Приговор № 1-184/2019 от 9 сентября 2019 г. по делу № 1-184/2019

Дело № 1-184/2019

№ 33RS0001-01-2019-002164-52


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

9 сентября 2019 года г.Владимир

Ленинский районный суд г.Владимира в составе

председательствующего Урлекова Н.В.,

при секретаре Лошкаревой Е.В.,

с участием государственных обвинителей Кривовой С.С.,

ФИО8,

ФИО9,

потерпевшего ФИО3,

подсудимого ФИО10,

защитника - адвоката Скакуновой С.Л.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в общем порядке судебного разбирательства уголовное дело в отношении

ФИО10, ....

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ,

установил:

ФИО10 совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку при следующих обстоятельствах.

24 сентября 2018 года около 15ч.00мин. ФИО10 и ФИО1 совместно находились в сарае, расположенном во дворе дома № 47 по ул.Пугачева г.Владимира, где распивали спиртные напитки, в процессе чего между ними произошел словесный конфликт, в ходе которого у ФИО10 возникла личная неприязнь к ФИО1 и преступный умысел на его убийство.

Реализуя задуманное, ФИО10 в то же время и в том же месте, действуя умышленно, по мотиву личной неприязни, возникшей при указанных обстоятельствах, приискал в сарае нож и далее, с целью лишения жизни ФИО1, нанес ему три удара клинком ножа в туловище и один удар клинком ножа в левую ногу.

Своими умышленными преступными действиями ФИО10 причинил ФИО1 телесные повреждения в виде:

- проникающего слепого колото-резанного ранения живота, сопровождающегося сквозным повреждением печени и повреждением нижней полой вены с излитием крови в брюшную полость (гемоперитонеум), с расположением входной раны на коже в правой подреберной области, которые в своей совокупности причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни;

- слепого колото-резанного ранения мягких тканей левого бедра, которые у живых лиц вызывают кратковременное расстройство здоровья на срок менее 21 дня, по этому признаку относится к телесным повреждениям, причинившим легкий вред здоровью потерпевшего;

- резанных ран в количестве двух штук в области левой ключицы и у основания шеи слева, которые у живых лиц вызывают кратковременное расстройство здоровья на срок менее 21 дня, по этому признаку относится к телесным повреждениям, причинившим легкий вред здоровью потерпевшего.

Смерть ФИО1 наступила в ГБУЗ ВО «ГКБ СМП» г.Владимира 24 сентября 2018 года в 16ч.40мин. от проникающего слепого колото-резанного ранения живота со сквозным повреждением печени и нижней полой вены, осложнившегося массивной внутренней кровопотерей и геморрагическим шоком, которые находятся в прямой причинно-следственной связи с умышленными действиями ФИО10

Подсудимый вину не признал, категорически отвергая свою причастность к убийству брата. Обратил внимание, что случившееся явилось для него неожиданностью и личной трагедией.

По обстоятельствам произошедшего пояснил, что ФИО2 является знакомым его брата, иногда собирались у него на участке с целью общения и распития спиртного.

21 сентября 2018 года они с братом пошли к ФИО2 в гости, купили алкоголь и закуску, поскольку погода была хорошая, расположились на улице у деревянного столика и выпивали рядом с хозяйственной постройкой. Вечером вернулись домой.

22 сентября 2018 года ФИО2 позвонил брату и вновь пригласил их к себе в гости с той же целью. Они согласились, купили по дороге алкоголь, закуску и продолжили распивать спиртное. В районе обеда брат, находясь в состоянии сильного опьянения, упал на бетонную отмостку, получив бытовую травму, сопровождавшуюся кровотечением. ФИО10, пытаясь его удержать, также упал и получил незначительные повреждения (синяки), на его одежде остались следы крови брата. Вечером подсудимый решил остаться у ФИО2 на ночь в небольшой постройке, брат ушел и вернулся лишь утром следующего дня.

23 сентября 2018 года они втроем продолжили выпивать. Около 11 часов дня к ФИО2 зашел их общий знакомый ФИО4, который вернул ФИО10 долг (несколько тысяч рублей), после чего подсудимый сходил в магазин и купил еще еды и несколько бутылок водки. ФИО4 выпил с ними и ушел. Ближе к вечеру подсудимый решил вновь остаться на ночь у ФИО2, брат тоже сказал, что останется, поскольку был сильно пьян. Еду и закуску они перенесли внутрь постройки. Первым уснул ФИО2, затем он и брат. Ночью ФИО10 проснулся от нехорошего предчувствия, увидел, что при входе в пристройку сидит брат, на вопрос, что случилось, тот приподнял кофту и ФИО10 увидел на его теле 2-3 раны, из которых текла кровь. Он сразу стал будить ФИО2 и требовать вызвать скорую помощь, тот вызвал и подсудимый отправил его на улицу встречать врачей. По приезду скорой брату оказали первую помощь и госпитализировали в больницу, где он впоследствии скончался.

ФИО10 настаивает на том, что данные события произошли ночью, а не днем, как указано в обвинении. Утверждает, что никаких телесных повреждений брату не наносил, полагает, что тот отлучился ночью, как делал это ранее, и получил их где-то неподалеку, возможно на ул.Пичугина г.Владимира, в ходе ссоры с неустановленным лицом, после чего вернулся обратно, имея возможность какое-то время самостоятельно передвигаться, на что указано в заключении медицинской экспертизы. Обратил внимание, что в ходе всего периода нахождения у ФИО2, а также и в иные периоды, предшествовавшие этому, ссор с братом не было, жили они совместно, дружно. Полагает вместе со своим защитником, что конфликт между ним и братом надуман, на что указывает отсутствие в обвинении ссылки на причину, которая этому конфликту послужила, и, как, следствие, отсутствие мотива причинения телесных повреждений, что говорит о неполноте следствия и нарушении закона при составлении обвинительного заключения.

Считает, что ФИО2 оговаривает его вследствие оказанного воздействия со стороны оперативных сотрудников, опасаясь, что виновником могли сделать его самого. Полагает, что поскольку показания даны свидетелем под давлением, являются непоследовательными и противоречивыми, они не могут быть положены в основу обвинения. Кроме того, первичные показания ФИО2 отбирались с нарушением процессуального закона, поскольку он находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, ввиду чего все его показания являются недопустимыми доказательствами.

Не показывая на ФИО2 и не обвиняя его в случившемся со своей стороны, ФИО10 и его защитник, тем не менее, обратили внимание на неполноту следствия, выразившуюся в том, что с самого начала ФИО2 являлся таким же подозреваемым, как и ФИО10, поэтому также должен был проверяться на причастность к преступлению, однако никаких образцов (крови, эпителия, предметов одежды и пр.) у него не изымалось, сравнительных исследований не проводилось, что привело к невосполнимой утрате такой возможности и неустранимым сомнениям в виновности подсудимого. Кроме того, подсудимый свою вину отрицает, в то время как одних лишь показаний ФИО2 недостаточно для вывода о его виновности, поскольку одни показания против других порождают сомнения, которые должны толковаться в пользу подсудимого.

Иных прямых доказательств не имеется, орудие преступления не установлено, поскольку изъятый нож не подходит по своим характеристикам, выводы экспертиз носят вероятностный характер, а свидетельские показания иных лиц разнятся по времени и хронологии произошедшего.

Сам ФИО10 также явился жертвой психологического насилия со стороны «оперативников» и следователя, склонявших его к написанию явки с повинной и признательным показаниям. Сослался подсудимый и на нарушение права на защиту, выразившееся в неудовлетворении на следствии его ходатайства об отказе от адвоката, нарушении процедуры предъявления обвинения и производства допросов. Так, неоднократные попытки изложить свою версию произошедшего категорически отвергались следователем, не желавшим устанавливать действительного виновника, в связи с чем в протоколах допроса делались отметки о том, что он отказался от дачи показаний.

В целом, отмечая нарушения УПК РФ при производстве по делу и отсутствие должных доказательств виновности ФИО10, сторона защиты просила вернуть уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения по существу и установления виновного лица либо оправдать подсудимого в связи с непричастностью к насильственной смерти ФИО1

Вопреки избранной позиции, вина ФИО10 подтверждается всей совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании.

Потерпевший ФИО3 пояснил, что обстоятельства случившегося ему не известны, указал, что братья злоупотребляли спиртными напитками. От сотрудников полиции узнал, что ФИО1 в день случившегося доставили с места происшествия в больницу, где он скончался от полученных телесных повреждений.

Свидетель ФИО2., изобличая ФИО10 в особо тяжком преступлении и опровергая его версию о причинении брату травм иным лицом при неустановленных обстоятельствах, полностью подтвердил в суде данные на следствии показания. Указал, что 21 или 22 сентября 2018 года к нему в гости по <адрес> пришли братья С-вы – Михаил и ФИО1, с которыми они несколько дней употребляли спиртные напитки, продукты покупали поочередно в ближайшем магазине. Ночевали у ФИО2 в хозяйственной постройке.

24 сентября 2018 года утром они втроем проснулись и продолжили употреблять спиртное, выпив до обеда несколько бутылок водки, объемом 0,5л. Сам ФИО2 находился в средней степени алкогольного опьянения, окружающую обстановку воспринимал нормально, помнил все хорошо (что подтверждают и другие свидетели). В это время они разговаривали на разные бытовые темы. ФИО2 сидел справа у входа в пристройку, слева от него у стены – ФИО1, напротив ФИО2 – Михаил. Между ними стоял столик со спиртным и закуской. Справа от ФИО2 располагался мотоцикл. Помещение пристройки небольшое, поэтому все находились рядом друг с другом, выпивали, сидя на полу.

Около 15 часов 00 минут между братьями произошел словесный конфликт. ФИО1 начал высказывать в адрес Михаила оскорбления и нецензурно выражаться. При этом в драку не лез, телесных повреждений нанести никому не пытался. Так продолжалось какое-то время, после чего Михаил схватил нож, лежащий на сиденье мотоцикла, стоящего рядом. Нож раскладной, с пластмассовой ручкой черного цвета и односторонней заточкой, лежал в уже разложенном виде. Этим ножом Михаил стал наносить колющие удары ФИО1, не способного защищаться в силу состояния опьянения, всего с силой нанес около четырех ударов, они пришлись в область живота, бедра и шеи с ключицей, далее нож отбросил в сторону, под табуретку. У ФИО1 потекла кровь, он сидел так некоторое время, а затем упал головой в сторону входной двери. ФИО2 стал вызывать скорую, приискал и дал ФИО1 тряпку, чтобы тот закрыл ею рану. Михаил в этот время сидел спокойно, помощи брату не оказывал. В какой-то момент, обращаясь к ФИО2, Михаил спросил: «Он там еще не сдох?». Далее, после вызова врачей, он же стал спрашивать ФИО2: «Зачем ты вызвал скорую? Закопали бы его у тебя в огороде и все. Я бы никому ничего не рассказал».

По приезду врачей ФИО1 была оказана медицинская помощь и они помогли перенести его на носилках к машине. Затем ФИО2 и ФИО10 вернулись в пристройку, закрылись и продолжили выпивать спиртное до приезда сотрудников полиции, которым ФИО2 рассказал о случившемся, в том числе о действиях Михаила, после чего было осмотрено место происшествия и изъят нож со следами крови (т.1, л.д.53-55, 60-62).

Свои показания ФИО2 последовательно подтвердил в ходе очной ставки со ФИО10 и при проверке показаний на месте (т.1, л.д.79-82, 63-78), при этом ФИО1 располагался по правую руку от Михаила, поэтому механизм и локализация повреждений, выявленных при исследовании трупа потерпевшего (преимущественно с левой стороны – левая нога, ключица слева), а также смертельное ранение в области живота в полной мере согласуются с показаниями ФИО2 о нанесении их Михаилом правой рукой с достаточной силой. ФИО10, ссылаясь на фото-таблицу, приложенную к осмотру места происшествия, ставит под сомнение показания ФИО2, поскольку в указанном тем месте (слева от входа в пристройку) у стены стоит столик со спиртным, поэтому там не мог сидеть ФИО1. Вместе с тем, с момента преступления и до прибытия следователя прошло определенное время, ФИО2 и ФИО10 возвращались внутрь пристройки и продолжали распитие спиртного, при этом для удобства могли переставить столик из центра комнаты к стене, поэтому сам факт незначительного изменения первоначальной обстановки на момент осмотра следователем никоим образом не опровергает показания ФИО2 о взаимном расположении нападавшего и жертвы в момент нанесения ножевых ранений. Кроме того, именно в этом месте на полу у стены слева обнаружены следы вещества бурого цвета, что также говорит о правдивости показаний ФИО2.

В суде ФИО2 уточнил, что показания давал добровольно, со С-выми состоял в приятельских отношениях, никаких оснований для оговора подсудимого не имеет, неприязни к нему не испытывает. Заверил, что никакого давления со стороны оперативных сотрудников или следователя на него не оказывалось, с самого начала сообщил, как все было. Обратил внимание, что показания давал следователю, непосредственно излагая события случившегося и отвечая на уточняющие вопросы. Подписывая протоколы, не в каждом случае прочитывал их, доверяя следователю. Однако после оглашения ранее данных показаний в суде, он подтвердил их достоверность, зафиксированную следователем с его слов.

Проведенной доследственной проверкой, завершившейся вынесением мотивированного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, также установлено, что показания ФИО2 на следствии носили добровольный характер, какого-либо противоправного давления или воздействия на него не оказывалось, равно как и на подсудимого. Отказ со стороны последнего давать показания на следствии явился выбором позиции по делу и реализацией положений ст.51 Конституции РФ, которой он в полной мере воспользовался по согласованию со своим защитником.

В свою очередь, показания свидетеля ФИО2 и результаты доследственной проверки согласуются с иными доказательствами по делу.

Так, свидетель ФИО5 (сотрудник полиции) указал, что 24 сентября 2018 года около 15ч.30мин. получил сообщение от дежурного о колото-резаных ранениях ФИО1, после чего выехал к <адрес>. Прибыв на место, через открытую дверь прошел на участок к расположенному позади дома сараю (постройке), дверь которого оказалась закрытой изнутри. Врачей и пострадавшего уже не было. Он постучал, через некоторое время дверь открылась. В сарае оказались ФИО2 и ФИО10, которые находились в состоянии алкогольного опьянения, они общались, не ссорились и не ругались. На полу пристройки он заметил следы бурого цвета, а также нож с аналогичными следами. На одежде ФИО10 также были видны следы бурого цвета. На его вопросы о случившемся ФИО2 пояснил, что ФИО10, сидя на полу, при нем несколько раз ударил ножом своего брата в туловище, в частности, в живот, чему предшествовал словесный конфликт. Немного позднее, при доставлении ФИО10 в отделение полиции, в служебной машине тот признался: «Мне незачем дальше жить, я убил брата». За что он это сделал, уточнить не смог, поскольку был сильно пьян. Про ФИО2 он ничего не говорил, ни в чем того не обвинял. Сам ФИО2, несмотря на состояние опьянения, находился в более адекватном состоянии и ориентировался в окружающей обстановке, понимал, что происходит, давал пояснения. Свидетель уточнил, что на место немного позднее прибыли эксперт и следователь, последний зафиксировал обстановку на месте происшествия, предполагаемое орудие преступления – нож был изъят.

Свидетель ФИО6 (фельдшер ССМП г.Владимира) пояснил, что 24 сентября 2018 года он находился на дежурстве. Около 15 часов 30 минут ему от диспетчера поступил вызов о том, что по <адрес> ножевое ранение. Он незамедлительно направился по указанному адресу и в течение 5 минут прибыл на место, прошел на территорию двора дома, где увидел хозяйственную постройку. У постройки он увидел трех мужчин. Двое из них сидели на стульях, а один лежал на полу лицом вниз без признаков жизни. Под ним виднелась кровь. Двое мужчин находились в состоянии алкогольного опьянения. Он перевернул потерпевшего и обнаружил 4 ножевых ранения - на бедре, в области печени, на левой ключице и в области шеи. Потерпевший был без сознания. ФИО6 оказал ему первую помощь, после чего принял решение госпитализировать в ГКБ СМП г.Владимира (т.1, л.д.86-88). Уточнил, что видел нож в помещении постройки, внутрь которой сам не заходил. После оказания медицинской помощи попросил мужчин помочь ему, они вместе погрузили пострадавшего на носилки и с ним донесли до автомобиля скорой помощи. Откуда появились ранения, ФИО6 спрашивать у них не стал, они сами ничего не поясняли. Подтвердил свидетель и время выезда на место – дневное, в районе обеда. При предъявлении карты вызова заверил, что она составлена им. На возражения подсудимого о ее ненадлежащем оформлении пояснил, что в настоящее время карты оформляются с использованием технических средств (планшета), на что указано в п.14 карты, хранятся и предоставляются по запросам в электронном виде без рукописных записей, при этом достоверность сведений карты, копия которой надлежаще заверена и не вызывает сомнений, а также времени прибытия на место и результатов осмотра пострадавшего подтвердил.

Свидетель ФИО7 пояснила, что состоит в должности ......... 24 сентября 2018 года она находилась на работе. Около 16 часов 00 минут в крайне тяжелом состоянии был доставлен ФИО1 с колото-резанными ранениями передней брюшной стенки, шеи и левого бедра. Находился без сознания. От него чувствовался запах алкоголя. Он был принят в медицинское учреждение и сразу же направлен в операционную, где умер, так и не придя в сознание (т.1, л.д.89-91). Уточнила, что обо всех фактах поступления пациентов с криминальными травмами они автоматически сообщают в полицию, что было сделано и в этот раз.

Вопреки указанию ФИО10 о ночном периоде происшествия, показания ФИО2, ФИО6 и ФИО7 о времени случившегося и инициаторе вызова спецслужб согласуются между собой и подтверждают иное. Так, показания ФИО2 о вызове им скорой помощи подтверждаются упомянутой картой вызова врачей СМП г.Владимира по <адрес> (т.1, л.д.95), согласно которой вызов о помощи принят 24 сентября 2018 года в 15ч.12мин., в графе «кто вызвал» приведены координаты номера телефона ФИО2 «№».

В тот же день в 15ч.18мин. сотрудником ССМП г.Владимира о факте ножевого ранения по указанному адресу сообщено дежурному ОП №1 по Ленинскому району г.Владимира (т.1, л.д.32).

Почти одновременно с этим (в 15ч.20мин.) дежурным ОП №1 по Ленинскому району г.Владимира от ФИО2 по номеру «№» принят вызов с сообщением о ножевом ранении у мужчины по имени «ФИО1» по <адрес> (т.1, л.д.30).

Наконец, в 16ч.19мин. от врача ГКБ СМП г.Владимира ФИО7 в ОП №1 поступил звонок о поступлении в учреждение ФИО1 с множественными ножевыми ранениями, получил на ул.Пичугина г.Владимира (т.1, л.д.33).

Последняя информация послужила подсудимому поводом выдвижения версии о том, что ножевые ранения были причинены брату неизвестным лицом по другому адресу, о чем тот сообщил врачам. Вместе с тем, очевидно, что отраженные дежурным полиции в сообщении сведения относительно адреса происшествия (ул.Пичугина вместо ул.Пугачева) являются явной технической ошибкой, поскольку факт доставления пострадавшего именно с ул.Пугачева г.Владимира достоверно установлен. Кроме того, из показаний тех же ФИО6 и ФИО7, а также медицинской карты больного следует, что с момента приезда врача ССМП г.Владимира и до смерти ФИО1 в больнице в сознание он не приходил и ничего по обстоятельствам происшествия сообщить не мог.

Согласно карте, время вызова на место происшествия бригады ССМП г.Владимира – 15ч.14мин., прибытия на место – 15ч.24мин. (в пределах 10 минут), начало транспортировки и доставления пострадавшего в ГКБ СМП г.Владимира – 15ч.55мин. и 16ч.03мин. (в пределах 8 минут) соответственно. Проведенные ФИО6 на месте мероприятия, направленные на поддержание жизнедеятельности пострадавшего, привели к улучшению его общего состояния, о чем свидетельствует отметка в п.32 карты (т.1, л.д.95). Таким образом, указание ФИО10 на длительный период прибытия врачей, транспортировки больного и ненадлежащую помощь, что, по его мнению, могло негативно сказаться на ухудшении состояния брата, также являются несостоятельными.

В целом анализ показаний свидетелей и приведенных документов говорит о том, что именно ФИО2 оказал первую помощь пострадавшему, вызвал скорую и полицию, сообщил об обстоятельствах случившегося при отсутствии мотива и оснований для оговора приятеля, сам подсудимый на ФИО2 не показывал и не показывает, в связи с чем подтвердившаяся на основе совокупности доказательств причастность самого ФИО10 объективно свидетельствовала об отсутствии необходимости подозрения в преступлении со стороны ФИО2.

В соответствии с заключением судебно-медицинской экспертизы № от 26 ноября 2018 года при исследовании трупа ФИО1 обнаружены следующие телесные повреждения: 1) проникающее слепое колото-резанное ранение живота, сопровождающееся сквозным повреждением печени и повреждением нижней полой вены с излитием крови в брюшную полость, с расположением входной раны на коже в правой предреберной области; 2) слепое колото-резанное ранение мягких тканей левого бедра; 3) резаные раны (2шт.) в области левой ключицы и у основания шеи слева; 4) кровоподтеки в области правого и левого предплечий и левой голени.

Смерть ФИО1 наступила 24 сентября 2018 года в 16 часов 40 минут в ГБУЗ ВО «ГКБ СМП» г.Владимира от проникающего слепого колото-резанного ранения живота со сквозным повреждением печени и повреждением нижней полой вены, осложнившегося массивной внутренней кровопотерей и геморрагическим шоком. Количество, характер и локализация телесных повреждений, обнаруженных при исследовании трупа и перечисленных в п.1, свидетельствуют, что данные повреждения могли образоваться от одного воздействия орудия с колюще-режущими свойствами. Эти повреждения, в своей совокупности, по признаку опасности для жизни относятся к телесным повреждениям, причиняющим тяжкий вред здоровью (п.п.6.1.15, 6.2.3 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», приложение к приказу МЗ и СР РФ от 24 апреля 2008 года № 194н), и имеет прямую причинно-следственную связь с наступлением смерти ФИО1 Данное повреждение могло быть получено незадолго до поступления потерпевшего в стационар, возможно в срок, указанный в постановлении следователем.

Характер и локализация телесных повреждений, обнаруженных при исследовании трупа и перечисленных в п.2 и п.3, свидетельствуют, что данные повреждения могли образоваться от одного и двух воздействий соответственно орудия с колюще-режущими свойствами., возможно от лезвия клинка ножа. Эти повреждения по признаку опасности для жизни соответствуют повреждениям, причиняющим легкий вред здоровью.

Сила ударов была достаточной для причинения данных телесных повреждений.

Повреждения, указанные в п.4 заключения, вреда здоровью не причинили.

Химический анализ исследования крови показал, что потерпевший находился в тяжелой степени алкогольного опьянения (т.1, л.д.109-113).

В ходе осмотра места происшествия от 24 сентября 2018 года исследована хозяйственная постройка, где братья С-вы и ФИО2 распивали спиртные напитки, расположенная во дворе <адрес>. При этом зафиксирована внутренняя обстановка помещения, расстановка предметов, в частности, слева от входа небольшой столик, рядом с которым не менее пяти пустых бутылок водки, перед ним на полу многочисленные пятна бурого цвета, с правой стороны на полу коврик, далее стоит мотоцикл, в дальнем левом углу – комплект резины из 4 колес, напротив входной двери – табурет и подстилка, под табуретом на полу обнаружен нож с рукояткой черного цвета, при визуальном осмотре которого на лезвии обнаружены пятна вещества бурого цвета. Нож упакован и изъят в присутствии понятых. В целом помещение небольшое, наблюдается общий беспорядок (т.1, л.д.21-28).

Согласно протоколу выемки, в тот же день у ФИО10 следователем изъята одежда, в которой он находился в момент происшествия – куртка черного цвета, рубашка синего цвета в клетку, джинсы синего цвета и кроссовки черного цвета с рисунком в виде буквы «N» (т.1, л.д.150-152).

Куртка и рубашка в дальнейшем осмотрены следователем, при этом каких-либо следов, свидетельствующих об относимости этих предметов к делу, не обнаружено, поэтому вещественным доказательством по делу они не признавались, как не имеющие доказательственного значения (т.1, л.д.158).

В свою очередь, по иным изъятым по делу предметам проведены дополнительные исследования, показавшие следующее.

По заключению медико-криминалистической экспертизы № от 18 марта 2019 года, повреждения на лоскутах кожи от трупа ФИО1 образовались от действия острого предмета с колюще-режущими свойствами, типа клинка ножа с односторонней заточкой, который имел обушок прямоугольной формы, толщиной около 1,5-2,5мм., с хорошо выраженными ребрами. Наибольшая ширина части клинка, погрузившейся в тело, могла быть около 24-25мм. и 30-31мм. соответственно. Данные повреждения могли быть причинены клинком представленного на экспертизу ножа, изъятого 24 сентября 2018 года в ходе осмотра места происшествия (т.1, л.д.146-147).

Довод ФИО10 о том, что изъятый по делу нож не является орудием преступления, поскольку его характеристики не соответствуют размерам ранений и глубине раневого канала, определенного при исследовании трупа около 13-15см., при том, что длина клинка составляет только 10см., является несостоятельным. Так, подсудимым оставлен без внимания тот факт, что потерпевшему изначально была оказана экстренная медицинская помощь и проведена операция – «лапоротомия с ревизией органов брюшной полости» (т.1, л.д.100), по завершении которой произведено «ушивание раны через все слои» и постановка посмертного диагноза, в связи с чем на момент производства судебно-медицинской экспертизы характеристики полученных потерпевшим ранений (несмотря на определение их локализации и точного количества при первичном поступлении в больницу) могли подвергаться незначительной корректировке. Кроме того, судебно-медицинский эксперт, отвечая на вопросы следователя, привел в своем заключении характеристики предполагаемого орудия преступления, исследование которого не входило в предмет исследования, в то время как эксперт-криминалист в своем заключении № от 18 марта 2019 года, оперируя в том числе данными заключения судебно-медицинского эксперта и зная об их содержании, исследовал непосредственно сам нож в соотношении с лоскутами кожи от трупа погибшего, глубиной и размерами ран, делая поправку на «возможность сокращения волокон кожи после их растяжения, эластичность ткани печени и пр.», придя к выводу о том, что данные повреждения могли быть причинены клинком представленного на экспертизу ножа. Сомнений у суда данный вывод не вызывает.

В силу протокола получения образцов для сравнительного исследования от 24 сентября 2018 года, у подозреваемого ФИО10 получены образцы буккального эпителия, срезы ногтевых пластин, смывы с ладоней рук (т.1, л.д.154-155).

По выводам заключения эксперта № от 27 сентября 2018 года, на джинсах и кроссовках ФИО10, ноже обнаружена кровь человека, на рукоятке ножа – клетки эпителия.

Генотипические признаки в препаратах ДНК, полученных из биологических следов на джинсах, кроссовках ФИО10, клинке ножа и из образца крови ФИО1, одинаковы, что указывает на то, что данные биологические следы могли произойти от ФИО1 Расчетная вероятность того, что эти биологические следы действительно произошли от ФИО1, составляет 99,9%.

Препарат ДНК, выделенный из биологических следов на рукоятке ножа, представляет собой смесь как минимум двух индивидуальных ДНК. При этом генетические характеристики данного препарата ДНК соответствует варианту суммарного профиля ПДАФ ДНК ФИО1 и ФИО10 (т.1, л.д.119-134).

Следы крови потерпевшего на орудии и одежде подсудимого, клетки эпителия последнего на рукоятке ножа и показания очевидца ФИО2, указавшего на нож как на орудие преступления, наряду с выводами заключения медико-криминалистической экспертизы достоверно подтверждают факт того, что удары потерпевшему были нанесены ФИО10 и именно ножом, изъятым следователем с места происшествия.

В свою очередь, предметы и объекты, имеющие отношение к делу либо сохранившие на себе следы преступления (нож и одежда подсудимого), осмотрены следователем и признаны по делу вещественными доказательствами (т.1, л.д.156-160).

Версия ФИО10 об иных причинах появления крови потерпевшего на его одежде, нежели указано в обвинении, не нашла своего подтверждения. Так, подсудимый указал, что 22 сентября 2018 года в процессе распития спиртного (на улице у того же сарая) его брат, находясь в состоянии сильного опьянения, стал падать. Подсудимый пытался его удержать, но они упали вместе. Этим он объясняет как наличие имевшихся у него и выявленных при задержании повреждений (гематомы в области левой ягодицы и правого запястья), так и у погибшего (выявленные судебно-медицинской экспертизой кровоподтеки в области правого и левого предплечий и левой голени, которые не причинили вреда его здоровью). При падении брат повредил руку (порезал палец) и у него обильно потекла кровь. ФИО10 обработал рану водкой, однако в процессе этого кровь брата попала на его джинсы.

Подобная позиция подсудимого убедительно опровергается заключением судебно-медицинской экспертизы (т.1, л.д.104), согласно которой при осмотре тела погибшего у него при внешнем обследовании выявлены только 4 ножевых ранения и 3 кровоподтека. Никаких иных порезов или повреждений не отмечено. Свидетель ФИО2 также подтвердил, что у ФИО1. до дня происшествия каких-либо механических повреждений, сопровождавшихся кровотечением, не было. Кроме того, при осмотре в судебном заседании вещественных доказательств, на джинсах в месте, указанном подсудимом, никаких пятен, разводов или иных следов бурого цвета не установлено, что также говорит о том, что кровь потерпевшего оказалась на его одежде лишь в день происшествия вследствие нанесения ФИО10 брату ножевых ранений и в местах расположения, приведенных в заключении эксперта.

Вместе с тем, поскольку образование гематом у подсудимого и кровоподтеков у погибшего, по мнению суда, не исключается при обстоятельствах, указанных подсудимым (в том числе по времени образования - согласно п.7 заключения судебно-медицинской экспертизы), то есть, при падении, инкриминируемые ФИО10 действия по нанесению брату телесных повреждений руками по его рукам и ногам суд исключает из объема обвинения как не нашедшие своего объективного подтверждения. Однако изложенное не влияет на квалификацию и не умаляет общественной опасности содеянного со стороны подсудимого.

Оценивая в совокупности приведенные доказательства с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в своей совокупности достаточности для разрешения дела, суд приходит к выводу о доказанности вины ФИО10 в совершенном преступлении.

Согласно выводам заключения психиатрической экспертизы № от 12 апреля 2019 года у ФИО10 обнаруживается расстройство личности, осложненное синдромом зависимости от алкоголя. Однако указанное расстройство не сопровождается у него психотической симптоматикой, интеллектуально-мнестическими нарушениями и не лишало его в период инкриминируемого деяния возможности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В этот период у ФИО10 не было какого-либо временного психического расстройства, он находился в состоянии простого алкогольного опьянения: перед инкриминируемым деянием в значительном количестве употреблял спиртное, верно ориентировался в окружающей обстановке, вступал в адекватный речевой контакт, совершал последовательные, целенаправленные действия, у него отсутствовали бред, галлюцинации и другая психотическая симптоматика. В настоящее время он также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. В принудительных мерах медицинского характера он не нуждается (т.1, л.д.140-142).

С учетом выводов заключения, данных о личности подсудимого, его отношения к содеянному, поведения в момент и после совершения преступления, а также в период расследования и судебного разбирательства, оснований сомневаться в его вменяемости не имеется.

Выводы как данной, так и иных вышеприведенных экспертиз даны экспертами в простой, понятной для восприятия форме, в пределах своей компетенции, соответствующим образом мотивированы, противоречий не содержат. Заключения выполнены экспертами с необходимым стажем работы, имеющими требуемые образование и квалификацию и предупрежденными в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. В заключениях указаны использованные экспертами методики, проанализированы копии материалов уголовного дела в необходимом объеме, вещественные доказательства. В процессе производства судебно-медицинской экспертизы дополнительно проанализированы документы медицинской карты потерпевшего, исследован сам труп; при проведении психиатрической экспертизы проведена беседа с подэкспертным. При указанных обстоятельствах, подвергать сомнению как процедуру проведения, так и объективность выводов заключений экспертов у суда оснований не имеется.

Использование ФИО10 в качестве орудия преступления ножа и неоднократное нанесение им со значительной силой (с учетом степени повреждения внутренних органов и глубины раневых каналов) целенаправленных ударов в жизненно важные органы – живот, шею и бедро потерпевшего с очевидностью свидетельствуют о направленности его прямого умысла на лишение ФИО1 жизни. Нахождение при этом подсудимого в состоянии простого алкогольного опьянения, учитывая, что в момент причинения телесных повреждений пострадавший не представлял опасности для его жизни и здоровья, высказываясь лишь словесно и не проявляя никакой агрессии, свидетельствует об отсутствии у подсудимого как аффектированного состояния, так и признаков необходимой обороны или превышения ее пределов.

С учетом изложенного, действия ФИО10 суд квалифицирует по ч.1 ст.105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

По отдельным доводам подсудимого установлено следующее. Материалы уголовного дела свидетельствуют о соблюдении процедуры предъявления ФИО11 обвинения, предварительных уведомлениях об этом, разъяснении в процессе допроса процессуальных прав, содержания обвинения, обязательном присутствии при этом защитника. Последний отказ от дачи показаний и подписей в протоколе допроса обвиняемого засвидетельствован также в присутствии приглашенных понятых (т.1, л.д.191-192).

Заявленный обвиняемым на стадии завершения расследования немотивированный отказ от адвоката, по мнению суда, обоснованно отклонен следователем, поскольку такой отказ в силу ч.2 ст.52 УПК РФ для него не обязателен. Помимо этого следствием учтено, что адвокат Скакунова заявляла ходатайства, знакомилась с результатами экспертных исследований и с делом в целом, являлась на все следственные действия, срывов которых по ее вине не имелось, то есть, занимала активную позицию по отстаиванию интересов подзащитного, расхождения с ним позиции по делу не допускала. Кроме того, данный вопрос неоднократно обсуждался и в суде, на что подсудимый пояснял, что не отказывается от услуг адвоката Скакуновой, претензий по оказываемой ею защите не имел и не имеет, желает, чтобы именно она представляла его интересы на стадии судебного разбирательства. Таким образом, право на защиту подсудимого нарушено не было.

В содержании обвинения следователем приведены все обстоятельства, подлежащие в силу ст.73 УПК РФ доказыванию, включая форму вины и мотивы действий подсудимого. Факт того, что ФИО2 не мог вспомнить точной причины словесного конфликта между братьями, на вывод о виновности не влияет, поскольку побудительный мотив действий ФИО10 в виде внезапно возникшей личной неприязни к брату достоверно установлен и отражен в обвинении. Обвинительное заключение в целом также составлено в соответствии с требованиями ст.220 УПК РФ, что свидетельствует об отсутствии оснований возвращения уголовного дела прокурору, в тот время как иная интерпретация случившегося со стороны подсудимого, по мнению суда, направлена на переоценку совокупности установленных по делу доказательств с целью избежать ответственности за содеянное.

При назначении наказания суд в соответствии со ст.ст.6, 43, 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, требования ст.61, ч.1 ст.62 УК РФ и другие обстоятельства.

Так, ФИО10 не судим, на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит, постоянно проживает в г.Владимире, по месту содержания в ФКУ СИЗО-1 УФСИН РФ по Владимирской области зарекомендовал себя с удовлетворительной стороны. Учитывает суд его возраст и состояние здоровья с учетом имеющихся заболеваний, не препятствующих содержанию под стражей, а равно оказание помощи совершеннолетнему ребенку (студенту), включая материальную.

Несмотря на отказ подсудимого от дачи показаний на следствии, выраженную им при этом признательную позицию (т.1, л.д.179, 184) и меры по оказанию иной помощи пострадавшему после совершения преступления (в виде переноса потерпевшего на носилках к машине скорой помощи) суд признает смягчающими наказание обстоятельствами.

Отягчающих наказание обстоятельств не имеется. Достаточных оснований для признания таковым обстоятельством «совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения» суд не усматривает, поскольку от освидетельствования подсудимый отказался (т.1, л.д.34), а иных доказательств, бесспорно свидетельствующих о том, что на совершение преступления повлияло именно состояние опьянения, не представлено.

Вместе с тем, ФИО10 совершил умышленное особо тяжкое преступление, которое направлено против жизни и представляет повышенную степень общественной опасности; привлекался к административной ответственности за нарушение общественного порядка; участковым характеризуется неудовлетворительно.

Фактические обстоятельства содеянного и тяжесть наряду со степенью общественной опасности свидетельствуют об отсутствии оснований для изменения категории совершенного преступления на менее тяжкую. Не имеется оснований и для применения положений ст.ст.53.1, 64 или 73 УК РФ.

По мнению суда, только наказание в виде реального лишения свободы в отношении ФИО10 будет отвечать целям восстановления социальной справедливости, исправления виновного и предупреждения совершения им новых преступлений.

В силу п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ отбывание лишения свободы ФИО10 назначается в исправительной колонии строгого режима. Противопоказаний для этого по состоянию здоровья или иным причинам в отношении него не имеется.

В связи с защитой подсудимого, адвокат Скакунова С.Л. обратилась к суду с заявлением об оплате вознаграждения ее труда, которое подлежит возмещению из средств федерального бюджета.

Вместе с тем, в соответствии с п.5 ч.2 ст.131 УПК РФ суммы, выплачиваемые адвокату за оказание им юридической помощи в случае его участия по назначению, относятся к процессуальным издержкам.

Согласно ч.2 ст.132 УПК РФ суд вправе взыскать с осужденного процессуальные издержки, за исключением сумм, выплаченных … защитнику в случаях, предусмотренных ч.ч. 4 и 5 настоящей статьи (отказ обвиняемого от защитника, который не был удовлетворен и реабилитация лица). Часть 6 той же статьи предусматривает возможность возмещения издержек за счет федерального бюджета в случае имущественной несостоятельности лица, с которого они должны быть взысканы.

Установлено, что подсудимый ФИО10 принял непосредственное участие в 12 судебных заседаниях (22 и 29 мая, 5, 17, 28 июня, 10, 17 июля, 22, 29 августа, 2, 5 и 6 сентября 2019 года), при этом отказа от защитника по назначению в суде не заявлял, права на реабилитацию не имеет, является имущественно состоятельным, находится в трудоспособном возрасте и имеет возможность оплатить указную сумму, находясь как в местах лишения свободы, так и после отбытия наказания, в связи с чем оснований для освобождения его от уплаты процессуальных издержек не имеется.

В силу ч.3 ст.81 УПК РФ с вещественными доказательствами после вступления приговора в законную силу необходимо поступить следующим образом: изъятый по делу нож, а также джинсы и кроссовки ФИО10 уничтожить.

Руководствуясь ст.ст.299, 303, 307-310 УПК РФ, суд

приговорил:

ФИО10 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы на срок 9 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО10 до вступления приговора в законную силу оставить прежней – в виде содержания под стражей.

Срок отбывания наказания ФИО10 исчислять с 9 сентября 2019 года. Зачесть в срок отбытия наказания время его содержания под стражей с 24 сентября 2018 года по день вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Взыскать со ФИО10 в доход государства судебные издержки в виде оплаты вознаграждения адвоката Скакуновой С.Л. в размере 10800 (десять тысяч восемьсот) рублей.

Вещественные доказательства: нож, джинсы и кроссовки уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке во Владимирский областной суд через Ленинский районный суд г.Владимира в течение 10 суток со дня его постановления, ФИО10 – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

Если осужденный заявляет ходатайство об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, об этом указывается в его апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Председательствующий Н.В. Урлеков