Апелляционное определение № 33-4095/2025 33-59/2026 от 20 января 2026 г.

Судья Короткова О.И. Дело 33- 59/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

21 января 2026 г. г. Орёл

Судебная коллегия по гражданским делам Орловского областного суда в составе:

председательствующего судьи Хомяковой М.Е.

судей Второвой Н.Н., Савченковой Н.Н.

с участием прокурора Мартыновой В.П.

при секретаре Волковой А.А.

в открытом судебном заседании рассмотрела гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к публичному акционерному обществу Страховая компания «Росгосстрах» о взыскании страховой выплаты,

по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Советского районного суда г. Орла от 03 октября 2025 г., которым постановлено:

«исковые требования ФИО1 к публичному акционерному обществу Страховая компания «Росгосстрах» о взыскании страховой выплаты, оставить без удовлетворения.»

Заслушав доклад судьи Орловского областного суда Второвой Н.Н., выслушав лиц, участвующих в деле, изучив материалы гражданского дела, доводы апелляционной жалобы, заключение прокурора об отмене решения суда как незаконного и необоснованного, о принятии решения об удовлетворении исковых требований, судебная коллегия по гражданским делам Орловского областного суда

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к публичному акционерному обществу Страховая компания «Росгосстрах» о взыскании страховой выплаты.

В обоснование заявленных требований указал, что состоял в трудовых отношениях с акционерным обществом «Металлургическая компания «Сталькрон» (далее АО «МК «Сталькрон») в качестве подсобного рабочего.

<дата> на производственном участке плавильного цеха АО «МК «Сталькрон» в силу ненадлежащего обеспечения последним нормальных условий труда и техники безопасности произошел неконтролируемый выброс продуктов плавки из индукционной плавильной печи, в результате чего он получил термический ожог <...>% поверхности тела.

Поскольку ответственность АО «МК «Сталькрон» как владельца опасного объекта застрахована в ПАО СК «Росгосстрах», истец обратился к ответчику с заявлением о страховом случае в результате несчастного случая на производстве, однако в страховой выплате отказано, так как событие, по мнению страховщика, не является страховым случаем.

Просит суд взыскать с ответчика страховую выплату в сумме 1620000 руб., неустойку в сумме 1117800 руб. за период с 30 августа 2023 г. по 23 октября 2023 г. с последующим начислением по ставке 1% за каждый день просрочки, компенсацию морального вреда в сумме 500 000 руб., штраф.

Решением Советского районного суда г. Орла от 02 мая 2024 г. было отказано в удовлетворении исковых требований.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Орловского областного суда от 02 мая 2024 г. указанное решение оставлено без изменения, а апелляционная жалоба ФИО1 – без удовлетворения.

Определением Первого кассационного суда общей юрисдикции от 3 февраля 2025 г. решение Советского районного суда г. Орла от 02 мая 2024 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Орловского областного суда от 02 мая 2024 г. – отменены, дело направлено новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении, судом постановлено указанное выше решение.

В апелляционной жалобе ФИО1 ставит вопрос об отмене решения, как незаконного и необоснованного.

Указывает, что основанием его исковых требований о взыскании страхового возмещения являются положения Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 225-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельца опасного объекта за причинение вреда в результате аварии на опасном объекте», а не положения Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», на которые суд первой инстанции ошибочно сослался в оспариваемом решении.

Ссылается на то, что после введение в действие Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 225-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельца опасного объекта за причинение вреда в результате аварии на опасном объекте», понятие авария и инцидент объединено в одно понятие – авария. В связи с чем, несчастный случай, произошедший с ФИО1 по смыслу Федерального закона № 116-ФЗ от 21 июля 1997 г. является инцидентом, а по смыслу Федерального закона № 225-ФЗ от 27 июля 2010 г. является аварией на опасном объекте, и относится к страховому случаю.

Выражает несогласие с проведенной по делу экспертизой, поскольку эксперты, проводившие данную экспертизу, не имеют соответствующей квалификации и образования в области промышленной безопасности.

Проверив законность и обоснованность решения суда согласно требованиям статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), исходя из доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения решения суда по следующим основаниям.

Пунктом 1 ст. 929 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что обязанность страховщика по выплате страхового возмещения возникает при наступлении страхового случая.

В соответствии с п. 2 ст. 9 Закона Российской Федерации от 27 ноября 1992 г. № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации» - страховым случаем является совершившееся событие, предусмотренное договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату страхователю, застрахованному лицу, выгодоприобретателю или иным третьим лицам.

Обязательное страхование гражданской ответственности за причинение вреда в результате аварии или инцидента на опасном производственном объекте предусмотрено требованием статьи 15 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов».

Отношения, связанные с обязательным страхованием гражданской ответственности владельца опасного объекта за причинение вреда в результате аварии на опасном объекте, а также условия и порядок такого страхования регламентированы Федеральным законом от 27 июля 2010 г. № 225-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельца опасного объекта за причинение вреда в результате аварии на опасном объекте».

В силу части 1 статьи 3 Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 225-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельца опасного объекта за причинение вреда в результате аварии на опасном объекте» объектом обязательного страхования являются имущественные интересы владельца опасного объекта, связанные с его обязанностью возместить вред, причиненный потерпевшим.

К опасным объектам, владельцы которых обязаны осуществлять обязательное страхование, в силу пункта 1 части 1 статьи 5 Федерального закона № 225-ФЗ относятся расположенные на территории Российской Федерации и на иных территориях, над которыми Российская Федерация осуществляет юрисдикцию в соответствии с законодательством Российской Федерации и нормами международного права опасные производственные объекты (далее - ОПО), подлежащие регистрации в государственном реестре в соответствии с законодательством Российской Федерации о промышленной безопасности ОПО.

В силу части 3 статьи 3 Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 225-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельца опасного объекта за причинение вреда в результате аварии на опасном объекте» (далее по тексту - Федеральный закон № 225-ФЗ, Федеральный закон от 27 июля 2010 г. № 225) страховым случаем является наступление гражданской ответственности страхователя по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда потерпевшим в период действия договора обязательного страхования, которое влечет за собой обязанность страховщика произвести страховую выплату потерпевшим.

В части 2 статьи 2 Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 225-ФЗ указано, что авария на опасном объекте - это повреждение или разрушение сооружений, технических устройств, применяемых на опасном объекте, взрыв, утечка, выброс опасных веществ, обрушение горных пород (масс), отказ или повреждение технических устройств, отклонение от режима технологического процесса, сброс воды из водохранилища, жидких отходов промышленных и сельскохозяйственных организаций, которые возникли при эксплуатации опасного объекта и повлекли причинение вреда потерпевшим.

В соответствии с положениями статьи 12 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» (далее также Федеральный закон от 21 июля 1997 г. № 116-ФЗ) по каждому факту возникновения аварии на опасном производственном объекте проводится техническое расследование ее причин. Техническое расследование причин аварии проводится специальной комиссией, возглавляемой представителем федерального органа исполнительной власти в области промышленной безопасности или его территориального органа. Результаты проведения технического расследования причин аварии заносятся в акт, в котором указываются причины и обстоятельства аварии, размер причиненного вреда, допущенные нарушения требований промышленной безопасности, лица, допустившие эти нарушения, а также меры, которые приняты для локализации и ликвидации последствий аварии, и содержатся предложения по предупреждению подобных аварий.

В соответствии с абзацем 3 статьи 1 Федерального закона № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» авария представляет собой разрушение сооружений и (или) технических устройств, применяемых на опасном производственном объекте, неконтролируемые взрыв и (или) выброс опасных веществ.

Под инцидентом понимается отказ или повреждение технических устройств, применяемых на опасном производственном объекте, отклонение от установленного режима технологического процесса (абзац 4 статьи 1 Федерального закона № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов»).

Для использования при идентификации происходящих аварий и инцидентов на металлургических и коксохимических предприятиях и производствах в период получения ФИО1 травм действовали утвержденные Приказом Госгортехнадзора РФ от 30 мая 2001 г. № 73 Методические рекомендации по классификации аварий и инцидентов на опасных производственных объектах металлургических и коксохимических производств (далее методические рекомендации), где в разделах 3 и 4 дана классификация аварий и инцидентов на опасных металлургических и коксохимических производствах.

Пунктом 3 Методических рекомендаций предусмотрено, что к авариям на опасных металлургических и коксохимических производственных объектах относятся: разрушение сооружений и (или) технических устройств, неконтролируемые взрыв и (или) выброс опасных веществ:

взрывы газа в воздухонагревателях и межкорпусном пространстве доменных печей, установках по производству реформенного газа, нагревательных устройствах, аппаратах газоочистки, газгольдерах, газодувках, на генераторных станциях, газораспределительных и газоповысительных установках, на водородных станциях, в агрегатах и установках улавливания и переработки коксового газа, в аппаратах производства хлора, карбонила никеля, трихлорсилана, тетрахлорида титана;

разрушение конструкций в галереях шихтоподачи, складов угля и легковоспламеняющихся жидкостей (ЛВЖ) в результате возгорания хранящихся в них и транспортируемых материалов;

разрушение сооружений и технических устройств в результате возгорания металлических порошков и пыли, выбросов расплавленных и раскаленных материалов из металлургических агрегатов, пожаров на кислородных станциях и установках;

разрушения (обрушения) трубопроводов с ЛВЖ, горючими и ядовитыми газами;

уходы расплавленных и раскаленных материалов из металлургических агрегатов в результате нарушения целостности их конструкций;

прогары горна, фурменных и ленточных холодильников доменных печей;

разрушение технических устройств от резкого парообразования и нарушения систем охлаждения;

обрушения шихтовых бункеров, транспортных галерей, силосных башен, производственных зданий, сооружений дымовых труб, шламохранилищ и других сооружений и технических устройств.

Пунктом 4 Методических рекомендаций предусмотрено, что к инциденту на производственных объектах металлургических и коксохимических производств относятся:

отказ или повреждение технологических агрегатов, технологических устройств в результате отклонений от параметров и режимов технологического процесса, нарушений правил эксплуатации и других нормативных технических документов, устанавливающих правила ведения работ;

отклонения от заданных режимов ведения технологических процессов и производства работ;

остановка технологических агрегатов и производственных процессов вследствие отказа в работе оборудования, механизмов, средств автоматики регулирования и контроля, средств уборки и разливки жидких металлов и сплавов;

выбросы газов, жидких металлов и шлаков из технологических агрегатов, ковшей и емкостей, отсутствие ковшей и тары для приемки расплавов черных и цветных металлов и сплавов на их основе, нарушение снабжения шихтовыми материалами, топливом и энергоносителями;

уход металла и сплавов из транспортных, заливочных, разливочных и промежуточных ковшей вследствие нарушения целостности футеровки и защиты, не приведших к разрушениям технических устройств, зданий, сооружений, пожарам;

утечка технологических газов, продуктов разделения воздуха, водорода, хлора, аммиака, горючих жидкостей и токсичных веществ, получаемых или используемых в технологическом процессе, по причине нарушения герметичности трубопроводов, газоулавливающих и газоочистных устройств и систем.

Из материалов дела следует и судом установлено, что 24 декабря 2018 г. ФИО1 был принят на работу АО «МК «Сталькрон» на должность подсобного рабочего в цех формовки и литья, что подтверждается приказом о приеме работника на работу №-к от <дата>, трудовым договором от <дата>

<дата> в АО «МК «Сталькрон» произошел нечастный случай на производстве, в результате которого ФИО1 получил телесные повреждения в виде термического ожога головы, нижних и верхних конечностей на площади не менее <...>% тела.

Как следует из акта о несчастном случае на производстве № от <дата> (форма Н-1), что 18 октября 2019 г. по заданию начальника цеха бригада плавильного участка плавильного цеха, в которую входил подсобный рабочий ФИО1, производила выполнение сменного задания и подготовку сплава к сливу во вторую смену с 20.00 часов. После загрузки последней партии шихты работники бригады готовились к операции съема шлака. Подсобный рабочий ФИО1 производил уборку плавильного участка. Плавильщик металла и сплавов ФИО2 произвел отключение печи, после чего ждали доводки шлака до состояния, пригодного к операции съема шлака. В этот момент произошел хлопок и выброс шлака из печи. В результате выброса продуктов плавки из плавильной печи IFM из-за подгрузки в расплав содержащей закрытую полость и/или непросушенной шихты ФИО1 получил телесные повреждения в виде термического ожога головы, нижних и верхних конечностей на площади не менее <...>% тела.

Основной причиной несчастного случая является неудовлетворительная организация производственных работ, выразившееся в не принятие мер по определению и обозначению опасной зоны нахождения людей возле плавильных агрегатов. Нарушены пункты 26, 27 Федеральных норм и правил в области промышленной безопасности «Правил безопасности при получении, транспортировании, использовании расплавов черных и цветных металлов и сплавов на основе этих расплавов», утвержденных приказом Ростехнадзора от 30 декабря 2013 г. № 656, зарегистрированных в Минюсте России 15 мая 2014 г. № 32271, согласно которым опасная зона для нахождения людей возле металлургических агрегатов должна быть четко обозначена; для предупреждения рабочих под рабочей площадкой, на литейном дворе, во всех проходах в опасную зону, о предстоящих операциях: заливка, продувка, разливка - должна действовать светозвуковая сигнализация.

Кроме того, комиссией, возглавляемой представителем Приокского управления Ростехадзора было проведено расследование тяжелого несчастного случая, и составлен акт о расследовании группового несчастного случая (тяжелого несчастного случая, несчастного случая со смертельным исходом) от 28 ноября 2019 г., согласно которому комиссия пришла к аналогичным выводам о причинах несчастного случая, что и в акте о несчастном случае на производстве № 1 от 29 ноября 2019 г.

При квалификации и учету несчастного случая, комиссия пришла к выводу, что данный случай подлежит квалификации как несчастный случай, связанный с производством, так как он произошел в течение рабочего времени, на рабочем месте, при исполнении пострадавшим своих трудовых обязанностей (ст.ст. 227, 229.2 Трудового кодекса Российской Федерации, п.п. 2, 3 Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях), оформлению актом формы Н-1, учету и регистрации АО «Металлургическая компания «Сталькрон»).

На основании личного заявления ФИО1 уволен с АО «МК «Сталькрон» 22 декабря 2020 г. по п. 3 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации.

ФИО1 в сентябре 2022 года установлена степень утраты профессиональной трудоспособности, которая в период с 14 сентября 2022 г. по 1 октября 2023 г. составила 20%.

26 июля 2023 г. ФИО1 обратился в ПАО СК «Росгосстрах» с заявлением о выплате страхового возмещения в рамках договора обязательного страхования гражданской ответственности владельца опасного объекта за причинение вреда в результате аварии на опасном объекте, а в последующем с претензией, на которые страховая компания дала ответ об отсутствии оснований для осуществления страховой выплаты, ссылаясь, что наступивший несчастный случай не относится к авариям на производстве, а имеет признаки инцидента, акт о причинах и об обстоятельствах аварии на опасном объекте как обязательный документ для признания заявленного события страховым случаем не составлялся.

Отказ в выплате страхового возмещения, явился основанием для обращения в суд с настоящим исковым заявлением.

Из материалов дела следует, что между АО «МК Сталькрон» и страховой компанией ПАО СК «Росгосстрах» заключен договор страхования от 12 апреля 2019 г. № и выдан страховой полис, в соответствии с которым страховым случаем является наступление гражданской ответственности страхователя по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда потерпевшим в период действия договора обязательного страхования, которое влечет за собой обязанность страховщика произвести страховую выплату потерпевшим (т. 4 л.д. 51-53, 54).

Объектом страхования по договору являются имущественные интересы владельца опасного объекта, связанные с его обязанностью возместить вред, причиненный потерпевшим в результате аварии на опасном объекте – участок плавки алюминий содержащего сырья.

Срок действия договора страхования с 26 апреля 2019 г. по 25 апреля 2020 г.

Таким образом, договор страхования на момент происшествия являлся действующим, заключен АО «МК «Сталькрон», в связи с исполнением установленной обязанности по страхованию его гражданской ответственности как владельца опасного объекта.

Из письма Приокского управления Ростехадзора от 04 декабря 2023 г. №231-39-13 следует, что всплеск шлака, произошедший <дата> г. на плавильном участке АО «МК «Сталькрон» следует классифицировать как инцидент. В соответствии с Приложением № 2 к Федеральному закону № 116 -ФЗ от 21 июля 1997 г. «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» опасными веществами считаются вещества в соответствии с таблицей 1 и 2 настоящего приложения, однако металлургический шлак в данных приложениях не поименован (т. 4 л.д. 24).

В связи с чем, как пояснили представители Приокского управления Ростехадзора, что оснований для проведения технического расследования причин аварии специальной комиссией не имелось, и акт о причинах и об обстоятельствах аварии на опасном объекте не составлялся.

В ходе рассмотрения дела судом назначена судебная экспертиза с целью определения с технической точки зрения, относится ли несчастный случай, произошедший <дата> с истцом на производстве АО «МК «Сталькрон», к аварии или инциденту. Производство данной экспертизы поручено обществу с ограниченной ответственностью «Межрегиональная экспертная организация «Дельта» (далее- ООО «Межрегиональная экспертная организация «Дельта»).

Согласно экспертному заключению № от <дата>, выполненному ООО «Межрегиональная экспертная организация «Дельта», следует, что произошедший с истцом несчастный случай <дата> на производстве АО «МК «Сталькрон», с технической точки зрения, относится к инциденту, поскольку ни одного из признаков аварии, согласно Федерального закона №116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» на ОПО АО «МК «Сталькрон», нет.

Кроме того, исходя из п. 6.6 «Технологического регламента 37.10.21-8301227-1-2019. Производство ферросплава для легирования и модифицирования стали» (далее Технический регламент), утвержденного гендиректором АО «МК «Сталькрон» ФИО3 02 февраля 2019 г., технологических решений проектной документации плавильное оборудование, аварийных ситуаций, т.е. нарушения футеровки тигля (т.е. нарушение огнеупорного слоя), выхода из строя эл. двигателя, выхода из строя систем охлаждения, когда производится аварийный слив металла или охлаждение металла с печью, в соответствии с регламентом работы, также не было. С технической точки зрения, нет никаких оснований отнесения изошедшего несчастного случая <дата> на производстве АО «МК Сталькрон», к аварии.

Выброс шлака, в виду попадания недостаточно просушенной шихты (или шихты с пустотами), не приводит к остановке технологического процесса печи, разрушений оборудования, поэтому может относиться только к инциденту.

Также эксперты указали, что нахождение подсобного рабочего вблизи плавильной печи IFM №1, во время технологического процесса загрузки шихты, ее плавления и во время выгрузки расплавленного металла, недопустимо, что требует Технологический регламент, «Инструкция по охране труда подсобных рабочих АО «МК «Сталькрон».

Нарушение требований по охране труда подсобным рабочим АО «МК «Сталькрон» явилось, в том числе, предпосылками несчастного случая 18 октября 2019 г.

Суд первой инстанции обоснованно принял вышеприведенное заключение, выполненное экспертами ООО «Межрегиональная экспертная организация «Дельта» ФИО9 и ФИО8, в качестве допустимого доказательства по делу, поскольку указанное заключение полностью соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержит подробное описание проведенного исследования, экспертиза проводилась специалистами-экспертами, имеющими соответствующее образование и квалификацию, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, оснований не доверять указанному заключению у суда первой инстанции не имелось.

Кроме этого, допрошенные в судебном заседании эксперты ФИО9 и ФИО8 выводы, изложенные в их экспертом заключении, поддержали. Также пояснили, что поставленные перед ними вопросы для проведения экспертизы, не касались промышленной безопасности. Ими была проведена судебная экспертиза охраны труда и техники безопасности, на что у них имеются специальные познания и документы, подтверждающие право на проведение такого вида экспертизы. При проведении экспертизы, давая ответы на вопросы, они руководствовались материалами дела, в которых содержались технические регламенты.

Также эксперты пояснили, что выброс шлаков при металлургическом процессе возможен, это не является отклонением от технологического процесса, поскольку подсобный рабочий и уборщики территории приступают к работе после окончания процесса разлива металла, охлаждения тигля и окончания смены. Разрушения опасного объекта не произошло от выброса шлака, плавильный участок продолжил работать в штатном режиме.

Выводы эксперта о том, что выброс шлаков при металлургическом процессе возможен, подтверждается п. 7.7.1.13 Технического регламента, согласно которому перед сливом металла рекомендуется произвести продувку расплава аргоном через трубку 15 мм на глубину 200-300 мм в течение 2-3 минут. При этом не допускать сильного бурления и выплескивания ферротенина.

Подтверждением того, что при произошедшем несчастном случае с ФИО1 разрушений печи не произошло, является акт о расследовании группового несчастного случая (тяжелого несчастного случая, несчастного случая со смертельным исходом) от 28 ноября 2019 г., согласно которому место несчастного случая было осмотрено и зафиксировано фотоснимками персоналом организации, на момент осмотра обстановка и расположение ограждений, инструмента, состояние блокировок не изменилось. После осмотра работы по текущему обслуживанию оборудования и работа агрегата возобновлены.

Также из осмотра места происшествия от <дата> усматривается, что производственная травма ФИО1 была нанесена горячим шлаком, выброс которого произошел из плавильного агрегата. Состояние плавильного агрегата - работоспособное (т. 2 л.д. 84-86)

В связи с чем, довод жалобы о несогласии с проведенной судебной экспертизой, на отсутствие у экспертов полномочий на проведение данной экспертизы, судебной коллегией не принимается во внимание.

Суд, оценив представленные по делу доказательства, по правилам ст. 67 ГПК РФ, установив, что причиной несчастного случая является нарушение организации производства, выразившееся в выбросе продуктов плавки из плавильной печи, произошедший из-за подгрузки в расплав предметов, содержащих закрытую полость и/или непросушенную шихту, то есть, неудовлетворительная организация производственных работ, сведений о том, что в результате несчастного случая произошло разрушение сооружений и (или) технических устройств, применяемых на опасном производственном объекте, неконтролируемый взрыв и (или) выброс опасных веществ, а также нарушение технологического процесса, не имеется, пришел к выводу, что причиной получения ФИО1 телесных повреждений является выброс шлака, который не может расцениваться как авария и не является страховым случаем, в связи с чем, отказал в удовлетворении исковых требований.

Судебная коллегия считает данные выводы районного суда правильными, поскольку они основаны на надлежащей оценке доказательств по делу, в строгом соответствии с правилами статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, соответствуют нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения, при правильном распределении между сторонами бремени доказывания, и установлении всех обстоятельств, имеющих значение для дела. Представленным сторонами доказательствам судом дана надлежащая правовая оценка. Результаты оценки доказательств суд отразил в постановленном судебном акте.

Довод истца о том, что по правилам Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 116-ФЗ в данном случае имел место инцидент, но для норм Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 225-ФЗ авария и инцидент включено в одно понятие – авария, и произошедшее событие является страховым случаем, не принимается во внимание, как основанный на неверном толковании норм материального права, исходя из системного толкования приведенных норм права, определение страхового случая напрямую связано с квалификацией случившегося в качестве аварии на опасном объекте, что при рассмотрении настоящего дела установлено не было.

В целом, доводы апелляционной жалобы являлись предметом проверки и исследования при рассмотрении дела в суде первой инстанции и правильно признаны несостоятельными по мотивам приведенным в оспариваемом решении суда, не согласиться с которыми судебная коллегия оснований не находит, поскольку они фактически направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств, и сводятся к оспариванию обоснованности выводов суда первой инстанции об установленных им обстоятельствах дела, основаны на субъективном восприятии обстоятельств дела, что не является основанием, предусмотренным ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, для отмены или изменения решения суда первой инстанции в апелляционном порядке.

В апелляционной жалобе не содержится новых обстоятельств, а также не представлены новые доказательства, опровергающие выводы судебного решения.

При указанных обстоятельствах принятое судом решение является законным и обоснованным, оснований для его отмены или изменения по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь ст. ст. 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Советского районного суда г. Орла от 03 октября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 04 февраля 2026 г.

Председательствующий

Судьи