Апелляционное постановление № 22-1293/2020 от 22 мая 2020 г. по делу № 1-156/2019

Судья Васюхневич Т.В. Дело № 22-1293/2020


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Новосибирск 22 мая 2020 года

Суд апелляционной инстанции Новосибирского областного суда в составе:

председательствующего судьи Прокоповой Е.А.,

при секретаре Гусейновой Д.А.,

с участием

прокурора Новосибирской областной прокуратуры Бабенко К.В.,

представителя межрайонной ИФНС <данные изъяты>

П.

адвоката <данные изъяты>, представившей удостоверение и ордер №, В.,

адвоката <данные изъяты>, представившей удостоверение и ордер №, Б.,

осужденного Эпояна Ж.Х.,

рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвокатов В., Б. и осужденного Эпояна Ж.Х. на приговор <данные изъяты> суда <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ЭПОЯН Ж. Х., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, <данные изъяты>, проживающий и зарегистрированный по адресу <адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 199.2 УК РФ (в редакции Федерального закона от 29 июля 2017 года № 250-ФЗ) к наказанию в виде штрафа в размере 250 000 рублей.

Эпоян Ж.Х. освобожден от назначенного наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования, предусмотренного ст.78 УК РФ.

Разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

УСТАНОВИЛ:

приговором <данные изъяты> суда <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ Эпоян Ж.Х. признан виновным и осужден за сокрытие денежных средств организации, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, в крупном размере.

Преступление совершено в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ при обстоятельствах, установленных приговором суда.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 виновным себя в совершении преступления не признал.

В апелляционной жалобе адвокат В., ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, допущенные существенные нарушения уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона, а также на незаконность и необоснованность состоявшегося в отношении ФИО1 приговора, ставит вопрос об отмене судебного акта и оправдании её подзащитного.

При этом автор жалобы, акцентируя внимание на ответе Генеральной прокуратуры Российской Федерации о нашедших свое подтверждение нарушениях уголовно-процессуального закона при возбуждении уголовного дела №, считает, что настоящее уголовное дело возбуждено незаконно, а указание суда в приговоре на то, что оно возбуждено постановлением от ДД.ММ.ГГГГ (с присвоенным номером №), не соответствующим действительности.

Адвокат настаивает на том, что протокол выемки от ДД.ММ.ГГГГ (по адресу <адрес>), протокол осмотра изъятых документов от ДД.ММ.ГГГГ, заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, вещественные доказательства – письма ООО <данные изъяты> в ООО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты> являются недопустимыми доказательствами, поскольку, по утверждению автора жалобы, выемка документов производилась с грубейшими нарушениями уголовно-процессуального закона, по двум адресам, что требовало вынесения двух постановлений о её производстве, а не одного от ДД.ММ.ГГГГ, в котором отсутствует адрес места производства выемки, указано лишь лицо, у которого необходимо произвести это действие. При этом выемка произведена по адресам, отличным от указанного в соответствующем поручении, с участием в одном случае С. в качестве понятого, а в другом – в качестве лица, у которого производится изъятие документов. Адвокат настаивает на том, что сотрудники <данные изъяты> ГУ МВД России таким образом вышли за пределы этого поручения. Кроме того, к материалам дела приобщены копии вышеупомянутых писем, содержащие поддельную заверительную подпись ФИО1, а не оригиналы, как указано в протоколе выемки.

Вместе с тем, адвокат считает предположительным выводом суда о том, что К. добровольно выдал документы, находящиеся по другому адресу, поскольку второй протокол выемки, при составлении которого К. вовсе не присутствовал, не содержит таких сведений.

Также автор жалобы полагает, что судом не выполнены требования ст.73 УПК РФ, так как не установлены обстоятельства, подлежащие доказыванию, и соответствующим доводам стороны защиты в приговоре не дана оценка.

Судом не конкретизирован предмет преступления, не указано, какие конкретно денежные средства ООО <данные изъяты> были сокрыты (наличные или безналичные), где они находились, когда и в каком объеме были перечислены, чем подтверждается их принадлежность ООО <данные изъяты>. Стороной обвинения не предоставлено доказательств, что по указанным в обвинении письмам совершены платежи, когда, куда и на какую сумму. Сумма в размере <данные изъяты> рублей необоснована и документально не подтверждена, не была установлена её принадлежность ООО <данные изъяты>.

Адвокат настаивает на том, что в действиях ФИО1 отсутствуют объективная и субъективная стороны преступления, поскольку он не совершал умышленных действий, направленных на воспрепятствование принудительному взысканию недоимки, сокрытие денежных средств и имущества организации. Налоговый орган имел реальную возможность произвести принудительное взыскание недоимки за счет имущества должника, ФИО1 этому не препятствовал. Направляя письма в ООО <данные изъяты> о предоставлении авансовых платежей, ФИО1 преследовал цель погашения задолженности по налогам. Платежи по письмам от налогового органа не скрывались, достоверно отражались в налоговой отчетности. ФИО1 не являлся распорядителем денежных средств, находящихся на расчетных счетах ООО <данные изъяты>, а вышеуказанные письма содержали просьбу о необходимости произвести за ООО <данные изъяты> оплату, не были обязательными для исполнения. Денежные средства, перечисленные согласно этим письмам, не принадлежали ООО <данные изъяты>, дебиторской задолженностью не являлись, были авансовыми платежами и влекли возникновение кредиторской задолженности.

Кроме того, автор жалобы полагает, что ФИО1 необоснованно вменена сумма недоимки в размере <данные изъяты> рублей, якобы образовавшаяся в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, поскольку стороной обвинения не предоставлено соответствующих доказательств, в ходе судебного следствия не представилось возможным установить каким образом и кем произведен расчет этой суммы, которая является предположением, не подтверждается выводами экспертизы, заключением специалиста №, допросами эксперта и специалиста.

При этом в судебном заседании было установлено, что часть требований погашены полностью до ДД.ММ.ГГГГ, имели место двойные оплаты одних и тех же требований, а вышеуказанный период образования недоимки не соответствует фактическим обстоятельствам дела, так как ДД.ММ.ГГГГ года вся имеющаяся задолженность была погашена, имела места переплата налогов.

Ссылаясь на разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащиеся в п.21 постановления от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», адвокат считает, что недоимку по уголовному делу необходимо рассчитывать только по выставленным требованиям об уплате налога.

Акцентируя внимание на том, что материалами дела не подтвержден факт поступления постановления № от ДД.ММ.ГГГГ в ОСП <адрес> и возбуждения исполнительного производства, считает, что в соответствии со ст.47 НК РФ по требованиям №№ № принудительное взыскание не наступило.

Адвокат настаивает на том, что сумма недоимки за вышеуказанный период времени на ДД.ММ.ГГГГ составляет <данные изъяты> рублей, что не является крупным размером в силу примечаний к ст.170.2 УК РФ; полагает, что в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления.

Выражает несогласие с указанием суда о том, что справка № и заключение специалиста №зак являются аналогичными, поскольку отличаются периодами исследования и полученными результатами.

Автор жалобы указывает на то, что в приговоре показания участников процесса, данные ими в судебном заседании, и доводы стороны защиты изложены избирательно, не отражены обстоятельства, имеющие существенное значение для уголовного дела, не указано по каким основаниям суд одни доказательства принял во внимание, а другие отверг; считает, что судом дана оценка доказательствам с обвинительным уклоном. Вместе с тем большая часть текста приговора совпадает с текстом обвинительного заключения, что, по мнению адвоката, свидетельствует о нарушении судом принципа объективности.

Отмечает, что суд сослался на акт выездной налоговой проверки № (страница 10), который в судебном заседании не исследовался, при этом выявленная в ходе этой проверки задолженность погашена до ДД.ММ.ГГГГ. Также в приговоре (страница 3 и 12) и обвинительном заключении указан размер недоимки по налогу на добавленную стоимость <данные изъяты> рублей, не соответствующий в этой части содержанию требования № от ДД.ММ.ГГГГ - <данные изъяты> рублей (т.2 л.д.235).

В апелляционной жалобе адвокат Б., ссылаясь на незаконность, необоснованность, несправедливость состоявшегося в отношении ФИО1 приговора, допущенные судом нарушения требований уголовно-процессуального закона и Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», ставит вопрос об отмене судебного акта, прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 за отсутствием в его действиях состава преступления и вынесении оправдательного приговора.

При этом автор жалобы отмечает, что судом не отражены в приговоре показания свидетелей и потерпевших, данные в судебном заседании, не проанализированы их показания относительно наличия противоречий с показаниями, данными в ходе предварительного расследования.

Постановление о признании П. представителем потерпевшего судом не выносилось, факт наличия у последней доверенности не является основанием для наделения её правами потерпевшего.

Удовлетворив ходатайство стороны защиты о дополнительном допросе свидетеля – судебного пристава-исполнителя К1, суд ограничился лишь направлением письменного запроса в службу судебных приставов с представленными стороной защиты вопросами, нарушив принцип непосредственности исследования доказательств, предусмотренный ст.240 УПК РФ.

Также адвокат, ссылаясь на показания ФИО1, настаивает на том, что последний денежные средства и имущество ООО <данные изъяты> не скрывал, третьи лица оплачивали налоги за организацию, другой возможности для продолжения полноценной работы производства не было.

Выражает несогласие с выводом суда о том, что состав преступления, предусмотренный ч.1 ст.199.2 УК РФ, является формальным, полагает, что таковой относится к материальным, при этом уголовная ответственность наступает в случае, если сумма превышает 2 250 000 рублей.

При этом акцентирует внимание на том, что требования №№ №, выставленные налоговой инспекцией, были погашены за год до возбуждения уголовного дела, поэтому данный факт не может расцениваться как возмещение ущерба и соответствующие суммы не должны были учитываться при предъявлении обвинения. Отмечает, что представитель потерпевшего П. не смогла пояснить в судебном заседании причину не уведомления правоохранительных органов о погашении части требований до возбуждения уголовного дела.

Полагает, что суд неправомерно указал на постановление № от ДД.ММ.ГГГГ как на направленное судебному приставу-исполнителю, поскольку в судебном заседании было достоверно установлено, что таковое не направлялось и исполнительное производство по нему не возбуждалось.

Вместе с тем адвокат считает, что судом не установлено время совершения преступления, отсутствуют доказательства вины ФИО1, наличия у него умысла на совершение преступления.

Настаивает на том, что показания свидетелей К, Ч., К2, С., Л., П1 следует отнести к доказательствам невиновности ФИО1, так как они подтверждают, что действия последнего были направлены на поддержание бесперебойной работы предприятия, выплату заработной платы работникам, закупку продукции, оплату коммунальных платежей, выплату налогов.

Считает ссылку суда на письма, направленные ООО <данные изъяты> в адрес ООО <данные изъяты> необоснованной, поскольку в приговоре не приведено содержание этих писем, дата их направления и присвоенные им номера.

Адвокат указывает на незаконность выемки документов, произведенной ДД.ММ.ГГГГ по адресу <адрес> в отсутствие соответствующего постановления следователя. Полагает, что данная выемка на самом деле является обыском, порядок и проведения которого регламентирован иными нормами уголовно-процессуального закона. Отмечает, что изъятые в ходе этого следственного действия документы являются копиями, а в протоколе указано, что изъяты оригиналы.

В этой связи автор жалобы считает, что все последующие следственные и процессуальные действия, произведенные с изъятыми документами, не могут иметь юридической силы, а соответствующие доказательства не являются допустимыми, в том числе: протоколы осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ, заключение эксперта №.

Ссылаясь на предоставленное стороной защиты заключение специалиста №, не оспоренное стороной обвинения, на показания специалиста М. и эксперта М1, полагает, что вышеуказанное заключение эксперта не является доказательством вины ФИО1, поскольку согласно содержанию этого документа сумма задолженности была рассчитана на ДД.ММ.ГГГГ, а не на ДД.ММ.ГГГГ – дата окончания преступления.

Кроме того, стороной обвинения не предоставлено доказательств, что ФИО1 было известно о возникшей обязанности по погашению требований и сроках её исполнения, не установлены конкретные суммы, перечисленные во исполнение вышеупомянутых писем и якобы сокрытые ФИО1, отсутствует указание на конкретный налог, не уплаченный налоговым агентом.

Также адвокат акцентирует внимание на установленной в судебном заседании стоимости имущества ООО <данные изъяты> - <данные изъяты> рубля, превышающей суммы неуплаченной недоимки. То есть имелась реальная возможность взыскания недоимки за счет имущества, чему ФИО1 не препятствовал.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1, ссылаясь на незаконность, необоснованность обжалуемого приговора, несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, непринятие судом во внимание обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы, просит судебный акт отменить, вынести в отношении него оправдательный приговор.

В обоснование доводов жалобы её автор ссылается на то, что в основу приговора положены доказательства, полученные с грубейшими нарушениями уголовно-процессуального закона, в том числе: протоколы выемок от ДД.ММ.ГГГГ, осмотра изъятых документов от ДД.ММ.ГГГГ, заключение эксперта №, вещественные доказательства – изъятые в ходе выемки документы.

Отмечает, что к материалам дела приобщены копии изъятых в ходе выемок договоров, счет-фактур, писем ООО <данные изъяты> в ООО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты>, содержащие его поддельную заверительную подпись, а не оригиналы, как указано в протоколах выемок.

Акцентирует внимание на допущенном нарушении его права на защиту ввиду отказа суда стороне защиты в проведении почерковедческой экспертизы.

Также ФИО1 настаивает на том, что денежные средства, направленные ООО <данные изъяты> по письмам ООО <данные изъяты>, являлись авансовыми платежами по договорам поставки.

Считает вывод суда о размере перечисленных ООО <данные изъяты> денежных средств - <данные изъяты> рублей необоснованным и документально не подтвержденным, в том числе соответствующим расчетом.

Утверждает, что налоговый орган имел реальную возможность произвести принудительное взыскание недоимки за счет имущества ООО <данные изъяты>, чему он не препятствовал.

Также осужденный указывает на не предоставление стороной обвинения доказательств, что сумма недоимки в <данные изъяты> рублей, якобы образовавшаяся в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, не была погашена; считает данную сумму необоснованной, поскольку в ходе судебного следствия не представилось возможным установить каким образом и кем произведен расчет этой суммы.

Акцентируя внимание на предоставленном стороной защиты и не оспоренном стороной обвинения заключении специалиста №, ФИО1 настаивает на том, что размер недоимки, образовавшейся за вышеуказанный период, составляет <данные изъяты> рублей и в силу примечания к ст.170.2 УК РФ не является крупным размером.

Автор жалобы указывает на то, что в приговоре показания участников процесса, данные ими в судебном заседании, и доводы стороны защиты изложены избирательно, не отражены обстоятельства, имеющие существенное значение для уголовного дела, не указано по каким основаниям суд одни доказательства принял во внимание, а другие отверг. Вместе с тем большая часть текста приговора совпадает с текстом обвинительного заключения, что свидетельствует о предрешении вопроса о его виновности.

Указывает на не приведение в приговоре показаний свидетелей К., К3, К1, С., Л., Л1, данных в судебном заседании, о том, что вышеуказанные письма не были обязательными для исполнения, денежные средства, направленные ООО <данные изъяты> согласно этим письмам, являлись авансовыми платежами и повлекли возникновение кредиторской задолженности.

Государственным обвинителем Тарасовой С.В. поданы письменные возражения на доводы апелляционных жалоб адвокатов В, Б. и осужденного ФИО1, которая просит обжалуемый приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения. Отмечает, что доводы, изложенные в жалобах, были проверены в ходе судебного следствия и им дана надлежащая оценка. Настаивает на том, что вина ФИО1 подтверждается перечисленными в приговоре доказательствами, которым дана надлежащая оценка, действия осужденного верно квалифицированы судом, наказание ему назначено с учетом требований закона, нарушений уголовно-процессуального закона не допущено.

На вышеуказанные апелляционные жалобы поданы письменные возражения представителем потерпевшего П., которая просит обжалуемый приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения. При этом акцентирует внимание на том, что на стадии судебного следствия интересы налогового органа по доверенности представляли В1 и П. с соответствующими полномочиями. Уголовно-процессуальный закон, вопреки доводам адвоката Б., не ограничивает количество представителей юридического лица при рассмотрении уголовных дел, не предусматривает вынесение отдельного процессуального документа для привлечения каждого представителя в качестве такового. Также отмечает, что иные доводы, изложенные в апелляционных жалобах, были проверены в ходе судебного следствия и им дана надлежащая оценка. Настаивает на том, что вина ФИО1 подтверждается перечисленными в приговоре доказательствами, которым судом дана надлежащая оценка, наказание ему назначено с учетом требований закона, нарушений уголовно-процессуального закона не допущено.

В судебном заседании осужденный ФИО1, адвокаты В. и Б. поддержали доводы апелляционных жалоб.

Прокурор Бабенко К.В., представитель потерпевшего П. полагали, что апелляционные жалобы надлежит оставить без удовлетворения.

Заслушав мнение участников процесса, исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, суд апелляционной инстанции считает, что оснований для удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

Органами предварительного следствия при расследовании и судом при рассмотрении дела каких-либо нарушений закона, влекущих отмену либо изменение приговора или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, допущено не было.

Вопреки доводам адвоката В., нарушений уголовно-процессуального закона при возбуждении уголовного дела не допущено, соответствующий процессуальный документ полностью отвечает требованиям ст. 146 УПК РФ. Мнение адвоката о том, что постановление о возбуждении уголовного дела № является незаконным, поскольку в ответе Генеральной прокуратуры РФ указано на нарушение уголовно-процессуального закона при его возбуждении, является ошибочным.

Из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело № по ст. 199.2 УК РФ по факту сокрытия денежных средств ООО <данные изъяты>, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством РФ о налогах и сборах, должно было быть произведено взыскание недоимки по налогам и сборам, образовавшейся за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 (т. 1 л.д. 1-3), ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело № по ч. 1 ст. 199.2 УК РФ по факту сокрытия денежных средств ООО <данные изъяты>, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством РФ о налогах и сборах, должно было быть произведено взыскание недоимки по налогам и сборам, образовавшейся за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 (т. 1 л.д. 41-46).

ДД.ММ.ГГГГ вышеуказанные уголовные дела соединены в одно производство с присвоением уголовному делу № (т. 1 л.д. 48).

Таким образом, первоначально данное уголовное дело возбуждалось и расследовалось по факту сокрытия денежных средств ООО <данные изъяты> за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а далее в ходе следствия был установлен период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно ответу из Генеральной прокуратуры (т. 15 л.д. 179) нашли свое подтверждение лишь доводы жалобы адвоката В2 о том, что при возбуждении уголовного дела № в отношении ФИО1 по ст. 199.2 УК РФ не указана редакция закона, вместе с тем преступление, предусмотренное ст. 199.2 УК РФ, в редакции, действующей на момент совершения преступления, инкриминируемого ФИО1, относилось к категории средней тяжести, тогда как на момент возбуждения уголовного дела указанное преступление стало относиться к преступлению небольшой тяжести. При этом, несмотря на наличие вышеприведённого ответа, постановление о возбуждении уголовного дела № не отменялась и незаконным в установленном порядке не признавалось.

В ст. 146 УПК РФ установлено, что в постановлении о возбуждении уголовного дела должны быть указаны повод и основания для возбуждения уголовного дела. Согласно ч. 2 ст. 140 УПК РФ основанием для возбуждения уголовного дела является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления. В оспариваемом адвокатом постановлении данные требования процессуального закона соблюдены, из закона не вытекает, что на момент возбуждения уголовного дела следователь обязан установить все данные, которые впоследствии могут послужить основанием для вынесения обвинительного приговора. При таких обстоятельствах, вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката В., расследование уголовного дела проведено в рамках установленной законом процедуры, с соблюдением процессуальных прав участников уголовного судопроизводства.

В приговоре, исходя из требований ст. 307 УПК РФ, отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, приведены доказательства, подтверждающие виновность ФИО1 в содеянном, которым судом дана мотивированная оценка в соответствии со ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ, аргументированы выводы, относящиеся к квалификации преступления, назначенному осужденному наказанию, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к данному делу, из числа предусмотренных ст.299 УПК РФ.

Так, к выводам о виновности осужденного в совершении инкриминируемого преступления суд пришел исходя из:

- показаний представителей потерпевшего В1 и П., свидетеля А., согласно которым ООО <данные изъяты> систематически не исполняло обязанности по уплате налогов и сборов в бюджет Российской Федерации;

- показаний свидетеля М. – государственного налогового инспектора МИФНС России № по <адрес>, проводившей в 2015 году выездную налоговую проверку в отношении ООО <данные изъяты>, в ходе которой был выявлен факт неуплаты налога на доходы физических лиц в размере <данные изъяты> рубль, указанная задолженность образовалась за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, на ДД.ММ.ГГГГ размер задолженности составил <данные изъяты> рубль, было установлено, что денежные средства на счетах организации имелись, то есть реальная возможность уплатить налог была;

- показаний свидетеля Н. – начальника отдела урегулирования задолженностей МИФНС России № по <адрес>, из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ года по налогоплательщику ООО <данные изъяты> был возмещен налог на добавленную стоимость в размере <данные изъяты> рубля, поскольку указанного налогоплательщика имелась недоимка по НДС в размере <данные изъяты> рублей, налоговый орган произвел зачет по НДС и перечислил на счет ООО <данные изъяты> денежные средства в размере <данные изъяты> рублей. В то же время у ООО <данные изъяты> имелась недоимка по налогу на доходы физических лиц в размере <данные изъяты> рубль, но указанная организация самостоятельно свою обязанность по погашению недоимки не исполнила;

- показаний свидетеля К. – генерального директора ООО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты>, из которых следует, что оплата по договорам поставки шприцов между ООО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты>, между ООО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты> производилась безналичным способом путем перечисления денежных средств на счета третьих лиц, которые указывал в письмах ФИО1, при этом инициатором данной схемы был последний; таким образом оплачивалось как сырье и материалы для производства шприцев, так и коммунальные расходы, ремонт техники, агрегатов; ФИО1 всячески препятствовал закончить такого рода отношения, не передавал уже изготовленные шприцы, пока они не вносили оплату за следующий месяц либо на те нужды, которые указывал сам ФИО1; также он видел, что у ООО <данные изъяты> была задолженность по налоговым платежам, но ФИО1 заверил его, что вопросы с налоговыми органами решены; он предлагал оплатить эту задолженность, но ФИО1 отказывался заниматься этим вопросом, соответственно, не желал, чтобы расчеты производились через расчетные счета ООО <данные изъяты>;

- показаний свидетеля К1 – директора по продажам ООО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты>, из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ года у бухгалтера он увидел письма от ФИО1 и то, что ООО <данные изъяты> оплачивает денежные счета за ООО <данные изъяты> на счета третьих лиц, задал соответствующий вопрос К., последний ответил, что данную схему предложил ФИО1, счета ООО <данные изъяты> арестованы и, если не перечислять денежные средства организациям, которые поставляют сырье, товары, материалы в ООО <данные изъяты>, то предприятие не сможет производить медицинские изделия; со слов К. ему также известно, что со стороны ФИО1 имел место шантаж, когда ООО <данные изъяты> намеревалось прекратить отношения с ООО <данные изъяты>, создавались препятствия по получению готового продукта – шприцов, а они были ограничены сроками исполнения государственных заказов по поставке медицинских изделий;

- показаний свидетеля Ч., из которых следует, что ООО <данные изъяты> для получения по заключенным с ООО <данные изъяты> договорам медицинских изделий – шприцев по письмам, направленным ФИО1 или Л., переводило денежные средства на расчетные счета третьих лиц, которые имели договорные отношения с ООО <данные изъяты> по коммунальным услугам, поставке сырья, материалов, в том числе с целью выплаты заработной платы, имели место и небольшие налоговые перечисления; данная схема оплаты была инициирована лично ФИО1 по согласованию с Л., так как счет ООО <данные изъяты> был арестован из-за судебных тяжб с ООО <данные изъяты>; когда её назначили заместителем директора ООО <данные изъяты>, по указанию ФИО1 она подписывала несколько вышеуказанных писем, так как последний отсутствовал на работе; если бы не было писем, денежные средства поступали бы на счета ООО <данные изъяты> и предприятие не смогло бы работать, поскольку все поступления пошли бы на погашение задолженности по налогам; на вопросы по неоплате налогов ФИО1 заверял, что всё решил, у него в налоговом органе родственники и никаких проблем нет;

- показаний свидетеля Л. – технического директора ООО <данные изъяты>, согласно которым в ДД.ММ.ГГГГ годах счета ООО <данные изъяты> были арестованы службой судебных приставов в связи с задолженностью перед ООО <данные изъяты>, руководством предприятия была придумана схема платежей за ООО <данные изъяты> через расчетные счета сторонних организаций, с тех пор ООО <данные изъяты> активно пользовалось данной схемой; ФИО1 и Ч. узнавали у него, какие нужды в материалах имеются у производства, каждый вечер посредством «Скайп» ФИО1 связывался с директором ООО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты>, пояснял какие именно оплаты и каким контрагентам необходимо произвести за ООО <данные изъяты>, давал указание Ч. подготовить текст письма, которое подписывал ФИО1, Ч. или он, в зависимости от того, кто находился на рабочем месте, после подписания «скан» письма направлялся посредством электронной почты в ООО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты>; на вопрос, по какой причине ООО <данные изъяты> рассчитывается с контрагентами через третьих лиц ФИО1 отвечал, что счета арестованы и, в случае поступления на них денежных средств, они будут списаны судебными приставами в пользу их кредиторов и налоговой инспекцией, а ООО <данные изъяты> не сможет их потратить на осуществление своей деятельности;

- показаний свидетеля К2 – бухгалтера ООО <данные изъяты>, из которых следует, что в ДД.ММ.ГГГГ года на все расчетные счета ООО <данные изъяты> были выставлены инкассо налоговой инспекцией в связи с наличием задолженности по уплате налогов и службы судебных приставов в связи с наличием исполнительного листа по искам ООО <данные изъяты>; ФИО1 принял решение о том, что для продолжения работы с контрагентами по договоренности с ООО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты> указанные организации будут перечислять денежные средства на расчетные счета третьих лиц за ООО <данные изъяты>; таким образом, ДД.ММ.ГГГГ года до ДД.ММ.ГГГГ года ООО <данные изъяты> производило продукцию, отгружала её покупателям, то есть фактически занималось хозяйственной деятельностью; для этого составлялись реестры, где указывались сумма и какому контрагенту она должна быть переведена, которые согласовывались ФИО1, при этом приоритет был отдан нуждам производства и выплате заработной платы, а не погашению задолженности по налогам, то есть схема расчетов через третьих лиц была эффективна для поддержания деятельности предприятия и абсолютно не эффективна для погашения недоимки по налогам; кроме того, ФИО1 тянул с оплатой по счетам до последнего срока, несколько раз при ней он принимал решение об оплате налогов уже после того, как налоговая инспекция составляла в отношении ООО <данные изъяты> акт налоговой проверки; на её вопросы о том, почему налоги нельзя заплатить вовремя, хотя для этого есть реальная возможность, ФИО1 пояснял, что заплатят потом, он договорился с налоговой инспекцией, так как у него там есть знакомые;

- показаний свидетелей С., Л1 – сотрудников ООО <данные изъяты>, которые согласуются с вышеприведенными показаниями в части проведения расчетных операций с контрагентами ООО <данные изъяты> через расчетные счета третьих лиц и принятия решения о работе организации по такой схеме ФИО1, который осуществлял фактическое руководство деятельностью ООО <данные изъяты>, все решения о распределении денежных средств организации принимал исключительно он; свидетель С. также пояснила, что недоимка по уплате налогов существовала и ранее, но существенно стала расти в период исполнения полномочий директора ФИО1; свидетель Л1 отметил, что в 2016 году производство шприцов велось активно, линии не простаивали, товар активно отгружался со склада;

- показаний свидетеля П1 – кладовщика ООО <данные изъяты>, из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ году и до ДД.ММ.ГГГГ года производство систематически работало, на склад поступали материалы, продукция производилась и отгружалась заказчикам;

- показаний свидетеля Л. назначенного с ДД.ММ.ГГГГ конкурсным управляющим ООО <данные изъяты>, из которых следует, что за период ДД.ММ.ГГГГ год расчетный счет организации практически не работал, направлялись письма в ООО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты>, на основании которых этими организациями перечислялись денежные средства поставщикам сырья и комплектующих, в банке был открыт зарплатный проект, куда деньги поступали от ООО <данные изъяты>, продукция ООО <данные изъяты> отгружалась ООО <данные изъяты>; данная схема работала ДД.ММ.ГГГГ год.

Оснований не доверять показаниям указанных лиц и иных, приведенных в приговоре, у суда не имелось, поскольку они последовательны, не содержат существенных противоречий и согласуются между собой.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд в приговоре привел показания свидетелей, данные ими в судебном заседании и на предварительном следствии в динамике, так как они претерпели изменения. При этом смысл и содержание показаний свидетелей, изложенных в приговоре и зафиксированных в протоколах допроса на предварительном следствии, соответствуют друг другу.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает обязанности суда дословно воспроизводить в приговоре показания допрошенных лиц. Смысл и содержание показаний свидетелей, изложенных в приговоре и зафиксированных в протоколе судебного заседания, соответствуют друг другу.

Не может согласиться суд апелляционной инстанции и с доводом адвоката Б. о том, что П. не признана представителем потерпевшего, а наличие доверенности для этого недостаточно. Как следует из материалов дела, потерпевшим по уголовному делу признана МИФНС № по <адрес>, поскольку вред причинен государству (т. 3 л.д. 171-172).

Согласно ст. 45 УПК РФ представитель потерпевшего принимает участие в уголовном процессе на основании полномочий, предоставленных в соответствии с ГК РФ. Как следует из материалов дела, П. принимала участие в суде первой инстанции на основании доверенности (т. 14 л.д. 194), при таких данных отдельного постановления о признании ее представителем потерпевшего не требовалось.

Кроме того, вина осужденного объективно подтверждается полученными в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона письменными доказательствами, в том числе:

- приказом №, согласно которому ФИО1 вступил в должность ООО <данные изъяты>» с ДД.ММ.ГГГГ, на него возложены обязанности по ведению бухгалтерского учета (т.1 л.д.123), и решением единственного участника ООО <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что полномочия директора прекращены с ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.127);

- актом № выездной налоговой проверки ООО <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому установлена неполная уплата налога на доходы физических лиц за период с ДД.ММ.ГГГГ в сумме <данные изъяты> рубля (т.4 л.д.217-221);

- требованиями об уплате налога (т.2 л.д. 203,205,206,209,210,213-217,221,222,225-229,234,234), инкассовыми поручениями на списание и перечисление денежных средств со счетов налогоплательщика в бюджетную систему (т.2 л.д.151-158,160-166,169,170);

- протоколами выемки от ДД.ММ.ГГГГ, из которых следует, что в помещении ООО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты> изъяты, кроме прочего, письма от ООО <данные изъяты> о переводе денежных средств на указанные в них реквизиты за ДД.ММ.ГГГГ годы (т.5 л.д.156-159, 160-163) и протокол осмотра этих писем (т.8 л.д.73-183);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводу которого общая сумма недоимки ООО <данные изъяты> по налогу на имущество, по налогу на добавленную стоимость, по налогу на доходы физических лиц по требованиям, выставленным МИФНС России № по <адрес> в адрес ООО <данные изъяты> в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, срок уплаты которых истек ДД.ММ.ГГГГ, по состоянию на начало дня ДД.ММ.ГГГГ составляла <данные изъяты> рублей. При этом приложение № 5 к заключению содержит в табличном виде сведения по величине недоимки по каждому вышеупомянутому налогу (т.6 л.д.35-250, т.7 л.д.1-43).

Тот факт, что в приговоре в качестве доказательства приведен акт выездной налоговой проверки №, который в судебном заседании не исследовался, не влияет на законность и обоснованность приговора в целом, поскольку он постановлен на достаточной совокупности иных исследованных по делу доказательств. Кроме того, данный недостаток был устранен судом апелляционной инстанции, учитывая предусмотренное ч.4 ст.389.13 УПК РФ право на исследование доказательств, в том числе имеющихся в деле, которые не были исследованы судом первой инстанции.

Ошибочное указание суда в приговоре при описании содержания требования № (т.2 л.д.235) размера недоимки по налогу на добавленную стоимость <данные изъяты> рублей вместо <данные изъяты> рублей не ставит под сомнение выводы суда, в том числе относительно общего размера недоимки, вмененного ФИО1, основанных на совокупности доказательств.

Доводы апелляционных жалоб о нарушении требований уголовно-процессуального закона при производстве выемки, были предметом исследования суда первой инстанции и обоснованно отвергнуты с приведением мотивов принятого решения, не согласится с которыми у суда апелляционной инстанции, оснований нет.

Так, судом первой инстанции установлено, что ДД.ММ.ГГГГ старшим следователем <данные изъяты>, вынесено постановление о производстве выемки у директора ООО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты> К. договоров поставки, одной из сторон по которым являлось ООО <данные изъяты>, счетов-фактур, писем, направляемых ООО <данные изъяты> (т. 5 л.д. 154-155). Производство выемки поручено оперативным сотрудникам <данные изъяты> (т. 5 л.д. 151-152). Тот факт, что в постановлении о производстве выемки не указан адрес места ее производства, не свидетельствует о нарушении требований ст. 182, 183 УПК РФ, поскольку в постановлении указано у кого необходимо изъять предметы и документы, имеющие значение для уголовного дела. При этом не свидетельствует о нарушении закона и проведение выемки по адресам, отличным от адреса, указанного в поручении, так как адреса нахождения документов были установлены из пояснений директора ООО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты> К.. При этом, вопреки доводам адвоката, вынесение двух постановлений о производстве выемки по двум адресам у одного и того же лица законом не предусмотрено. Лица, которые не могут участвовать в качестве понятых, указаны в ч. 2 ст. 60 УПК РФ. Как правильно указал суд первой инстанции, С. к таковым не относится. Выемка документов по адресу <адрес> была произведена в присутствии директора К.. При производстве выемки по адресу <адрес>, С. принимал участие в качестве заместителя директора ООО <данные изъяты>. При таких данных тот факт, что С. участвовал в качестве понятого, не свидетельствует о нарушении требований УПК РФ.

Согласно протоколам выемки (т.5 л.д. 156-159, 160-163) никаких замечаний и возражений от присутствующих при выемке лиц не поступило. То, что К. не присутствовал при производстве выемки по адресу <адрес>, не свидетельствует о не добровольности выдачи документов, так как о нахождении документов по указанному адресу сообщил именно К. (т. 5 л.д. 158). Кроме того, документы выданы заместителем директора ООО <данные изъяты> С..

Тот факт, что в ходе выемок изъяты копии документов, хотя в протоколах указано «подлинники», не свидетельствует о том, что указанные документы не изымались, поскольку, как следует из материалов дела, все документы поступали в электронном виде. Указанные в протоколах выемки документы были изъяты, упакованы в присутствии понятых, в последствие осмотрены и признаны в качестве вещественных доказательств.

Данных о том, что эти документы содержат поддельную заверительную подпись осуждённого, материалы дела не содержат.

При таких обстоятельствах, вопреки доводам жалоб адвокатов и осужденного, оснований для признания протоколов выемки, и, как следствие, протокола осмотра вещественных доказательств, заключения эксперта недопустимыми доказательствами, не имеется.

Утверждение адвоката Б. о не приведении в приговоре содержания писем ООО <данные изъяты> в адрес ООО <данные изъяты>, дат их направления, присвоенных им номеров, противоречит содержанию приговора, в котором имеется описание протоколов выемки и изъятых в ходе этих следственных действий писем.

Что касается справки №спр (т.1 л.д.66-90) и заключения специалиста №зак (т.5 л.д.181-232), на которые имеется ссылка в приговоре, то, вопреки доводам адвоката В., они содержат аналогичные выводы о том, что задолженность ООО <данные изъяты> по налогам и сборам превысила <данные изъяты> рублей на ДД.ММ.ГГГГ, принудительное взыскание МИФНС России № по <адрес> недоимки по налогам в отношении ООО «<данные изъяты> превысило крупный размер на ДД.ММ.ГГГГ.

Не состоятелен и довод адвоката Б. о том, что вышеупомянутое заключение эксперта не является доказательством вины ФИО1, поскольку сумма задолженности была рассчитана на ДД.ММ.ГГГГ, а не на ДД.ММ.ГГГГ. Экспертом был исследован период, указанный следователем, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Кроме того, из показаний эксперта М. следует, что сумма в размере <данные изъяты> рублей образовалась за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, при этом по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ сумма недоимки составляла <данные изъяты> рублей, которая погашалась, что, соответственно, было учтено при даче заключения.

Доводы, аналогичные приведенным в апелляционных жалобах, о том, что данное заключение эксперта противоречит заключению специалиста № (т.15 л.д.86-135), согласно выводам которого по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ сумма недоимки, образовавшаяся в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, составляет <данные изъяты> рублей, являлись предметом проверки суда первой инстанции и верно признаны необоснованными со ссылкой на пояснения специалиста М1, которая проводила исследование только недоимки, выставленной по требованиям (т.15 л.д.145). Эксперт М. учитывала в свою очередь всю недоимку, сложившуюся в указанный период (т.15 л.д.185-186).

Кроме того, упомянутое заключение специалиста № получено непроцессуальным путем, без соблюдения требований ст. 58, 166 УПК РФ, без разъяснения специалисту его прав и обязанностей, предусмотренных ст. 58 УПК РФ, а потому не может быть использовано для опровержения обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу.

Довод адвоката В. о том, что недоимку по уголовному делу необходимо рассчитывать только по выставленным требованиям об уплате налога, не является состоятельным, поскольку обязанность налогоплательщика уплачивать налоги не зависит от действий налогового органа по их взысканию. Сокрытие денежных средств может быть совершено как с момента образования недоимки, в том числе до получения хозяйствующим субъектом требования, так и после получения требования.

Указания в жалобах на то, что недоимка была погашены по некоторым требованиям, а также на не направление судебному приставу-исполнителю налоговым органом постановления № от ДД.ММ.ГГГГ о взыскании налогов за счет имущества ООО <данные изъяты>, не исключают виновность ФИО1 в соответствующей части. Факт последующего погашения задолженности по налогам по требованиям, не погашенным в установленные ими сроки, не исключает уголовно-наказуемого деяния.

Что касается ссылок в жалобах на то, что имели место двойные оплаты одних и тех же требований, то, как следует из показаний эксперта, они были зачтены в счет других периодов, что ею учитывалось (т.15 л.д.186).

Вопреки доводам жалобы, при производстве по данному уголовному делу, установлены все обстоятельства, подлежащие доказыванию, в том числе место, время способ и другие обстоятельства совершения преступления, требования ст. 73 УПК РФ при производстве по уголовному делу выполнены в полном объеме.

Опираясь на доказательства суд первой инстанции верно установил, что ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, являясь руководителем ООО <данные изъяты>, достоверно зная о наличии задолженности по уплате налогов, неоднократных требованиях налогового органа об уплате недоимки, выставлении инкассовых поручений на расчетные счета организации, решений о приостановлении операций по счетам, имея реальную возможность погасить недоимку, образовавшуюся в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, организовал сокрытие денежных средств ООО <данные изъяты>, за счет которых должно производиться взыскание недоимки по налогам, путем осуществления безналичных расчетов ООО <данные изъяты> через счета третьих лиц, минуя направление денежных средств на расчетные счета ООО <данные изъяты>, чем лишил МИФНС России № по <адрес> возможности взыскать недоимку с ООО <данные изъяты> по налогам в бюджет в сумме <данные изъяты> рублей, то есть в крупном размере.

При таких данных оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, не имеется.

Вопреки доводам жалоб, оснований полагать, что ФИО1 не владел информацией о возникшей обязанности по погашению требований и сроках её исполнения, не имеется, принимая во внимание приведенные выше и в приговоре доказательства, в том числе внутренние документы ООО <данные изъяты>, согласно которым на него были возложены обязанности по ведению бухгалтерского учета, а также показания свидетелей, которые подтвердили, что ФИО1 осуществлял руководство деятельностью ООО <данные изъяты>, и интересовались у него, почему налоги нельзя заплатить вовремя, хотя для этого есть реальная возможность.

Ссылка авторов жалоб на установленную в судебном заседании стоимость имущества ООО <данные изъяты> - <данные изъяты> рубля, превышающую сумму неуплаченной недоимки, и на реальную возможность взыскания недоимки за счет этого имущества, не является состоятельной, поскольку выводы о наличии либо отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления не ставятся в зависимость от того, принимались или нет налоговым органом исчерпывающие меры по взысканию недоимки. ФИО1 обязан был добровольно заплатить установленные налоги, однако он этого не сделал в установленный срок, в связи с чем, образовалась недоимка. Принятые налоговым органом меры, предусмотренные законом, с целью понудить налогоплательщика погасить недоимку, напротив, вызвали у ФИО1 желание сокрыть денежные средства.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами адвоката Б. о том, что целью действий ФИО1 являлось поддержание бесперебойного производственного цикла, выплата заработной платы, поскольку материалы дела не содержат сведений, подтверждающих, что существовала реальная опасность остановки работы предприятия и у ФИО1 отсутствовала иная возможность устранения указанной опасности. Между тем, как следует из исследованных судом доказательств, в том числе показаний свидетелей К., Ч, К1, С., Л., П1, суммы, перечисленные контрагентами помимо расчетного счета ООО <данные изъяты> значительно превышают задолженность предприятия перед налоговыми органами.

Версии ФИО1 о том, что денежные средства, перечисленные ООО <данные изъяты> по письмам ООО <данные изъяты>, являлись авансовыми платежами по договорам поставки, а также то, что, направляя письма в ООО <данные изъяты>, он преследовал цель погашения задолженности по налогам, верно признаны судом первой инстанции неубедительными, поскольку на основе приведенных выше и в приговоре доказательств судом установлено, что денежные средства направлялись ООО <данные изъяты> в качестве оплаты за поставленный товар, то есть являлись прибылью ООО <данные изъяты>, за счет которой должно быть произведено взыскание недоимки по налогам.

Ссылки авторов жалоб на то, что указанный судом в приговоре размер перечисленных ООО <данные изъяты> денежных средств на основании писем ООО <данные изъяты> на счета третьих лиц - <данные изъяты> рублей не подтвержден соответствующим расчетом и платежными документами, не ставят под сомнение вывод суда в этой части, основанный на содержании упомянутых писем, показаниях свидетелей и не исключаемый выводами эксперта, изложенными в заключении №, о наличии перечислений в соответствующий период времени.

На основе анализа и оценки доказательств действия ФИО1 вено квалифицированы по ч.1 ст.199.2 УК РФ (в редакции Федерального закона от 29 июля 2017 года № 250-ФЗ) как сокрытие денежных средств организации, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, в крупном размере.

Судом правильно применена ч.1 ст.199.2 УК РФ в указанной редакции с применением положений ст.10 УК РФ.

Крупный размер недоимки по налогам, вопреки доводам автор жалоб, установлен верно. Из материалов дела следует, что общая сумма недоимки ООО <данные изъяты> по налогу на имущество, по налогу на добавленную стоимость, по налогу на доходы физических лиц в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, по состоянию на начало дня ДД.ММ.ГГГГ составляла <данные изъяты> рублей, что превышает установленный примечанием к ст.170.2 УК РФ размер в 2250000 руб.

При этом суммы недоимки, не погашенные до окончания периода инкриминируемого осужденному преступления, не подлежат исключению.

Вопреки доводам адвоката Б., нельзя не согласиться с выводом суда о том, что состав преступления, предусмотренный ч.1 ст.199.2 УК РФ, является формальным, поскольку считается оконченным с момента совершения действий, которые приводят к сокрытию денежных средств организации при условии, что у организации ранее образовалась недоимка по налогам, с целью избежания взыскания которой, скрываются соответствующие денежные средства. При этом денежные средства являются не последствием, а предметом преступления.

Учитывая изложенное, оснований для прекращения уголовного дела за отсутствием в действиях ФИО1 состава преступления и его оправдания, на чем настаивают авторы апелляционных жалоб, а также для освобождения ФИО1 от уголовной ответственности в связи с наличием в его действиях крайней необходимости, не усматривается.

Что касается наказания, то оно назначено ФИО1 в соответствии с требованиями ст.ст.6, 60, 61, ч.1 ст.62 УК РФ, с учетом всех обстоятельств, имеющих значение, отвечает принципам справедливости, содержащимся в ст.6 УК РФ, и целям наказания, установленным ч.2 ст.43 УК РФ, по своему виду и размеру является справедливым, соразмерным содеянному.

Поскольку на момент рассмотрения уголовного дела истекли предусмотренные законом сроки давности привлечения ФИО1 к уголовной ответственности, суд обоснованно применил положения п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ и освободил ФИО1 от наказания, назначенного за вышеуказанное преступление, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Принцип состязательности сторон, о нарушении которого заявляют адвокаты и осуждённый, судом первой инстанции соблюден. Судом в равной степени была предоставлена возможность, как государственному обвинителю, так и подсудимому, его защитникам, заявлять ходатайства, представлять имеющие у них доказательства, задавать вопросы допрашиваемым в суде свидетелям, участвовать в исследовании материалов уголовного дела, которые оглашались в ходе судебного следствия.

Поскольку в приговоре суда приведено описание преступного деяния, признанного судом доказанным собранными на стадии предварительного следствия и исследованными в судебном заседании доказательствами, следовательно, частичное совпадение текста приговора с текстом обвинительного заключения не свидетельствует о предрешении вопроса о виновности ФИО1.

Как следует из протокола судебного заседания, при рассмотрении дела по существу, суд обеспечил равенство прав сторон, сохраняя объективность и беспристрастие, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Суд исследовал все представленные доказательства и разрешил все заявленные ходатайства в установленном законом порядке, не ограничивая никого из участников процесса, в том числе осужденного и его защиту. Ходатайства, заявленные стороной защиты, разрешены судом с учетом мнений участников процесса, при этом отказ в удовлетворении ходатайства о назначении почерковедческой экспертизы, на чём акцентировано внимание осужденным в апелляционной жалобе, не свидетельствует о нарушении его права на защиту.

Вопреки доводам адвоката Б. нарушений требований ст.240 УПК РФ судом не допущено, как следует из протокола судебного заседания, ходатайство адвоката о дополнительном допросе свидетеля ФИО2 не было удовлетворено, было принято решение лишь о направлении ходатайства стороны защиты указанному свидетелю (т. 15 л.д. 9), при этом после получения ответа из ОСП по <адрес>, стороной защиты ходатайство о вызове свидетеля К2 более не заявлялось (т. 15 л.д. 172), более того никто из участников процесса не возражал против окончания судебного следствия (т. 15 л.д. 189).

Правила подсудности при рассмотрении уголовного дела, вопреки доводам стороны защиты не допущено, поскольку ООО <данные изъяты> осуществляло свою деятельность на территории <адрес>, где и было совершено преступление, при этом в МИФНС № по <адрес>, расположенном территориально в <адрес>, общество было только постановлено на налоговый учет.

При таких обстоятельствах апелляционные жалобы адвокатов В., Б. и осужденного ФИО1 удовлетворению не подлежат.

Вместе с тем приговор в отношении ФИО1 подлежит изменению, так как в его вводной части ошибочно указана дата постановления приговора ДД.ММ.ГГГГ, поскольку данный приговор был постановлен ДД.ММ.ГГГГ, о чем свидетельствует протокол судебного заседания (т. 16 л.д. 3), постановление об оглашении вводной и резолютивной частей приговора от ДД.ММ.ГГГГ (т. 16 л.д. 4), а также заключение служебной проверки (т. 16 л.д. 104-105). Указание во вводной части приговора ДД.ММ.ГГГГ является явной технической ошибкой и подлежит исправлению.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену или другие изменения обжалуемого судебного акта, не допущено.

Руководствуясь п. 9 ч. 1 ст. 389.20 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор <данные изъяты> суда <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 изменить:

- указать во вводной части приговора дату приговора ДД.ММ.ГГГГ, вместо ДД.ММ.ГГГГ.

В остальной части приговор оставить без изменения.

Апелляционные жалобы адвокатов В., Б. и осужденного ФИО1 оставить без удовлетворения.

Судья областного суда Е.А. Прокопова