Решение № 2-527/2019 2-527/2019~М-451/2019 М-451/2019 от 24 июля 2019 г. по делу № 2-527/2019

дело № 2-527/19


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

25 июля 2019 года Ширинский районный суд с. Шира

В составе: председательствующий – судья Ширинского районного суда Республики Хакасия Ячменев Ю.А., с участием:

представителя истца ФИО1,

представителя ответчика ФИО2,

прокурора Есауловой О.В.,

при секретаре Переясловой С.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к Публичному акционерному обществу «Коммунаровский рудник» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием,

УСТАНОВИЛ:

Представитель истца, обосновывая заявленные требования, пояснила в исковом заявлении, что истец с 1979 года работала в ПАО «Коммунаровский рудник». В период работы у ответчика она получила профессиональное заболевание «Хроническая интоксикация цианидами: астено – вегетативный синдром с гипоталамической дисфункцией, нарушением терморегуляции, редкими вегетативно-сосудистыми кризами и явлениями вегетативно-сенсорной полинейропатии конечностей». Степень утраты профессиональной трудоспособности истца составила 60 %. По мнению стороны истца, повреждение здоровья от профессионального заболевания у истца произошло по вине ответчика, в результате чего она испытывает физические и нравственные страдания. С учетом изложенного, истец просит взыскать в её пользу компенсацию морального вреда в размере 700000 рублей.

В судебном заседании представитель истца заявленные требования подтвердила в полном объеме.

Представителем ответчика в судебном заседании исковые требования не признаны, в обоснование возражений представитель указала, что фактически вред истцу причинен до принятия закона, предусматривающего компенсацию морального вреда.

Участвующим в деле прокурором дано заключение, согласно которому требования истца удовлетворению не подлежат, поскольку на момент причинения истца вреда законодательством не предусматривалось возмещение морального вреда.

Заслушав участников процесса, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Впервые понятие компенсации морального вреда с обязанностью выплаты его в денежном выражении за действия, нарушающие личные неимущественные права гражданина либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, было дано в статье 131 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, принятых 31 мая 1991 года, действие которой распространено на территории РФ с 03 августа 1992 года.

Постановлением Верховного Совета РФ от 24.12.1992 N 4214-1 были утверждены Правила возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанными с исполнением ими трудовых обязанностей, которые введены в действие с 01 декабря 1992 года. Статьями 8 и 30 этих Правил впервые, в состав выплат потерпевшему работнику включено и возмещение морального вреда.

Статья 151 ГК РФ определяет в качестве морального вреда причинение гражданину физических или нравственных страданий действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, и даёт суду право возложения на нарушителя обязанности денежной компенсации указанного вреда.

Пункт первый ст.150 ГК РФ относит к нематериальным благам, в частности, здоровье.

В соответствии со ст. 22 ТК РФ работодатель обязан обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Согласно ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

Как следует из доводов стороны истца и подтверждается материалами дела, 27 декабря 1979 года истец была принята на работу в Коммунаровский рудник в цех обработки руд машинистом мельниц. 01 мая 1980 года переведена фильтровальщиком цианистой пульпы, 25 марта 1992 года переведена учеником машиниста водонасосной ЗИФ. 03 апреля 1992 года ей присвоен второй разряд машиниста насосной установки. 21 ноября 2005 года уволена в связи с выходом на пенсию.

В соответствии с выпиской из медицинской карты стационарного больного, в отделении профпатологии Красноярского краевого профпатологического центра КГУЗ «Краевая клиническая больница» в период нахождения с 22 октября 1991 года по 13 ноября 1991 года истцу установлен диагноз «Хроническая интоксикация цианидами: астено – вегетативный синдром с гипоталамической дисфункцией, нарушением терморегуляции, редкими вегето – сосудистыми кризами и явлениями вегето-сенсорной полинейропатии конечностей». Данное заболевание является профессиональным.

10 февраля 1992 года составлен акт о случае профессионального заболевания, которым установлено, что указанное выше заболевание истца является профессиональным и возникло в результате длительного многократного воздействия на организм работника цианистого натрия, содержащегося в воздухе с превышением предельно – допустимой концентрации вследствие несовершенства технологического процесса переработки руды.

Изложенное дает основание полагать, что вред здоровью истца, вследствие которого ею заявлены требования о взыскании компенсации морального вреда, причинен в период, когда отсутствовало законодательство, предусматривающее подобную ответственность.

Вместе с тем, в силу ст. 424 ТК РФ, Трудовой Кодекс РФ применяется к правоотношениям, возникшим после введения его в действие; к тем правам и обязанностям, которые возникнут после введения его в действие (после 1 февраля 2002 года).

Аналогично этому в силу ст. ст. 1, 5 Федерального закона от 30 ноября 1994 года N 52-ФЗ "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" часть первая ГК РФ вводится в действие с 1 января 1995 года, за исключением отдельных положений и применяется гражданским правоотношениям, возникшим после введения ее в действие; по гражданским правоотношениям, возникшим до введения ее в действие, часть первая Кодекса применяется к тем правам и обязанностям, которые возникнут после введения ее в действие.

Согласно п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" если моральный вред причинен до введения в действие законодательного акта, предусматривающего право потерпевшего на его компенсацию, требования истца не подлежат удовлетворению, в том числе и в случае, когда истец после вступления этого акта в законную силу испытывает нравственные или физические страдания, поскольку на время причинения вреда такой вид ответственности не был установлен и по общему правилу действия закона во времени закон, усиливающий ответственность по сравнению с действовавшим на время совершения противоправных действий, не может иметь обратной силы (п. 1 ст. 54 Конституции РФ).

Если противоправные действия (бездействие) ответчика, причиняющие истцу нравственные или физические страдания, начались до вступления в силу закона, устанавливающего ответственность за причинение морального вреда, и продолжаются после его введения в действие, то моральный вред в указанном случае подлежит компенсации.

Сторона истца, обосновывая требования, ссылается на то обстоятельство, что истец после принятия законодательства, предусматривающего возмещение морального вреда, продолжала трудовую деятельность у ответчика, где имелись вредные условия труда.

Вместе с тем, как следует из материалов дела, профессиональное заболевание у истца возникло именно вследствие отравления цианидами при работе фильтровальщиком цианистой пульпы.

Непосредственно после выявления у истца профессионального заболевания она была переведена на должность машиниста водонасосной станции.

Согласно дополнения к санитарно – гигиенической характеристике условий труда работника от февраля 1992 года, восстановленной по состоянию на 22 июня 2010 года, составленного начальником территориального отдела Управления Роспотребнадзора, условия труда машиниста водонасосной станции относятся к вредным, класс условий труда 3.3. Отмечается, что при несовершенстве технологических процессов через не герметизированное насосное оборудование имело место поступление в воздух рабочей зоны содержимого производственной канализации.

Вместе с тем, в указанных дополнениях не содержится сведений о наличии такого вредного фактора, как превышения предельно – допустимой концентрации в воздухе цианидов при осуществлении трудовой деятельности в должности машиниста водонасосной станции.

Заключение № 954 клиники Ангарского государственного научно – исследовательского института гигиены труда и профзаболеваний, где в период с 25 сентября 1992 года по 16 октября 1992 года находилась истец, подтверждает наличие у неё ранее выявленного профессионального заболевания и указывает, что ей по-прежнему противопоказана работа с цианидами, другими нитрогенными ядами и токсическими веществами.

Аналогичные сведения содержатся в заключении этой клиники от 12 ноября 1993 года.

Как следует из выписок из медицинских карт стационарного больного Красноярской краевой больницы, где находилась истец с 05 марта 1996 года по 26 марта 1996 года, с 13 октября 1997 года по 01 ноября 1997 года, с 05 октября 1998 года по 24 октября 1998 года, у истца отмечаются последствия отравления цианидами, прогрессирования заболевания не имеется.

Согласно заключения № 2344 клиники Ангарского НИИ медицины труда и экологии человека от 24 ноября 2003 года, у истца диагностирован отдаленный период профессиональной хронической интоксикации цианидами.

Справка серии МСЭ – 013 № 417502 от 08 октября 2001 года содержит сведения о том, что ФИО3 установлена бессрочно третья группа инвалидности вследствие профессионального заболевания, при этом отмечено, что машинистом водонасосной станции она работать может.

Исследовав вышеуказанные доказательства в порядке, установленном ч.ч. 1 – 3 ст.67 ГПК РФ, суд находит, что они в своей совокупности опровергают обстоятельство, согласно которого в период с 03 августа 1992 года истец продолжала выполнять трудовую деятельность у ответчика, где подвергалась также интоксикации цианидами, ранее вызвавшими у неё развитие профессионального заболевания.

Каких – либо иных доказательств стороною истца в обоснование своих доводов не представлено, ходатайств об оказании содействия в их сборе суду не заявлено.

В свою очередь, из исследованных материалов дела следует, что воздействие производственных факторов, вызвавших профессиональное заболевание истца, имело место в период работы истца до 03 августа 1992 года, т.е. до введения в действие законодательного акта, предусматривающего возможность компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья, данные противоправные действия работодатели имели оконченный характер в связи с окончанием работы истца в должности фильтровальщика цианистой пульпы.

Таким образом, поскольку на время причинения истцу вреда такой вид ответственности, как взыскание компенсации за физические и нравственные страдания, не был законодательно установлен, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194 – 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к Публичному акционерному обществу «Коммунаровский рудник» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного вследствие несчастного случая на производстве – отказать в полном объеме.

На данное решение может быть подана апелляционная жалоба в коллегию по гражданским делам Верховного Суда Республики Хакасия через Ширинский районный суд в течение месяца со дня вынесения окончательного решения, т е. с 30 июля 2019 года.

Председательствующий:

судья Ю.А. Ячменев