельности, так и совокупности расцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью человека.

Обнаруженные при проведении экспертизы трупа раны (№1-№51) и ссадины боковой поверхности шеи были причинены, возможно, одним плоским или уплощенным колюще-рубящим предметом, имеющим кромку, ограниченную по ширине около 0,5-0,55см, попарно расположенными выраженными ребрами или кромками.

Ввиду множественности, массивности, локализации на различных несмежных областях тела, а также различного механизма образования всех вышеперечисленных телесных повреждений, их одномоментное образование исключено.

При судебно-химическом исследовании обнаружен этиловый спирт.

В судебном заседании эксперт И. подтвердила выводы, изложенные в заключении судебно - медицинской экспертизы трупа Б., разъяснила, что раны № 1-51 являются колото-рублеными; давность образования телесных повреждений при исследовании трупа была дана в соответствии с результатами гистологического исследования биоматериала, поэтому между группами повреждений, отраженных в заключении разграничено время их причинения.

Закрытая травма туловища является прижизненной, о чем свидетельствуют морфологические признаки повреждений, массивные кровоизлияния мягких тканей и сосудистый компонент реакции. Она образовалась от воздействия твердого предмета, обладающего широкой следообразующей травмирующей поверхностью, незадолго до смерти, в срок, исчисляемый минутами - десятками минут до наступления смерти. Поэтому, с большой долей вероятности, данная травма образовалась позже других повреждений, составляющих комплекс сочетанной травмы, так как в последних были обнаружены кровоизлияния с лейкоцитарным компонентом.

Все остальные обнаруженные повреждения были сгруппированы в соответствии с травмирующим предметом (предметами) - колото-рубленые раны и повреждения, образовавшиеся от воздействия твердого тупого предмета. Каждое из этих повреждений самостоятельной оценке по степени тяжести не подлежит, поскольку, в момент своего образования, каждое из них не только причиняло вред организму, вызывая нарушение анатомической целостности мягких тканей, но и усугублялось последующим повреждением. Поэтому эти повреждения были объединены в комплекс травмы, которая осложнилась травматическим шоком, а травматический шок явился непосредственной причиной наступления смерти потерпевшего.

Из заключения дополнительной судебно-медицинской экспертизы трупа Б. от 13.04.2021 (т. 5 л.д. 187-200) следует, что закрытая травма туловища, входящая в комплекс указанной сочетанной травмы, могла образоваться в результате падения с большой высоты. Ее морфологические признаки позволяют исключить возможность ее образования от воздействия в указанную область частей тела человека при ударах кулаками и ногами, в том числе, обутыми.

Остальные повреждения, образовавшиеся от воздействий твердого тупого предмета, составляющие комплекс сочетанной травмы, могли образоваться как при ударах кулаками и ногами, в том числе, обутыми, так и от воздействий любого другого тупого предмета (предметов).

Кровотечение из всех, выявленных при проведении экспертизы трупа, ран сопровождалась развитием кровопотери.

Из заключения медико-криминалистической судебной экспертизы № 205 от 18.03.2020 и таблицы к ней (т. 3 л.д. 148-152) следует, что 10 повреждений кожного лоскута правой боковой поверхности шеи, 14 - передней поверхности шеи и 12 - задней и правой боковой поверхностей шеи от трупа Б. обладают морфологическими признаками колото-рубленых, причиненных, возможно, одним плоским или уплощенным колюще-рубящим предметом, имеющим кромку, ограниченную по ширине около 0,5-0,55 см., попарно расположенными выраженными ребрами или кромками.

С учетом результатов проведенного экспериментально-сравнительного исследования следует считать возможным причинение всех истинных колото-рубленых повреждений на кожных лоскутах от трупа Б. плоской рабочей частью отвертки с пластиковой ручкой, изъятой в ходе осмотра места происшествия 13.02.2020 в комнате № по <адрес>.

Из протоколов выемки от 13.02.2020 и фототаблицы к ним (т. 2 л.д. 80-84, л.д. 87-92) следует, что у ФИО3 были изъяты: спортивные кроссовки и брюки, куртка, шапка, пара носков, в которые он, согласно его показаниям, был одет в ночь на 13.02.2020.

Из протоколов получения образцов для сравнительного исследования от 13.02.2020 (т. 2 л.д. 94-95, 97-98, 100-101) и от 04.03.2020 (т. 2 л.д.103-105) следует, что у ФИО3 были получены смывы с поверхности рук, со стопы левой ноги, буккальный эпителий, а также был произведен забор крови и слюны.

Из протокола выемки от 13.02.2020 и фототаблицы к нему (т. 2 л.д. 112-120) следует, что у ФИО1 были изъяты: ботинки, спортивные брюки и куртка, шапка, олимпийка, в которые он, согласно его показаниям, был одет в ночь на 13.02.2020.

Из протоколов получения образцов для сравнительного исследования от 13.02.2020 (т. 2 л.д. 122-123, 125-126) и от 04.03.2020 (т. 2 л.д. 128-130) следует, что у ФИО1 были получены срезы ногтевых пластин и смывов с рук, буккальный эпителий, а также произведен забор крови и слюны.

Из протоколов выемки от 14.02.2020 (т. 2 л.д. 137-140) и 03.03.2020 и фототаблицей к нему (т. 2 л.д. 143-148) следует, что в помещении ГБУЗ КО ОТ КОКБМСЭ изъяты образцы крови Б.

В протоколах осмотра предметов от 01 и 02.04.2020 и фототаблиц к нему (т. 2 л.д. 149-161, 169-192) отражены индивидуальные признаки предметов, изъятых в ходе вышеуказанных выемок и полученные в качестве образцов.

Из заключения судебной экспертизы тканей и выделений человека № ЭЗ-63 от 14.02.2020 года (т. 3 л.д. 52-80), произведенной методом ДНК, следует, что пятна крови Б. обнаружены на:

- носках (на нижней части с переходом на верхнюю, на площадях до 8х20 см.), а также рукаве, полочке, изнаночной стороне, спинке, капюшоне куртки (на площадях до 21х40 см.) ФИО3;

- капюшоне, спинке, рукавах, левом манжете куртки (на площади до 15х26 см.), ботинках ФИО1.

Из заключения СМЭ вещественных доказательств № 289 от 10.03.2020 года (т. 3 л.д. 90-92) следует, что кровь Б. обнаружена на нижней части рукавов спортивной кофты (на площади до 5х2,5 см.), кроссовках (на площади до 17х8 см.), изъятых у ФИО3, а также на изъятых у него брюках: на передней и задней половинках, как в средней, так и в нижней третях (на площадях до 35х13 см.).

Из заключения СМЭ вещественных доказательств № 288 от 10.03.2020 года (т. 3 л.д. 102-104) следует, что в пятнах на спортивных брюках, изъятых у ФИО1, обнаружена кровь человека, которая могла произойти от Б., и не могла - от ФИО1.

Из заключений СМЭ вещественных доказательств №№ 285, 286 от 10.03.2020 (т. 3 л.д. 136-138, 114-116) следует, что на отрезке ткани - вырезе с подушки в смыве с левой ноги обвиняемого ФИО3 обнаружена кровь человека, которая могла произойти от потерпевшего Б.

Оценивая изложенные доказательства, суд отмечает, что все они отвечают критерию относимости.

Оценивая доказательства с точки зрения допустимости, суд отмечает, что протоколы осмотров и выемок составлены, потерпевшая и свидетели допрошены, экспертизы проведены, а документы получены с соблюдением положений УПК РФ.

Заключения экспертов являются мотивированными, обоснованы результатами соответствующих экспертных исследований, составлены экспертами, имеющими необходимые специальные познания и достаточный экспертный опыт, оснований сомневаться в выводах экспертов у суда не имеется.

Допустимость этих доказательств не оспаривалась и сомнений не вызывает.

В судебном заседании подсудимый ФИО1, отрицая нанесение ФИО3 ударов потерпевшему предметом, нанесение потерпевшему ударов ногами и сбрасывание потерпевшего из окна совместно с ФИО3, пояснил, что, давая показания об этих обстоятельствах, он оговорил себя и ФИО3 под физическим и психологическим давлением сотрудников полиции, которое выражалось в том, что перед его первым допросом (13.02.2020) оперативный сотрудник К. сбил его с ног ударом в лицо, от чего из носа пошла кровь, сдавливал ногой его шею.

Также утверждал, что показания о совершении им и ФИО3 указанных действий он давал потому, что сотрудники полиции сообщали ему о даче ФИО3 показаний о таких обстоятельствах.

Кроме того, по указанию оперативных сотрудников он заучивал показания, после чего излагал их на допросе и при проведении проверки показаний на месте, поскольку один из оперативных сотрудников присутствовал при его первоначальном допросе.

Он обращался в правоохранительные органы с заявлением об оказанном на него давлении.

Также ФИО1 пояснял, что отказывался от защитника Лященко Н.С., поскольку сообщал ей об оказанном на него давлении со стороны сотрудников полиции, однако, ей меры не принимались.

ФИО3 в судебном заседании высказал предположение о длительном нахождении его и ФИО1 в ИВС в связи с необходимостью оказания на ФИО1 давления со стороны оперативных сотрудников, что повлекло дачу им показаний, в которых он оговорил не только себя, но и его.

В судебном заседании были допрошены оперативные уполномоченные ОУР ОМВД РФ по <адрес> К., М., заместитель руководителя СО по <адрес> СУ СК РФ по <адрес>-следователь Л.

Л. показала, что при проведении следственных действий, как с участием ФИО1, так и ФИО3, последние защитой были обеспечены, кроме защитников иные лица при допросах не присутствовали. Показания вносились в протоколы с в соответствии с тем, что сообщали допрашиваемые, без искажений. Замечаний по проведению следственных действий, закреплению их результатов ни обвиняемые, ни их защитники, не высказывали, что отражено в протоколах следственных действий.

При проведении проверки показаний на месте ФИО1 сопровождался сотрудниками конвойной службы, в следственном действии принимал участие оперативный сотрудник М., о чем указано в соответствующем протоколе. В ходе допросов ФИО1 не заявлял ей об оказании на него какого-либо давления со стороны оперативных сотрудников. Кроме того, пояснила, что нахождение обвиняемых в ИВС на протяжении 10 суток было обусловлено необходимостью проведения процессуальных и следственных действий, производство которых было затруднительно в СИЗО, где действовали ограничительные меры, связанные с распространением новой коронавирусной инфекции.

К., М., проводившие оперативно-розыскные мероприятия по делу, в судебном заседании отрицали оказание какого-либо незаконного воздействия или давления на ФИО1 и ФИО3 в ходе предварительного следствия. Указали, что при даче ФИО1 показаний следователю они не присутствовали.

Кроме того, М. уточнил, что пояснения в ходе проводимого оперативно-розыскного мероприятия, проведенного по поручению следователя, ФИО1 давал добровольно и самостоятельно, что зафиксировано на видеозаписи.

Данных о наличии у указанных сотрудников правоохранительных органов прямой или косвенной личной заинтересованности в исходе данного уголовного дела не имеется.

Никаких данных, подтверждающих доводы ФИО1 и предположения ФИО3 о том, что ФИО1 выводился в период нахождения в ИВС к оперативным сотрудникам с целью оказания на него давления, материалы уголовного дела не содержат. Из сведений, представленных начальником ИВС Управления МВД России по <адрес> (т. 5 л.д. 64-83), следует, что ФИО1 выводился к оперативным сотрудникам К., М. лишь 14.02.2020 в период с 15.05 до 17.58 час., когда на основании поручения следователя (т. 1 л.д. 210) было проведено ОРМ «Опрос» (т. 1 л.д. 212-214).

Кроме того, в целях проверки доводов подсудимого ФИО1 о применении в отношении него недозволенных методов расследования, в судебном заседании изучена видеозапись, на которой зафиксированы результаты ОРМ «Опрос». Из ее содержания следует, что ФИО1 ведет себя спокойно, охотно и свободно беседует с оперативным сотрудником, отвечает на вопросы, детализируя события. Обстоятельств, которые бы свидетельствовали об оказании на Назарова какого-либо давления, видеозапись не содержит.

Из заключения судебно-медицинской экспертизы № 714 от 13.02.2020 (т. 3 л.д. 28-29) следует, что у ФИО1 при осмотре, проведенном 13.02.2020 в 15.09 час., были обнаружены кровоподтеки лобно-височной области справа, правого предплечья, кровоподтеки и ссадины лица справа, туловища, кистей, правой голени, которые образовались в срок в пределах одних суток до осмотра.

Однако, наличие указанных телесных повреждений не может являться подтверждением версии ФИО1 о применении к нему насилия К., поскольку локализация данных повреждений не соответствует пояснениям ФИО1 о нанесении ему удара в область носа и сдавливании шеи.

Об отсутствии у него телесных повреждений в указанных областях свидетельствует и содержание видеозаписей ОРМ «Опрос», проверки показаний на месте с его участием.

О причинах образования у него вышеуказанных повреждений ФИО1 ни в ходе предварительного, ни в ходе судебного следствия, не заявлял, сообщал эксперту о неприменении к нему при задержании и допросах физической силы.

Кроме того, версия подсудимого в данной части явилась предметом проведения проверки в порядке ст. 144-145 УПК РФ отношении сотрудников полиции, по результатам которой принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела (т. 5 л.д. 88-90).

Доводы ФИО1 о том, что в ходе допросов, при проведении проверки показаний на месте он давал показания со слов оперативных сотрудников, аналогичные показаниям ФИО3, заучив нужный текст, носят надуманный характер. Они опровергаются показаниями свидетелей К., М., из которых следует, что никакого давления на подсудимого ими не оказывалось, ФИО1 охотно шел на контакт, самостоятельно излагая обстоятельства совершения преступления, а также видеозаписью проверки показаний на месте, в ходе которой ФИО1 не только подробно описывал происходившие в комнате события, причину конфликта, локализацию и механизм причинения потерпевшему телесных повреждений им и ФИО3, но и детально отвечал на все вопросы участников следственного действия, конкретизируя значимые обстоятельства. При этом суд обращает внимание, что ФИО3 никогда не давались показания о нанесении потерпевшему ударов ногами (за исключением 1 удара коленом), предметом, и о сбрасывании потерпевшего из окна.

Из протоколов допросов ФИО1 следует, что иные лица, кроме следователя и защитника при их проведении не присутствовали, что подтверждается как показаниями Л., так и вышеизложенными сведениями из ИВС.

Суд отмечает, что подсудимый ФИО1 ссылался на применение в отношении него недозволенных методов расследования только в период его содержания в ИВС (в феврале 2020). В то же время, на аналогичные обстоятельства причинения телесных повреждений потерпевшему, совместно с ФИО3, он последовательно указывал в течение всего предварительного следствия, в том числе, и в апреле 2020 - в ходе проведения очной ставки с ФИО3, а на допросе (т. 1 л.д. 172-175), не отрицая нанесения ФИО3 повреждений Б. предметом, ссылался лишь на запамятование того, каким конкретно предметом они причинялись.

Таким образом, изложенные данные опровергают версию подсудимого ФИО1 о самооговоре и оговоре им ФИО3 под воздействием работников правоохранительных органов.

Подсудимые поясняли, что на протяжении длительного времени алкоголизировались, во время совершения преступления находились в состоянии алкогольного опьянения, вызванного употреблением суррогатной спиртосодержащей продукции. Суд считает, что это обстоятельство в совокупности с эмоциональным состоянием подсудимых во время совершения преступления повлияло на естественные упущения в запоминании ими последовательности и подробностей происшествия. Несоответствия в этой части их показаний (от чьих действий у потерпевшего возникло носовое кровотечение, он упал на пол, о последовательности и точном количестве нанесенных ему ударов) не имеют существенного значения, не вызывают сомнений в достоверности их согласующихся показаний, подтвержденных другими доказательствами.

Каких-либо данных, свидетельствующих о том, что подсудимые были допрошены в состоянии алкогольного опьянения либо ином болезненном состоянии, когда не могли должным образом оценивать смысл и значение поставленных перед ними вопросов и ответов на них, в материалах уголовного дела не имеется.

Судом установлено, что все следственные действия с участием подсудимых проводились в установленном законом порядке, в том числе в присутствии адвокатов, против участия которых они не возражали, протоколы составлены надлежащим образом, подписаны всеми участниками следственных действий, никто из которых не делал замечаний, как по процедуре проведения следственных действий, так и по содержанию показаний подсудимых ФИО1 и ФИО3. При этом, перед дачей показаний им были разъяснены процессуальные права, в том числе - не свидетельствовать против себя, они были предупреждены о возможности использования их показаний в качестве доказательств, в том числе – при отказе от них.

Изложенные данные подтверждают, что при производстве по делу подсудимые были свободны в избрании своей позиции, излагали сведения, внесенные в соответствующие протоколы, и подтверждали правильность их изложения.

На основании изложенного, суд приходит к выводу о получении с соблюдением требований УПК РФ показаний подсудимых, других вышеизложенных доказательств, подтверждающих совершение подсудимыми установленного деяния, и признает их допустимыми, а версию ФИО1 о самооговоре, оговоре им подсудимого ФИО3 под воздействием сотрудников полиции - отвергает как несостоятельную.

В ходе расследования ФИО1 давал подробные и последовательные показания об обстоятельствах причинения им смерти потерпевшему совместно с ФИО3, которые отличаются подробностями описания ролей и действий каждого из подсудимых, способов причинения повреждений, их локализации и других обстоятельств содеянного ими, согласуются с совокупностью иных доказательств:

вышеизложенными показаниями ФИО3, данными в ходе расследования (т. 2 л.д. 20-27), об обстоятельствах конфликта с Б., нанесения им потерпевшему 3 ударов кулаком и 1 – коленом по лицу, сбрасывании потерпевшего с дивана, и дальнейшем нанесении ему 2-3 ударов кулаком в лицо, в результате которых Б. потерял сознание;

заключениями судебных экспертиз о характере, количестве, локализации, различных способах, а также орудии причинения потерпевшему повреждений, проведенных значительно позднее дачи ФИО1 показаний об указанных обстоятельствах;

показаниями ФИО3 в судебном заседании о наличии обильного пятна крови в комнате на полу, свидетельствующем о нанесении повреждений потерпевшему колюще-рубящим предметом в указанном месте;

протоколом осмотра места происшествия, в котором указано о наличии на подушке в той же комнате крови, произошедшей, согласно заключению судебной экспертизы, от потерпевшего, мужской футболки, полностью пропитанной веществом, похожим на кровь, которой, как пояснил ФИО1, он замывал следы крови в коридоре, капель такого же вещества в туалете, и об обнаружении на раковине отвертки с пластиковой рукоятью, которой, согласно заключению судебной экспертизы, могли быть причинены повреждения потерпевшему;

заключениями судебных экспертиз об обнаружении большого количества крови потерпевшего на одежде, изъятой как у ФИО3, так и у ФИО1;

показаниями свидетеля Е. о месте и времени обнаружения ею трупа Б., отраженном в протоколе осмотра места происшествия;

показаниями свидетелей Ж. и З. об обнаружении замытых следов крови, ведущих от указанной комнаты к окну в коридоре, под которым был обнаружен труп Б., аналогичных следов - на окне и подоконнике в коридоре;

показаниями свидетеля Д. о ее посещении подсудимыми ранним утром 13.02.2020, что, согласно показаниям ФИО1, было сделано для обеспечения алиби подсудимых.

Данных о наличии у свидетелей поводов для оговора подсудимых не имеется.

Таким образом, суд признает достоверными доказательства, подтверждающие совершение подсудимыми деяния при установленных обстоятельствах.

Вышеуказанная совокупность согласующихся и взаимно подтверждающих друг друга допустимых и достоверных доказательств опровергает показания ФИО1 в судебном заседании, из которых следует, что он один наносил потерпевшему удары предметом, а также сбросил потерпевшего из окна, и что не помнит наносил ли он удары предметом по конечностям потерпевшего.

Доводы ФИО3 о том, что он не видел, как ФИО1 наносил удары потерпевшему, опровергаются последовательными показаниями ФИО1, признанными судом достоверными, о совместном причинении им и ФИО3 потерпевшему телесных повреждений.

Доводы подсудимого ФИО3 о самооговоре в ходе допроса 19.02.2020 в части нанесения ударов ногами потерпевшему суд признает несостоятельными, поскольку в протоколе не содержится такой информации, а о нанесении удара коленом в голову потерпевшего ФИО3 последовательно пояснял как на предварительном следствии, так и не отрицал в судебном заседании.

Доводы подсудимого ФИО3 о его непричастности к причинению смерти потерпевшему суд находит несостоятельными, опровергнутыми совокупностью изложенных доказательств, и потому они расцениваются как способ защиты от предъявленного обвинения.

При этом, обильное обпачкивание кровью потерпевшего не только верхней одежды ФИО3, но и его брюк, кофты, носков объективно, наряду с показаниями ФИО1, опровергают версию ФИО3 о том, что он, находясь в верхней одежде и обуви, лишь помог ФИО1 вывести потерпевшего из комнаты, придерживая его под руку.

Доводы подсудимого ФИО1 о том, что он один совершил убийство потерпевшего, суд находит несостоятельными, опровергнутыми совокупностью приведенных в приговоре доказательств, в том числе последовательными показаниями самого подсудимого ФИО1, указывавшего о совместных с ФИО3 противоправных действиях в отношении Б., повлекших его смерть на месте происшествия.

Как следует из показаний подсудимых, потерпевший пришел к ним без видимых телесных повреждений, после нанесения ему ударов он находился без сознания, о чем пояснил на предварительном следствии ФИО3, а затем и вовсе не подавал признаков жизни. После чего он был вынесен из комнаты и сброшен подсудимыми из окна № этажа. В связи с этим, с учетом заключения судебных экспертиз о давности причинения Б. повреждений, пояснений эксперта И. в судебном заседании, суд приходит к выводу о доказанности причинения ФИО1 и ФИО3 всех повреждений потерпевшему, изложенных при описании преступного деяния.

Изменение подсудимым ФИО1 отношения к предъявленному обвинению и, соответственно, показаний по существу этого обвинения, суд расценивает как способ защиты от предъявленного обвинения и его желанием избежать повышенной ответственности за совершение преступления в соучастии, а также оказать помощь в уклонении от уголовной ответственности своему другу ФИО3.

Суд не усматривает нарушения права подсудимого ФИО1 на защиту при изложенных им обстоятельствах в суде. В протоколах следственных действий с участием ФИО1 отсутствуют какие-либо сведения об отказе от защитника, процессуального решения об отводе защитника не принималось, сведений о сообщении ФИО1 о фактах нарушения его права на защиту материалы дела не содержат, не представлены они стороной защиты и в судебном заседании. Не может суд признать таковым обращение ФИО1 с безмотивным заявлением об отказе от защитника Лященко 15.06.2020, в котором он излагал просьбу назначить иного защитника (т. 1 л.д. 231), поскольку указанное заявление отозвано ФИО1, как написанное «сгоряча» (заявление, поступившее в орган расследования 23.06.2020 - т. 1 л.д. 232), а равно как и замену защитника в ходе выполнения требований ст. 217 УПК РФ.

Доводы подсудимого ФИО1 о том, что он не был ознакомлен с материалами дела, опровергаются как показаниями следователя Л. в судебном заседании, так и протоколами ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, в которых отражена информация о выполнении требований ст. 217 УПК РФ (т. 4 л.д. 53-57). Указанный протокол и график ознакомления помимо подписей ФИО1 содержит подписи защитников, следователя. Замечаний при проведении ознакомления, по его окончании, обвиняемый и его защитник не высказали, что отражено в указанном протоколе. При данных обстоятельствах суд полагает, что ознакомление ФИО1 с материалами уголовного дела проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, нарушения права на защиту не допущено.

В судебном заседании также были исследованы следующие доказательства, которые не подтверждают и не опровергают предъявленное подсудимым обвинение.

Так, потерпевшая А. суду показала, что убитый Б. являлся ее <данные изъяты> С начала 2000-х годов он стал проживать с ней и членами ее семьи. Характеризует Б. как спокойного, уравновешенного человека, который периодически выпивал спиртное, но в запои не уходил. О совершенном в отношении Б. преступлении ей стало известно от сотрудников полиции.

Указала, что со слов лица без определенного места жительства Н. ей известно, что та видела, как Б. тащили к окну, чтобы выкинуть. Однако данное лицо, а следовательно - источник осведомленности А., о вышеуказанных обстоятельствах не установлен.

Свидетель В. суду показал, что проживал в общежитии по <адрес> по соседству с ФИО1 и ФИО3. 12.02.2020 в утреннее время пришел в комнату к ФИО3 и ФИО1, которая располагалась на № этаже общежития, где стали распивать спиртное, ушел от ФИО1 и ФИО3 приблизительно в 21 час., они оставались одни, посторонних в комнате не было.

Заключение СМЭ вещественных доказательств № 287 от 10.03.2020 года (т. 3 л.д. 125-126) согласно которой следует, в смывах с рук, на срезах ногтевых пластин с кистей рук ФИО1 обнаружена кровь, которая могла произойти от него же.

Заключения судебно-медицинской экспертизы № 713 от 13.02.2020 (т. 3 л.д. 37-38) согласно которому у ФИО3 при осмотре, проведенном 13.02.2020 в 13.36 час., были обнаружены повреждения, не причинившие вред здоровью человека, которые образовались в срок 3-7 суток до осмотра, а следовательно, с учетом давности их образования правового значения для разрешения настоящего уголовного дела не имеют.

Протоколы получения образцов для сравнительного исследования от 06.04.2020 (т. 2 л.д. 107-109, л.д. 132-134) согласно которым у ФИО3 и ФИО1 были получены образцы папиллярных линий рук.

Протокол осмотра предметов и документов от 01.06.2020 и фототаблицы к нему (т. 2 л.д. 205-217) в котором указано об осмотре изъятых в вышеуказанной комнате сотовых телефонов, а также трудовой книжки и военного билета на имя ФИО3.

Таким образом, оценив каждое из приведенных выше доказательств с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все эти доказательства в совокупности – с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела, суд считает, что они в совокупности позволяют сделать вывод о доказанности виновности подсудимых ФИО3 и ФИО1 в совершении описанного преступного деяния.

Суд приходит к выводу о квалификации действий подсудимых ФИО1 и ФИО3 по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц.

Квалифицируя действия подсудимых, суд исходит из следующего.

Суд считает доказанным, что убийство подсудимые совершили с прямым умыслом, то есть они, совершая действия, направленные на лишение потерпевшего жизни, осознавали общественную опасность своих действий, предвидели неизбежность наступления в результате этих действий общественно опасных последствий в виде смерти потерпевшего и желали ее наступления.

Решая вопрос о направленности умысла подсудимых, суд исходит из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывает способы и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений, причиненных потерпевшему: ему были нанесены множественные удары руками и ногами, а также предметом, обладающим повышенными травмирующими свойствами, в том числе, жизненно важные органы – голову, шею и туловище. После чего, потерпевший был сброшен подсудимыми с большой высоты - с № этажа дома. Вследствие умышленных действий подсудимых потерпевшему была причинена сочетанная травма головы, шеи, туловища и правого предплечья, которая расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, состоящая в прямой причинной связи со смертью потерпевшего, наступившей на месте происшествия.

Действия ФИО1 и ФИО3 суд квалифицирует как совершенные группой лиц, поскольку они совместно, являясь соисполнителями преступления, в короткий промежуток времени наносили потерпевшему множественные удары в жизненно важные органы как руками, ногами, так и колюще-рубящим предметом, а затем сбросили его с большой высоты, вследствие чего Б. была причинена смерть.

Таким образом, установлено, что подсудимые действовали с прямым умыслом на причинение смерти потерпевшему, совместно совершили активные действия, непосредственно направленные на лишение его жизни, и умысел свой осуществили, поскольку смерть потерпевшего наступила на месте происшествия от умышленных действий подсудимых, и, следовательно, подсудимые убили потерпевшего Б., то есть умышленно причинили ему смерть.

При этом, не имеет значения очередность нанесения повреждений потерпевшему (сначала ФИО1, потом ФИО3 или ими по очереди, как утверждал на следствии ФИО1), поскольку судом установлено, что подсудимые действовали совместно, нанося потерпевшему телесные повреждения, совокупность которых привела к его смерти.

Суд считает доказанным, что мотивом совершения убийства явились личные неприязненные отношения подсудимых к потерпевшему, поскольку установлено возникновение таких отношений вследствие конфликта между ними.

С учетом изложенного, суд считает несостоятельными утверждения стороны защиты ФИО1 об отсутствии у него умысла на убийство потерпевшего группой лиц, и не может согласиться с ее мнением о переквалификации действий ФИО1 на ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Суд не может удовлетворить просьбу подсудимого ФИО3 и его защитника об оправдании подсудимого, поскольку полагает, что его виновность в совершении описанного деяния полностью подтверждается совокупностью доказательств, приведенных и оцененных в приговоре выше.

Из заключений комплексных амбулаторных судебных психолого-психиатрических экспертиз от 28.02.2020 в отношении ФИО1 (т. 3 л.д. 174-176) и от 02.03.2020 в отношении ФИО3 (т. 3 л.д. 162-164) следует, <данные изъяты>

<данные изъяты>

В период, относящийся к инкриминируемому деянию, ФИО1 и ФИО3 не находились в состоянии временного психического расстройства, а пребывали в состоянии простого (непатологического) алкогольного опьянения, могли осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, о чем свидетельствует факт употребления алкоголя незадолго до случившегося, физические признаки алкогольного опьянения, сохранность правильной ориентировки, мотивированный и целенаправленный характер действий, отсутствие психопатологических расстройств в виде бреда и галлюцинаций.

<данные изъяты>

В настоящее время ФИО1 и ФИО3 также могут осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

В заключениях психологом отражены индивидуальные психологические особенности личности ФИО1 и ФИО3, которые не имели существенного влияния на их поведение в период инкриминированного деяния, не нарушали у них свободу волеизъявления и целеполагания.

Оценивая данные заключения, суд находит их полными, полученными в соответствии с требованиями закона, выводы их мотивированы и ясны, даны комиссиями в составе компетентных и квалифицированных экспертов, сомневаться в их правильности у суда нет оснований, в связи с чем, суд признает их относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами.

Учитывая изложенное, а также материалы уголовного дела, касающиеся обстоятельств совершения преступления и личности подсудимых ФИО1 и ФИО3, их поведение в судебном заседании, суд считает необходимым признать их вменяемыми в отношении инкриминируемого деяния.

Кроме того, не имеется оснований и для признания действий подсудимых совершенными в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), т.к. в ходе рассмотрения дела не установлено доказательств наличия у подсудимых в момент совершения преступления такого состояния. Об отсутствии указанного состояния свидетельствуют осознанные и целенаправленные действия подсудимых как в период, так и после причинения потерпевшему смерти –совместное перемещение потерпевшего из комнаты, где они начали причинять ему телесные повреждения к окну, сбрасывание из него, удаление ими следов крови потерпевшего в коридоре и комнате, покидание места происшествия, формирование ложного алиби сразу после совершения преступления и выполнение действий, направленных на его реализацию.

При назначении наказания суд, в соответствии с ч. 3 ст. 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновных, обстоятельства, смягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденных, условия жизни их семьи. Кроме того, в соответствии с ч. 1 ст. 67 УК РФ, суд учитывает характер и степень фактического участия каждого из подсудимых в совершении преступления в соучастии, значение этого участия для достижения цели преступления, его влияние на характер и размер причиненного вреда.

Оценивая данные о личности подсудимого ФИО1, суд принимает во внимание его возраст, <данные изъяты> (т. 3 л.д. 230), наличие ребенка, <данные изъяты> года рождения, органами внутренних дел по месту регистрации и фактического проживания он характеризуется неудовлетворительно (т. 3 л.д. 231, л.д. 232), <данные изъяты>

В силу п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ суд учитывает наличие у ФИО1 ребенка, являвшегося малолетним на момент совершения преступления.

В силу п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, суд признает и учитывает активное способствование раскрытию и расследованию преступления путем сообщения правоохранительным органам с момента начала уголовного преследования последовательных и подробных сведений об обстоятельствах совершения им и ФИО3 преступления, их ролях в содеянном, чем также изобличал другого соучастника преступления, участия в проведении проверки показаний на месте.

В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1 суд учитывает его положительную характеристику <данные изъяты> признание им вины, раскаяние в содеянном.

Оценивая данные о личности подсудимого ФИО3, суд принимает во внимание его возраст, что он не судим, <данные изъяты> (т. 3 л.д. 215), органами внутренних дел по месту регистрации и фактического проживания он характеризуется неудовлетворительно (т. 3 л.д. 213, 217), <данные изъяты>

В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО2, суд учитывает отсутствие у него судимости, положительную характеристику <данные изъяты>

В ходе судебного разбирательства не представлено доказательств, опровергающих последовательные и согласующиеся показания ФИО1 и ФИО3 о том, что они стали причинять Б. телесные повреждения в связи с тем, что он, придя в занимаемую ими комнату, разлил воду, плевал на пол и не реагировал на их замечания. Поэтому суд признает и учитывает каждому из подсудимых в качестве смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ, аморальное поведение потерпевшего, явившееся поводом для совершения преступления.

В связи с этим, само по себе нахождение подсудимых в период происшествия в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, не является достаточным основанием для вывода о наличии обстоятельства, отягчающего наказание, предусмотренного ч. 1.1. ст. 63 УК РФ.

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимых, не имеется.

Обсуждая вопрос о влиянии назначенного наказания на условия жизни семьи подсудимых, суд учитывает, что ФИО3 и ФИО1 <данные изъяты> имеют близких родственников. У ФИО1 имеется ребенок.

Несмотря на наличие у ФИО1 обстоятельства, смягчающего наказание, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 62 УК РФ, оснований для применения указанной нормы в отношении подсудимого ФИО1 не имеется, в силу требований ч. 3 ст. 62 УК РФ.

Учитывая в совокупности все вышеуказанные обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что в отношении ФИО1 и ФИО3 цели наказания, предусмотренные ч. 2 ст. 43 УК РФ, не могут быть достигнуты без изоляции их от общества и им должно быть назначено наказание в виде лишения свободы. При этом судом не усматривается оснований для назначения подсудимым наказания в виде пожизненного лишения свободы.

Суд не усматривает оснований для назначения подсудимым ФИО1 и ФИО3 наказания с применением положений ст. 64 УК РФ, поскольку исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного преступления, поведением подсудимых во время и после совершения преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, в судебном заседании не установлено, в связи с чем не имеется оснований обсуждать вопросы об изменении категории преступления и возможности считать назначенное наказание условным, исходя из положений ч. 6 ст. 15 УК РФ и ч. 1 ст. 73 УК РФ.

Из показаний подсудимых следует, что они <данные изъяты> не имеют постоянного места проживания на территории Российской Федерации. Следовательно, в силу ч. 6 ст. 53 УК РФ подсудимым не может быть назначено дополнительное наказание в виде ограничения свободы.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ наказание в виде лишения свободы подсудимым надлежит отбывать в исправительной колонии строгого режима, так как они осуждаются за совершение особо тяжкого преступления.

Учитывая, что ФИО1 совершил особо тяжкое преступление в период условного осуждения, суд считает необходимым на основании ч. 5 ст. 74 УК РФ отменить ему условное осуждение по приговору мирового судьи судебного участка года № Кемеровского судебного района от 09.04.2019, и назначить ему наказание по правилам ч. 1 ст. 70 УК РФ.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, в срок лишения свободы подлежит зачету время содержания подсудимых ФИО1 и ФИО3 под стражей с даты задержания - 13 февраля 2020 (т. 1 л.д. 124-127, т. 2 л.д. 2-5) до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день.

Руководствуясь положениями ст. 97, 99 и 108 УПК РФ, суд считает невозможным отмену или изменение меры пресечения в виде заключения под стражу, применяемой к подсудимым ФИО1 и ФИО3, т.к. ее сохранение необходимо для обеспечения исполнения приговора. Поэтому меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении них следует оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

В ходе предварительного следствия потерпевшая А. заявила гражданский иск о взыскании с подсудимых расходов на погребение в сумме 20 000 рублей и о взыскании компенсации морального вреда в размере 80 000 рублей (т. 2 л.д. 223) с подсудимых.

Подсудимый ФИО1 исковые требования признал в полном объеме, ФИО3 исковые требования не признал, возражал против удовлетворения исковых требований, утверждая о своей невиновности.

Разрешая заявленные исковые требования о возмещении морального вреда суд приходит к следующему.

Из Конвенции о защите прав человека и основных свобод в ее взаимосвязи с нормами Конституции РФ, Семейного кодекса РФ (ст. 148.1), положениями ст. 150, 151 ГК РФ следует, что семейная жизнь, семейные связи - это неимущественное благо, относящееся к категории неотчуждаемых и не передаваемых иным способом нематериальных благ, принадлежащих каждому человеку от рождения или в силу закона. В случае причинения вреда жизни гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены как родственниками, так и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда жизни их близкому лицу. Такое право у членов семьи лица, которому причинен вред жизни, возникает в связи со страданиями, перенесенными ими вследствие нарушения принадлежащих им неимущественных благ, в том числе семейных связей.

При рассмотрении дел о взыскании денежной компенсации морального вреда лицам, которым причинены нравственные страдания, юридически значимыми являются степень близости погибшего и истца, способы общения, продолжительность и характер сложившихся между ними отношений, которые должны оцениваться на момент смерти.

В судебном заседании установлено, что А. <данные изъяты>. С указанного времени погибший фактически стал членом ее семьи, проживал с ней, поддерживая теплые семейные отношения. В результате смерти Б., являвшегося для потерпевшей близким человеком, А. были причинены глубокие нравственные страдания, характер которых суд оценивает с учетом фактических обстоятельств дела, при которых был причинен моральный вред, и степени вины подсудимых.

Учитывая изложенное, требования ст. 150, 151, 1099, 1101 ГК РФ, принимая во внимание характер и объем причиненных А. нравственных страданий, индивидуальные особенности потерпевшего, с учетом принципов разумности и справедливости, обстоятельств причинения Б. смерти, установленного судом факта аморального поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, суд считает необходимым взыскать с подсудимых в пользу А. компенсацию морального вреда в размере 80 000 рублей в равных долях по 40 000 рублей с каждого, в соответствии с положениями ст. 1080 ГК РФ.

В соответствии с ч. 3 ст. 42 УПК РФ потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением.

Согласно ст.1094 ГК РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Установлено, что подсудимые, действуя в группе, совместно причинили смерть потерпевшему, следовательно, они должны нести гражданско-правовую ответственность, в том числе – возместить необходимые расходы на погребение убитого ими Б.

Поскольку потерпевшей А. в обоснование заявленных исковых требований о возмещении материальных затрат, связанных с погребением, не представлено документов и иных доказательств подтверждающих понесенные ею расходы и их размер, суд в соответствии с ч. 2 ст. 309 УПК РФ признает за ней право на удовлетворение гражданского иска и передает вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Вопрос о вещественных доказательствах суд разрешает в соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК РФ, с учетом мнения участников процесса.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде 15 (пятнадцати) лет лишения свободы.

На основании ч. 5 ст. 74 УК РФ условное осуждение по приговору мирового судьи судебного участка № Кемеровского судебного района от 9 апреля 2019 года отменить.

На основании ч. 1 ст. 70 УК РФ к наказанию, назначенному по настоящему приговору, частично присоединить неотбытую часть наказания по приговору мирового судьи судебного участка № Кемеровского судебного района от 9 апреля 2019 года, и окончательно по совокупности приговоров назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 15 (пятнадцать) лет 2 (два) месяца, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок лишения свободы исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Зачесть в срок лишения свободы ФИО1 время его содержания под стражей в период с 13 февраля 2020 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде 16 (шестнадцати) лет лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок лишения свободы исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Зачесть в срок лишения свободы ФИО2 время его содержания под стражей в период с 13 февраля 2020 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Меру пресечения в отношении ФИО1 и ФИО2 до дня вступления приговора в законную силу оставить прежней – в виде заключения под стражу, содержать их в ФКУ СИЗО№ г. <адрес>

Гражданский иск А. о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением, удовлетворить.

Взыскать с ФИО1 в пользу А. компенсацию морального вреда 40 000 (сорок тысяч) рублей.

Взыскать с ФИО2 в пользу А. компенсацию морального вреда 40 000 (сорок тысяч) рублей.

Признать за А. право на удовлетворение гражданского иска о возмещении материального ущерба и передать вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Вещественные доказательства после вступления приговора в законную силу (т. 2 л.д. 218-219):

- куртку, ботинки, олимпийку, спортивные брюки, изъятые у ФИО1; куртку, шапку, кроссовки, олимпийку, спортивные брюки, изъятые у ФИО2; лезвие ножа, накидной ключ; образцы крови, слюны и буккального эпителия ФИО1 и ФИО2, образец крови от трупа Б., отвертку, вырез ткани – уничтожить;

- DVD-R диск с записью; материалы ОРД - хранить при уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции в течение 10 суток со дня постановления, а осужденными, содержащимися под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии приговора.

Осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем необходимо указать в апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы (представления), принесенные другими участниками процесса, вправе подать свои возражения в письменном виде и иметь возможность довести до суда апелляционной инстанции свою позицию непосредственно либо с использованием систем видеоконференц-связи, а также поручать осуществление своей защиты избранному ими защитниками, отказаться от защитника, ходатайствовать перед судом о назначении защитника.

Судья Е.С. Соколова