Апелляционное определение № 33-2770/2025 от 22 декабря 2025 г.

УИД 29RS0018-01-2024-005243-85

Судья: Глебова М.А.

№ 2-263/2025

23 декабря 2025 г.

Докладчик: Бланару Е.М.

№ 33-2770/2025

г. Архангельск


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда в составе: председательствующего судьи Бланару Е.М.,

судей Зайнулина А.В. и Сафонова Р.С.,

при секретаре судебного заседания Ануфриевой Т.А.,

с участием прокурора Фоменко К.И.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская городская клиническая поликлиника № 1», министерству здравоохранения Архангельской области о взыскании денежной компенсации морального вреда по апелляционной жалобе государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Архангельская городская клиническая поликлиника № 1» на решение Октябрьского районного суда города Архангельска от 20 января 2025 г.

Заслушав доклад судьи Бланару Е.М., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская городская клиническая поликлиника № 1» (далее – ГБУЗ АО «АГКП № 1») о взыскании компенсации морального вреда в размере 500000 рублей.

В обоснование требований указала, что ДД.ММ.ГГГГ получила травму и обратилась в ГБУЗ АО «Первая городская клиническая больница им. Е.Е. Волосевич», где ей был диагностирован ушиб, направлена на амбулаторное лечение. ДД.ММ.ГГГГ обратилась к ответчику ввиду болей в области <данные изъяты>, был диагностирован <данные изъяты>, лечение продолжалось до ДД.ММ.ГГГГ, однако в ДД.ММ.ГГГГ ей диагностировали <данные изъяты>: <данные изъяты>. Считала, что ввиду ненадлежащего исполнения работником ГБУЗ АО «АГКП № 1» своих должностных обязанностей ей был поставлен неверный диагноз и оказана некачественная медицинская помощь. Находилясь на больничном с ДД.ММ.ГГГГ. по ДД.ММ.ГГГГ, она вынуждена была передвигаться с помощью трости, в связи с чем испытывала нравственные страдания. Полагает, что ечение и выздоровление затянулись по вине ответчика.

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании первой инстанции на иске настаивал по изложенным в нем основаниям, отметил длительность лечения истца, необходимость с травмой осуществлять трудовую деятельность, нуждаемость в средстве передвижения, необходимость прохождения множества обследований, несвоевременность постановки диагноза привела к затруднению выздоровления истца, которая принимала значительное количество лекарственных препаратов.

Представитель ответчика ГБУЗ АО «Архангельская городская клиническая поликлиника № 1» ФИО3 в судебном заседании первой инстанции с иском не согласилась по доводам письменного отзыва, просила в иске отказать.

Дело рассмотрено судом первой инстанции в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания.

Решением Октябрьского районного суда города Архангельска от 20 января 2025 г. исковые требования ФИО1 к ГБУЗ АО «АГКП №1», министерству здравоохранения Архангельской области о взыскании денежной компенсации морального вреда удовлетворены. С ГБУЗ АО «АГКП № 1» в пользу ФИО1, а при недостаточности имущества учреждения – в порядке субсидиарной ответственности с министерства здравоохранения Архангельской области, взысканы денежная компенсация морального вреда в размере 200 000 рублей, штраф в размере 100 000 рублей, государственная пошлина в размере 300 рублей.

С решением не согласился ответчик ГБУЗ АО «АГКП № 1», в поданной апелляционной жалобе его представитель просит решение суда отменить, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

В обоснование жалобы указывает на недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела, несоответствие выводов суда, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела. Обращает внимание, что на поступившее ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ АО «АГКП № 1» заключение от Архангельского филиала АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» о проведении внеплановой экспертизы качества медицинской помощи по обращению ФИО1, с реестром заключений экспертизы качества медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ № о выявленных нарушениях заполнения медицинской документации (код дефекта 2.16.2), в дневниковой записи не представлено заключение рентгенолога (код дефекта 3.11), в записи объективного осмотра лечащего врача от ДД.ММ.ГГГГ не отражен локальный статус (код дефекта 3.2.2), учреждением ДД.ММ.ГГГГ был направлен протокол разногласий. По результатам рассмотрения, согласно ответу на протокол разногласий от ДД.ММ.ГГГГ, доводы медицинской организации признаны убедительными частично, в связи с предоставлением медицинских документов, подтверждающих факт оказания медицинской помощи врачом травматологом-ортопедом застрахованному лицу ДД.ММ.ГГГГ, код дефекта 2.16.2 отменен. В связи с заключением врача-ренгенолога от ДД.ММ.ГГГГ по оспариваемому случаю с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ код дефекта 3.11 отменен. В заключении по результатам экспертизы качества медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ № отсутствует нарушения по коду дефекта 3.2.2.

В представленных возражениях участвовавший в деле прокурор и истец (с учетом дополнений к возражениям) просят оставить решение суда без изменения, считая его законным и обоснованным, апелляционную жалобу – без удовлетворения, ссылаясь на несостоятельность ее доводов.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции представитель ответчика министерства здравоохранения Архангельской области, представитель третьего лица АО «Согаз-Мед», третье лицо ФИО4, надлежащим образом в установленном гражданском процессуальном порядке извещенные о времени и месте его проведения, не явились, о причинах своей неявки суду не сообщили. При таких обстоятельствах в соответствии с ч.ч. 3, 4 ст. 167, ч. 1 ст. 327 ГПК РФ судебная коллегия посчитала возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле.

Изучив материалы дела, исследовав принятые судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном п. 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» новые доказательства, заслушав представителя ответчика ГБУЗ АО «АГКБ № 1» ФИО3, поддержавшую доводы апелляционной жалобы по изложенным основаниям, истца, не согласившуюся с доводами апелляционной жалобы по изложенным в возражениях с учетом дополнений мотивам, заключение участвующего в деле прокурора о законности и обоснованности решения суда, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, проверив законность и обоснованность решения суда в их пределах, судебная коллегия приходит к следующему.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ, здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан – это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

В статье 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (п.п. 1, 2, 5 - 7).

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент – физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч.ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

В п. 21 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ, формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч.ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены в главе 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» ГК РФ (ст. 1064 - 1101).

Согласно п.п. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Как определено п. 1 ст. 150 ГК РФ, жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и ст. 151 ГК РФ.

В ст. 1101 ГК РФ предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Согласно п. 1 и п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями – страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

В п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч.ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Из изложенного следует, что в случае причинения работником медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинского учреждения за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинского учреждения (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинского учреждения или его работников.

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности ст. 1100 ГК РФ. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что ДД.ММ.ГГГГ истец ФИО1 получила травму вследствие падения на улице на область <данные изъяты>.

Согласно карте вызова скорой медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 была осмотрена бригадой скорой помощи с 20.21 час. до 20.39 час., при осмотре высказывала жалобы на болезненность в <данные изъяты>, определен диагноз: <данные изъяты>, истец эвакуирована в стационар.

В ГБУЗ АО «<данные изъяты>» истец была осмотрена травматологом, выполнен <данные изъяты>, установлен локальный статус: <данные изъяты>. Установлен диагноз: <данные изъяты>, необходимость лечения у травматолога по м/ж явка ДД.ММ.ГГГГ, назначены препараты <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ истец обратилась к ответчику ГБУЗ АО «АГКП № 1» в связи с обострением болей в области <данные изъяты>, осмотрена врачом ФИО112, по результатам осмотра установлен локальный статус: <данные изъяты>. Истцу выполнен рентген <данные изъяты>, которым установлено отсутствие <данные изъяты>, установлен <данные изъяты>. Диагноз: <данные изъяты>. Результат обращения: улучшение. Истцу рекомендовано применять лекарственное средство «<данные изъяты>», <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ по результатам повторной явки истцу выполнен <данные изъяты> (2 недели после травмы), выявлено отсутствие <данные изъяты>. Установлен диагноз <данные изъяты>. Истцу рекомендовано применение ранее выписанного лекарственного препарата, а также хождение с костылями с постепенным увеличением нагрузки.

Аналогичная запись имеется в медицинской карте по результатам приема ДД.ММ.ГГГГ

ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ АО «<данные изъяты>» истцу выполнена <данные изъяты>, по результатам которой установлено: <данные изъяты>.

По данным <данные изъяты> в указанном учреждении от ДД.ММ.ГГГГ установлено: <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ при обращении истца к ответчику установлен по результатам МРТ <данные изъяты> наличие <данные изъяты>. Диагноз: <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ в учреждении ответчика по результатам обследования МРТ <данные изъяты> установлено наличие <данные изъяты>, окончательно диагноз: <данные изъяты>.

Аналогичные записи имеются по результатам приема ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ

ДД.ММ.ГГГГ ответчиком установлен диагноз: <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ в учреждении ответчика выполнено описание рентгенограммы с указанием: <данные изъяты>. Заключение: <данные изъяты>. Рекомендаций не было дано.

ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ диагноз аналогичный, результат оказания помощи с улучшениями.

По результатам КТ от ДД.ММ.ГГГГ выявлены <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ установлено, что <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ при осмотре описан локальный статус: <данные изъяты>.

Истец предоставила сведения о том, что период ее нетрудоспособности составил с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ

Из истребованных судом сведений ТФОМС АО усматривается перечень оказанной истцу медицинской помощи в 2024 г. с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ включительно, при этом помощь врача-травматолога оказывалась ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ –ДД.ММ.ГГГГ

В указанный период времени истцу выполнялись ответчиком <данные изъяты>, в ГБУЗ АО «<данные изъяты>» – <данные изъяты>.

Из справки ГБУЗ АО «<данные изъяты>» следует, что в ДД.ММ.ГГГГ осуществлено <данные изъяты>, при обследовании в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ данных за рецидив не выявлено, данные КТ и МРТ соответствуют <данные изъяты>.

На приеме <данные изъяты> у ответчика ДД.ММ.ГГГГ истцу рекомендовано: <данные изъяты>.

В ГБУЗ АО «<данные изъяты>» истцу выполнялись <данные изъяты> (без контрастного усиления) и согласно результатам рентгенографии от ДД.ММ.ГГГГ по описанию <данные изъяты>. Заключение: <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ АО «<данные изъяты>» истцу было выполнено <данные изъяты> (без контрастного усиления), согласно описанию в сравнении с ДД.ММ.ГГГГ отмечается <данные изъяты>.

Из отзыва на исковые требования АО «Согаз-Мед» следовало, что в ГБУЗ АО «АГКП № 1» по результатам проведения проверки качества выявлены ряд нарушений по профилю «травматология и ортопедия», а именно: согласно экспертному заключению № от ДД.ММ.ГГГГ, по случаю оказания медицинской помощи за период ДД.ММ.ГГГГ, выявлено нарушение заполнения медицинской документации, выразившееся в отсутствии записи об осмотре врача ДД.ММ.ГГГГ (код дефекта 2.16.2); согласно экспертному заключению № от ДД.ММ.ГГГГ за период лечения с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ выявлено нарушение: в дневниковой записи не представлено заключение рентгенолога от ДД.ММ.ГГГГ (код дефекта 3.11); согласно экспертному заключению № за период лечения ДД.ММ.ГГГГ выявлено нарушение, заключающееся в том, что в записи объективного осмотра лечащего врача ДД.ММ.ГГГГ не отражен локальный статус (код дефекта 3.2.2); согласно экспертным заключениям №, №, № за периоды лечения: с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ дефектов при оказании медицинской помощи не выявлено, коды не выставлены.

Разрешая заявленные исковые требования, оценив представленные в материалы дела доказательства, медицинские документы в их совокупности, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что факт некачественного оказания медицинской услуги ФИО1 медицинскими работниками ответчика ГБУЗ АО «АГКП № 1» нашел свое подтверждение, в связи с чем возложил на медицинскую организацию обязанность по компенсации истцу морального вреда.

Приходя к данным выводам, суд указал, что представленными медицинскими документами, подтверждающими тот факт, что после получения травмы истец обратилась к ответчику за оказанием медицинской помощи, однако диагноз был ей поставлен иной, травмы признана более легкой, истец была направлена на амбулаторное лечение, в дальнейшем неоднократно обращалась к ответчику, выполняла дополнительные обследования, принимала лекарственные препараты. Надлежащий диагноз истцу был поставлен по истечении 80 календарных дней в ином медицинском учреждении, после чего истец вновь обратилась к ответчику и только в этом случае истцу был установлен период нетрудоспособности.

Суд также отметил, что ряд обследований ФИО1 проходила в иных медицинских учреждениях, имея тяжелую травму, которая в соответствии с приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 г. № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» отнесена к числу опасных для жизни человека, создающих непосредственно угрозу для жизни.

Приняв во внимание установленные по делу обстоятельства, включая оказание услуг по договору обязательного медицинского страхования, учтя причинение истцу вреда, последствия травмы, которая требовала надлежащего лечения при своевременном определении правильного диагноза, а также то обстоятельство, что истцу несвоевременно был установлен период нетрудоспособности, в результате чего она с <данные изъяты> вынуждена была передвигаться самостоятельно для прохождения обследований по назначениям врача ответчика и явке на новые к нему приемы, принимала значительное количество лекарственных препаратов, а также ряд обследований проходила на возмездной основе, суд пришел к выводу о взыскании с ответчика ГБУЗ АО «АГКП № 1» в пользу ФИО1 компенсации морального вреда в размере 200 000 рублей.

При этом в силу п. 5 ст. 123.22 ГК РФ, учитывая, что учредителем ГБУЗ АО «АГКП № 1» является министерство здравоохранения Архангельской области, суд первой инстанции указал, что данный орган государственной власти отвечает по обязательствам медицинского учреждения, возникшим на основании настоящего судебного акта, в порядке субсидиарной ответственности при недостаточности имущества, на которое может быть обращено взыскание, у самого учреждения.

В соответствии с положениями Закона РФ от 07 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» суд первой инстанции также взыскал в пользу истца штраф в размере пятьдесяти процентов от присужденной суммы.

Согласно ч. 1 1 ст. 195 ГПК РФ решение суда должно быть законным и обоснованным.

Как разъяснено в п.п. 2 и 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении», решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права. Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (ст.ст. 55, 59 - 61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Судебная коллегия считает, что постановленное судом решение названным требованиям не соответствует, поскольку при определении размера компенсации морального вреда судом не в полной мере учтены обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, с учетом основания заявленного ФИО1 требования о компенсации морального вреда, которое она обосновывала тем, что в результате ненадлежащей диагностики полученной травмы ей своевременно не был установлен диагноз, лечение было длительным, истец испытывала сильные физические боли, длительное время имела период нетрудоспособности, однако судом первой инстанции указанные обстоятельства в полном объеме определены и установлены не были.

С целью установления и проверки юридически значимых обстоятельств по делу судом апелляционной инстанции были истребованы и исследованы принятые в порядке, предусмотренном п. 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» новые доказательства.

Так, согласно пояснениям на исковое заявление, представленным АО «Согаз-Мед» в суд апелляционной инстанции, за период лечения ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ АО «АГКП № 1» экспертом качества по специальности «травматология и ортопедия» действительно выявлено нарушение, заключающееся в том, что в записи объективного осмотра лечащего врача ДД.ММ.ГГГГ не отражен локальный статус (т.е. плохо описано состояние очага). В связи с данным нарушением экспертом выставлен код дефекта 3.2.1. (заключение по результатам ЭКМП № и экспертное заключение к заключению № от ДД.ММ.ГГГГ, где экспертом от руки прописан код дефекта 3.2.1.).

Согласно приложению к приказу Минздрава России от 19 марта 2021 г. № 231 н «Об утверждении Порядка проведения контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию застрахованным лицам, а также ее финансового обеспечения», который действовал в период проведения контроля оказанной медицинской помощи пациенту ФИО1, выставленный код дефекта по случаю лечения ДД.ММ.ГГГГ, означает: код 3.2.1.: невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе клинических рекомендаций, в том числе по результатам проведенного диспансерного наблюдения, рекомендаций по применению методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, данных медицинскими работниками национальных медицинских исследовательских центров в ходе консультаций/консилиумов с применением телемедицинских технологий, не повлиявшее на состояние здоровья застрахованного лица.

В связи с рассмотрением страховой медицинской организацией протокола разногласий, предоставленного ГБУЗ АО «АГКП № 1» к заключению экспертизы качества медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ №, за период лечения ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ код дефекта 2.16.2 отменен.

Вместе с тем, за данный период лечения (ДД.ММ.ГГГГ) поставлен код 3.11., который установлен в связи с тем, что в записи врача- травматолога-ортопеда ДД.ММ.ГГГГ указано проведение рентгенологического исследования <данные изъяты>, но не отмечена дата проведения исследования и отсутствует заключение врача-рентгенолога. Однако в связи с предоставлением ГБУЗ АО «АГКП № 1» заключения врача-рентгенолога от ДД.ММ.ГГГГ, по оспариваемому случаю оказания медицинской помощи врачом-травматологом-ортопедом в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ код дефекта 3.11 отменен, что следует из ответа Архангельского филиала АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» № от ДД.ММ.ГГГГ о протоколе разногласий к заключению ЭКМП №.

Указанное также подтверждается письменными пояснениями эксперта качества медицинской помощи ФИО18 по экспертному заключению № от ДД.ММ.ГГГГ

В целях определения качества оказанной истцу медицинской помощи ГБУЗ АО «АГКП № 1», в связи с необходимостью разрешения вопросов, требующих специальных познаний в области медицины, судом по ходатайству ответчика ГБУЗ АО «АГКП № 1» назначена судебная медицинская экспертиза, выполнение которой поручено ГБУЗ Архангельской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы».

Во исполнение соответствующего определения судебной коллегии в суд апелляционной инстанции предоставлено экспертное заключение ГБУЗ Архангельской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» от ДД.ММ.ГГГГ №, из содержания которого следует, что в процессе оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ АО «АГКП №1» были допущены следующие дефекты:

- неполноценное инструментальное обследование ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ с неназначением лечащим врачом <данные изъяты>, требовавшейся для уточнения диагноза подэкспертной;

- неправильное установление лечащим врачом диагноза ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, который не включал в себя имевшиеся у ФИО1 <данные изъяты>;

- несвоевременное установление лечащим врачом правильного диагноза <данные изъяты> (лишь на 77-ой день с момента первичного обращения подэкспертной за медицинской помощью ДД.ММ.ГГГГ).

Принимая во внимание, что проведенные ФИО1 лечащим врачом травматологом – ортопедом лечебные мероприятия привели к <данные изъяты>, экспертная комиссия пришла к выводу, что объективных данных о возникновении у ФИО1 каких-либо негативных последствий для здоровья (<данные изъяты>, др.), обусловленных вышеуказанными дефектами оказания ей медицинской помощи в ГБУЗ АО «АГКП № 1», в представленных на экспертизу материалах не содержится.

По мнению экспертной комиссии, осуществлявшееся лечащим врачом консервативное лечение ФИО1 с момента ее обращения за медицинской помощью ДД.ММ.ГГГГ до установления диагноза <данные изъяты> не было ей противопоказано, проводившиеся в этот период лечебные мероприятия по своему объему и характеру в целом соответствовали таковым, выполнявшимся впоследствии при консервативном лечении <данные изъяты>.

Таким образом, с учетом отсутствия у ФИО1 показаний к хирургическому вмешательству, проводившееся консервативное лечение ФИО11 являлось однотипным как при диагнозе «<данные изъяты>», так и при установлении диагноза <данные изъяты>, и имело положительный клинический и рентгенологический эффекты.

В соответствии с данными специальной медицинской литературы и врачебной практики, усредненные сроки <данные изъяты> и продолжительность лечения <данные изъяты> могут достигать 6 месяцев. В анализируемом случае продолжительность лечения имевшихся у ФИО1 <данные изъяты>, по мнению экспертной комиссии, могла быть обусловлена, в первую очередь, не вышеуказанным дефектами оказания медицинской помощи, а наличием у подэкспертной <данные изъяты> – <данные изъяты>, который нарушает <данные изъяты>, что чревато потенциальным развитием различных осложнений и изменением сроков лечения и реабилитации в сторону их значимого увеличения.

В связи с этим, экспертная комиссия не усмотрела прямой причинно-следственной связи между вышеуказанным дефектами оказания медицинской помощи ФИО1 и продолжительностью ее лечения по поводу <данные изъяты>.

Судебная коллегия принимает указанное экспертное заключение в качестве надлежащего доказательства, поскольку оно полностью соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Выводы указанного заключения экспертов последовательны, непротиворечивы, позиционируются на медицинской документации истца, основаны на профессиональных знаниях и длительной практике лиц, проводивших комиссионную экспертизу, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, основания сомневаться в его правильности отсутствуют. В заключении даны исчерпывающие мотивированные ответы на поставленные вопросы с учетом доводов истца. Суждения экспертов по поставленным судом вопросам основаны на анализе проведенных исследований, представленных документов, материалов и фактических обстоятельств дела.

Учитывая изложенное, судебная коллегия полагает, что заключение экспертов ГБУЗ Архангельской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств.

Доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено. Ходатайство о назначении повторной или дополнительной судебной экспертизы сторонами не заявлялось, доводов о несогласии с выводами судебной экспертизы не высказывалось.

Оценивая содержание указанного экспертного заключения, судебная коллегия полагает, что при проведении экспертизы выявлены недостатки оказания медицинской помощи истцу в спорный период, которые вместе с тем к каким-либо негативным последствиям для здоровья истца не привели и не состоят в прямой причинно-следственной связи с продолжительностью лечения истца по поводу <данные изъяты> с учетом имеющегося у нее <данные изъяты>, которое <данные изъяты>, что чревато потенциальным развитием различных осложнений и изменением сроков лечения и реабилитации в сторону их значимого увеличения.

Таким образом, оценив в совокупности собранные по делу доказательства, в том числе заключение экспертов, учитывая конкретные обстоятельства дела, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии правовых оснований для удовлетворения исковых требований о взыскании с ответчика компенсации морального вреда в пользу истца, однако полагает, что размер такой компенсации должен быть определен с учетом вышеприведенных выводов экспертов.

Определяя размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда, исходя из фактических обстоятельств дела, индивидуальных особенностей истца (возраст ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения), состояния ее здоровья при обращении в медицинское учреждение (наличие <данные изъяты>), принимая во внимание характер и степень нравственных страданий истца, связанных с ненадлежащим оказанием медицинской помощи, отсутствие каких-либо негативных последствий для ее здоровья, окончание временной нетрудоспособности и закрытие листка нетрудоспособности ДД.ММ.ГГГГ с указанием на необходимость приступить к работе ДД.ММ.ГГГГ, с учетом конкретных дефектов, допущенных медицинским учреждением, и степени его вины, а также требований разумности и справедливости, судебная коллегия полагает возможным определить к взысканию с ГБУЗ АО «АГКП № 1» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 70 000 рублей с возложением на министерство здравоохранения Архангельской области субсидиарной ответственности по данным обязательствам в порядке п. 5 ст. 123.22 ГК РФ.

Указанный размер компенсации морального вреда соответствует степени нравственных страданий истца и согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст.ст. 21 и 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Кроме того, судебная коллегия не может согласиться выводами суда первой инстанции в части взыскания с ответчика в пользу истца штрафа в соответствии с ч. 6 ст. 13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-I «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей).

В п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по защите прав потребителей» разъяснено, что к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

Как следует из ч. 8 ст. 8 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к отношениям, связанным с оказанием платных медицинских услуг, применяются положения Закона о защите прав потребителей.

Преамбула Закона о защите прав потребителей определяет исполнителя как организацию независимо от ее организационно-правовой формы, а также индивидуального предпринимателя, выполняющих работы или оказывающие услуги потребителям по возмездному договору.

Таким образом, Закон о защите прав потребителей подлежит применению только к отношениям в сфере охраны здоровья граждан при оказании платных медицинских услуг.

Вместе с тем, истец является застрахованным лицом и держателем медицинского полиса обязательного медицинского страхования; медицинскую помощь истец получила бесплатно в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, в то время, как в соответствии с ч. 8 ст. 84 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ положения Закона о защите прав потребителей применяются к отношениям, связанным с оказанием платных медицинских услуг, в связи с чем суд первой инстанции пришел к ошибочному выводу наличии оснований для применения данных положений закона и взыскания в пользу истца штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя.

Помимо изложенного, распределяя судебные расходы, понесенные истцом ФИО1 на уплату государственной пошлины, суд первой инстанции также не учел положения подп. 3 п. 1 ст. 333.36 НК РФ, согласно которым от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым Верховным Судом Российской Федерации в соответствии с гражданским процессуальным законодательством Российской Федерации и законодательством об административном судопроизводстве, судами общей юрисдикции, мировыми судьями, освобождаются истцы по искам о возмещении вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, а также смертью кормильца.

Таким образом, истцом ФИО1 при подаче иска излишне уплачена государственная пошлина в размере 300 рублей, которая подлежит возвращению в порядке, определенном ст. 333.40 НК РФ.

При таких обстоятельствах, решение суда первой инстанции в указанной части нельзя признать законным и обоснованным, в связи с чем оно подлежит отмене с принятием по делу нового решения об удовлетворении заявленных ФИО1 исковых требований к ГБУЗ АО «АГКП № 1», министерству здравоохранения Архангельской области о взыскании компенсации морального вреда в размере 70 000 рублей.

При принятии по делу нового решения на основании ч. 3 ст. 98, ч. 1 ст. 103 ГПК РФ, подп. 3 п. 1 ст. 333.19 НК РФ с ответчика ГБУЗ АО «АГКП № 1» в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3 000 рублей.

Руководствуясь ст. ст. 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Октябрьского районного суда города Архангельска от 20 января 2025 г. отменить, принять по делу новое решение, которым исковые требования ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская городская клиническая поликлиника № 1», министерству здравоохранения Архангельской области о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Архангельская городская клиническая поликлиника № 1» (ИНН №) в пользу ФИО1 (паспорт гражданина Российской Федерации № №), а при недостаточности имущества учреждения – в порядке субсидиарной ответственности с министерства здравоохранения Архангельской области (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 70 000 (Семьдесят тысяч) рублей.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Архангельская городская клиническая поликлиника № 1» (ИНН №) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 000 (Три тысячи) рублей.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 16 января 2026 г.

Председательствующий

Е.М. Бланару

Судьи

А.В. Зайнулин

Р.С. Сафонов