Апелляционное определение № 33-19425/2025 от 15 декабря 2025 г.

кат. 2.128

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

дело № 2-4100/2025 (33-19425/2025)

УИД 03RS0003-01-2025-003139-98

г. Уфа 16 декабря 2025 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан в составе

председательствующего Кривцовой О.Ю.,

судей Багаутдиновой А.Р. и Зотеевой Н.А.

при секретаре Ниловой Е.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Кировского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 3 сентября 2025 г., по иску ФИО1 к ФИО2, обществу с ограниченной ответственностью специализированный застройщик «Унистройрегион-3» о признании недействительным соглашения о расторжении договора долевого участия в строительстве, взыскании убытков.

Заслушав доклад судьи Кривцовой О.Ю., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, обществу с ограниченной ответственностью специализированный застройщик «Унистройрегион-3» (далее - Застройщик), в котором просит: признать недействительным соглашение о расторжении договора долевого участия в строительстве от 9 сентября 2022 г. № КОММ1-Ж-26, заключенное 22 мая 2024 г.; взыскать в солидарном порядке с ФИО2, Застройщика в пользу истца в счет возмещения убытков 4 003 500 руб., расходы на оплату государственной пошлины в размере 52 025 руб.

Заявленные требования мотивированы тем, что истец состояла в браке с ФИО2 в период с 14 декабря 2019 г. по 7 октября 2020 г., с 5 декабря 2020 г. по 10 октября 2023 г., от брака имеют дочь ФИО3

По договору дарения от 7 сентября 2022 г. ФИО4 передал своей дочери ФИО1 в дар денежные средства в размере 4 000 000 руб. на приобретение недвижимости. Волеизъявление было направлено на приобретение недвижимости истцом, но при заключении договора ФИО2 обманул истца и заключил договор с Застройщиком на свое имя. Согласно пункту 2.2 договора участия в долевом строительстве от 9 сентября 2022 г. № КОММ1-Ж-26 часть стоимости объекта долевого строительства оплачивается за счет собственных денежных средств участника в размере 496 073 руб., а 524 527 руб. уплачивается за счет средств Государственного сертификата на материнский (семейный) капитал серии МК-Э-002-2021 № 1866865, выданного 13 сентября 2021 г. Оставшаяся часть стоимости объекта в размере 5 783 400 руб. предоставляется за счет кредитных средств публичного акционерного общества Сбербанк (далее - Банк) по кредитному договору от 9 сентября 2022 г. № 1142116-НКЛ. Всего цена договора составила 6 804 000 руб.

Однако ФИО2 согласия ФИО1 на заключение договора от 9 сентября 2022 г. № КОММ1-Ж-26 не получил. Договор зарегистрирован Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Башкортостан (далее - Росреестр) 13 сентября 2023 г. за номером 02:05:010139:163-02/374/2022-121. По сведениям Росреестра к документам о регистрации договора участия в долевом строительстве приложено лишь свидетельство о браке Р-ных.

Имеющийся в распоряжении истца договор не подписан сторонами, печати отсутствуют, договор не прошит и не пронумерован, не заверен подписями и печатями, отсутствуют отметки о его государственной регистрации. 21 марта 2024 г. истец обратилась к Застройщику лично с просьбой предоставить договор, в чем отказано, так как истец не является стороной сделки, она заключена с ФИО2 и истец к ним никакого отношения не имеет. Копия договора получена истцом из материалов гражданского дела № 2-1814/2024 по иску ФИО2 к ФИО1 о разделе совместно нажитого имущества, по встречному иску ФИО1 к ФИО2 о разделе совместно нажитого имущества, которое рассматривалось в Кировском районном суде г. Уфы. В связи с тем, что ФИО2 в итоге не удалось завладеть средствами материнского капитала, по договору участия в долевом строительстве образовалась задолженность, которую ФИО2 не погасил.

23 января 2024 г. ФИО2 направлено уведомление о расторжении договора участия в долевом строительстве от 9 сентября 2022 г. № КОММ-Ж-26. Основанием для одностороннего отказа Застройщика от исполнения договора явилась просрочка внесения платежа более чем два месяца. Истцу стало известно, что в период рассмотрения в Кировском районном суде г. Уфы дела № 2-1814/2024 о разделе совместно нажитого имущества, ФИО2 в обход закона, с противоправной целью - избежать законного раздела совместно нажитого имущества, заключил 22 мая 2024 г. с Застройщиком соглашение о расторжении договора долевого участия в строительстве от 9 сентября 2022 г. № КОММ1-Ж-26. Согласно пункту 2 договора основанием для расторжения является добровольное волеизъявление сторон. 6 июня 2024 г. государственным регистратором прав принято решение о государственной регистрации соглашения о расторжении договора долевого участия в строительстве от 9 сентября 2022 г. № КОММ1-Ж-26 с участником долевого строительства - ФИО2 в отношении объекта долевого строительства № 26. Запись Единого государственного реестра недвижимости (далее - ЕГРН) от 15 ноября 2022 г. о государственной регистрации договора участия в долевом строительстве погашена.

Согласно заключению эксперта общества с ограниченной ответственностью «Центр независимой экспертизы и оценки» от 24 февраля 2025 г. № 200/12-О/с/2024, рыночная стоимость права требования по договору № КОММ1-Ж-26 составляет 8 007 000 руб. Таким образом, убытки истца в связи с расторжением договора участия в долевом строительстве по вине ответчиков составляют 4 003 500 руб.

Решением Кировского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 3 сентября 2025 г. в удовлетворении исковых требований отказано.

В апелляционной жалобе ФИО1 просит решение суда первой инстанции отменить со ссылкой на то, что суд первой инстанции допустил существенные нарушения, неправильно установив фактические обстоятельства дела. Вывод суда о том, что ФИО1 не обладает материальным интересом по оспариваемому договору долевого участия, основан на ошибочном утверждении о вступлении в законную силу решения от 8 августа 2024 г. по делу о разделе имущества. Данное решение на момент вынесения обжалуемого постановления не вступило в силу, так как апелляционное производство по нему приостановлено. Следовательно, суд необоснованно признал спорное право требования личной собственностью ФИО2, игнорируя право ФИО1 на половину данного актива как совместно нажитого имущества. Полагает, что суд первой инстанции проигнорировал недобросовестность действий ответчиков - ФИО2 и Застройщик скрыли от суда, рассматривавшего дело о разделе имущества, ключевой факт - уже состоявшееся расторжение договора долевого участия от 22 мая 2024 г. Это лишило ФИО1 возможности защитить свои имущественные права в том процессе. Само соглашение о расторжении заключено ФИО2 без какого-либо согласия бывшей супруги, хотя распоряжался он общим совместным имуществом. Застройщик, будучи осведомленным о семейном положении и статусе спорного права, пошел на сделку, имея прямую материальную заинтересованность в продаже квартиры третьему лицу по более высокой цене. Заявитель также оспаривает законность процедуры расторжения договора и снятия обременения. Утверждается, что представленные Банком документы носили предварительный характер и не подтверждали фактического досрочного погашения кредита на момент расторжения договора участия в строительстве. В результате обязательства перед Банком не исполнены, а запись об ипотеке погашена на основании недостоверных сведений. Средства, полученные Застройщиком от последующей продажи квартиры, выплачены только ФИО2, который присвоил их, не погасив в полном объеме кредит по данной квартире и использовав часть средств для иных целей. Вследствие этих неправомерных действий ФИО1 утратила свою долю в праве требования, оцененную в половину рыночной стоимости квартиры. Ей и ее несовершеннолетнему ребенку причинен существенный имущественный вред, выразившийся в реальном ущербе и упущенной выгоде, связанной с невозможностью приобретения жилья в условиях изменившегося рынка.

В материалы дела представлены возражения ФИО2 и ФИО5 В частности ФИО2 указывает, что у суда нет юридической возможности взыскивать по статье 398 Гражданского кодекса Российской Федерации ущерб в качестве применения последствий недействительности сделки, ФИО1 не является для Застройщика кредитором; при признании недействительным соглашения о расторжении договора участия в строительстве (как желает истец) обязанность по возмещению стоимости права требования квартиры может быть возложена в порядке пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации только на Застройщика; солидарная ответственность на стороне ответчиков отсутствует, как и не применима статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации; поскольку ФИО1 не являлась стороной договора участия в строительстве и соглашения о его расторжении, то не вправе требовать в свою пользу в порядке пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, ни квартиры, ни возмещения ее стоимости или стоимости требования этой квартиры.

ФИО5 указывает, что утверждение о том, что включение в договор долевого участия условия об оплате материнским капиталом является незаконным распоряжением общим имуществом супругов, ошибочно. Средства материнского (семейного) капитала представляют собой меру государственной поддержки, а не совместно нажитое имущество, и их использование не требует согласия супруги по смыслу семейного законодательства. Таким образом, оснований для квалификации данной сделки как совершенной в обход закона не имеется. Предмет оспаривания в настоящем деле выбран неверно. Если ФИО1 не согласна с условиями основного договора долевого участия, в том числе с порядком оплаты, ей следовало оспорить непосредственно этот договор. Оспаривание же последующего соглашения о его расторжении по основаниям, относящимся к содержанию первоначальной сделки, неправомерно, пока сам договор не признан недействительным. Отсутствие согласия залогодержателя (Банка) на сделку, если таковое имело место, затрагивает исключительно интересы самого Банка, который обладает специальными механизмами защиты своего права. ФИО1, не являясь стороной залоговых правоотношений, не обладает материально-правовым интересом для оспаривания сделки по данному основанию и не может подменять собой интересы кредитора. У ФИО1 отсутствует право на оспаривание соглашения. Обязательственные права из договора долевого участия возникли исключительно у ФИО2, как стороны договора. Семейное законодательство не предусматривает возникновения таких прав у супруга, не являющегося стороной сделки. После расторжения брака нормы о необходимости согласия супруга на распоряжение общим имуществом на данную ситуацию также не распространяются. Следовательно, ФИО1 не приобрела ни вещных, ни обязательственных прав по спорному договору, что лишает ее права на предъявление настоящего иска. Квартира впоследствии отчуждена ей - добросовестному приобретателю. В подобной ситуации, если собственник считает свои права нарушенными, возврат имущества возможен лишь путем предъявления виндикационного иска при наличии установленных законом оснований, но не через признание недействительной всей цепочки сделок, что подрывает стабильность гражданского оборота и нарушает права добросовестного приобретателя.

Истец ФИО1, ответчик ФИО2, третьи лица ФИО5, представитель Росреестра в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом, об уважительных причинах неявки не сообщали. Информация о принятии апелляционной жалобы к производству с указанием времени и места судебного разбирательства размещена в открытом доступе на официальном сайте Верховного Суда Республики Башкортостан (vs.bkr.sudrf.ru) в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет». В связи с чем, на основании статей 117, 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия полагает возможным рассмотрение дела в отсутствие неявившихся.

Проверив материалы дела, выслушав представителя истца -ФИО6, представителей ответчиков ФИО2 - ФИО7, Застройщика - ФИО8, представителя третьего лица ФИО5 - ФИО9, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда в соответствии с требованиями частей 1, 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено, материалами дела подтверждается и не оспаривалось сторонами, что с 14 декабря 2019 г. по 7 октября 2020 г., с 5 декабря 2020 г. по 10 октября 2023 г. ФИО2 и ФИО1 состояли в зарегистрированном браке, имеют дочь ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г. рождения.

После расторжения брака, как усматривается из не вступившего в законную силу решения Кировского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 8 августа 2024 г. по делу № 2-1814/2024, вопреки указаниям суда первой инстанции о его вступлении в законную силу, ФИО2 обратился к ФИО1, а последняя со встречным иском о разделе совместно нажитого имущества, в частности (применительно к настоящему делу) о разделе права требования (определения долей) к Застройщику по договорам участия в долевом строительстве многоквартирных домов, заключенных 9 сентября 2022 г. № КОММ1-Ж-26 и № КОММ1-Ж-3, соответственно в отношении квартир с условными номерами № 3 и № 26, строительство которых осуществляется по адресу: <...>, по цене 6 434 000 руб. и 6 804 000 руб. Названным не вступившим в законную силу судебным актом, в частности ФИО2 передано право требования по договору № КОММ1-Ж-26, а ФИО1 право требования по договору № КОММ1-Ж-3, со взысканием с последней в пользу ФИО2 денежной компенсации - 185 000 руб. (в связи с разницей в стоимости прав по договорам участия в строительстве). При принятии такого решения суд исходил из того, что сведений о перечислении ФИО1 Застройщику или ФИО2 денежных средств, в том числе полученных ею в дар, по договорам участия в долевом строительстве, не имеется; большая часть стоимости участия в строительстве оплачена кредитными средствами - 5 783 400 руб. и 4 375 120 руб. При этом средства материнского (семейного) капитала при оплате стоимости участия в долевом строительстве жилья не использованы, в связи с чем не имеется оснований для выделения несовершеннолетнему ребенку доли в праве требования; при этом ФИО1 является созаемщиком по кредитным договорам, по которым Банк предоставил кредит на оплату участия в долевом строительстве.

На день разрешения настоящего дела судом апелляционной инстанции вышеуказанное дело № 2-1814/2024 находится в производстве суда апелляционной инстанции, производство по делу приостановлено.

9 сентября 2022 г. между Застройщиком и ФИО2 заключен договор участия в долевом строительстве № КОММ1-Ж-26, предметом которого является участие в долевом строительстве жилого дома с подземным паркингом и встроено-пристроенными помещениями, расположенного по адресу: адрес, после завершения которого участнику долевого строительства будет передана однокомнатная адрес площадью 42,53 кв. м на 4-м этаже многоквартирного дома по указанному адресу. Стоимость объекта участия в долевом строительстве составляет 6 804 000 руб., из которых 496 073 руб. - собственные денежные средства участника долевого строительства, 524 527 руб. - средства материнского (семейного) капитала, 5 783 400 руб. - целевые кредитные денежные средства, предоставляемые Банком по условиям кредитного договора от 9 сентября 2022 г. № 1142116-НКЛ, государственная регистрация договора произведена 15 декабря 2022 г.

Как выше указано, следует из доводов самого иска ФИО1, от исполнения вышеуказанного договора участия в долевом строительстве № КОММ1-Ж-26, истец ФИО1 в части оплаты стоимости права требования квартиры отказалась сама, не желая использовать, как предусмотрено договором средства материнского капитала, в связи с чем, ее доводы о нарушении прав и законных интересов совместного ребенка Р-ных являются несостоятельными, как и утверждения истца о том, что она не знала об уплате договора за счет средств материнского капитала, поскольку, как выше указано оплата по договору № КОММ1-Ж-26 произведена за счет кредитных средств, предоставленных Банком, по договору № 1142116-НКЛ, заключенному 9 сентября 2022 г. между Банком и созаемщиками ФИО2, ФИО1, каждый из листов которого к тому же подписан ФИО1, и из него следует, что полученный кредит в 5 783 400 руб. на основании договора участия в долевом строительстве № КОММ1-Ж-26 направляется в счет оплаты приобретаемой по названному договору квартиры (пункты 11- 12).

Застройщиком в адрес ФИО2 направлены: 19 декабря 2023 г. предупреждение, что по договору долевого участия за ним числится задолженность в размере 524 527 руб. (сумма материнского капитала), в случае неоплаты которой последует расторжение договора. Согласно письменным пояснениям ФИО2, указанная сумма является средствами материнского (семейного) капитала, на внесение которого ФИО1 не дала своего согласия; 29 января 2024 г. уведомление, что договор № КОММ1-Ж-26 расторгнут в одностороннем порядке на основании частей 3, 4 статьи 9 Федерального закона от 30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (далее - Закон № 214-ФЗ).

27 февраля 2024 г. Банк уведомил ФИО2, что уведомлен и не возражает о намерении ФИО2 расторгнуть договор участия в долевом строительстве № КОММ1-Ж-26 с условием полного досрочного погашения кредитного договора от 9 сентября 2022 г. № № 1137230-НКЛ после возврата средств со счета эскроу на счет ФИО2

22 мая 2024 г. Застройщик и ФИО2 заключили оспариваемое ФИО1 соглашение о расторжении договора участия в долевом строительстве от 9 сентября 2022 г. № КОММ1-Ж-26, по условиям которого участнику долевого строительства возвращаются уплаченные по договору денежные средства в размере 6 279 473 руб. (за вычетом средств материнского (семейного) капитала в размере 524 527 руб.). Согласно уведомлению Росреестра запись ЕГРН от 15 декабря 2022 г. № №...:1278-02/374/2022-76 о государственной регистрации договора участия в долевом строительстве погашена 6 июня 2024 г.

Платежными поручениями от 18 июня 2024 г. № 333 и от 26 июня 2024 г. № 356 Застройщик произвел возврат оплаты по договору № КОММ1-Ж-26, соответственно, 438 545 руб. и 5 840 928 руб. путем зачисления на счета ФИО2 в АО «Тинькофф Банк» Москва и Банка.

Справкой Банка (том 1 л.д. 50-50а), вопреки указаниям ФИО1, подтверждается, что полученные от Застройщика денежные средства, ФИО2 всего в сумме 5 255 016 руб. 65 коп. 27 июня 2024 г. перечислены Банку в счет погашения основного долга - 4 165 300 руб. 79 коп. и 269 004 руб. 63 коп. - в счет процентов за пользование кредитом.

На основании разрешения на ввод объекта в эксплуатацию № 02-55-1308Ж-2021, выданного 1 марта 2024 г. администрацией городского округа город Уфа Республики Башкортостан, Застройщик 11 июня 2024 г. произвел регистрацию права собственности на адрес в адрес с кадастровым номером №...:1477 за собой, и по договору купли-продажи от 25 июня 2024 г. № ДКП2КОММ1-Ж-26/2 продал квартиру ФИО5 по цене 7 269 619 руб. 22 коп., из которых 6 000 000 руб. оплачены покупателем за счет кредитных средств, предоставленных Банком ВТБ (публичное акционерное общество) по кредитному договору от 25 июня 2024 г. № V623/1062-0003111.

Государственная регистрация перехода права собственности на квартиру к ФИО5 произведена 26 июня 2024 г., ограничения в виде ипотеки в пользу банка 26 июня 2024 г.

Из вышеприведенных и установленных по делу обстоятельств следуют выводы: во-первых, что сама ФИО1 не желала исполнения договора № КОММ1-Ж-26, отказавшись от перечисления в счет его оплаты средств материнского капитала, что и послужило причиной достижения между Застройщиком и ФИО2 оспариваемого соглашения о расторжении договора в связи с неисполнением обязательства по оплате участия в долевом строительстве; при этом, как выше указано, не исполнение участником долевого строительства обязанности по оплате по договору давало и Застройщику право в одностороннем порядке расторгнуть договор; во-вторых, получив в связи с расторжением договора № КОММ1-Ж-26 денежные средства, ФИО2 их недобросовестно не получал, а напротив, добросовестно вернул в счет исполнения солидарных обязательств бывших супругов Р-ных по кредитному договору; в-третьих, на день разрешения спора судом собственником квартиры является добросовестный приобретатель ФИО5, приобретшая квартиру у Застройщика - собственника квартиры, в связи с чем, не только по доводам иска отсутствуют основания для признания недействительным соглашения, но и приведение его сторон в первоначальное состояние, и тем более для взыскания требуемых истцом убытков в солидарном порядке с Застройщика, ФИО2, а как выше указано вопрос о разделе между бывшими супругами имущества, приобретенного в период брака, окончательно судом не разрешен, то есть соответствующие компенсации в связи с разделом имущества бывших супругов Р-ных будут определены в ином деле.

В связи с вышеуказанным, судебная коллегия не находит оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 На основании части 6 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правильное по существу решение не может быть отменено.

Анализ заявленных исковых требований свидетельствует о том, что ФИО1 избрала способом защиты своего предполагаемого нарушенного права требование о признании недействительным соглашения о расторжении договора долевого участия в строительстве, заключенного между ФИО2 и Застройщиком, с последующим применением последствий недействительности сделки и взысканием убытков. По существу заявленных требований истец исходила из того, что оспариваемое соглашение заключено без ее согласия как супруги участника долевого строительства, в период, когда между сторонами имелся имущественный спор, а также с целью причинения ей имущественного вреда и исключения спорного права требования из состава совместно нажитого имущества. Истец утверждала, что договор долевого участия заключен с использованием денежных средств, которые она рассматривала как принадлежащие ей либо как совместные, в том числе денежных средств, полученных по договору дарения, в то же время утверждая об отсутствии ее согласия на заключение договора и использование в нем денежных средств материнского капитала, а потому расторжение договора, по ее мнению, затронуло ее имущественные интересы.

В ходе рассмотрения дела установлено, что договор участия в долевом строительстве заключен 9 сентября 2022 г. между Застройщиком и ФИО2 как участником долевого строительства. Цена договора составила 6 804 000 руб., при этом структура оплаты договора носила смешанный характер и включала как собственные денежные средства участника, так и заемные денежные средства, предоставленные Банком на основании кредитного договора, а также средства материнского (семейного) капитала, подлежащие перечислению в установленном законом порядке. Впоследствии обязательства по оплате договора не исполнены в полном объеме, что выразилось в не перечислении средств материнского капитала, в связи с чем, у участника долевого строительства образовалась задолженность, подтвержденная материалами дела и уведомлениями Застройщика. Вопреки противоречивым доводам истца, представленными в дело доказательствами не подтверждено, что полученные ею от отца ФИО4 в дар 4 000 000 руб. использованы при заключении соглашения № КОММ1-Ж-26, как выше указано, средства по договору участника ФИО2 составили лишь 496 073 руб., 5 783 400 руб. кредитные средства Банка, иных средств Застройщику не уплачивалось, в том числе за счет средств материнского капитала. Доказательства передачи истцом кому-либо из участников договоров денежных средств, полученных ею в дар в какой-либо сумме, истцом не представлено.

Установлено также, что Застройщик, руководствуясь положениями Закона № 214-ФЗ, направил участнику долевого строительства предупреждение о необходимости погашения задолженности и о последствиях неисполнения данной обязанности. Задолженность в установленный срок не погашена, что создало предусмотренные законом основания для прекращения договорных отношений. В дальнейшем между Застройщиком и ФИО2 подписано соглашение о расторжении договора долевого участия, по условиям которого ранее уплаченные денежные средства, за исключением средств материнского капитала, фактически не перечисленных, возвращены участнику долевого строительства, в том числе его кредитору - Банку.

Оценивая указанные обстоятельства в их хронологической последовательности, судебная коллегия приходит к выводу о том, что расторжение договора долевого участия являлось следствием ненадлежащего исполнения участником долевого строительства обязательств по оплате договорной цены и было обусловлено объективными причинами, предусмотренными специальным законодательством, регулирующим отношения в сфере долевого строительства. Доводы истца о мнимости либо притворности соглашения о расторжении, равно как и о его направленности исключительно на причинение ей вреда, объективного подтверждения в материалах дела не нашли.

Переходя к анализу норм законодательства, подлежащих применению к спорным правоотношениям, судебная коллегия отмечает, что истец обосновывала свои требования положениями пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, статей 10, 166, 167, 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, последняя из которых предусматривает возможность признания оспоримой сделки недействительной в случае ее совершения без необходимого в силу закона согласия третьего лица.

Из содержания данной нормы следует, что для признания сделки недействительной по указанному основанию необходимо установление совокупности юридически значимых обстоятельств, а именно наличия прямого указания закона на необходимость получения согласия конкретного лица на совершение сделки, отсутствия такого согласия на момент совершения сделки, а также доказанности того, что другая сторона сделки знала или должна была знать об отсутствии соответствующего согласия, если иное не предусмотрено законом.

Между тем анализ правовой природы соглашения о расторжении договора долевого участия и применимых норм специального законодательства не позволяет прийти к выводу о том, что для его заключения требовалось согласие ФИО1 как супруги участника долевого строительства. Закон № 214-ФЗ прямо предусматривает право застройщика на односторонний отказ от исполнения договора в случае существенного нарушения участником долевого строительства обязанности по оплате цены договора, а также возможность прекращения договорных отношений по соглашению сторон. Реализация данного права не поставлена в зависимость от наличия либо отсутствия согласия супруга участника долевого строительства, поскольку речь идет не об отчуждении имущества, находящегося в общей совместной собственности, а о прекращении обязательственного правоотношения, возникшего из договора участия в долевом строительстве.

Судебная коллегия исходит из того, что расторжение договора участия в долевом строительстве, особенно в ситуации, когда оно обусловлено просрочкой исполнения обязательства по оплате, не может рассматриваться как распоряжение общим имуществом супругов в том смысле, который вкладывается в положения семейного законодательства о необходимости получения согласия другого супруга. По своей правовой природе расторжение договора представляет собой прекращение обязательства, которое влечет возвращение сторон в положение, существовавшее до его заключения, и не направлено на отчуждение конкретного объекта недвижимого имущества либо права на него третьему лицу.

Как выше указано, судебная коллегия учитывает структуру цены договора участия в долевом строительстве, установленную в ходе рассмотрения дела. Из общей стоимости договора в размере 6 804 000 руб. основную часть составляли заемные денежные средства в размере 5 783 400 руб., предоставленные Банком на основании кредитного договора и впоследствии возвращенные ФИО2 в результате расторжения договора долевого участия. Иные денежные средства представляли собой сумму средств участника долевого строительства - 496 073 руб., а также средства материнского капитала, которые фактически не перечислены Застройщику, на отказ в их перечислении указано и в самом иске ФИО1, то есть фактически об отказе от исполнения договора, а доводы истца о том, что при заключении договора долевого участия были использованы ее денежные средства в размере 4 000 000 руб., не нашли объективного подтверждения, а потому не могут быть положены в основу вывода о нарушении ее имущественных прав, как таковых нарушений прав и интересов истца при расторжении договора участия в долевом строительстве в связи с отказом истца в исполнении обязательств по договору об уплате его цены, учитывая волеизъявления ФИО1, прямо перечисленные в самом иске, на ее не желание (отсутствие ее волеизъявления) на заключение самого договора участия в строительстве, не желание оплачивать цену договора.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что истцом не доказано наличие у нее законного интереса, который мог бы быть защищен посредством признания оспариваемого соглашения недействительным. На момент заключения соглашения о расторжении договора участия в долевом строительстве истец и ответчик не состояли в зарегистрированном браке, что само по себе исключает применение положений о защите прав супруга в отношении сделок, совершаемых другим супругом в период брака. Более того, расторжение договора долевого участия было обусловлено объективными причинами, связанными с отказом ФИО1 от использования средств материнского капитала и непогашением задолженности по договору, а не стремлением ответчика ФИО2 вывести имущество из возможного раздела.

Судебная коллегия также учитывает, что истцом не представлено доказательств того, что соглашение о расторжении заключено сторонами злонамеренно, с целью причинения ей вреда. Само по себе совпадение по времени расторжения договора с наличием между сторонами имущественного спора не свидетельствует о недобросовестности поведения ФИО2 либо Застройщика. Для квалификации действий сторон как злоупотребления правом либо как направленных на причинение вреда необходимо установление конкретных фактических обстоятельств, подтверждающих умысел на нарушение прав истца, чего в данном случае не установлено.

Отсутствуют и доказательства причинения истцу реального имущественного ущерба в результате заключения соглашения о расторжении договора. Денежные средства, возвращенные участнику долевого строительства, в основном представляли собой заемные средства, не образующие самостоятельного имущественного актива, а средства материнского капитала Застройщику перечислены не были. При таких обстоятельствах вывод о причинении истцу убытков носит предположительный характер и не основан на совокупности достоверных доказательств.

С учетом изложенного судебная коллегия приходит к выводу о том, что соглашение о расторжении договора участия в долевом строительстве не подлежит признанию недействительным по требованию ФИО1, поскольку отсутствуют предусмотренные законом основания для применения статей 166, 167, 173.1 или иных Гражданского кодекса Российской Федерации о недействительности сделки, пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации. Отказ суда первой инстанции в удовлетворении исковых требований является законным и обоснованным, соответствует фактическим обстоятельствам дела и нормам материального права, подлежащим применению к спорным правоотношениям.

Ссылка ФИО1 на то, что в рассматриваемом случае отсутствовал односторонний отказ Застройщика от исполнения договора участия в долевом строительстве, поскольку расторжение оформлено соглашением сторон и в пункте 2 соглашения указано на добровольное волеизъявление, сама по себе не опровергает правомерность выводов суда и не свидетельствует о нарушении закона. Применение судом положений Закона № 214-ФЗ не означает, что суд квалифицировал прекращение договора исключительно как односторонний отказ Застройщика. Суд обоснованно исходил из того, что наличие предусмотренных законом оснований для одностороннего отказа, связанных с существенной просрочкой исполнения обязательства по оплате цены договора, свидетельствует о правомерности прекращения договорных отношений в целом, независимо от того, в какой форме такое прекращение реализовано - путем одностороннего отказа либо путем соглашения сторон. Сам факт оформления расторжения в виде соглашения не устраняет и не нивелирует существование объективных оснований, прямо предусмотренных специальным законом, и не превращает правомерное прекращение обязательства в незаконное распоряжение имуществом.

Указание в соглашении о расторжении на добровольное волеизъявление сторон не изменяет правовой оценки ситуации, поскольку соглашение в данном случае выступает формой фиксации прекращения обязательства, а не самостоятельной сделкой по распоряжению объектом гражданских прав, находящимся в общей совместной собственности супругов. Договор участия в долевом строительстве к моменту его расторжения не породил у сторон вещных прав на объект недвижимости, а представлял собой обязательственное правоотношение, прекращение которого влечет возврат уплаченных денежных средств и прекращение взаимных обязательств. Следовательно, расторжение договора не может рассматриваться как распоряжение общим имуществом супругов в смысле положений семейного законодательства, требующее получения согласия другого супруга.

Довод апелляционной жалобы о том, что согласие ФИО1 на распоряжение совместной собственностью получено не было, основан на неверной юридической квалификации спорного соглашения. Оспариваемое соглашение не направлено на отчуждение имущества, не влечет перехода прав к третьим лицам и не создает правовых последствий, сопоставимых с продажей, дарением либо иным способом распоряжения имуществом. Оно направлено исключительно на прекращение обязательства, возникшего из договора долевого участия, при наличии неисполненной обязанности по оплате цены договора. В силу этого к нему не применимы положения о необходимости согласия супруга, а ссылка истца на их нарушение является несостоятельной.

Утверждение о том, что после расторжения брака ФИО2 не вправе был «по умолчанию» представлять интересы ФИО1 и действовать от ее имени, не имеет правового значения для разрешения спора, поскольку ФИО2 не совершал действий от имени истца и не выступал в качестве ее представителя. Он действовал исключительно от своего имени как сторона договора участия в долевом строительстве, что прямо вытекает из содержания как первоначального договора, так и соглашения о его расторжении. Отсутствие брачных отношений между сторонами на момент заключения соглашения, напротив, дополнительно подтверждает отсутствие у ФИО1 каких-либо полномочий либо правомочий, требующих учета при прекращении данного обязательства.

Пункт 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, на которую ссылается истец, предусматривает, что для заключения одним из супругов сделки по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

Супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки, по правилам статьи 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

С момента расторжения брака ФИО1 и ФИО2, чей брак расторгнут, супругами не являются, соответственно, на них не распространяются права и обязанности супругов, установленные Семейным кодексом Российской Федерации. Вместе с тем сам по себе факт расторжения брака не прекращает право совместной собственности на недвижимое имущество, приобретенное в период брака, но владение, пользование и распоряжение таким имуществом осуществляется уже не по нормам семейного законодательства, а по правилам статьи 253 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой: участники совместной собственности, если иное не предусмотрено соглашением между ними, сообща владеют и пользуются общим имуществом; распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности, осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается независимо от того, кем из участников совершается сделка по распоряжению имуществом; каждый из участников совместной собственности вправе совершать сделки по распоряжению общим имуществом, если иное не вытекает из соглашения всех участников; совершенная одним из участников совместной собственности сделка, связанная с распоряжением общим имуществом, может быть признана недействительной по требованию остальных участников по мотивам отсутствия у участника, совершившего сделку, необходимых полномочий только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об этом.

Таким образом, при заключение оспариваемого соглашения у ФИО2 отсутствовала обязанность получать нотариально удостоверенное согласие бывшей супруги - ФИО1, а у Застройщика и обязанность и право проверять наличие такого согласия (аналогичная позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 5 июля 2016 г. по делу № 5-КГ16-64 и постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 июля 2021 г. № 35-П).

Как выше указано, у участников договора участия в долевом строительстве было только право требования передачи объекта и после произведения полной оплаты цены объекта, однако у бывших супругов Р-ных не возникло право собственности на какой-либо объект недвижимости, в связи с чем, ФИО2 не распоряжался имуществом, находящимся в собственности бывших супругов. Право собственности на квартиру оформлено на Застройщика, и по договору купли-продажи приобретено ФИО5 по волеизъявлению собственника - Застройщика, и следует вывод о ее добросовестности приобретателя.

Доводы апелляционной жалобы о злонамеренности действий ответчиков, их противоправной цели и намерении причинить вред ФИО1 носят оценочный характер и не подтверждены какими-либо доказательствами. Само по себе несогласие истца с прекращением договора либо неблагоприятные для нее последствия имущественного характера не свидетельствуют о наличии умысла на причинение вреда. В материалах дела отсутствуют данные, указывающие на сговор ответчиков, на фиктивность либо притворность соглашения о расторжении, либо на использование правовой формы расторжения исключительно для обхода закона. Напротив, установленные обстоятельства указывают на наличие объективной причины прекращения договора, связанной с неисполнением обязательств по оплате, что исключает квалификацию действий сторон как злоупотребление правом.

Судебная коллегия также исходит из того, что пояснения ФИО2 о причинах образования задолженности по договору участия в долевом строительстве и последующего его расторжения получили надлежащую оценку и не были опровергнуты стороной истца. Из материалов дела следует, что ФИО2 последовательно указывал на то, что предусмотренные договором средства материнского (семейного) капитала в размере 524 527 руб. не перечислены Застройщику ввиду отсутствия согласия ФИО1 на их использование, в результате чего возникла просрочка исполнения обязательства по оплате цены договора. Именно данное обстоятельство, связанное с действиями самой истицы ФИО1, послужило основанием для направления Застройщиком предупреждения о необходимости погашения задолженности и в дальнейшем обусловило прекращение договорных отношений.

Утверждение заявителя жалобы о том, что договор участия в долевом строительстве заключен исключительно на имя ФИО2, с их текстом ФИО1 не знакомилась, условия не согласовывала и не подписывала, как выше указано, не соответствует фактическим обстоятельствам дела; само по себе указывает на противоречивость позиции истца - с самим договор участия в долевом строительстве она не согласна, исполнять не желает, но и не согласна с его расторжением; не свидетельствует о нарушении закона и не порождает недействительности ни договора участия в долевом строительстве, ни соглашения о его расторжении. Законодательство о долевом строительстве не содержит требований об обязательном участии супруга участника долевого строительства в заключении договора либо о необходимости его подписания, если участником договора является один из супругов. Заключение договора долевого участия одним из супругов не противоречит закону и не влечет недействительности сделки по мотиву отсутствия согласия другого супруга, поскольку договор участия в долевом строительстве является обязательственным договором, а не сделкой по распоряжению уже существующим объектом недвижимости.

Ссылки апелляционной жалобы на отсутствие нотариального согласия ФИО1 на заключение договора долевого участия и на распоряжение материнским капиталом не имеют правового значения для оценки законности соглашения о расторжении. Как установлено судом, ФИО2 фактически не распоряжался средствами материнского (семейного) капитала, поскольку данные средства Застройщику перечислены не были. Включение в договор условия об источнике оплаты части цены договора не означает фактического распоряжения материнским капиталом и не порождает правовых последствий, предусмотренных Федеральным законом № 256-ФЗ. Реализация права на материнский капитал возможна исключительно в установленной законом процедуре и при наличии соответствующего волеизъявления лица, наделенного правом на получение и распоряжение сертификатом, чего в данном случае не произошло.

Доводы о том, что договор участия в долевом строительстве якобы не был подписан сторонами, не прошит, не пронумерован, не заверен подписями и печатями и не содержал отметок о государственной регистрации, не подтверждены материалами дела; опровергаются истребованными судом материалами реестровых дел, установленным фактом государственной регистрации договора в ЕГРН. Государственная регистрация договора участия в долевом строительстве в силу прямого указания закона является юридическим фактом, подтверждающим его заключение и действительность, а возможные расхождения между копией договора, имеющейся у истца, и экземплярами, представленными для регистрации, не свидетельствуют о недействительности договора и не влияют на правовую оценку соглашения о его расторжении.

Ссылка апелляционной жалобы на положения Федерального закона № 256-ФЗ о том, что право на материнский капитал и распоряжение его средствами принадлежит исключительно владельцу сертификата, не опровергает выводов суда и не подтверждает заявленные требования. Напротив, данные положения согласуются с установленными обстоятельствами дела, поскольку именно отсутствие согласия ФИО1 на использование средств материнского капитала привело к невозможности их перечисления Застройщику и, как следствие, к образованию задолженности по договору участия в долевом строительстве. Тем самым указанные нормы не свидетельствуют о противоправности действий ФИО2 или Застройщика, а подтверждают объективный характер причин, повлекших расторжение договора.

Доводы о том, что ФИО1 не была осведомлена о необходимости перечисления средств материнского капитала, не получала соответствующих уведомлений от Застройщика и Банка, а также о том, что Застройщик отказался предоставлять ей информацию, не могут быть признаны состоятельными. Применительно к спорной ситуации у Застройщика отсутствовала обязанность перед ФИО1 уведомлять ее о ходе исполнения договора, наличии задолженности либо о последствиях ее непогашения. Вместе с тем, как выше указано, о заключении договора № КОММ1-Ж-26 истец знала 9 сентября 2022 г.; ФИО2 подал иск в суд о разделе имущества бывших супругов Р-ных 29 ноября 2023 г., приложив как копию названного договора, так и доказательства отправки иска и приложенных к нему документов ФИО1; при подаче встречного иска ФИО1 указала, что 29 января 2024 г. Застройщик направил ФИО2 уведомление о расторжении договора, то есть истец знала не только о наличии договора № КОММ1-Ж-26, но и об обстоятельствах его не исполнения, и сама не предприняла никаких действий для его исполнения.

Ссылки апелляционной жалобы на обстоятельства, связанные с регистрацией ипотеки в силу закона, условиями кредитного договора, а также с перепиской ФИО2 с Банком, не опровергают выводов суда о законности расторжения договора участия в долевом строительстве. Наличие ипотечного обременения права требования и необходимость учета интересов кредитора не означают, что расторжение договора участия в долевом строительстве невозможно либо незаконно. Материалами дела подтверждено, что Банк был осведомлен о намерении расторгнуть договор участия в долевом строительстве, не возражал против этого при условии последующего погашения кредитного обязательства. Вопросы надлежащего исполнения ФИО2 обязательств перед Банком, равно как и соблюдение им условий кредитного договора, находятся в плоскости самостоятельных обязательственных отношений между заемщиком и кредитором, не влияют на действительность соглашения о расторжении договора участия в долевом строительстве.

Указания заявителя на то, что на момент государственной регистрации соглашения о расторжении договор долевого участия и соответствующая запись в ЕГРН погашены при отсутствии полного досрочного погашения кредита, не свидетельствуют о незаконности действий ответчиков. Само по себе наличие либо отсутствие задолженности по кредитному договору не является юридическим препятствием для прекращения договора участия в долевом строительстве, поскольку закон не связывает действительность соглашения о расторжении с фактом предварительного исполнения всех обязательств перед третьими лицами. Возможные нарушения условий кредитного договора подлежат оценке в рамках спора между банком и заемщиком, не образуют оснований для признания недействительным соглашения, заключенного между застройщиком и участником долевого строительства.

Ссылка заявителя на последующую продажу квартиры третьему лицу, на разницу между ценой реализации и суммой, выплаченной ФИО2, а также на предполагаемую материальную заинтересованность Застройщика, основана на неверной логической связи между событиями. После расторжения договора участия в долевом строительстве застройщик вновь приобрел право распоряжения объектом недвижимости и вправе был реализовать его на условиях, определяемых рынком. Сам по себе факт получения застройщиком дохода от последующей продажи квартиры не свидетельствует о противоправности его действий и не подтверждает наличие умысла на нарушение прав ФИО1, тем более что истцом не доказано наличие у нее субъективного права на данный объект либо на доход от его реализации.

Судебная коллегия полагает, что в рассматриваемой ситуации удовлетворение позиции ФИО1, активно указывающей на не желание исполнения договора участия в строительстве по уплате цены, в том числе путем использования средств материнского капитала, фактически означало бы санкционирование судом невозможности реализации Застройщиком предоставленного ему законом права на расторжение договора участия в долевом строительстве в случае ненадлежащего исполнения участником долевого строительства обязательств по оплате цены договора. Признание соглашения о расторжении недействительным при сохранении не устраненной задолженности приводило бы к искусственному поддержанию обязательства, которое в силу прямого указания закона подлежит прекращению при наличии установленных законом условий, и тем самым лишало бы Застройщика предусмотренного законом механизма защиты своих имущественных интересов, а также интересов добросовестного приобретателя квартиры, построенной Застройщиком. При таких обстоятельствах заявленная истцом правовая позиция не может быть признана обоснованной, поскольку ее реализация вступала бы в противоречие с императивными нормами закона и принципами гражданско-правового регулирования, исключающими возложение на одну из сторон обязанности сохранять договорные отношения при их объективной экономической и правовой несостоятельности.

Как обоснованно обращала внимание сторона ответчиков - ФИО2, Застройщика, оснований, предусмотренных статьями 15, 398, 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, для возложения на них обязанности по возмещению истцу убытков, в том числе в солидарном порядке, не имеется.

Конституционный Суд Российской Федерации в пункте 3.4 постановления от 8 декабря 2017 г. № 39-П «По делу о проверке конституционности положений статей 15, 1064 и 1068 ГК РФ, подпункта 14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса Российской Федерации, статьи 199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации и части первой статьи 54 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО10, ФИО11 и ФИО12» отметил, что обязанность возместить причиненный вред как мера гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину. Тем самым предполагается, что привлечение лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения, - иное означало бы необоснованное смешение различных видов юридической ответственности, нарушение принципов справедливости, соразмерности и правовой определенности.

Как приведено выше и установлено судом, в результате каких-либо незаконных действий ответчиков истцу убытки не причинялись, и тем более несовершеннолетний ребенок истца не лишался своего жилья, так как не имел его. Согласно иску, именно ФИО1 «не дала ФИО2 возможности завладеть материнским капиталом» (том 1 л.д. 5 четвертый абзац сверху), как следствие исполнить обязательства по договору участия в долевом строительстве, и в конечном итоге приобрести жилье в доле и для несовершеннолетнего ребенка сторон, что никак не свидетельствует ни о виновных действиях ответчиков, ни тем более о злоупотреблении правом с их стороны, как и не дает истцу права требовать ни передачи объекта недвижимости, а в связи с не возможностью его передачи требовать возмещения причиненных убытков (в частности, уплаты разницы между ценой объекта, указанной в договоре участия в долевом строительстве, и текущей рыночной стоимостью такого имущества). Необходимая совокупность обстоятельств для возложения на ответчиков обязанности по возмещению истцу убытков в виде рыночной стоимости права требования по договору в размере ? доли от 8 007 000 руб., судом не установлена.

Тем более, из установленных обстоятельств, в том числе указываемых истцом обстоятельств рассмотрения Кировским судом г. Уфы спора Р-ных о разделе имущества супругов, следует, что о необходимости оплаты договора за счет средств материнского капитала истцу было известно, Застройщик длительное время - почти 2 г. ждал исполнения обязательства по договору, и только после отказа от его исполнения непосредственно со стороны истицы ФИО1 последовало заключение оспариваемого соглашения в связи с не исполнением участником обязательства по оплате цены договора. Как выше указано, ФИО2 заключил 2 договора с Застройщиком по приобретению права требования передачи двух квартир в одном доме, один из которых по настоящее время сохраняет свое действие, как выше указано, право требования квартиры № 3 передано ФИО1, что означает сохранение у истца права на получение жилого помещения в доме, строительство которого к настоящему времени окончено.

На основании статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, как проигравшая в споре сторона, ФИО1 не имеет права на возмещение за счет ответчиков своих расходов по оплате государственной пошлины, как при подаче иска в суд, так и при подаче апелляционной жалобы.

При вышеизложенных и установленных по делу обстоятельствах судебная коллегия не усматривает предусмотренных статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований для отмены решения суда первой инстанции и принятия иного решения по делу.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Кировского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 3 сентября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок, не превышающий трех месяцев, исчисляемый со дня изготовления мотивированного апелляционного определения, в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (город Самара), путем подачи кассационной жалобы в суд первой инстанции.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 30 декабря 2025 г.