Решение № 2-4639/2021 от 15 июля 2021 г. по делу № 2-1864/2020~М-66/2020

Дело №2-4639/2021 (25) 66RS0004-01-2020-000075-16


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

(мотивированное решение изготовлено 16.07.2021 года)

г. Екатеринбург 09 июля 2021 года

Ленинский районный суд г.Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Докшиной Е.Н. при секретаре судебного заседания Фоминых С.А. с участием:

- истца ФИО1,

- представителя ответчика Министерства Финансов Российской Федерации ФИО2, действующего на основании доверенности,

- представителя ответчиков МВД России/УМВД России по г.Екатеринбургу ФИО3, действующей на основании доверенностей,

- помощника прокурора Ленинского района г.Екатеринбурга Рыжовой Е.Ю., представившей служебное удостоверение,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству Финансов Российской Федерации, ФСИН России, МВД России, УМВД России по г.Екатеринбургу о взыскании компенсации морального вреда, материального ущерба,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в Ленинский районный суд г.Екатеринбурга с иском к Министерству Финансов Российской Федерации, ФСИН России, МВД России, УМВД России по г.Екатеринбургу о взыскании компенсации морального вреда, материального ущерба.

В обоснование заявленных требований в исковом заявлении с учетом неоднократных письменных дополнений и уточнений (том 1 л.д. 3-4, 7, 14-15, 19-22, 82, 85, 87-89, 146-147, том 2 л.д. 178) указано, что в рамках возбужденного уголовного дела 05 марта 2008 года истец ФИО1 был задержан и взят под стражу. С целью обеспечения дальнейшего пребывания истца под стражей органами следствия ему необоснованно было вменено совершение особо тяжкого преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 210 Уголовного кодекса Российской Федерации (организация преступного сообщества или участие в нем), в результате чего истец безосновательно содержался под стражей два с половиной года. Постановлением Свердловского областного суда от 27 января 2010 года уголовное преследование в отношении истца было прекращено ввиду отказа прокурора от обвинения по итогам предварительного слушания, мера пресечения оставлена прежняя. Приговором Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 10 февраля 2012 года ФИО1 был оправдан по части эпизодов. По итогам рассмотрения уголовного дела с него были сняты обвинения по одному особо тяжкому и шести тяжким преступлениям; в основание обвинительного приговора легли только три эпизода обвинения в тяжких преступлениях, обвинение по остальным шести эпизодам сняты по реабилитирующему основанию. Таким образом, истец подвергся незаконному уголовному преследованию, незаконному содержанию под стражей. Кроме того, истец содержался под стражей в ненадлежащих условиях (теснота в камерах, отсутствие достаточного количества спальных мест, отсутствие окон, вши, клопы, запах краски и сварки, шум от резки металла, отключение воды, тепла и света, не обеспечение возможности принятия гигиенических процедур в соответствии с установленными нормативами). В результате незаконного содержания под стражей, в тяжелых условиях у истца развился туберкулез, более того, при лечении заболевания врачами учреждения была избрана неверная тактика лечения данного заболевания. В связи с приобретенным заболеванием истец имел проблемы при дальнейшем трудоустройстве. В ходе предварительного следствия истец неоднократно был подвергнут пыткам, доставлялся в ПФРСИ для получения у него признательных показаний посредством пыток, во время которых не имел возможности отправлять естественные потребности. В период прохождения лечения в ОБ ИК-2 лицами, работающими санитарами лечебного учреждения, с целью получения от истца признательных показаний были сделаны компрометирующие его фотографии. Ссылался на то, что допущенные в отношении него нарушения причинили ему значительные нравственные и физические страдания, повлекли огромное психическое и физическое напряжение, явившееся следствием описанных событий с перспективой назначения наказания в виде длительного лишения свободы, не могли не повлиять на состояние его здоровья, снижение способности иммунитета противостоять заболеванию. Также в связи с оспариванием необоснованного применения меры пресечения истец был вынужден нести значительные расходы на юридическое сопровождение.

Истец ФИО1, участвуя в судебном заседании посредством системы видеоконференц-связи на заявленных исковых требованиях настаивал в полном объеме, пояснив суду, что компенсация морального вреда связана с тем, что срок содержания 12 месяцев, когда истца должны были выпустить. На вопрос суда о том, что заявляет ли взыскание компенсации морального вреда за условия содержания под стражей как основание иска, пояснил суду, что не заявляет; моральные, нравственные и физические страдания, заболевание туберкулезом, связывает с применением мер процессуального принуждения на стадии предварительного расследования на срок свыше 12 месяцев. На вопрос суда о том, законно ли применена к истцу мера пресечения, пояснил, что незаконно, но меру пресечения истец не оспаривает. Пояснил суду, что несколько раз делали рентген, был здоров, в первый раз установлено заболевание в конце 2010 года; находился под стражей свыше 12 месяцев, а должен был находиться дома, если находишься в тюрьме, 1 день за 3 должен быть. Материальный ущерб заключается в том, что в этот период истец мог трудоустроиться, неполученный доход, в виде заработной платы в размере МРОТ за весь период мер процессуального принуждения; транспортные расходы родственников при доставке продуктов питания истцу, в 2017г. была применена мера пресечения под стражу, этапируют в СИЗО, т.к. туберкулезное отделение было на ремонте, ничего не говорят, супруга приезжает, ей так же не сообщают, что истец этапирован и не значится, ей пришлось ехать домой обратно, и так 4 раза. Период не зачтен, было предоставлено только 3 свидания, а мог воспользоваться 15, за 30 месяцев процессуального принуждения не было длительных свиданий, не разрешены телефонные звонки. После вынесения обвинительного приговора через несколько дней отправили на этапирование, никто не сообщал, где истец находится. Пытки, стрессы, незаконные действия следователей, угрожали, доказательств нет, все привело к развитию заболевания, не отказывался от ознакомления с материалами дела, я 5 дней знакомился. На вопрос суда о том, обжаловались ли истцом действия следователей и вынесено ли процессуальное решение, пояснил суду, что уголовное дело не возбуждено, потому что в отношении истца совершено преступление по ст.159 УК РФ, у истца изъяли имущество, кто докажет, что кто-то виноват, все сделано, чтобы скрыть исчезновение имущества, кроме того, истец не обязан доказывать вину должностного лица. Был подвергнут мере процессуального принуждения, но потом был оправдан, должен был находиться дома, если мера не была применена, не получил бы наказание, связанное с лишением свободы, судья вынужден был назначить наказание, чтобы скрыть факты хищения имущества истца и денежных средств, вынесли обвинительный приговор, но истец не причастен к данному преступлению, испытывал стресс в результате незаконных действий должностных лиц. Просит суд взыскать с ответчиков компенсацию морального вреда, в том числе в счет возмещения вреда здоровью вследствие заболевания туберкулезом, причиненного незаконным уголовным преследованием сумму в размере 3570000 рублей 00 копеек, материального ущерба в виде утраченной заработной платы, расходов по оплате юридической помощи, транспортных расходов родственников в размере 2220000 рублей 00 копеек.

Представитель ответчика Министерства Финансов Российской Федерации ФИО2, действующий на основании доверенности, в судебном заседании заявленные исковые требования не признал в полном объеме по основаниям, изложенным в отзыве на исковое заявление, в случае удовлетворения заявленных исковых требований о взыскании компенсации морального вреда просит уменьшить до разумных пределов. Пояснил суду, что требования материального характера не подлежат рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства, доводы истца об ухудшении состояния здоровья необоснованны, не нашли свое подтверждение в ходе судебного заседания, поскольку инфицирование могло произойти до момента заключения истца под стражу (том 2 л.д. 226-229).

Представитель ответчиков МВД России/УМВД России по г.Екатеринбургу ФИО3, действующая на основании доверенностей, в судебном заседании заявленные исковые требования не признала в полном объеме по основаниям, изложенным в письменных возражениях (том 1 л.д. 202-2024). Пояснила суду об отсутствии оснований для удовлетворения требований, поскольку время нахождения истца в СИЗО было зачтено при вынесении приговора. Мера пресечения в виде заключения под стражу была избрана по ст. 210 УК РФ, истца обвиняли по 6 эпизодам в совершении преступления, мера пресечения продлевалась на основании того, что истцу было предъявлено обвинение в создании преступного сообщества, но потом это не было установлено. Кроме того, не установлена причинно-следственная связь между обвинением истца по ст. 210 УК РФ и тем, что у истца развился туберкулез, подтверждения нет, так же необходимо учитывать личность самого истца, который неоднократно привлекался к уголовной ответственности, 10 лет находился в местах лишений свободы. В действиях сотрудников МВД РФ отсутствует нарушения закона, действия не признаны незаконными, вина истца не доказана, но при этом не говорилось, что следователем были его права нарушены, все следственные действия проводились с участием защитника, ознакомление с материалами дела проводится с согласия самого истца, на основании заявления, нахождение под стражей свыше 12 месяцев предусмотрено законом при наличии определенных условий. Просит суд отказать в удовлетворении заявленных исковых требований в полном объеме.

Помощник прокурора Ленинского района г.Екатеринбурга Рыжова Е.Ю., представившая служебное удостоверение, поддержав в судебном заседании доводы письменных возражений относительно заявленных исковых требований (том 1 л.д. 64-66), пояснила суду, что доводы не поменялись в части реабилитации, в части компенсации морального вреда, подлежит удовлетворению частично, что входит в сумму материального ущерба истец конкретно не указал, какие суммы и за что, транспортные расходы, питание, недополученный доход, должно быть рассчитано конкретно, для удовлетворения данных требований оснований нет. В части причинения вреда здоровью требования должны быть обоснованными, подтверждены медицинскими документами, установлением причинно-следственной связи между действиями сотрудников, в неправильном лечении или по чье-то вине был заражен, все доводы истца являются голословными, от чьих действий причинен вред здоровью, данный факт не доказан, просит оставить без удовлетворения, по мере пресечения, истец данные процессуальные действия не обжаловал, процессуального решения нет, в этой части истец неправильно трактует законодательство, в части реабилитации не возражаем, факт доказан, но с уменьшением суммы компенсации.

Представитель ответчика ФСИН России, 3-его лица не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора ГУФСИН России по Свердловской области в судебное заседание не явились, извещены в срок и надлежащим образом, письменных возражений в суд до начала судебного заседания не поступило.

При таких обстоятельствах, в силу положений ч. 5 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом мнения лиц, участвующих в деле, суд полагает возможным рассмотреть гражданское дело при данной явке, принимая во внимание, что в соответствии со статьями 14 и 16 Федерального закона от 22.12.2008 года №262-ФЗ "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации" информация о дате, времени и месте судебного заседания размещена на официальном интернет-сайте Ленинского районного суда г.Екатеринбурга leninskyeka.svd.sudrf.ru.

Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав письменные материалы дела, о дополнении которых сторонами не заявлено, каждое представленное доказательство в отдельности и все в совокупности, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.ст. 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации гражданское судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом.

На основании ст. 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно ст. 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, реабилитация - порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда.

В силу ч. 1 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подсудимый, уголовное преследование в отношении которого прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения (п. 2 ч.2 ст. 133 УПК РФ).

Так, согласно ч. 3 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на возмещение вреда в порядке, установленном настоящей главой, имеет также любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу.

По смыслу ст. 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, признание права на реабилитацию представляет собой обязанность государства, реализуемую уполномоченными должностными лицами, которая осуществляется в процессуальном документе, завершающем предварительное расследование или судебное производство в отношении данного подозреваемого, обвиняемого, подсудимого - в постановлении, определении, приговоре.

Реабилитированным является лицо, имеющее в соответствии с УПК РФ право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием (п. 35 ст. 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,).

Главой 18 и статьей 135 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено право на реабилитацию, которое включает в себя, в том числе право на устранение последствий морального вреда.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года №17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», с учетом положений части 2 статьи 133 и части 2 статьи 135 УПК Российской Федерации право на реабилитацию имеют как лица, уголовное преследование которых признано незаконным или необоснованным судом первой инстанции по основаниям, предусмотренным в части 2 статьи 133 УПК Российской Федерации, так и лица, в отношении которых уголовное преследование прекращено по указанным основаниям на досудебных стадиях уголовного судопроизводства либо уголовное дело прекращено и (или) приговор отменен по таким основаниям в апелляционном, кассационном, надзорном порядке, по вновь открывшимся или новым обстоятельствам.

Согласно п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года №17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве, к лицам, имеющим право на реабилитацию, указанным в части 2 статьи 133 УПК РФ, не относятся, в частности, подозреваемый, обвиняемый, осужденный, преступные действия которых переквалифицированы или из обвинения которых исключены квалифицирующие признаки, ошибочно вмененные статьи при отсутствии идеальной совокупности преступлений либо в отношении которых приняты иные решения, уменьшающие объем обвинения, но не исключающие его (например, осужденный при переквалификации содеянного со статьи 105 УК РФ на часть 4 статьи 111 УК РФ), а также осужденные, мера наказания которым снижена вышестоящим судом до предела ниже отбытого.

Если указанным лицам при этом был причинен вред, вопросы, связанные с его возмещением, в случаях, предусмотренных частью 3 статьи 133 УПК РФ (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного с части 1 статьи 111 УК РФ на статью 115 УК РФ, по которой данная мера пресечения применяться не могла), разрешаются в порядке, предусмотренном главой 18 УПК РФ (реабилитация).

Частью второй статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации регламентировано, что иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Как установлено в судебном заседании и подтверждается письменными материалами дела, ФИО1 обвинялся в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст. 210, ч.4 ст. 159, ч. 3 ст. 33 ч. 2 ст. 306, ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст.159, ч. 3 ст. 33 ч. 2 ст. 306, ч. 4 ст. 159, ч. 3 ст. 33 ч. 1 ст. 174.1, ч. 3 ст. 33 ч. 2 ст. 306, ч. 3 ст. 33 ч.1 ст. 174.1, ч. 3 ст. 33 ч. 1 ст. 174.1, ч. 4 ст. 159 УК РФ.

10.03.2008 года судьей Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга истцу ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Постановлением судьи Свердловского областного суда от 27.01.2010 по делу № 2-28/2010 в отношении ФИО1 прекращено уголовное преследование по ч. 1 ст. 210 Уголовного кодекса Российской Федерации на основании п. 2 ст. 254 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации ввиду отказа прокурора от обвинения по итогам предварительного слушания, мера пресечения оставлена без изменения.

Кассационным определением Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2010 № 45-010-34 названное постановление оставлено без изменения. Уголовное дело направлено по подсудности в Октябрьский районный суд г. Екатеринбурга.

Приговором Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 10.02.2012 года ФИО1 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст.159, ч. 3 ст. 159, ч 4 ст. 159 УК РФ, по совокупности преступлений назначено наказание на срок 3 года 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, признан невиновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ и оправдан по предъявленному обвинению по основанию, предусмотренному п. 2 ч.1 ст. 24 УПК РФ ввиду отсутствия в действиях подсудимого указанных составов преступлений. В приговоре отмечено: не нашло объективного подтверждения создание ФИО1 организованной преступной группы и руководство ею, а по эпизодам в отношении четырех юридических лиц – действия по исполнению объективной стороны преступлений, - в связи с чем по этим эпизодам обвинения подсудимый подлежит оправданию ввиду отсутствия в его действиях составов соответствующих преступлений. Кассационным определением Свердловского областного суда от 30.05.2012 приговор оставлен без изменения.

Таким образом, в рассматриваемом случае в отношении истца имеется не только судебное постановление о прекращении уголовного преследования в связи с отказом прокурора от обвинения по итогам предварительного слушания, которым в отношении истца прекращено уголовное преследование по ч. 1 ст. 210 Уголовного кодекса Российской Федерации, но и приговор об оправдании истца по обвинениям в совершении предусмотренных ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации преступлений в отношении ряда потерпевших.

Согласно ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации с учетом разъяснений п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 года №17 и разъяснения п. 48 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2020), не предоставляет права на реабилитацию оправдание по ст. 210 Уголовного кодекса Российской Федерации лица, осужденного за другие преступления, совершенные в составе организованной группы, в частности по одному из квалифицирующих признаков ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации. Но в вышеназванном приговоре отмечено, что из обвинения исключается указание о совершении преступлений организованной преступной группой, а деяния в той части, в которой подсудимые признаны виновными, подлежат квалификации как совершенные группой лиц по предварительному сговору, а в ряде случаев – как совершенные в отношении имущества в крупном или особо крупном размере.

Оценив представленные в материалы дела доказательства на основании их полного и всестороннего исследования в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, установив юридически значимые обстоятельства суд приходит к выводу о том, что истец имеет право на возмещение вреда, а именно, на денежную компенсацию морального вреда, принимая во внимание положения ст.ст.151, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», п.21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года №17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве». Также суд отмечает, что человеческие страдания невозможно оценить в денежном выражении, компенсация морального вреда не преследует цель восстановить прежнее положение потерпевшего, поскольку произошло умаление неимущественной сферы гражданина, а лишь максимально сгладить негативные изменения в психической сфере личности.

При определении размера денежной компенсации морального вреда суд учитывает личность истца, его индивидуальные особенности, принимая во внимание, что степень компенсируемых страданий установлена согласно тяжести предъявленных истцу обвинений, длительности вменения снятых обвинений, наличия оставшихся подтвержденными обвинений и итогового наказания в виде лишения свободы за таковые, а также других исследованных с учетом личности истца обстоятельств, исходя из требования разумности и справедливости, принимая во внимание все изложенные в исковом заявлении обстоятельства, определяет размер компенсации морального вреда в сумме 150000 рублей 00 копеек, что соответствует степени и характеру причиненных истцу нравственных и физических страданий, конкретным обстоятельствам, при которых был причинен вред, способствует восстановлению баланса между нарушенными правами истца и мерой ответственности государства.

На вопрос суда истцу о том, что заявляет ли взыскание компенсации морального вреда за условия содержания под стражей как основание иска, истец ФИО1 пояснил суду, что не заявляет; моральные, нравственные и физические страдания, заболевание туберкулезом, связывает с применением мер процессуального принуждения на стадии предварительного расследования на срок свыше 12 месяцев.

Доводы истца ФИО1 о наличии оснований взыскании компенсации морального вреда в связи с незаконностью применения к истцу меры пресечения суд считает необоснованными, избрание меры пресечения в виде заключения под стражу обусловлено всем объемом обвинения в совершении преступлений, в том числе подтвержденных приговором, периоды содержания под стражей в ходе предварительного и судебного следствия зачтены в срок отбывания наказания в виде лишения свободы за подтвержденные эпизоды, по итоговому приговору оспариваемая мера пресечения оставлена прежней. Решение об избрании в отношении истца меры пресечения в виде заключения под стражу незаконным не признавалось. Более того, согласно ст.133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации с учетом разъяснения п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 года №17, самостоятельного основания реабилитации не составляет даже снижение меры наказания до предела ниже отбытого.

Доводы истца ФИО1 о возможном избрании истцу иной меры пресечения, не связанной с заключением под стражу, в случае отсутствия обвинения по ч.1 ст. 210 УК РФ является предположительными, голословными, не подтвержденными какими-либо письменными материалами дела, доказательств нарушения права на защиту истцом не представлено, в ходе предварительного расследования и судебного рассмотрения уголовного дела истец пользовался квалифицированной юридической помощью.

Иные доводы истца о наличии оснований для взыскания компенсации морального вреда, в том числе со ссылкой на применяемые к истцу в период предварительного расследования психологическое и физическое давление, шантаж и пытки, как со стороны сотрудников ПФРСи ИК-2 г.Екатеринбурга, так и посредством осужденных, в том числе санитаров медсанчасти, оказывающих активную помощь следствию, для получения признания истца в совершении тяжких преступлений, незаконное ограничение его следователем в ознакомлении с 43-томным уголовным делом и 178 кг вещественных доказательств, фальсификацию подписи истца в акте отказа от ознакомления, умышленное вменение истцу особо тяжкого и тяжких преступлений, в совершении которых он был впоследствии оправдан, что свидетельствует о незаконности примененных к нему мер процессуального принуждения, о необоснованном продлении ему избранной меры пресечения в виде заключения под стражу посредством безосновательного намеренного уголовного преследования по обвинению в совершении особо тяжкого преступления по ч. 1 ст. 210 Уголовного кодекса Российской Федерации, суд считает несостоятельными, относится критически по следующим основаниям.

Суд полагает необходимым отметить, что предметом доказывания по иску о компенсации морального вреда является совокупность юридических фактов (юридический состав), образующих основание иска. Основанием иска о компенсации морального вреда служит виновное совершение ответчиком противоправного деяния, повлекшего причинение истцу физических или нравственных страданий. Кроме того, необходимым условием возложения обязанности возместить ущерб является причинная связь между противоправным деянием и возникшим вредом. Наличие причинной связи между противоправным действием и моральным вредом предполагает, что противоправное действие должно быть необходимым условием наступления негативных последствий в виде физических или нравственных страданий. Неправомерное деяние должно быть главной причиной, с неизбежностью влекущей причинение морального вреда.

Пунктом 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что в соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Ответственность за неправомерные действия должностных лиц наступает лишь в том случае, когда действия должностных лиц в установленном гражданским процессуальным законодательством порядке признаны незаконными.

В силу положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Для возложения на ответчика обязанности по возмещению вреда, в том числе и морального вреда, необходимо установить факт противоправных действий ответчика, причинение вреда истцу, причинную связь между действиями ответчика и причинением вреда истцу, вину ответчика. Обязанность по доказыванию первых трех обстоятельства возлагается на истца (ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), обязанность по доказыванию отсутствия вины в нарушении прав истца - на ответчика.

Таким образом, в соответствии с диспозитивным началом гражданского судопроизводства, обязанность доказывания причинения нравственных страданий законом возложена на истца.

В силу частей 2, 3 статьи 11 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации осужденные обязаны соблюдать требования федеральных законов, определяющих порядок и условия отбывания наказания, а также принятых в соответствии с ними нормативных правовых актов; выполнять законные требования администрации учреждений и органов, исполняющих наказания.

Суд полагает необходимым отметить, что в материалах гражданского дела отсутствуют относимые и допустимые доказательства, свидетельствующие о незаконности действий/бездействий должностных лиц, доказательств причинения морального вреда и причинно-следственной связи между причиненным вредом и незаконными действиями, соответствующих письменных доказательств истцом ФИО1 суду в соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суду не представлено, в том числе при избрании истцу меры пресечения; истцом суду не представлено доказательств обращения с письменными жалобами в порядке ст. 125 УПК РФ на действия/бездействия должностных лиц и вынесенными судебными актами по данным жалобам. На вопрос суда о том, обжаловались ли истцом действия следователей и вынесено ли процессуальное решение, пояснил суду, что уголовное дело не возбуждено, потому что в отношении истца совершено преступление по ст.159 УК РФ, кроме того, истец не обязан доказывать вину должностного лиц.

Кроме того, суд полагает необходимым отметить, что на основании главы 22 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации гражданин, организация, иные лица могут обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностного лица, государственного или муниципального служащего, если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности.

При таких обстоятельствах, учитывая, что факт нарушения каких-либо личных неимущественных прав ФИО1 действиями должностных лиц органов ФСИН, вопреки требованиям ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не подтвержден истцом представлением суду доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости, установленным в статьях 59, 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, доводы истца в данной части являются необоснованными, не нашедшими своего подтверждения в ходе судебного заседания.

Оценивая доводы истца о наличии компенсации морального вреда и вреда причиненного здоровью вследствие получения заболевания туберкулезом, суд приходит к следующему.

Исходя из ст. 1069 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

При этом ответственность государства за действия должностных лиц, предусмотренная ст. ст. 16, 1069 Гражданского кодекса РФ, наступает только при совокупности таких условий, как противоправность действий (бездействия) должностного лица, наличие вреда и доказанность его размера, причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и наступившими у истца неблагоприятными последствиями. Недоказанность одного из названных условий влечет за собой отказ в удовлетворении исковых требований.

Истец основывает свои требования, что в период содержания под стражей, в период отбывания наказания в местах лишения свободы в тяжелых условиях истец был инфицирован туберкулезом, была выбрана неправильная тактика лечения полученного заболевания, следовательно, вред его здоровью был причинен в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов.

Согласно ст. 101 Уголовно-исполнительного кодекса РФ лечебно-профилактическая и санитарно-профилактическая помощь осужденным к лишению свободы организуется и предоставляется в соответствии с Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений и законодательством Российской Федерации.

В уголовно-исполнительной системе для медицинского обслуживания осужденных организуются лечебно-профилактические учреждения (больницы, специальные психиатрические и туберкулезные больницы) и медицинские части, а для содержания и амбулаторного лечения осужденных, больных открытой формой туберкулеза, алкоголизмом и наркоманией, - лечебные исправительные учреждения.

Администрация исправительных учреждений несет ответственность за выполнение установленных санитарно-гигиенических и противоэпидемических требований, обеспечивающих охрану здоровья осужденных.

Порядок оказания медицинской помощи осужденным в условиях исправительных учреждений регламентируется приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ №640 и Министерства юстиции РФ от 17.10.2005 года №190 "О Порядке организации медицинской помощи лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы и заключенным под стражу".

Организация медицинской помощи подозреваемым, обвиняемым и осужденным включает комплекс профилактических, лечебно-диагностических мероприятий, направленных на обеспечение их прав на охрану здоровья (п. 8 Порядка).

Организация и проведение комплекса противотуберкулезных мероприятий, в том числе санитарно-просветительная работа по вопросам профилактики, раннего выявления туберкулеза и контролируемого лечения больных, страдающих туберкулезом, оказание противотуберкулезной помощи регламентированы в п. п. 315 - 356 Порядка.

Согласно ст. 33 Федерального закона от 15.07.1995 года №103-ФЗ (ред. от 22.12.2014) "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" при размещении подозреваемых и обвиняемых, а также осужденных в камере отдельно от других подозреваемых и обвиняемых содержатся больные инфекционными заболеваниями или нуждающиеся в особом медицинском уходе и наблюдении.

Обратившись с настоящим иском в суд, истец обосновывал свои требования тем, что заболевание (туберкулез) он приобрел в период содержания в исправительных учреждениях в связи с ненадлежащими условиями содержания.

При рассмотрении настоящего гражданского дела суд приходит к выводу, что факт выявления у истца заболевания в период содержания под стражей и отбывания наказания в местах лишения свободы не может служить бесспорным доказательством того, что исправительные учреждения являются причинителями вреда здоровью истца, а диагностированное у него заболевание возникло вследствие его ненадлежащего содержания в исправительных учреждениях и халатного отношения их должностных лиц к охране здоровья осужденных.

В соответствии со ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

В своих решениях Европейский Суд по правам человека неоднократно указывал на то, что микробактерия туберкулеза (МБТ), также известная как "палочка Коха", может некоторое время находиться в организме в скрытом состоянии без проявления каких-либо клинических симптомов заболевания, а сам по себе факт заражения заявителя туберкулезом во время нахождения в местах лишения свободы не составляет нарушения ст. 3 Конвенции при условии, что больному было предоставлено надлежащее лечение (постановление Европейского Суда от 30.09.2010 по делу "П. против Российской Федерации", постановление Европейского Суда от 21.12.2010 по делу "Гладкий против Российской Федерации", постановление Европейского Суда 05.04.2011 по делу "В. против Российской Федерации").

Истцом не представлено объективных и бесспорных доказательств, свидетельствующих о причинении вреда его здоровью незаконными действиями (бездействием) должностных лиц исправительных учреждений, наличии причинно-следственной связи между их действиями (бездействием) и наступившими последствиями, а также доказательств нарушения его прав условиями содержания, способствовавшими возникновению заболевания туберкулезом. То обстоятельство, что заболевание у истца было диагностировано в период отбывания наказания, не свидетельствует о том, что заболевание у него возникло именно в период отбывания наказания, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для взыскания с ответчика компенсации морального вреда в связи заболеванием.

Оценивая заявленные исковые требования материального характера, суд приходит к следующему.

Истцом ФИО1 заявлено также требование о возмещении имущественного вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, который выразился в расходах на оплату услуг адвокатов, в виде утраченной заработной платы, транспортных расходов родственников.

В соответствии со ст. 135 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, возмещение реабилитированному имущественного вреда включает в себя возмещение: заработной платы, пенсии, пособия, других средств, которых он лишился в результате уголовного преследования; конфискованного или обращенного в доход государства на основании приговора или решения суда его имущества; штрафов и процессуальных издержек, взысканных с него во исполнение приговора суда; сумм, выплаченных им за оказание юридической помощи; иных расходов (под иными расходами, возмещение которых реабилитированному предусмотрено пунктом 5 части 1 статьи 135 УПК РФ, следует понимать как расходы, которые понесены реабилитированным лицом непосредственно в ходе уголовного преследования, так и расходы, понесенные им в целях устранения последствий незаконного или необоснованного уголовного преследования, включая затраты на возмещение расходов, связанных с рассмотрением вопросов реабилитации, восстановления здоровья и других).

В течение сроков исковой давности, установленных Гражданским кодексом Российской Федерации, со дня получения копии документов, указанных в части первой статьи 134 настоящего Кодекса, и извещения о порядке возмещения вреда реабилитированный вправе обратиться с требованием о возмещении имущественного вреда в суд, постановивший приговор, вынесший постановление, определение о прекращении уголовного дела и (или) уголовного преследования, либо в суд по месту жительства реабилитированного, либо в суд по месту нахождения органа, вынесшего постановление о прекращении уголовного дела и (или) уголовного преследования либо об отмене или изменении незаконных или необоснованных решений. Если уголовное дело прекращено или приговор изменен вышестоящим судом, то требование о возмещении вреда направляется в суд, постановивший приговор, либо в суд по месту жительства реабилитированного. Требование о возмещении имущественного вреда разрешается судьей в порядке, установленном статьей 399 настоящего Кодекса для разрешения вопросов, связанных с исполнением приговора.

Таким образом, заявленное истцом требование о возмещении имущественного вреда, в соответствии со ст. 135 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации разрешается судьей в порядке, установленном ст. 399 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, то есть в порядке уголовного, а не гражданского судопроизводства.

В удовлетворении исковых требований о взыскании материального ущерба по транспортным расходам родственников истца, суд полагает необходимым отказать, как заявленных необоснованно, поскольку ФИО1 не является надлежащим истцом по данным исковым требованиям.

В соответствии с п. 1 ст. 125 Гражданского кодекса Российской Федерации от имени Российской Федерации и субъектов Российской Федерации могут своими действиями приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права и обязанности, выступать в суде органы государственной власти в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов.

На основании статьи 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 1 Положения о Министерстве финансов Российской Федерации, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 30 июня 2004 года № 329, от имени казны Российской Федерации действует Министерство финансов Российской Федерации.

В связи с чем, с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет Казны Российской Федерации в пользу истца ФИО1 в счет компенсации морального вреда подлежит взысканию 150 000 рублей 00 копеек.

На основании п. 19 ч. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации Министерство финансов Российской Федерации освобождается от уплаты государственной пошлины, в связи с чем, государственная пошлина не подлежит взысканию с ответчика.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 196-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к Министерству Финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства Финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда сумму в размере 150 000 рублей 00 копеек.

В удовлетворении остальных исковых требований ФИО1 к Министерству Финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального и материального вреда, отказать.

В удовлетворении заявленных исковых требований ФИО1 к ФСИН России, МВД России, УМВД России по г.Екатеринбургу о взыскании компенсации морального и материального вреда, отказать.

Решение может быть обжаловано лицами, участвующими в деле, подачей апелляционной жалобы в течение месяца с момента изготовления мотивированного решения в Судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда через Ленинский районный суд г.Екатеринбурга.

Судья Е.Н. Докшина