Решение № 2-3681/2020 2-3681/2020~М-3084/2020 М-3084/2020 от 26 октября 2020 г. по делу № 2-3681/2020

07RS0001-02-2020-003138-74

Дело № 2-3681/20


Решение

Именем Российской Федерации

27 октября 2020 года гор. Нальчик

Нальчикский городской суд в составе председательствующего судьи Безрокова Б.Т., при секретаре Бгажнокове И.З., с участием представителя истца ФИО1 – по доверенности от 14.08.2020 г. ФИО2, представителя ответчика - по доверенности от 25.10.2019 г. ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Операционному офису «Региональное управление в гор. Нальчик» Филиала «Северо-Кавказское региональное управление» Публичного акционерного общества «Московский Индустриальный банк» и Публичному акционерному обществу «Московский Индустриальный банк» с привлечением в качестве третьего лица ФИО4 ФИО9 о взыскании денежных средств, процентов по вкладу, возмещении морального вреда

Установил:

ФИО1 обратился в суд с иском (уточненным в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) к Операционному офису « Региональное управление в гор. Нальчик» Филиала «Северо-Кавказское региональное управление» Публичного акционерного общества «Московский Индустриальный банк», расположенному по адресу: КБР, <...> (далее по тексту ОО «РУ в гор. Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк») о взыскании суммы вклада, процентов по договору банковского вклада и компенсации морального вреда.

Требования мотивированы тем, что по двум договорам банковского обслуживания им в ПАО «МИнБанк» Филиала СКРУ, ОО «РУ в г. Нальчике» были размещены во вклад, денежные средства.

По договору № от ДД.ММ.ГГГГ, вклад в размере 3 000 000 рублей под 18% годовых, сроком возврата ДД.ММ.ГГГГ.

По договору № от ДД.ММ.ГГГГ, вклад в размере 1 340 000 рублей под 18% годовых, сроком возврата ДД.ММ.ГГГГ.

17 июня 2020 года он обратился в Банк с заявлением о возврате вкладов с причитающимися процентами, предусмотренных договорами.

На свое заявление он получил ответ, в котором сообщается об отсутствии правоотношений с Банком ввиду отсутствия открытых вкладных счетов на его имя и соответственно об отсутствии денежных средств, переданных им в Банк, для размещения вкладов. Считает ответ Банка на его заявление незаконным и необоснованным, ввиду следующих обстоятельств.

12 мая 2017 года он обратился к управляющему ООО «РУ в г. Нальчике» филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» ФИО4 с заявлением о размещении двух вкладов.

В тот же день между Банком и им были заключены два вышеуказанных договора вклада. Денежные средства в полном объеме были переданы ФИО4, в здании банка, в рабочем кабинете управляющего и ему были предоставлены два договора вклада подписанные сотрудником Банка, и приходные ордера подписанные управляющим операционным офисом Банка ФИО4

На момент принятия денежных средств во вклад, управляющий операционным офисом ФИО4, в полном объеме обладал полномочиями на совершение сделок по принятию денежных средств во вклады от физических лиц.

Гражданским кодексом Российской Федерации определены пределы осуществления гражданских прав и статьей 10 предусмотрено не допустимость осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В данном конкретном случае, нарушены основополагающие принципы гражданских правоотношений, в результате которого грубо нарушаются его имущественные права. Размещая вклады в Банке, он действовал разумно и добросовестно, абсолютно полагаясь на защищенность своих денежных средств, таким же образом полагаясь на добросовестность должностного лица Банка, обладающего соответствующими полномочиями.

Вклады, по настоящее время, не возвращены не смотря на то что, договорами предусмотрено, что Банк обязан возвратить суммы по вкладам и начисленные на них проценты 12 мая 2020 года.

По договору № от ДД.ММ.ГГГГ он ежемесячно, посредством зачисления на банковскую карту получал проценты по вкладу, что также означало для него правомерность заключенных между ним и Банком договоров вклада.

Последний раз проценты по этому вкладу были зачислены на его счет 12 марта 2020 года.

На день обращения в суд с исковым заявлением долг Банка составляет 6 715 053,68 рублей, в том числе:

по договору № от ДД.ММ.ГГГГ:

основной долг - 3 000 000 рублей;

проценты по вкладу - 2 284 109,42 рублей.

По договору № от ДД.ММ.ГГГГ:

основной долг - 1 340 000 рублей;

проценты по вкладу - 90 944,26 рублей.

На основании вышеизложенного, и в соответствии с п. 1 ст. 809, п. 1 ст. 834, п. 3 ст. 838, п. 1 ст. 839, п. 4 ст. 840 Гражданского кодекса Российской Федерации, ч. 3 ст. 29 Закона от 02.12.1990 N 395-1 "О банках и банковской деятельности", п. 3 ст. 17 Закона Российской Федерации от 07.02.1992 г. N 2300-1 "О защите прав потребителей", просит взыскать с ответчика в свою пользу, долг в размере 6 715 053,68 рублей, в том числе:

по договору № от ДД.ММ.ГГГГ, основной долг - 3 000 000 рублей;

проценты по вкладу - 2 284 109,42 рублей. Итого - 5 284 109,42 рублей.

По договору № от ДД.ММ.ГГГГ, основной долг - 1 340 000 рублей;

проценты по вкладу - 90 944,26 рублей. Итого - 1 430 944,26.

Компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей, штраф в размере 50% от присужденной судом денежной суммы.

Протокольным определением от 20.08.2020 года судом в качестве соответчика по делу привлечено Публичное акционерное общество «Московский Индустриальный банк».

Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, а его представитель по доверенности от 14.08.2020 г. ФИО2, заявленные исковые требования, с учетом уточнения, поддержал в полном объеме, по основаниям, изложенным в исковом заявлении и просил их удовлетворить.

Представитель ответчиков ОО «РУ в гор. Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» и ПАО «Московский Индустриальный банк» по доверенности от 25.10.2019 г. ФИО3 исковые требования не признала и просила в их удовлетворении отказать за необоснованностью по тем основаниям, что банк договора с истцом не заключал и доказательств этого истцом не представлено, не доказана и передача истцом денежных средств банку согласно условий договоров, поскольку они передавались в неположенном месте и не в установленном для этого порядке. Представленные договора и банковские ордера не соответствует установленной форме. На тот момент действовали Ставки и условия по вкладу, утвержденные приказом Президента банка, в ином размере, а не 18% как указано в договорах. Счета, указанные в договорах и банковских ордерах, не открывались.

Представлен письменный отзыв на исковое заявление.

Третье лицо - ФИО4 в судебное заседание не явился, просил рассмотреть дело без своего участия, представил письменный отзыв на исковое заявление, где указано, что 12 мая 2017 года к нему обратился гражданин ФИО1 с просьбой о размещении во вклад денежных средств, в размере 4 340 000 рублей.

В ходе беседы с клиентом, он предоставил информацию о действующих в ПАО «МИнБанк» вкладах и условиях принятия во вклад денежных средств, а именно срок вклада, размер процентной ставки, порядок выплаты начисленных процентов. Клиентом было принято решение о размещении двух вкладов.

В результате были оформлены два договора вклада на сумму 3 000 000 рублей и 1 340 000 рублей.

На момент принятия вкладов он занимал должность управляющего ООО «РУ в г. Нальчике» филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» и, обладая соответствующими полномочиями, принял у ФИО1 денежные средства в здании банка, в своем рабочем кабинете.

Клиенту были выданы два договора вклада и приходные кассовые ордера, подписанные им и подтверждающие принятие денежных средств Банком.

За время действия договоров вклада ФИО1 несколько раз интересовался информацией о состоянии вкладов и сумме начисленных процентов.

По договору вклада на сумму 1 340 000 рублей, он обеспечивал до марта 2020 года предусмотренные договором ежемесячные переводы процентов на банковскую карту ФИО1, в сумме 20 000 рублей.

Исковые требования гражданина ФИО1 считает обоснованными, поскольку он как действующее должностное лицо обладал полномочиями на заключение от имени Банка договоров вклада и принятия денежных средств.

Однако полученные денежные средства на общую сумму 4 340 000 рублей зачислены на счет ФИО1 в ПАО «МИнБанк» не были.

Данный факт является предметом расследования по возбужденному в отношении него уголовному делу.

Выслушав доводы лиц, явившихся в судебное заседание, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Отношения, вытекающие из договора банковского вклада, регламентируются главой 44 Гражданского кодекса РФ.

В силу ст. 834 ГК РФ по договору банковского вклада (депозита) одна сторона (банк), принявшая поступившую от другой стороны (вкладчика) или поступившую для нее денежную сумму (вклад), обязуется возвратить сумму вклада и выплатить проценты на нее на условиях и в порядке, предусмотренных договором.

В соответствии со ст. 836 ГК РФ договор банковского вклада должен быть заключен в письменной форме.

Письменная форма договора банковского вклада считается соблюденной, если внесение вклада удостоверено сберегательной книжкой, сберегательным или депозитным сертификатом либо иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота.

Вместе с тем, как разъяснил Конституционный Суд РФ в своем Постановлении от 27.10.2015 N 28-П "По делу о проверке конституционности п. 1 ст. 836 Гражданского кодекса РФ в связи с жалобами граждан ФИО5, Г.П., Г.Н., К., С.А., С.Л. и С.И.", подтверждение факта внесения вклада, по буквальному смыслу абз. 2 п. 1 ст. 836 ГК РФ, допускается и иными, помимо сберегательной книжки, сберегательного или депозитного сертификатов, документами, оформленными в соответствии с обычаями делового оборота, применяемыми в банковской практике, к числу которых может, в частности, относиться приходный кассовый ордер, который по форме отвечает требованиям, утвержденным нормативными актами Банка России.

В соответствии с п. п. 2.4, 3.2 - 3.4 Положения о порядке ведения кассовых операций и правилах хранения, перевозки и инкассации банкнот и монеты Банка России в кредитных организациях на территории Российской Федерации, утвержденного Банком России 24.04.2008 N 318-П, операции по приему наличных денег от клиентов осуществляются в кредитной организации, в том числе, на основании приходных кассовых ордеров.

Приходный кассовый документ составляется клиентом или бухгалтерским работником кредитной организации.

После соответствующей проверки и оформления бухгалтерским работником приходный кассовый документ передается кассовому работнику, который проверяет в приходном кассовом документе наличие подписи бухгалтерского работника и ее соответствие имеющемуся образцу, сверяет соответствие сумм наличных денег цифрами и прописью, передает клиенту приходный кассовый документ для проставления его подписи и принимает наличные деньги.

После приема наличных денег кассовый работник сверяет сумму, указанную в приходном кассовом документе, с суммой наличных денег, оказавшихся при приеме, и при их соответствии подписывает все экземпляры приходного кассового документа.

В подтверждение приема наличных денег от физического лица для зачисления на счет по вкладу по договору банковского вклада бухгалтерским работником производится запись в сберегательной книжке, которая заверяется подписями бухгалтерского и кассового работников. Если при открытии счета по вкладу по договору банковского вклада сберегательная книжка не оформлялась, физическому лицу выдается подписанный кассовым работником второй экземпляр приходного кассового ордера с проставленным оттиском штампа кассы.

Оценивая конституционность п. 1 ст. 836 ГК РФ в части, позволяющей удостоверять соблюдение письменной формы договора "иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота", Конституционный Суд РФ в этом же Постановлении от 27.10.2015 N 28-П признал соответствующую норму не противоречащей Конституции РФ, указав на то, что ее положения не препятствуют суду на основании анализа фактических обстоятельств конкретного дела признать требования к форме договора банковского вклада соблюденными, а договор - заключенным, если будет установлено, что прием от гражданина денежных средств для внесения во вклад подтверждается документами, которые были выданы ему банком (лицом, которое, исходя из обстановки заключения договора, воспринималось гражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых отражен факт внесения соответствующих денежных средств, и что поведение гражданина являлось разумным и добросовестным.

Таким образом, Конституционный Суд РФ в резолютивной части вышеуказанного Постановления N 28-П от 27.10.2015 подчеркнул необходимость оценки судом действий гражданина-вкладчика при заключении договора банковского вклада на предмет разумности и добросовестности.

Давая нормативное определение договора банковского вклада в ст. ст. 834, 836 ГК РФ, федеральный законодатель указал на наличие двух последовательных юридических фактов, необходимых для совершения договора: заключение в письменной форме соглашения между банком и вкладчиком и фактическую передачу банку конкретной денежной суммы, зачисляемой на счет вкладчика, открытый ему в банке.

По смыслу п. 2 ст. 224 ГК РФ договор банковского вклада является реальным, то есть считается заключенным с момента внесения вкладчиком денежных средств, когда банком были получены конкретные денежные суммы. Обязательства банка возвратить сумму вклада с начисленными процентами возникают у банка только после внесения вкладчиком денежных средств на депозитный счет, открытый на его имя в банке.

Соответственно, право требования вклада, принадлежащее вкладчику, и корреспондирующая ему обязанность банка по возврату вклада возникают лишь в случае внесения вкладчиком денежных средств.

Заключение договора банковского вклада между банком и клиентом оформляется открытием последнему так называемого депозитного счета, который является разновидностью банковского счета.

По договору банковского счета банк обязуется принимать и зачислять поступающие на счет, открытый клиенту (владельцу счета), денежные средства, выполнять распоряжения клиента о перечислении и выдаче соответствующих сумм со счета и проведении других операций по счету (п. 1 ст. 845 ГК РФ).

Согласно ст. 846 ГК РФ при заключении договора банковского счета клиенту или указанному им лицу открывается счет в банке на условиях, согласованных сторонами.

Банк обязан заключить договор банковского счета с клиентом, обратившимся с предложением открыть счет на объявленных банком для открытия счетов данного вида условиях, соответствующих требованиям, предусмотренным законом и установленными в соответствии с ним банковскими правилами.

То есть, в предмет договора банковского вклада включаются действия банка по открытию и ведению счета, на который принимается сумма вклада и начисляются проценты на вклад, а потому факт внесения вклада не может удостоверяться одним только договором, оформленным в виде единого документа, подписанного сторонами, при отсутствии иных доказательств фактической передачи банку денежных сумм, составляющих размер банковского вклада.

Таким образом, совокупный анализ вышеприведенных положений закона позволяет сделать вывод о том, что договор банковского вклада, как и всякий иной гражданско-правовой договор, может считаться заключенным лишь в том случае, когда между сторонами в требуемой форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора (п. 1 ст. 432 ГК РФ). Кроме того, учитывая реальный характер договора банковского вклада, он считается заключенным с момента внесения суммы вклада в банк (п. 2 ст. 433 ГК РФ).

Помимо того, что договор банковского вклада должен быть заключен в письменной форме (п. 1 ст. 836 ГК РФ) общим требованием при использовании любого из известных способов заключения этого договора является внесение вкладчиком денежной суммы, составляющей сумму вклада. Данное требование производно от того обстоятельства, что договор банковского вклада, являясь реальным договором, может считаться заключенным не ранее момента внесения суммы вклада в банк, то есть внесения наличных денег в кассу банка либо поступления безналичных денежных средств на корреспондентский счет банка.

Поскольку договор банковского вклада, в котором вкладчиком является гражданин, признается публичным договором (п. 2 ст. 834 ГК РФ), поэтому его заключение для банка является обязательным. Отказ банка от заключения договора при наличии у него возможности принять вклад от гражданина не допускается (п. 3 ст. 426 ГК РФ).

Как следует из материалов дела, и установлено судом, 12 мая 2017 года между ФИО1 и ПАО «МИнБанк» в лице ОО «РУ в гор. Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» заключен письменный договор банковского вклада физического лица № на сумму 3 000 000 руб. на срок до 12 мая 2020 года, под 18% годовых с открытием вкладчику лицевого счета.( л.д.11).

12 мая 2017 года между ФИО1 и ПАО «МИнБанк» в лице ОО «РУ в гор. Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» также заключен письменный договор банковского вклада физического лица № на сумму 1 340 000 руб. на срок до 12 мая 2020 года, под 18% годовых с открытием вкладчику лицевого счета.( л.д. 16).

Договоры подписаны истцом, работником банка и скреплены печатью банка.

В соответствии с банковским ордером № от ДД.ММ.ГГГГ Банк принял от ФИО1 денежные средства в размере 3 000 000 рублей. ( л.д. 14).

Ордер подписан истцом, работником банка и скреплен печатью банка.

В соответствии с банковским ордером № от ДД.ММ.ГГГГ Банк принял от ФИО1 денежные средства в размере 1 340 000 рублей.( л.д. 19).

Ордер подписан истцом, работником банка и скреплен печатью банка.

В материалы дела также представлены: заявление о размещении денежных средств во вклад № от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что срочный вклад (депозит)-«Накопительный» был размещен на срок 1095 дней (дата окончания срока для вклада – 12 мая 2020 г.) в размере 3 000 000 руб. (первоначальная сумма, вносимая на счет - сумма вклада), процентная ставка установлена в размере 18% годовых. ( л.д.15);

заявление о размещении денежных средств во вклад № от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что срочный вклад (депозит) - «Накопительный» был размещен на срок 1095 дней (дата окончания срока для вклада – 12 мая 2020 г.) в размере 1 340 000 руб. (первоначальная сумма, вносимая на счет - сумма вклада), процентная ставка установлена в размере 18% годовых. ( л.д.20).

Оба заявление подписаны вкладчиком ФИО1, а также имеются отметки банка о принятии заявления уполномоченным сотрудником ФИО4, действующего на основании доверенности, подписаны управляющим ОО «РУ в гор. Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» ФИО4

17.07.2020 г. истец ФИО1 обратился в банк с заявлением о предоставлении информации о состоянии вкладов, и вернуть денежные средства, размещенные в указанных выше вкладах. ( л.д. 21).

Письмом (исх. № 43-03/1338 от 22.07.20 г. банк уведомил ФИО1 о том, что между ОО «РУ в гор. Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» и ФИО1 ФИО10 правоотношения отсутствуют, что на имя ФИО1 ФИО10 договора № на сумму 1 340 000 руб. и № на сумму 3 000 000 руб., не заключались, что в отношении ФИО4, 04.06.2020 г. 3-м МСО СЧ ГУ МВД России по СКФО возбуждено уголовное дело № 120017753000034 по признакам преступления, предусмотренного ч.4 ст. 159 УК РФ, осуществляются следственные действия и по вопросу взаимоотношений с ФИО4, рекомендовано обратится в правоохранительные органы. ( л.д. 22).

Между тем, суд считает, что представленные истцом в подтверждение исковых требований документы, являются надлежащими и допустимыми доказательствами заключения между сторонами договора срочного банковского вклада.

Условия заключенного с потребителем договоров вклада и счета подлежат оценке судами с применением положений статьи 16 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей", а также с учетом неоднократно выраженной правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации о защите потребителя как экономически более слабой и зависимой стороны в гражданско-правовых отношениях с коммерческой организацией (Постановление Конституционного Суда РФ от 23 февраля 1999 года N 4-П, Постановление Конституционного Суда РФ от 27 октября 2015 года N 28-П, Определение Конституционного Суда РФ от 4 октября 2012 года N 1831-О).

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на то, что право на судебную защиту, признаваемое и гарантируемое согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, не подлежит ограничению и предполагает наличие гарантий, позволяющих реализовать его в полном объеме и обеспечить эффективное восстановление в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям равенства и справедливости. Суды при рассмотрении конкретных дел обязаны исследовать по существу фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, а отсутствие необходимого правового механизма не может приостанавливать реализацию вытекающих из Конституции Российской Федерации прав и законных интересов граждан (Постановления от 6 июня 1995 года N 7-П, от 13 июня 1996 года N 14-П, от 28 октября 1999 года N 14-П, от 22 ноября 2000 года N 14-П, от 14 июля 2003 года N 12-П, от 12 июля 2007 года N 10-П, от 31 марта 2015 года N 6-П, от 5 июля 2016 года N 15-П).

Следуя позиции Конституционного Суда РФ, приведенной в вышеуказанном Постановлении от 27.10.2015 N 28-П, о необходимости оценки действий гражданина-вкладчика при заключении договора банковского вклада на предмет разумности и добросовестности и принимая доводы самого истца об обстоятельствах заключения договора, суд приходит к выводу, что у ФИО1 при должной степени осмотрительности отсутствовали основания полагать, что указанные выше договора срочного банковского вклада и банковские ордера от 12.05.2017 г. не соответствуют типовым формам документов, утвержденным локальными актами банка, и содержат в себе недостоверные сведения о счетах.

Исходя из того, что п. 1 ст. 836 ГК РФ допускает подтверждение соблюдения письменной формы договора банковского вклада выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, установленным банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота, т.е. перечень документов, которые могут удостоверять факт заключения договора банковского вклада, не является исчерпывающим, внесение денежных средств на счет банка гражданином-вкладчиком, действующим при заключении договора банковского вклада разумно и добросовестно, может доказываться любыми выданными ему банком документами.

В данном случае, такими документами, являются как сами заявления о размещении денежных средств во вклад договора срочного банковского вклада физического лица, банковские ордера о принятии от ФИО1 на счет указанных в п. 1.1 названных договоров, денежных сумм в размере 3 000 000 руб. и 1 340 000 руб., соответственно, подписанные самим вкладчиком и сотрудником банка.

Надлежащих и бесспорных доказательств, опровергающих факт внесения истцом денежных средств на счет банка в рамках указанных договор срочного банковского вклада, ответчиком суду не представлено.

Доводы ответчика о том, что представленные договора и банковские ордера не соответствуют внутренним банковским правилам и документам, отклоняется судом по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 Указания Банка России от 24.12.2012 N 2945-У "О порядке составления и применения банковского ордера" (Зарегистрировано в Минюсте России 18.02.2013 N 27163) банковский ордер (классификатор 04001067), является распоряжением о переводе денежных средств и может применяться Банком России, кредитной организацией (далее при совместном упоминании - банк) в порядке, предусмотренном банком, при осуществлении операций по банковскому счету, счету по вкладу (депозиту) в валюте Российской Федерации и иностранной валюте, открытому в этом банке, в случаях, если плательщиком или получателем средств является банк, составляющий банковский ордер, а также в случаях осуществления кредитной организацией операций по счетам (за исключением перевода денежных средств с банковского счета на банковский счет) одного клиента (владельца счета), открытым в кредитной организации, составляющей банковский ордер.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, выраженной в Постановлении от 23.02.1999 N 4-П, граждане-вкладчики как сторона в договоре банковского вклада обычно лишены возможности влиять на его содержание, что для них является ограничением свободы договора и потому требует соблюдения принципа соразмерности, в силу которого гражданин как экономически слабая сторона в этих правоотношениях нуждается в особой защите своих прав, и влечет необходимость в соответствующем правовом ограничении свободы договора и для другой стороны, т.е. для банков, с тем, чтобы реально гарантировать соблюдение конституционного принципа равенства при осуществлении предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности.

При этом, как разъяснил Конституционный Суд РФ в своем Постановлении от 27.10.2015 N 28-П, риск неблагоприятных последствий несоблюдения требований к форме договора банковского вклада и процедуры его заключения возлагается на банк, поскольку как составление проекта такого договора, так и оформление принятия денежных средств от гражданина во вклад осуществляются именно банком, который, будучи коммерческой организацией, самостоятельно, на свой риск занимается предпринимательской деятельностью, направленной на систематическое получение прибыли (абз. 3 п. 1 ст. 2, ст. 50 ГК РФ), обладает специальной правоспособностью и является - в отличие от гражданина-вкладчика, не знакомого с банковскими правилами и обычаями делового оборота, - профессионалом в банковской сфере, требующей специальных познаний.

В частности, если из обстоятельств дела следует, что договор банковского вклада, одной из сторон которого является гражданин, был заключен от имени банка неуполномоченным лицом, необходимо учитывать, что для гражданина, проявляющего при заключении договора необходимые разумность и добросовестность, соответствующее полномочие представителя может явствовать из обстановки, в которой он действует (абз. 2 п. 1 ст. 182 ГК РФ). Например, когда договор оформляется в кабинете руководителя подразделения банка, то у гражданина имеются основания полагать, что лицо, заключающее этот договор от имени банка, наделено соответствующими полномочиями. Подобная ситуация имеет место и в случае, когда договор банковского вклада заключается уполномоченным работником банка, но вопреки интересам своего работодателя, т.е. без зачисления на счет по вкладу поступившей от гражданина-вкладчика денежной суммы, притом что для самого гражданина из сложившейся обстановки определенно явствует, что этот работник действует от имени и в интересах банка.

С учетом неоднократно выраженной Конституционным Судом Российской Федерации позиции, согласно которой суды при рассмотрении дел обязаны исследовать по существу фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, поскольку иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту, закрепленное статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно ущемленным, это означает, что суд не вправе квалифицировать, руководствуясь пунктом 2 статьи 836 Гражданского кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с его статьей 166, как ничтожный или незаключенный договор банковского вклада с гражданином на том лишь основании, что он заключен неуполномоченным работником банка и в банке отсутствуют сведения о вкладе (об открытии вкладчику счета для принятия вклада и начисления на него процентов, а также о зачислении на данный счет денежных средств), в тех случаях, когда - принимая во внимание особенности договора банковского вклада с гражданином как публичного договора и договора присоединения - разумность и добросовестность действий вкладчика (в том числе применительно к оценке предлагаемых условий банковского вклада) при заключении договора и передаче денег неуполномоченному работнику банка не опровергнуты.

В таких случаях бремя негативных последствий должен нести банк, в частности создавший условия для неправомерного поведения своего работника или предоставивший неуправомоченному лицу, несмотря на повышенные требования к экономической безопасности банковской деятельности, доступ в служебные помещения банка, не осуществивший должный контроль за действиями своих работников или наделивший полномочиями лицо, которое воспользовалось положением работника банка в личных целях, без надлежащей проверки.

При этом, на гражданина-вкладчика, не обладающего профессиональными знаниями в сфере банковской деятельности и не имеющего реальной возможности изменить содержание предлагаемого от имени банка набора документов, необходимых для заключения данного договора, возлагается лишь обязанность проявить обычную в таких условиях осмотрительность при совершении соответствующих действий (заключить договор в здании банка, передать денежные суммы работникам банка, получить в подтверждение совершения операции, опосредующей их передачу, удостоверяющий этот факт документ).

Поэтому, с точки зрения конституционных гарантий равенства, справедливости и обеспечения эффективной судебной защиты необходимо исходить из того, что гражданин-вкладчик, учитывая обстановку, в которой действовали работники банка, имел все основания считать, что полученные им в банке документы, в которых указывается на факт внесения им денежных сумм, подтверждают заключение договора банковского вклада и одновременно удостоверяют факт внесения им вклада. Иное означало бы существенное нарушение прав граждан-вкладчиков как добросовестных и разумных участников гражданского оборота.

Таким образом, как указано в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации N 28-П от 27 октября 2015 года пункт 1 статьи 836 Гражданского кодекса РФ в части, позволяющей подтверждать соблюдение письменной формы договора "иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота", не противоречит Конституции Российской Федерации, поскольку в этой части его положения, закрепляющие требования к форме договора банковского вклада, по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не препятствуют суду на основании анализа фактических обстоятельств конкретного дела признать требования к форме договора банковского вклада соблюденными, а договор - заключенным, если будет установлено, что прием от гражданина денежных средств для внесения во вклад подтверждается документами, которые были выданы ему банком (лицом, которое, исходя из обстановки заключения договора, воспринималось гражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых отражен факт внесения соответствующих денежных средств, и что поведение гражданина являлось разумным и добросовестным.

В рассматриваемом случае, как следует из объяснений стороны истца и третьего лица ФИО4 оформление договоров банковского вклада и передача денежных средств происходили в кабинете руководителя ОО «РУ в гор. Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» - управляющего ФИО4, который разъяснил ему условия по вкладу. Оснований сомневаться в полномочиях руководителя офиса банка по заключению договора банковского вклада и принятию наличных денежных средств у истца не имелось.

При таких обстоятельствах, риск неправильного оформления договора банковского вклада и платежных документов в части их несоответствия требованиям, предусмотренным для таких документов банковскими правилами, лежит на самом банке и не может служить основанием для отказа в удовлетворении заявленного истцом требования о признании такого договора заключенным, а равно о взыскании суммы вклада, поскольку в силу п. 2 ст. 837 ГК РФ по договору банковского вклада любого вида банк обязан выдать сумму вклада или ее часть по первому требованию вкладчика.

По тем же основаниям отклоняются доводы ответчика о том, что выданные истцу банковские приходные ордера не соответствуют форме, установленной банком, представленные истцом договор не соответствуют форме типового договора, утвержденного для денежных вкладов, а также о том, что денежные средства не поступили в кассу банка, поскольку допущенные нарушения при оформлении указанных документов допустил работник банка должностное лицо - управляющий ОО «РУ в гор. Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» ФИО4

Доводы представителя ответчика о том, что по договору банковского вклада истцу не подлежат выплате денежные средства по той причине, что они в кассу банка не поступали, суд не принимает во внимание, поскольку недобросовестные действия управляющего дополнительным офисом не свидетельствуют о том, что договор банковского вклада не был заключен, и денежные средства не были переданы должностному лицу банка.

Также суд находит необоснованными доводы ответчика о ничтожности сделок ввиду несоблюдения формы договоров банковского вклада, поскольку данный договор не противоречат требованиям закона, был заключен сторонами в письменной форме, вклад были приняты уполномоченным работником банка, в связи с чем, несоответствие оформленных управляющим ОО «РУ в гор. Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» ФИО4 документов банковским правилам не исключает ответственности банка перед истцом по возврате ему денежных средств.

Подлинность предоставленных первичных банковских документов (договор банковского вклада, банковский ордер), подтверждающих заключение договора банковского вклада, не были опровергнуты, в установленном законом порядке оспорены и недействительными либо незаключенными не признаны, являются действующими, все существенные условия его сторонами согласованы, что соответствует требования п. 1 ст. 836 ГК РФ к форме договора банковского вклада.

Доводы ответчика о том, что ФИО4 не имел полномочий на получение денежных средств от вкладчиков, также не состоятельны, поскольку данное лицо имело соответствующие полномочия на заключение договоров, являлось руководителем офиса. Поэтому, исходя из обстановки, действия вкладчика по передаче денежных средств являлись разумными и добросовестными.

Отсутствие надлежащего контроля со стороны банка за деятельностью его сотрудников, правильностью оприходования и зачисления на расчетный счет полученных от вкладчика денежных средств не может являться основанием для освобождения банка от ответственности за неисполнение принятых на себя обязательств.

Кроме того, в силу вышеизложенных обстоятельств возбуждение в отношении ФИО4 уголовного дела по факту мошенничества не имеет правового значения, по рассматриваемому спору, поскольку обязательства по возврату денежных средств возникли у заемщика - банка. По данному уголовному делу ФИО1 не признан потерпевшим, равно, как не имеется вступившего в законную силу приговора суда.

В силу изложенного, исходя из положений ст. ст. 309, 310, 819, 428, 809, 810, 811, 421, ГК РФ, требования ФИО1 о взыскании с ПАО «Московский Индустриальный банк» суммы вклада по договору банковского вклада № от 12 мая 2017 года в размере 3 000 000 руб., процентов по договору банковского вклада в размере 2 284 109,42 руб.; суммы вклада по договору банковского вклада № 42308810560332357367 от 12 мая 2017 года в размере 1 340 000 руб., процентов по договору банковского вклада в размере 90 944,26 руб., являются обоснованными и подлежащими удовлетворению.

Расчет истца судом проверен и признан соответствующим условиям кредитного договора, не нарушающим положения действующего законодательства.

Расчет суммы задолженности по Договорам банковского вклада не оспорены, надлежащего расчета иного размера задолженности ответчиком не представлено.

К отношениям, возникшим между сторонами из договора банковского вклада, применяется Закон Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 "О защите прав потребителей".

В силу статьи 15 Закона о защите прав потребителей моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.

Таким образом, по смыслу Закона о защите прав потребителей сам по себе факт нарушения прав потребителя презюмирует обязанность ответчика компенсировать моральный вред.

Пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Учитывая степень негативных последствий допущенного ответчиком, нарушения прав потребителя, а также требования разумности, справедливости и соразмерности причиненному вреду, суд находит возможным взыскать с ПАО «МИнБанк» в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей, отказав заявителю во взыскании испрашиваемой компенсации в большем размере.

В соответствии с п. 6. ст. 13 Закона РФ "О защите прав потребителей" при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

В силу требований пункта 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей, а также пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" при удовлетворении судом требований потребителя в связи с нарушением его прав, установленных Законом о защите прав потребителей, которые не были удовлетворены в добровольном порядке изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером), суд взыскивает с ответчика в пользу потребителя штраф независимо от того, заявлялось ли такое требование суду.

Применительно к требованиям пункта 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей с ПАО «МИнБанк» в пользу ФИО1 окончательно подлежит взысканию штраф в размере 3 382 526,84 руб., при расчете которого учтены размер взыскиваемых сумм и определенная сумма компенсации морального вреда. ( 6 715 053,68 +50 000)/2 = 3 382 526,84 руб.)

Оснований для применения в отношении штрафа статьи 333 ГПК РФ не имеется.

В соответствии с пунктом 1 статьи 333 ГПК РФ суд вправе уменьшить неустойку, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства. Если обязательство нарушено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, суд вправе уменьшить неустойку при условии заявления должника о таком уменьшении.

Верховный Суд Российской Федерации в пункте 34 постановления Пленума от 28 июня 2012 г. N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" разъяснил, что применение статьи 333 ГПК РФ по делам о защите прав потребителей возможно в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает, что уменьшение размера неустойки является допустимым.

Аналогичные положения, предусматривающие инициативу ответчика по уменьшению неустойки на основании данной статьи, содержатся в пункте 72 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", в котором также разъяснено, что заявление ответчика о применении положений статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации может быть сделано исключительно при рассмотрении дела судом первой инстанции или судом апелляционной инстанции в случае, если он перешел к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции.

Таким образом, исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений, а также принципа осуществления гражданских прав своей волей и в своем интересе (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации) размер процентов, штрафа может быть снижен судом на основании статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации только при наличии соответствующего заявления со стороны ответчика, поданного суду первой инстанции или апелляционной инстанции, если последним дело рассматривалось по правилам, установленным частью 5 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Помимо заявления о явной несоразмерности суммы, подлежащей взысканию (процентов за пользование, штрафа), последствиям нарушения обязательства ответчик в силу положений части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязан представить суду доказательства, подтверждающие такую несоразмерность, а суд - обсудить данный вопрос в судебном заседании и указать мотивы, по которым он пришел к выводу об удовлетворении названного заявления.

Между тем, от ответчика подобного заявления о снижении размера подлежащих взысканию штрафа, не поступило.

Применительно к статье 103 ГПК РФ и статье 333.19 НК РФ с ПАО «МИнБанк» окончательно в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 58 688 руб.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

Решил:

Исковые требования ФИО1 ФИО10 удовлетворить частично.

Взыскать с Публичного акционерного общества «Московский Индустриальный банк» в пользу ФИО1 ФИО10 сумму вклада по договору банковского вклада № от ДД.ММ.ГГГГ в размере 3 000 000 руб., проценты по договору банковского вклада в размере 2 284 109,42 руб.; сумму вклада по договору банковского вклада № от ДД.ММ.ГГГГ года в размере 1 340 000 руб., проценты по договору банковского вклада в размере 90 944,26 руб.; компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб.; штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в соответствии с пунктом 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей в размере 3 382 526,84 руб. Всего 10 147 580,52 руб.

Взыскать с Публичного акционерного общества «Московский Индустриальный банк» в доход бюджета Местной администрации городского округа Нальчик госпошлину в размере 58 688 руб.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 - отказать.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного суда КБР, через Нальчикский городской суд в течение одного месяца со дня составления мотивированного решения в окончательно форме.

Дата составления мотивированного решения ДД.ММ.ГГГГ.

Судья Безроков Б.Т.