Апелляционное определение № 33-7168/2025 от 1 декабря 2025 г.

Дело № 2-1110/2024

№ 33-7168/2025

УИД: 56RS0027-01-2025-000003-22


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Оренбург 2 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Оренбургского областного суда в составе:

председательствующего судьи Афанасьевой Ж.В.,

судей Полшковой Н.В., Султанова Р.А.,

при секретаре Мальцевой И.К.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО8 ФИО20 к администрации муниципального образования Первомайский поссовет Оренбургского района Оренбургской области, администрации муниципального образования Оренбургский район Оренбургской области, Волковинской ФИО21, ФИО7 ФИО23 об установлении факта принятия наследства, признании свидетельства недействительным, признании права собственности на наследственное имущество

по апелляционной жалобе Волковинской ФИО22 на решение Оренбургского районного суда Оренбургской области от 8 августа 2025 года

Заслушав доклад судьи Афанасьевой Ж.В., пояснения представителя истца ФИО8 – ФИО9, просившего оставить решение суда без изменения, ответчика ФИО10, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия

установила:

ФИО8 обратилась в суд с названным иском, указав, что является дочерью ФИО5 и ФИО4 5 октября 1974 года она вышла замуж и изменила фамилию с «Шелпаковой» на «Исакову». Родителям истца принадлежали жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: (адрес), это было совместно нажитое имущество мамы и папы.

ФИО4 умерла (дата), раньше ФИО5 После смерти открылось наследство в виде ? доли жилого дома и земельного участка по адресу: (адрес). В наследство фактически вступили ФИО6 и ФИО5 Таким образом, с (дата) доля в доме и земельном участке распределились следующим образом: ? доля у ФИО6 и ? у ФИО5

После смерти мамы ФИО5 вступил в брак с ФИО3 (дата).

ФИО5 умер (дата). После смерти открылось наследство в виде ? доли жилого дома и земельного участка по адресу: (адрес). В наследство фактически вступили ФИО6 и ФИО3, разделив между собой наследственные 3/4 долей в жилом доме и земельном участке поровну, то есть по 3/8 долей каждой. Таким образом, с (дата) (смерть ФИО5) доли в доме и земельном участке распределились следующим образом: 5/8 долей у ФИО6 и 3/8 у ФИО3 После смерти ФИО5 с согласия истца в указанном жилом доме осталась проживать ФИО3 (вторая жена отца), поскольку у нее другого жилья не было.

(дата) умерла ФИО3 (вторая жена отца).

После смерти ФИО3 выяснилось, что и земельный участок, и жилой дом были зарегистрированы на праве собственности за ФИО3

Между тем, ни жилой дом, ни земельный участок никак не могли оказаться полностью в собственности ФИО11, поскольку принадлежали родителям истца, были фактически приняты истцом после смерти мамы и папы и на указанное имущество не распространяется режим совместной собственности папы истца и ФИО3

После смерти ФИО3 за принятием наследства обратились ФИО1 (внучка) и ФИО2 (внук).

Поскольку наследники одной очереди наследуют имущество в равных долях, каждому из наследников ФИО11 полагается по 3/16 долей в жилом доме и земельном участке.

Свидетельство о праве собственности на землю № от 18 августа 1993 года является недействительным.

В материалах БТИ имеется выписка из решения N?122 от апреля 1988 г., в соответствии с которым земельный участок по адресу: (адрес), был узаконен за ФИО5

В 1993 году ФИО3 никак не могло быть выдано свидетельство о праве собственности на землю (отсутствовали правовые основания), так как она к этой земле не имела никакого отношения, никогда земля ФИО3 не выделялась.

Свидетели были непосредственными очевидцами фактического вступления в наследство.

Истцу не было известно о том, что ФИО3 в 1993 году было выдано свидетельство о праве собственности на землю, этот факт стал известен только в ходе подготовки к судебному разбирательству. Также истцу не было известно о том, что в 2022 году право собственности на земельный участок и жилой дом были зарегистрированы в Росреестре на имя ФИО3 В этой связи отсутствуют основания для применения срока исковой давности.

С учетом неоднократного уточнения исковых требований ФИО6 окончательно просила суд: признать факт принятия наследства ФИО6 после смерти мамы ФИО4, умершей (дата); признать факт принятия наследства ФИО6 после смерти отца ФИО5, умершего (дата); признать недействительным свидетельство о праве собственности на землю № от (дата), в соответствии с которым ФИО3 предоставлен в собственность земельный участок, расположенный по адресу: (адрес); признать недействительным (отсутствующим) право собственности ФИО3 на жилой дом ***, расположенный по адресу: (адрес), и земельный участок ***, расположенный по адресу: (адрес); произвести раздел наследственного имущества; признать за ФИО6 право собственности в порядке наследования на 5/8 долей в жилом ***, расположенном по адресу: (адрес), и на 5/8 долей в земельном участке ***, расположенном по адресу: (адрес); признать за ФИО1 право собственности в порядке наследования на 3/16 долей в жилом доме ***, расположенном по адресу: (адрес), и на 3/16 долей в земельном участке ***, расположенном по адресу: (адрес); признать за ФИО2 право собственности в порядке наследования на 3/16 долей в жилом доме ***, расположенном по адресу: (адрес), и на 3/16 долей в земельном участке ***, расположенном по адресу: (адрес).

Определениями Оренбургского районного суда (адрес) к участию в деле в качестве соответчиков привлечены – ФИО2, ФИО1, в качестве соответчика привлечена – администрация МО (адрес).

Решением Оренбургского районного суда (адрес) от (дата) исковые требования ФИО6 удовлетворены.

Суд постановил: «Признать недействительным свидетельство № от (дата) о праве собственности на земельный участок, расположенный по адресу: (адрес), выданное ФИО3.

Исключить из ЕГРН запись о зарегистрированном праве собственности ФИО3 на земельный участок кадастровый №, по адресу: (адрес), аннулировав (погасив) регистрационную запись *** от (дата).

Исключить из ЕГРН запись о зарегистрированном праве собственности ФИО3 на жилой дом кадастровый №, по адресу: (адрес), аннулировав (погасив) регистрационную запись *** от (дата).

Установить факт принятия ФИО6 наследства, открывшегося после смерти ФИО4 и ФИО5.

Признать за ФИО6 право собственности на 5/8 доли жилого дома кадастровый №, по адресу: (адрес), и 5/8 доли земельного участка кадастровый №, по адресу: (адрес), в порядке наследования после смерти ФИО4 и ФИО5.

Признать за ФИО1 право собственности на 3/16 доли жилого дома кадастровый №, по адресу: (адрес), и 3/16 доли земельного участка кадастровый №, по адресу: (адрес), в порядке наследования после смерти ФИО3.

Признать за ФИО2 право собственности на 3/16 доли жилого дома кадастровый №, по адресу: (адрес), и 3/16 доли земельного участка кадастровый №, по адресу: (адрес), в порядке наследования после смерти ФИО3».

В апелляционной жалобе ФИО1 просит отменить полностью решение Оренбургского районного суда (адрес) от (дата), принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

В суд апелляционной инстанции не явились истец ФИО6, ответчик ФИО2, представитель ответчика администрации МО (адрес), представитель ответчика администрации МО Первомайский поссовет (адрес) о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, об отложении дела не просили, уважительных причин неявки суду не представили.

Информация о рассмотрении апелляционной жалобы в соответствии с положениями Федерального закона от (дата) № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» размещена на официальном сайте Оренбургского областного суда в сети Интернет oblsud.orb.sudrf.ru.

На основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия определила рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Проверив законность и обоснованность решения суда, судебная коллегия полагает, что решение суда подлежит отмене по следующим правовым основаниям.

Из материалов дела следует, и судом установлено, что ФИО6 является дочерью ФИО5 и ФИО4

Материалами инвентаризационного дела, предоставленного ГБУ «Госкадоцентр по (адрес)» подтверждается, что жилой дом, расположенный по адресу: (адрес) возведен в период брака ФИО5 и ФИО4 в 1952 году.

Согласно удостоверению Оренбургского бюро БТИ от (дата) домовладение по адресу: (адрес) зарегистрировано по праве собственности за ФИО5 на основании решения Первомайского поссовета № от (дата).

ФИО4 умерла (дата). Наследственного дела после ее смерти не заводилось.

На момент смерти ФИО4 в спорном жилом доме вместе с ней проживал ее супруг ФИО5

При этом сама истец ФИО6 в спорном жилом доме на момент смерти матери не проживала, как следует из объяснений представителя истца, на момент смерти родителей истец проживала в (адрес), где и продолжает проживать в настоящее время.

После смерти ФИО4, ФИО5 вступил в брак с ФИО3 (дата).

ФИО5 умер (дата). Наследственного дела после его смерти не заводилось.

После смерти ФИО5 фактически с ним в спорном жилом доме проживала его супруга ФИО3, которая и осталась проживать до даты своей смерти.

Согласно выписке из ЕГРН правообладателем жилого дома, площадью 32,2 кв.м., кадастровым номером ***, расположенного по адресу: (адрес) является ФИО3 с (дата).

Согласно выписке из ЕГРН правообладателем земельного участка, площадью 1 046 кв.м., с кадастровым номером ***, по адресу: (адрес), является ФИО3 с (дата).

Право собственности на земельный участок, и жилой дом, расположенные по адресу: (адрес) зарегистрированы за ФИО3 на основании свидетельства о праве собственности на землю №, выданного (дата) на основании распоряжения администрации Первомайского поссовета от (дата) № для ведения личного подсобного хозяйства.

На основании указанного свидетельства ФИО3 зарегистрировала право собственности на жилой дом.

(дата) умерла ФИО11

После смерти ФИО3 нотариусом ФИО12 заведено наследственное дело №, согласно которому с заявлением о принятии наследства после смерти ФИО3 обратились ее внуки – ФИО1, ФИО2

Из материалов наследственного дела № следует, что свидетельств о праве на наследство после смерти ФИО11 не выдавалось.

Удовлетворяя исковые требования ФИО6, как наследника первой очереди, об установлении факта принятия наследства после смерти матери и отца, и признании за ней права собственности в порядке наследования, суд первой инстанции, ссылаясь на статьи 1110, 1111, 1112, 1152, 1153 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также на статью 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от (дата) № «О судебной практике по делам о наследовании», исходил из того, что ФИО6 не обратилась к нотариусу с соответствующим заявлением о принятии наследство, однако совершила действия, которые подтверждают ее фактическое вступление во владение, управление, распоряжение наследственным имуществом в период после смерти своих родителей, а именно взяла икону после смерти матери и распятье после смерти отца.

Удовлетворяя исковые требования ФИО6 в части признания недействительным свидетельства № от (дата) о праве собственности на земельный участок, расположенный по адресу: (адрес), выданного ФИО3, исключении из ЕГРН записи, суд первой инстанции, ссылаясь на статьи 7, 11, 36 Земельного кодекса РСФСР, статьи 36, 61 Земельного Кодекса Российской Федерации, руководствуясь п. 14 Указа Президента Российской Федерации от (дата) № « О неотложных мерах по осуществлению земельной реформы в РСФСР», Постановлением Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от (дата) №, а также положениями статей 166, 167, 168, 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, отклоняя доводы ответчиков о пропуске срока исковой давности, суд исходил из того, что о передаче земельного участка в 1993 году в единоличную собственность ФИО3 и о регистрации за ней права единоличной собственности в 2022 году на жилой дом и земельный участок в ЕГРН ФИО6 стало известно только после обращения в суд с настоящим иском, таким образом, пришел к выводу о том, что срок исковой давности для оспаривания единоличной собственности ФИО3 не истек, в связи с чем указанные исковые требования ФИО6 удовлетворены.

Суд посчитал, что истцом представлено достаточно доказательств, подтверждающих, что ФИО6 фактически приняла наследство после смерти матери и отца в установленный шестимесячный срок, совершила действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства, а именно приехала на похороны своей матери и отца из Республики Казахстан, оказывала помощь в организации похорон, уезжая взяла себе в пользование после смерти матери старообрядческую икону, после смерти отца – старообрядческое распятие (крест).

Судебная коллегия с данными выводами суда первой инстанции не соглашается, поскольку они основаны на неверном применении норм материального права, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основано на неправильной оценке представленных доказательств.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1 о том, что получение отдельных вещей умершего на память не свидетельствует о возникновении наследственных правоотношений, поскольку не содержат признаков принятия на себя совокупности имущественных прав и обязанностей умершего, иных имущественных состояний, участником которых при жизни были наследодатели, судебная коллегия находит заслуживающими внимание.

Судебной коллегией установлено, что из искового заявления ФИО6 не следует, каким образом она приняла наследство после смерти родителей.

Ответчик ФИО1 и ФИО2, участвовавшие в судебном заседании посредством ВКС, против иска возражали, просили отказать, в том числе ссылаясь на пропуск истцом срока исковой давности, а также на отсутствие доказательств принятия наследства.

При этом только в ходе рассмотрения дела в судебном заседании 30 апреля 2025 года представитель ФИО8 указал, что его доверитель фактически приняла наследство после смерти родителей, поскольку взяла себе в пользование после смерти матери старообрядческую икону, после смерти отца – старообрядческое распятие (крест).

Абзацем вторым пункта 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 34 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" наследник, принявший наследство, независимо от времени и способа его принятия считается собственником наследственного имущества, носителем имущественных прав и обязанностей со дня открытия наследства вне зависимости от факта государственной регистрации прав на наследственное имущество и ее момента.

Действующая статья 1153 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что наследство может быть принято путем подачи по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу заявления наследника о принятии наследства, а также предусматривает возможность принятия наследства путем совершения действий, свидетельствующих о фактическом принятии, перечисленных в пункте 2 ст. 1153 ГК РФ.

Вместе с тем на дату смерти как матери, так и отца истца Гражданский кодекс Российской Федерации не был введен в действие (действует с 1 марта 2002 г.), потому при разрешении требований о принятии наследства применению подлежали нормы Гражданского кодекса РСФСР.

В соответствии с пунктом 2 статьи 546 Гражданского кодекса РСФСР, действовавшей на момент открытия наследства, признается, что наследник принял наследство, когда он фактически вступил во владение наследственным имуществом или когда он подал нотариальному органу по месту открытия наследства заявление о принятии наследства.

В качестве таких действий, расцениваемых как фактическое принятие наследства являются такие как вселение наследника в принадлежавшее наследодателю жилое помещение или проживание в нем на день открытия наследства (в том числе без регистрации наследника по месту жительства или по месту пребывания), обработка наследником земельного участка, подача в суд заявления о защите своих наследственных прав, обращение с требованием о проведении описи имущества наследодателя, оплата коммунальных услуг и так далее.

Согласно пункту 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 1991 года N 2 "О некоторых вопросах, возникающих у судов по делам о наследовании" под фактическим вступлением во владение наследственным имуществом, подтверждающим принятие наследства (статья 546 Гражданского кодекса РСФСР), следует иметь в виду любые действия наследника по управлению, распоряжению и пользованию этим имуществом, поддержанию его в надлежащем состоянии или уплату налогов, страховых взносов, других платежей, взимание квартплаты с жильцов, проживающих в наследственном доме по договору жилищного найма, производство за счет наследственного имущества расходов, предусмотренных статьей 59 Гражданского кодекса РСФСР, или погашение долгов наследодателя и т.п.

Указанные в настоящей статье действия должны быть совершены в течение шести месяцев со дня открытия наследства.

Таким образом, в соответствии со ст. 546 Гражданского кодекса РСФСР, действовавшей на момент открытия наследства, разъяснениями, данными в пункте 12 Постановления от 23 апреля 1991 г. N "О некоторых вопросах, возникающих у судов по делам о наследовании", вступление в наследство подразумевает активные действия, сознательно направленные на реализацию своих наследственных прав и действия наследника должны бесспорно подтверждать его волю, направленную на приобретение наследства. При этом воля на принятие наследства считается проявленной в том случае, если наследник совершает фактические действия, свойственные собственнику, то есть действия, в которых проявляется отношение наследника к наследственному имуществу как к своему собственному, поэтому они должны совершаться для себя и в своих интересах.

Суд первой инстанции, принимая оспариваемое решение, не учел, что согласно пункту 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие.

В силу статьи 5 Федерального закона от 26 ноября 2001 г. N 147-ФЗ "О введении в действие части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации" часть третья Кодекса применяется к гражданским правоотношениям, возникшим после введения ее в действие.

Исходя из разъяснений, данных в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" наследственные отношения регулируются правовыми нормами, действующими на день открытия наследства. В частности, этими нормами определяются круг наследников, порядок и сроки принятия наследства, состав наследственного имущества.

На момент открытия наследства после смерти как матери, так и отца истца отношения, связанные с наследованием имущества, регулировались нормами Гражданского кодекса РСФСР, однако, положения указанного Кодекса судом применены не были.

В силу ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

В нарушение указанного положения Гражданского процессуального законодательства, истец доказательств принятия наследства в установленные законом сроки после смерти матери и отца не представила.

Истец в подтверждение факта принятия наследства ссылались на принятие вещей умерших, однако совершение таких действий не имеет юридического значения по гражданскому законодательству РСФСР, действовавшему на дату смерти наследодателя. По делу достоверно установлено и ни кем не оспаривалось, что на дату смерти как матери, так и отца истец имела свою семью, проживала в Республике Казахстан, в наследственный дом не вселялись, в доме постоянно проживал на дату смерти матери ее супруг ФИО17, а на дату смерти последнего с ним проживала его супруга ФИО19, которая и продолжила нести бремя содержания спорного имущества.

Кроме того, из пояснений свидетеля ФИО13, допрошенной судом первой инстанции следует, что после смерти отца в 1994 года, истец приехала на его похороны, и ей сообщила, что после смерти матери в 1981 году она забрала икону, а после смерти отца распятье. Вместе с тем свидетелем указанных обстоятельств она не являлась.

Согласно показаниям свидетеля ФИО14, допрошенного судом первой инстанции следует, что ФИО6 на память забрала после смерти матери икону, после смерти отца крест.

Из показаний свидетеля ФИО15, допрошенной в суде первой инстанции следует, что ей со слов ФИО6 известно о том, что последняя после смерти родителей забрала иконы, крест, точно пояснить затруднилась. На момент смерти матери истца, свидетелю было 6 лет. После смерти матери истца в спорном доме проживал ее супруг ФИО5, а после смерти его супруга ФИО3, которая до своей смерти проживала в данном доме. В настоящее время в доме никто не живет, он фактически в аварийном состоянии.

В своих показаниях свидетель ФИО16 указала, что после смерти отца в 1994 году ФИО6 забрала икону и распятье в память о родителях.

Оценив показания свидетелей по правилам ст. 67 ГПК РФ, судебная коллегия усматривает расхождения в показаниях свидетелей и приходит к выводу, что они не могут являться доказательствами принятия истцом наследства после смерти матери и отца, поскольку ни один из свидетелей не был очевидцем обстоятельств принятия истцом наследства после смерти родителей, имеются неточности в показаниях о том, кому из родителей принадлежали старообрядческое распятие (крест) и старообрядческая икона. Более того, свидетель ФИО14 указал, что истец забрала икону и распятье на память о родителях, а ФИО16 показала, что ФИО6 забрала икону и распятье только после смерти отца, но также как память о своих умерших родителях. Свидетелю ФИО13, об обстоятельствах принятия наследства также известно со слов истца, которую она встретила, когда истец приехала на похороны отца, и ей сообщила, что после смерти матери в 1981 году она забрала икону, а после смерти отца распятье.

Свидетелю ФИО15 вообще на момент смерти матери истца было 6 лет, следовательно ей не могло быть известно каким образом истец приняла наследство после смерти матери. Со слов ФИО6 известно о том, что последняя после смерти родителей забрала иконы, крест, точно пояснить затруднилась.

В этой связи судебная коллегия полагает, что показания свидетелей не подтверждают реальное фактическое вступление истца в наследство. Помимо этого судебная коллегия обращает внимание на то, что никаких иных сведений о принятии истцом наследства в материалы дела представлено не было.

Представитель истца ФИО6 – ФИО18 в судебном заседании апелляционной инстанции пояснил, что ФИО6 после смерти каждого из родителей забрала себе икону и распятье, так как указанные вещи представляют памятные семейные объекты, обладающие материальной ценностью, а не для целей наследства.

Доводы ответчика ФИО1 о том, что получение ФИО6 отдельных вещей на память после смерти ФИО5 и ФИО4 не подтверждают факт принятия наследства, принимаются судебной коллегией, поскольку доказательств того, что истец фактически приняла наследство после смерти своих родителей не представлено, поскольку в спорном жилом доме не проживала, коммунальные услуги не оплачивала, более 40 лет после смерти матери и почти 30 лет после смерти отца не несла бремя его содержания. Истец лишь забрала религиозные вещи в память о родителях, что не является принятием наследства.

Учитывая вышеприведенные нормы права и разъяснения по их применению, судебная коллегия исходит из того, что по смыслу закона, фактическое принятие наследства образуют действия в отношении имущества, которое должно представлять материальную ценность, а действия наследника в отношении этого имущества должны быть значимыми, образовывать признаки принятия наследником на себя именно имущественных прав умершего; сам факт перехода в пользование лица имущества наследодателя не может бесспорно свидетельствовать о фактическом принятии наследства, поскольку подтверждением фактического принятия наследства могут быть признаны только действия, свидетельствующие о направленности воли на принятие наследства, что в ходе судебного разбирательства, не нашло своего объективного подтверждения.

Оценив представленные сторонами доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к выводу, что непосредственно истцом действий по принятию наследственного имущества совершено не было, доказательств того, что ее воля была направлена на распоряжение наследственным имуществом не представлено, истец забрала икону и распятье в качестве памятных вещей о родителях.

Действия истца, выразившиеся в виде того, что последняя забрала себе на память икону и крест после смерти матери и отца, не свидетельствуют о ее воле как наследника на принятие наследства, принадлежащего умершим, а являются памятными вещами наследодателя, и выступают в роли показателя уважения к памяти покойных лиц. Также судебная коллегия не усматривает, что принимая указанные памятные вещи, истец действовал, как наследник, вступающий в права наследования, и распоряжался имуществом умерших, как своим, доказательств обратного не представила.

Более того, из объяснений сторон судебной коллегией установлено, что ФИО6 не проживала в спорном домовладении с 1980 года (в связи с переездом на постоянное место жительство в Республику Казахстан), после смерти родителей в спорном доме также не проживала, коммунальные услуги не оплачивала, и не принимала имущество в наследство после смерти своих отца и матери, не принимала мер к сохранности дома и земельного участка в течение шести месяцев со дня их смерти.

Судебная коллегия обращает внимание на то, что настоящее исковое заявление подано ФИО6 только (дата), то есть спустя 43 года после смерти матери (умерла (дата)), спустя 30 лет после смерти отца (умер (дата)).

При этом истец никогда не относилась к спорному указанному имуществу как к своему собственному, не несла бремя его содержания, не оплачивала коммунальные услуги, из показаний свидетеля ФИО15 следует, что спорный дом ветхий, в нем проживать в настоящее время не возможно.

При этом именно ФИО3 на дату смерти своего супруга ФИО5 проживала и после его смерти продолжила проживать до даты своей смерти в спорном домовладении, то есть почти 30 лет оплачивала коммунальные услуги, неся бремя его содержания.

Доводы истца о том, что ФИО3 осталась проживать в спорном жилом доме после смерти отца с ее согласия, являются несостоятельными, не подтверждаются доказательствами.

Поскольку истцом не представлено доказательств фактического принятия наследства после смерти ФИО4 и ФИО5, а также учитывая, что ФИО6 обратилась в суд с настоящим иском со значительным пропуском шестимесячного срока для принятия наследства, следовательно, правовых оснований для удовлетворения иска в указанной части не имеется.

Также не усматривается оснований для удовлетворения производных от данного юридического факта требований о признании недействительным свидетельства от (дата), аннулировании регистрационной записи о регистрации права собственности, о признании права собственности за ФИО6 на 5/8 доли жилого дома кадастровый № по адресу: (адрес) 5/8 доли земельного участка кадастровый №, по адресу: (адрес) порядке наследования после смерти ФИО4 и ФИО5; признании за ФИО1 право собственности на 3/16 доли жилого дома кадастровый № по адресу: (адрес) 3/16 доли земельного участка кадастровый №, по адресу: (адрес) порядке наследования после смерти ФИО3; признании за ФИО2 право собственности на 3/16 доли жилого дома кадастровый № по адресу: (адрес) 3/16 доли земельного участка кадастровый №, по адресу: (адрес) порядке наследования после смерти ФИО3 не имеется.

Кроме того, суд ошибочно не применил заявление ответчиков о пропуске срока исковой давности.

Статьей 9 Федерального закона от 30 ноября 1994 г. N 52-ФЗ "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Федеральный закон от 30 ноября 1994 г. N 52-ФЗ) установлено, что нормы названного Кодекса об основаниях и последствиях недействительности сделок (статьи 162, 165 - 180) применяются к сделкам, требования о признании недействительными и последствиях недействительности которых рассматриваются судом, арбитражным судом или третейским судом после 1 января 1995 г., независимо от времени совершения соответствующих сделок.

В соответствии с абзацем первым статьи 10 Федерального закона от 30 ноября 1994 г. N 52-ФЗ установленные частью первой поименованного Кодекса сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к тем требованиям, сроки предъявления которых, предусмотренные ранее действовавшим законодательством, не истекли до 1 января 1995 г. (в редакции Федерального закона от 26 ноября 2001 г. N 147-ФЗ).

Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей до внесения Федеральным законом от 7 мая 2013 г. N 100-ФЗ изменений) сделка недействительна по основаниям, установленным этим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей до внесения Федеральным законом от 7 мая 2013 г. N 100-ФЗ изменений) сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлен в течение десяти лет со дня, когда началось ее исполнение (в редакции, действовавшей с момента введения в действие Гражданского кодекса Российской Федерации).

Федеральным законом от 21 июля 2005 г. N 109-ФЗ внесены изменения в положения пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которыми срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (в редакции, действовавшей до 22 июня 2015 г.), ничтожная сделка является недействительной независимо от признания ее таковой судом (пункт 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации). Учитывая, что данный Кодекс не исключает возможности предъявления исков о признании недействительной ничтожной сделки, споры по таким требованиям подлежат разрешению судом в общем порядке по заявлению любого заинтересованного лица. При этом следует учитывать, что такие требования могут быть предъявлены в суд в сроки, установленные пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Пунктом 78 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что согласно абзацу первому пункта 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 101 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая - к принятию такого исполнения (пункт 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Течение срока исковой давности по названным требованиям, предъявленным лицом, не являющимся стороной сделки, начинается со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десяти лет со дня начала ее исполнения.

Выводы суда о том, что поскольку регистрация права собственности на спорное имущество осуществлена за ФИО3 в 2022 года, истцу только после обращения в суд стало известно об указанных обстоятельствах, следовательно, срок исковой давности, не пропущен, основаны на неправильном применении норм материального права.

Суды не учли, что право на спорное имущество возникло у ФИО3 до введения в действие Федерального закона от (дата) N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним". Свидетельство о праве собственности на земельный участок выдано в 1993 году, оно зарегистрировано в (адрес), на его основании зарегистрировано право собственности на спорное недвижимое имущество.

Истец, полагая, что она является наследником по закону после отца в 1994 году, проявляя должную осмотрительность могла и должна была знать о том, что земельный участок передан в собственность ФИО3, вместе с тем, почти 30 лет не предъявляла никаких требований ФИО3

Таким образом, срок исковой давности на момент подачи иска истек.

Пропуск без уважительной причины срока для обращения в суд в силу абзаца 2 пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации и абзаца 3 части 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является самостоятельным основанием отказа в иске.

При таких обстоятельствах решение суда подлежит отмене, поскольку принято с нарушением норм материального права, не соответствует фактическим обстоятельствам дела, с принятием нового решения об отказе в иске ФИО6

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Оренбургского районного суда Оренбургской области от 8 августа 2025 года отменить.

Принять по делу новое решение, которым исковые требования ФИО8 ФИО24 к администрации муниципального образования Первомайский поссовет Оренбургского района Оренбургской области, администрации муниципального образования Оренбургский район Оренбургской области, Волковинской ФИО25, ФИО7 ФИО26 об установлении факта принятия наследства, признании свидетельства недействительным, признании права собственности на наследственное имущество, оставить без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено (дата)