Апелляционное определение № 33-5355/2026 от 22 апреля 2026 г.

Судья Ягудина Р.Р. УИД 16RS0049-01-2024-016316-80

дело № 2-1607/2025 (1 инст.)

№ 33-5355/2026

учет № 137г


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

23 апреля 2026 года г. Казань

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе

председательствующего судьи Нурмиева М.М.,

судей Габидуллиной А.Г., Тазиева Н.Д.,

с участием прокурора Закиева Л.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Малюковым И.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи

Габидуллиной А.Г. гражданское дело по апелляционной жалобе представителя ФИО3 – ФИО4 на решение Ново-Савиновского районного суда г.Казани от 28 октября 2025 года, которым постановлено:

Исковые требования ФИО3 (паспорт серии .... ....) к ФИО5 (паспорт .... ....) о признании утратившей право пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета оставить без удовлетворения.

Встречные исковые требования ФИО5 к ФИО3 о признании договора дарения квартиры недействительным удовлетворить.

Признать договор дарения квартиры с кадастровым номером ...., расположенной по адресу: <адрес>, заключенный 27 октября 2020 года между ФИО5 и ФИО3, недействительным.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав объяснения ФИО3 и его представителя ФИО4 в поддержку апелляционной жалобы, объяснения представителя ФИО5 – адвоката Чулюкиной Т.С., возражавшей относительно доводов апелляционной жалобы, заключение прокурора Закиева Л.А., полагавшего решение суда подлежащим отмене в части удовлетворения встречного иска, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА :

ФИО3 обратился в суд с иском к ФИО5 о признании утратившей право пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета.

В обоснование иска указано, что истец является собственником <адрес>, расположенной по адресу: <адрес>А, на основании договора дарения от 27 октября 2020 года, зарегистрированного в Управлении Росреестра по Республике Татарстан. Договор дарения заключен между ФИО5 и ФИО3

После заключения договора дарения от 27 октября 2020 года ФИО5 проживала в своем жилом доме в Верхнем Услоне, но после того, как дом подарила родной дочери, стала проживать в вышеуказанной квартире, что нарушает права истца. Также она состоит на регистрационном учете в данной квартире, при этом является бывшим собственником квартиры.

Проживание и регистрация ответчика в принадлежащей истцу квартире существенным образом ограничивает право владения, пользования и распоряжения жилым помещением. Членом семьи истца ответчик не является, какого-либо соглашения о проживании ответчика ФИО5 в данной квартире сторонами не заключалось, также как и соглашения относительно порядка пользования жилым помещением. Факт регистрации ответчика в спорном жилом помещении не может служить условием для реализации его прав на это помещение.

Поскольку правовых оснований для сохранения за ответчиком права пользования спорным жилым помещением не установлено, её регистрация по указанному адресу нарушает права и законные интересы собственника.

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, истец просил признать ФИО5 утратившей право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: <адрес> снять её с регистрационного учета.

Определением суда от 29 октября 2024 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора привлечен Отдел полиции №7 «Гагаринский» УМВД России по г. Казани.

Заочным решением Ново-Савиновского районного суда г.Казани от 25 ноября 2024 года исковые требования ФИО3 к ФИО5 о признании утратившей право пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета были удовлетворены частично.

Определением суда от 4 февраля 2025 года заочное решение отменено, производство по делу возобновлено.

В ходе рассмотрения дела к производству суда протокольным определением суда от 3 марта 2025 года принят встречный иск ФИО5 к ФИО3 о признании договора дарения квартиры недействительным (т.1 л.д.80-84).

В обоснование встречного иска указано, что ФИО5 принадлежала на праве собственности <адрес>. Они с мужем проживали в частном доме, расположенном по адресу: <адрес>, квартирой временно пользовался внук ФИО5 – ФИО3

В течение всего времени владения квартирой старшая дочь ФИО5 – ФИО6 и её сын – ФИО3 периодически уговаривали истца, чтобы она подарила квартиру ФИО3 ФИО5 не соглашалась, поскольку нуждалась в данной квартире с мужем.

В 2020 году ФИО3 стал уговаривать истца написать завещание, поскольку на дарение квартиры она не соглашалась. ФИО5 трудно было отказывать своему внуку, и она поехала с ним в МФЦ для оформления завещания, как ей тогда казалось. На настойчивые вопросы ФИО5 ФИО3 убеждал, что квартира останется ей, и они с мужем смогут пользоваться ею до смерти. Истец доверяла внуку и подписала документ, при подписании которого не смогла его прочитать, поскольку у нее плохое зрение.

26 апреля 2024 года у ФИО5 умер муж, на тот момент ей было 85 лет. После смерти мужа она до сентября 2024 года проживала в доме в Высокогорском районе, но с наступлением холодного времени года проживание в частном доме одной стало невозможно, и ФИО5 переехала в Казань с тем расчетом, что будет проживать в собственной квартире.

Однако, ее проживанию стал препятствовать ФИО3, не пуская её в квартиру. После долгих настояний он из квартиры выехал, но оставил ее в непригодном для проживания состоянии, ФИО5 была вынуждена временно проживать у своей младшей дочери Елены, а в ноябре 2024 года ФИО5, приехав в квартиру, обнаружила, что заменен замок.

После телефонного разговора с внуком ФИО5 стало известно, что она к квартире не имеет никакого отношения, поскольку договором дарения квартира была ему подарена и решением суда она признана утратившей право пользования квартирой и выписана из нее.

Однако, у ФИО5 не было намерения дарить квартиру, подписывая документы в 2020 году, она уверена была, что подписывает завещание.

В момент подписания договора ФИО5 было 82 года, прочитать договор она не имела возможности, поскольку в силу очень серьезных проблем со зрением ФИО5 является инвалидом 2 группы с 2009 года, страдает множеством заболеваний.

Возраст и состояние здоровья не позволили ей правильно понять, что за документ она подписывает, и какие последствия это повлечет для неё. Намерений безвозмездно передать квартиру в собственность внука у неё не было, она считала, что оформляется завещание. Другого жилья в городе Казани, кроме спорной квартиры, где она могла бы жить самостоятельно в её возрасте, у неё не имеется.

Считает, что имеются основания для признания договора дарения недействительным, поскольку она заблуждалась относительно природы сделки и правовых последствий, которые она повлекла, и это заблуждение является существенным.

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, просила признать договор дарения квартиры с кадастровым номером: ...., расположенной по адресу: <адрес>, заключенный 27 октября 2020 года между ФИО5 и ФИО3, недействительным.

Протокольным определением суда от 03 марта 2025 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, было привлечено Управление Росреестра по Республики Татарстан.

Протокольным определением суда от 22 апреля 2025 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, была привлечена ФИО7 (супруга ФИО3).

В судебном заседании представитель истца по основному иску, ответчика по встречному иску первоначальные исковые требования поддержал, просил удовлетворить в полном объеме, в удовлетворении встречных исковых требований просил отказать, предоставив письменные возражения на встречный иск.

Представитель ответчика по основному иску, истца по встречному иску в судебном заседании исковые требования не признала, просила удовлетворить встречные исковые требования.

Ответчик по основному иску, истец по встречному иску ФИО5 поддержала доводы своего представителя, пояснив в судебном заседании о том, что после того, как они с мужем переехали жить на дачу, внук попросился жить в квартире, это было в 2015 году, после армии он женился и стал проживать в этой квартире с женой. В 2020 году, посоветовавшись с мужем, она решила написать завещание, у нее не было намерения дарить квартиру внуку, они обговаривали все условия, и Саша знал, что она хочет проживать в квартире, вернувшись в город, а ему квартира перейдет по завещанию. Однако, внук путем обмана повез ее в МФЦ, утверждая, что будет подписано завещание, а не договор дарения, документы после подписания ей на руки выданы не были. О том, что квартира подарена, она узнала от младшей дочери.

Третьи лица в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены судом надлежащим образом.

Суд в удовлетворении первоначальных исковых требований отказал, удовлетворив встречные исковые требования в приведенной выше формулировке.

В апелляционной жалобе представитель ФИО3 просит решение суда отменить, как вынесенное с нарушением норм материального и процессуального права. Выражает несогласие с выводами суда о том, что при заключении договора дарения ФИО5 заблуждалась относительно природы сделки, полагая, что подписывает завещание. Отмечает, что в реестровом деле содержится как подписанный собственноручно ФИО5 договор дарения, так и сопутствующие заявления, которые были приняты уполномоченным органом. Должностные лица ГБУ «Многофункциональный центр предоставления государственных и муниципальных услуг» (МФЦ) обязаны уточнять у сторон сделки все существенные условия, равно как и разъяснять предмет договора дарения квартиры, в связи с чем ФИО5 не могла не понимать о подписании именно договора дарения. Договор подписан в присутствии должностного лица МФЦ, личности подписавших договор установлены, дееспособность проверена. Таким образом, оспариваемый истцом по встречному иску договор дарения соответствовал всем требованиям закона, сделка была зарегистрирована в установленном законом порядке и не оспаривалась сторонами на протяжении более 4 лет. При этом из пояснений ФИО5 в судебном заседании следует, что уже в 2020 году она задалась вопросом, какая сделка была заключена, и просила передать ей документы. Таким образом, в случае сомнений в природе сделки, не имелось препятствий в получении своего экземпляра документов в МФЦ. Считает, что выводы суда основаны исключительно на голословных эмоциональных утверждениях ФИО5, не подтвержденных допустимыми доказательствами. Вместе с тем, в решении суда отсутствует правовая оценка тому, почему суд не принимает в основу решения заключение судебных психолого-психиатрических экспертов, согласно которому не выявляется каких-либо психологических факторов, которые бы нарушили способность ФИО5 понимать характер и значение своих действий и руководить ими при подписании договора дарения 27 октября 2020 года. Юридическое действие было совершено после обсуждения ситуации с близкими, непосредственно при совершении сделки ФИО5 предъявляла все желаемые ею условия, при этом доверилась внуку в плане непосредственного оформления своего распоряжения. Апеллянт указывает, что умышленных действий по введению ФИО5 в заблуждение, обману со стороны одаряемого в целях совершения сделки, в ходе судебных заседаний установлено не было. Податель жалобы заявляет о пропуске срока исковой давности по оспариванию указанной сделки и применении последствий недействительности сделки.

Судебная коллегия считает, что решение суда подлежит отмене с принятием нового решения об отказе в удовлетворении встречного иска и частичном удовлетворении первоначального иска.

В соответствии с п.3 и п.4 ч. 1 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Согласно ч.1 и ч.2 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты.

Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно положениям ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В соответствии со ст.166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В силу п.1 ст.167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества (п. 2 ст. 218 ГК РФ).

В соответствии с ч.1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

В силу ч.3 ст. 574 Гражданского кодекса Российской Федерации договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

Сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел (п. 1 ст. 178 ГК РФ).

При наличии условий, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, если сторона заблуждается в отношении природы сделки (пп. 3 п. 2 ст. 178 ГК РФ).

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные ст. 167 настоящего Кодекса (п. 6 ст. 178 ГК РФ).

Согласно пункту 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, сможет быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом является также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего и условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Как разъяснено в пункте 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

В силу ч.1 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки.

Как видно из материалов дела, истец ФИО2, <дата> года рождения, является внуком ответчика ФИО1, <дата> года рождения.

ФИО5 на основании договора дарения квартиры от 26 августа 2017 года на праве собственности принадлежала квартира, расположенная по адресу: <адрес>.

27 октября 2020 года ФИО5 подписала договор дарения квартиры, согласно которому она подарила безвозмездно своему внуку ФИО3 квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, общей площадью 53,4 кв.м. (том 1, л.д. 9).

Договор дарения и право собственности ФИО3 зарегистрированы в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Татарстан 03.11.2020 за .....

Определением суда от 16 мая 2025 года по делу назначена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО5, на разрешение которой были поставлены вопросы:

1. Страдала ли ФИО5 на момент заключения договора 27 октября 2020 года заболеваниями, ограничивающими её способность осознавать характер совершаемых действий и руководить ими, а также её возможность осознавать содержание совершаемых ей сделок, если да, то какими?

2. Могла ли ФИО5 на момент подписания спорного договора дарения, с учетом имевшихся у неё заболеваний, принимаемых лекарственных средств, возраста, состояния здоровья, индивидуально-психологических особенностей, понимать значение своих действий и руководить ими?

Проведение экспертизы поручено экспертам РКПБ им. Бехтерева МЗ РТ. Из заключения судебных психолого-психиатрических экспертов от <дата> .... комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы амбулаторной, первичной следует, что члены комиссии – эксперты в области психиатрии пришли к выводам, что на момент заключения договора дарения квартиры от <дата>, ФИО5, каким-либо психическим расстройством не страдала. По своему психическому состоянию могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Член комиссии, эксперт в области психологии ФИО8 пришла к следующему выводу: не выявляется каких-либо психологических факторов, которые бы нарушили способность ФИО5 понимать характер и значение своих действий и руководить ими при подписании договора дарения 27 октября 2020 года. Юридическое действие было совершено после обсуждения ситуации с близкими, непосредственно при совершении сделки ФИО5 предъявляла все желаемые ею условия, при этом доверилась внуку в плане непосредственного оформления своего распоряжения.

Принимая оспариваемое решение и давая оценку выводам экспертов-психиатров, суд пришел к тому, что данные выводы экспертов не свидетельствуют о том, что ФИО5, понимая смысловую природу сделки, как дарения, до конца понимала её юридическую природу и правовые последствия, предусмотренные ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, а именно то обстоятельство, что после заключения и регистрации сделки, она теряет право собственности на квартиру после перехода права собственности на квартиру к одаряемому.

При этом суд исходил из того, что ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, страдает рядом заболеваний, отмеченных в заключении судебных психолого-психиатрических экспертов от 19 августа 2025 года №2-800, в котором, в том числе, отражено, что 11 сентября 2020 вызвана бригада «Скорой помощи», установлен диагноз: Ковид, лечилась амбулаторно, 13 октября 2020 года установлен диагноз: Цереброваскулярная болезнь, является инвалидом 2 группы.

На основании представленных доказательств суд пришел к выводу, что ФИО5, являясь пожилым человеком, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в силу возраста и состояния здоровья после перенесенного заболевания «Ковид», 27 октября 2020 года находилась в состоянии заблуждения в отношении правовых последствий совершения сделки по дарению квартиры, намерений безвозмездно передать принадлежащее ей на праве собственности недвижимое имущество в собственность внука не имела, так как считала, что подписывает завещание.

Доводы стороны ответчика по встречному иску о том, что истцом ФИО5 пропущен срок исковой давности по оспоримой сделке в один год, судом отклонен ввиду того, что судом было установлено, что ФИО5 заблуждалась относительно природы оспариваемой сделки, и суд согласился с доводами её представителя о том, что о договоре дарения фактически она узнала в ноябре 2024 года от внука, который сообщил, что она к квартире отношения не имеет и признана судом утратившей права пользования жилым помещением, то есть срок исковой давности необходимо исчислять с ноября 2024 года.

Судебная коллегия не может согласиться с такими выводами суда первой инстанции, поскольку они не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Исходя из положений статей 67, 71, 195 - 198, абзаца второго части 1 статьи 327, статьи 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации выводы суда о фактах, имеющих юридическое значение для дела, не должны быть общими и абстрактными, они должны быть указаны в судебном постановлении убедительным образом со ссылками на нормативные правовые акты и доказательства, отвечающие требованиям относимости и допустимости (статьи 59, 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). В противном случае нарушаются задачи и смысл гражданского судопроизводства, установленные статьей 2 названного кодекса.

Содержание спорного договора дарения прямо свидетельствует о воле дарителя на безвозмездную передачу принадлежащего ему имущества, отсутствуют доказательства, свидетельствующие о заблуждении со стороны ФИО5 о природе заключаемого договора, сведений о том, что при совершении оспариваемой сделки воля дарителя была направлена на совершение какой-либо иной сделки, отличной от договора дарения, не представлено.

В соответствии с положениями ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В соответствии с частью 1 статьи 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Установление факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени, определения наличия либо отсутствия нарушения интеллектуального и (или) волевого уровня в момент заключения сделки требует именно специальных познаний.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен решаться судом с учетом конкретных обстоятельств каждого дела исходя из того, насколько заблуждение существенно не вообще, а именно для данного участника сделки.

Заключение судебных психолого-психиатрических экспертов от <дата> .... комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы полностью соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 31 мая 2001 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», оно дано в письменной форме, содержит подробное описание проведённого исследования, анализ имеющихся данных, результаты исследования, является последовательным, полным, объективным и научно обоснованным.

Эксперты комиссии судебных психолого-психиатрических экспертов ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница имени В.М. Бехтерева» до начала производства исследования были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. Эксперты имеют необходимые для производства подобного рода экспертиз образование, квалификацию, экспертные специальности, стаж экспертной работы.

Выводы экспертного заключения о том, что не выявляется каких-либо психологических факторов, которые бы нарушили способность ФИО5 понимать характер и значение своих действий и руководить ими при подписании договора дарения 27 октября 2020 года, допустимыми доказательствами не опровергнуты.

Само по себе нахождение в преклонном возрасте на момент совершения сделки (82 года), предшествующее заболевание «Ковид», наличие хронических соматических заболеваний, не свидетельствует само по себе о совершении сделки под влиянием существенного заблуждения в отношении природы сделки, с учетом того, что, как ранее совершения оспариваемой сделки, так и после ее совершения, находясь в более преклонном возрасте (85 лет), ФИО5 совершала иные сделки (договор дарения спорной квартиры от 26 августа 2017 года, договор дарения земельного участка и жилого дома от 5 августа 2023 года – л.д. 98, 156 т.1).

Как следует из оспариваемого договора дарения, ФИО5 подписала его лично, в нем имеется указание на то, что с настоящим договором дарения квартиры ознакомлена, с содержащимися в нем условиями согласна, замечаний не имеется.

Согласно заключению экспериментально-психологического исследования комплексной психолого-психиатрической экспертизы, при психологическом исследовании были использованы методы наблюдения за подэкспертным, направленная беседа, ретроспективный анализ ситуации, патопсихологические и личностные методики. Из пояснений ФИО5 установлено, что сотрудница учреждения подробно спрашивала у не о намерениях, при этом подэкспертная объяснила свое желание составить завещание, а сотрудница прочитала ей вслух подписываемый документ. Предъявленный документ подписывала в местах, где ей указывали, заново не перечитывала. Вернувшись домой, рассказала все мужу, который захотел посмотреть документ, но так как внук документы забрал, доверилась внуку. Аргументированно объясняет свое решение о совершенном в дальнейшем дарении дачи дочери. В экспериментах мотивирована, не самостоятельна в действиях, ждет дополнительных уточнений и указаний.

С учетом изложенного доводы встречного иска о том, что в силу возраста и состояния здоровья истцу было сложно понимать сущность договора и его условия, судебная коллегия не может принять во внимание, поскольку данные доводы опровергаются заключением судебной экспертизы, которое стороной истца не опровергнуто.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что переход права собственности на квартиру к ответчику зарегистрирован в установленном законом порядке. При этом истцом не представлено относимых и допустимых доказательств, достоверно свидетельствующих о том, что при заключении оспариваемого договора она была введена в заблуждение ответчиком относительно природы сделки либо ответчик намеренно сообщила недостоверную информацию о характере сделки. При наличии сомнений относительно сущности договора истец не была лишена возможности сообщить об этом государственному регистратору и получить необходимую информацию.

С учетом установленных по делу обстоятельств судебная коллегия приходит к выводу, что требования встречного иска основаны на том, что после смерти супруга в силу возраста ФИО5 выехала из частного дома, подарив его дочери ФИО9, и имела намерение проживать в ранее принадлежащей ей квартире, однако, в силу сложившихся спорных отношений с внуком, и невозможности ухода за ней одаряемого, возникла спорная ситуация, что не является основанием для признания недействительным договора дарения.

При таких обстоятельствах судебная коллегия соглашается и с доводами ответной стороны о пропуске срока исковой давности по требованиям об оспаривании договора дарения от 27 октября 2020 года, поскольку настоящий иск предъявлен 3 марта 2025 года, о нарушении своего права ФИО5 узнала непосредственно в момент его совершения, так как содержание договора было ей прочитано.

Из пояснений ФИО5 в судебном заседании суда первой инстанции следует, что уже в 2020 году она задалась вопросом, какая сделка была заключена, и просила передать ей документы. Таким образом, в случае сомнений в природе сделки, не имелось препятствий в получении экземпляра документов в МФЦ.

Таким образом, ФИО5, имея в собственности вышеуказанное имущество, воспользовавшись своими правами, предусмотренными ст.ст. 209, 218 ГК РФ, выразила свое волеизъявление по дарению вышеуказанного недвижимого имущества, которое принял ответчик в дар.

Таким образом, выводы суда первой инстанции не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, а потому решение суда подлежит отмене.

На основании ч.2 ст.328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения апелляционной жалобы, представления суд апелляционной инстанции вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции полностью или в части и принять по делу новое решение.

Судебная коллегия с учетом того, что все обстоятельства дела, имеющие значение для дела, установлены на основании имеющихся в деле доказательств, считает возможным по делу вынести новое решение об отказе в удовлетворении встречного иска и частичном удовлетворении первоначального иска.

В силу положений ст. 292 Гражданского кодекса РФ члены семьи собственника, проживающие в принадлежащем ему жилом помещении, имеют право пользования этим помещением на условиях, предусмотренных жилищным законодательством.

Переход права собственности на жилой дом или квартиру к другому лицу является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника, если иное не установлено законом.

Согласно ст. 304 Гражданского кодекса РФ собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.

С учетом того, что собственником спорной квартиры в настоящее время является ФИО3, который проживает в этой квартире с 2015 года, а ФИО5 в ней не проживала длительное время, при этом выехала добровольно, семейные отношения между сторонами прекращены, требования первоначального иска о признании ФИО5 утратившей право пользования жилым помещением в связи с переходом права собственности к другому лицу являются обоснованными.

Требования истца ФИО3 о снятии ответчика с регистрационного учета удовлетворению не подлежат, поскольку в силу п.п. «е» п.31 Правил регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах РФ, утвержденных постановлением Правительства РФ от 17 июля 1995 года № 713, снятие гражданина с регистрационного учета по месту жительства производится органами регистрационного учета в случае выселения из занимаемого жилого помещения или признания утратившим право пользования жилым помещением - на основании вступившего в законную силу решения суда.

Руководствуясь статьями 199, пунктом 2 статьи 328, статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Ново-Савиновского районного суда г.Казани от 28 октября 2025 года по данному делу отменить и принять новое решение.

В удовлетворении исковых требований ФИО5 о признании недействительным договора дарения квартиры с кадастровым номером ...., расположенной по адресу: <адрес>?<адрес>, заключенного 27 октября 2020 года между ФИО5 (паспорт серии .... ....) и ФИО3 (паспорт серии .... ....) отказать.

Исковые требования ФИО3 (паспорт серии .... ....) к ФИО5 (паспорт серии .... ....) о признании утратившей право пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета удовлетворить частично.

Признать ФИО5 (паспорт серии .... ....) утратившей право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: <адрес>.

Настоящее решение является основанием для снятия ФИО5 (паспорт серии ....) с регистрационного учета по указанному адресу.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение трех месяцев в Шестой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 8 мая 2026 года.

Председательствующий

Судьи