Апелляционное определение № 33-2847/2025 от 23 декабря 2025 г.

33-2847/2025 № 2-86/2025

УИД 62RS0001-01-2023-001062-78

судья Шереметьева Н.Ю.


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г.Рязань

24 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Рязанского областного суда в составе:

председательствующего Споршевой С.В.,

судей Масловой О.В., Царьковой Т.А.,

при помощнике судьи Балыковой П.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании дело по апелляционным жалобам представителя ФИО8 и ФИО9 – ФИО14 на решение Железнодорожного районного суда г.Рязани от 01 июля 2025 года, которым отказано в удовлетворении исковых требований ФИО8 и ФИО9 к администрации г.Рязани о восстановлении срока для принятия наследства, признании права собственности на наследство по закону, отказано, удовлетворены исковые требования ФИО10 к ФИО9, ФИО8 об установлении факта <скрыто>, признании права собственности в порядке наследования, а также на дополнительное решение Железнодорожного районного г.Рязани от 29 сентября 2025 года, которым с ФИО8 и ФИО9 взыскана государственная пошлина в доход местного бюджета.

Изучив материалы дела, заслушав доклад судьи Споршевой С.В., объяснения представителя ФИО8 и ФИО9 – ФИО14, представителя ФИО10 – ФИО13, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО8 и ФИО9 обратились в суд с иском к администрации г. Рязани о восстановлении срока принятия наследства, признании права собственности на наследство по закону.

В обоснование заявленных исковых требований, уточненных в ходе судебного рассмотрения, истцы ФИО8 и ФИО9 указали, что 13.12.2021 года умер их отец ФИО2

После его смерти открылось наследство в виде: 75/170 долей жилого дома, находящегося по адресу: <адрес>; земельного участка с кадастровым номером №, находящегося по адресу: <адрес>.

Наследниками умершего наследодателя ФИО2 являются: дочь – истица ФИО8, сын - истец ФИО9

После расторжения брака матери истцов с их отцом в 1989 году, наследодатель попросил бывшую супругу с детьми уйти из принадлежащей ему квартиры. Несмотря на это, дочь – ФИО11 продолжала общаться с отцом.

В 1998 году по просьбе отца истец ФИО8 устроила его на работу в охрану. После этого события ФИО2, ошибочно полагал, что его дочь рассказала матери об официальной работе, и та подала <скрыто> на содержание младшего брата ФИО9, запретил детям от первого брака общение с собой.

В установленный законом срок истцы не обратились к нотариусу за принятием наследства, так как не знали о смерти отца по причине отсутствия общения с ним, так как долгое время он проживал с другой семьей и с ними не общался.

О смерти ФИО2 им стало известно в конце ноября 2022 года после получения определения суда о привлечении ФИО8 как заинтересованного лица по делу об установлении факта <скрыто>.

28.11.2022 года истцы обратились с заявлениями о принятии наследства к нотариусу ФИО12, в чем им было отказано в связи с пропуском срока на принятие наследства.

Истцы ФИО8 и ФИО9 просили суд, с учетом уточненных требований, восстановить срок для принятия наследства после смерти ФИО2, признать право собственности на наследство по закону после смерти ФИО2 на имущество: 75/170 доли жилого дома, находящегося по адресу: <адрес>, с кадастровым номером №; земельный участок с кадастровым номером №, находящийся по адресу: <адрес>, за наследниками по закону первой очереди – ФИО8 и ФИО9

Истец ФИО10 обратился в суд иском к ФИО9, ФИО8 об установлении факта <скрыто>, признании права собственности в порядке наследования.

В обоснование заявленных исковых требований истец ФИО10 указал, что 13.12.2021г. умер его отец – ФИО2, который являлся собственником земельного участка с кадастровым номером №, расположенного по адресу: <адрес>, а также обладателем 75/170 долей в праве долевой собственности на жилой дом по указанному адресу.

Истец ФИО10 является наследником первой очереди по закону после смерти ФИО2

01.06.2022 года истец обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства после смерти ФИО2, на основании данного заявления нотариусом ФИО12 было открыто наследственное дело № года к имуществу умершего 13.13.2021 года ФИО2 При этом, нотариус ФИО12 устно пояснила ФИО10, что в отсутствие документов, подтверждающих его родство с наследодателем, ему не может быть выдано свидетельство о праве на наследство, открывшееся после смерти ФИО2

На момент рождения истца ФИО10 его родители в браке не состояли, сведения об отце ФИО2 в актовую запись о рождении не внесены. Фамилия отца записана по фамилии матери истца, а его имя и отчество по указанию матери.

ФИО2 и ФИО3 в браке никогда не состояли, но проживали совместно с 1988 года и до дня смерти ФИО2 – 13.12.2021г., вели общее хозяйство, совместно воспитывали и содержали истца. ФИО2 всегда признавал себя отцом истца ФИО10, а родственники, соседи и друзья считали их одной семьей.

27.01.2010 изменена фамилия истца на основании а/з о перемене имени № от 27.01.2010.

Истец обращался в Железнодорожный районный суд г.Рязани с заявлением об установлении факта <скрыто>, в рамках которого была проведена судебная экспертиза, подтвердившая родство ФИО10 и ФИО2, однако определением суда дело оставлено без рассмотрения с разъяснением о рассмотрении дела в порядке искового производства.

С учетом уточнений, истец ФИО10 просил суд: установить факт того, что ФИО2 является отцом ФИО10; внести изменения в запись акта о рождении № от 19.12.1989г., составленную Исполнительным комитетом <адрес> совета народных депутатов <адрес> ЗАГС <адрес>), изменив в реквизите «Отец» сведения «ФИО1, дата рождения: «-» - - г.» на сведения «ФИО2, дата рождения: «10» февраля 1958г.»; признать за ФИО10 право собственности на земельный участок с кадастровым номером № площадью 709 кв.м из категории земель: земли населенных пунктов и с разрешенным использованием: для обслуживания индивидуального жилого дома, расположенного по адресу: <адрес>), а также право собственности на 75/170 долей в праве общей долевой собственности на жилой дом с кадастровым номером № площадью 84,8 кв.м, расположенный по адресу: <адрес>.

Определением Железнодорожного районного суд г.Рязани от 20.11.2023 года гражданское дело № по иску ФИО10 к ФИО9, ФИО8 об установлении факта <скрыто>, признании права собственности в порядке наследования объединено в одно производство с гражданским делом № по иску ФИО8, ФИО9 к администрации г.Рязани о восстановлении срока принятия наследства, признании права собственности на наследство по закону.

Решением суда Железнодорожного районного суда г.Рязани от 01 июля 2025г. в удовлетворении исковых требований ФИО8 и ФИО9 отказано, исковые требования ФИО10 удовлетворены.

Дополнительным решением Железнодорожного районного суда г.Рязани от 29 сентября 2025 года с ФИО8 взыскана государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 12412 руб. 74 коп., с ФИО9 - 9 158 руб. 76 коп.

В апелляционной жалобе представитель ФИО8 и ФИО9 – ФИО14 просит решение районного суда от 01 июля 2025г. отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований ФИО8 и ФИО9, ссылаясь на неправильность выводов суда об обстоятельствах дела, на то, что ФИО3 и ФИО10 умышленно скрывали факт <скрыто> ФИО2, на то, что согласно Индивидуальной программе реабилитации инвалида от 18.09.2017г. ФИО9 относится к третьей группе по способности к самообслуживанию, нуждается в постоянной посторонней помощи и уходе, и наследует независимо от содержания завещания не менее половины доли, которая причиталась бы каждому из наследников по закону (обязательную долю), на то, что ФИО2 не исполнял обязательства по обеспечению своего сына ФИО9, от <скрыто> уклонялся, заботу о <скрыто> сыне не проявлял; судом неправильно определен факт родства ФИО4 с умершим, ни одна из проведенных судебных экспертиз не ответила на поставленные вопросы о родстве, представителем была представлена рецензия на заключение эксперта, в соответствии с которой не все этапы исследования были осуществлены верно и в полном объеме, заключение имеет недостатки, в повторном вызове эксперта судом было отказано, имеющиеся недостатки ставят под сомнение заключение эксперта; ввиду умышленного сокрытия факта смерти ФИО2 его законные наследники пропустили установленный срок для обращения к нотариусу, а факт родства другой стороной не доказан, с момента, когда детям стало известно о смерти ФИО2 они в шестимесячный срок обратились для принятия наследства.

В апелляционной жалобе на дополнительное решение суда от 29 сентября 2025г. представитель ФИО8 и ФИО9 – ФИО14 просит дополнительное решение отменить, поскольку судом неверно указана кадастровая стоимость земельного участка, неверно произведен расчет размера государственной пошлины, не учтено, что истец ФИО9 имеет льготу по оплате госпошлины, как инвалид 1 группы, а госпошлина при подаче иска истцом ФИО8 оплачена в большем размере, чем необходимо.

В суд апелляционной инстанции не явились: ФИО8, ФИО9, ФИО10, представитель администрации г.Рязани, нотариус ФИО12, представитель ГУ ЗАГС РО ТО ЗАГС № по <адрес>, о слушании дела извещены, об отложении дела не просили. Нотариус ФИО12 просила рассмотреть ело в свое отсутствие. На основании ч.3 и ч.5 ст.167 и ч.2 ст.327 ГПК РФ судебная коллегия находит возможным рассмотрение дела в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле.

В соответствии с положениями ч.1 и ч.2 ст.327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления; в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части.

Обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия не находит оснований для отмены обжалуемого решения суда от 01 июля 2025г. по доводам жалобы по следующим основаниям.

Из материалов дела усматривается и установлено судом, что 13.12.2021 года умер ФИО2

После его смерти открылось наследство в виде: 75/170 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом с кадастровым номером №, площадью 84,8 кв.м, расположенный по адресу: <адрес>, и земельного участка с кадастровым номером №, площадью 709 кв.м, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для обслуживания индивидуального жилого дома, расположенного по адресу: <адрес>.

01 июня 2022 года нотариусом нотариального округа <адрес> ФИО12 заведено наследственное дело № по заявлению от 01.06.2022 года ФИО10 о принятии наследства, оставшегося после умершего 13 декабря 2021 года ФИО2

У ФИО10 отсутствуют документы, подтверждающие родство с умершим.

28 ноября 2022 года ФИО8 и ФИО9, являющиеся детьми ФИО2, подали заявления нотариусу нотариального округа <адрес> ФИО12 о принятии по всем основаниям наследства после умершего отца ФИО2

Разрешая исковые требования истцов ФИО6 и ФИО9 о восстановлении срока принятия наследства и признании права собственности на наследство по закону, а также ФИО10 об установлении факта <скрыто> и признании права собственности в порядке наследования, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст.218, 1112, 1113, 1142, 1153-1155, ст.ст.48, 49 КоБС РСФСР, ст.ст.49, 51 СК РФ.

Удовлетворяя исковые требования ФИО10, суд исходил и з подтверждения факта происхождения истца от ФИО2, подтверждения факта <скрыто> данного лица, своевременного принятия истцом открывшегося после смерти ФИО2 наследства.

Отказывая в удовлетворении исковых требований ФИО8 и ФИО9, районный суд исходил из недоказанности уважительности причин пропуска ими срока принятия наследства.

Судебная коллегия по гражданским делам находит указанные выводы суда первой инстанции соответствующими нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения, и установленным по делу обстоятельствам.

В соответствии со ст.1111 ГК РФ наследование осуществляется по завещанию, по наследственному договору и по закону.

Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

Согласно п.1 ст.1141 ГК РФ к наследникам первой очереди по закону относятся дети наследодателя.

В силу ст.47 СК РФ права и обязанности родителей и детей основываются на происхождении детей, удостоверенном в установленном законом порядке.

Положения п.3 ст.48 СК РФ предусматривают, что отцовство лица, не состоящего в браке с матерью ребенка, устанавливается путем подачи в орган записи актов гражданского состояния совместного заявления отцом и матерью ребенка; в случае смерти матери, признания ее недееспособной, невозможности установления места нахождения матери или в случае лишения ее родительских прав - по заявлению отца ребенка с согласия органа опеки и попечительства, при отсутствии такого согласия - по решению суда.

Согласно ст.49 СК РФ в случае рождения ребенка у родителей, не состоящих в браке между собой, и при отсутствии совместного заявления родителей или заявления отца ребенка (пункт 4 статьи 48 настоящего Кодекса) происхождение ребенка от конкретного лица (отцовство) устанавливается в судебном порядке по заявлению одного из родителей, опекуна (попечителя) ребенка или по заявлению лица, на иждивении которого находится ребенок, а также по заявлению самого ребенка по достижении им совершеннолетия. При этом суд принимает во внимание любые доказательства, с достоверностью подтверждающие происхождение ребенка от конкретного лица.

При установлении отцовства в порядке, предусмотренном статьями 48-50 настоящего Кодекса, дети имеют такие же права и обязанности по отношению к родителям и их родственникам, какие имеют дети, родившиеся от лиц, состоящих в браке между собой (ст.53 СК РФ).

По ранее действовавшему законодательству - ст.48 КоБС РСФСР предусматривалось, что в случае рождения ребенка у родителей, не состоящих в браке, при отсутствии совместного заявления родителей отцовство может быть установлено в судебном порядке по заявлению одного из родителей или опекуна (попечителя) ребенка, лица, на иждивении которого находится ребенок, а также самого ребенка по достижении им совершеннолетия.

При установлении отцовства суд принимает во внимание совместное проживание и ведение общего хозяйства матерью ребенка и ответчиком до рождения ребенка или совместное воспитание либо содержание ими ребенка или доказательства, с достоверностью подтверждающие признание ответчиком отцовства.

При установлении отцовства в порядке, предусмотренном статьями 47 и 48 настоящего Кодекса, дети имеют те же права и обязанности по отношению к родителям и их родственникам, что и дети, родившиеся от лиц, состоявших в браке между собой (ст. 50 КоБС РСФСР).

Как разъяснено в п.22 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 16.05.2017 № 16 (ред. от 26.12.2017) "О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей", в случае смерти лица, которое признавало себя отцом ребенка, родившегося ДД.ММ.ГГГГ года и позднее, но не состояло в браке с его матерью, суд в соответствии со статьей 50 СК РФ вправе в порядке особого производства установить факт признания им отцовства.

В отношении детей, родившихся до 1 октября 1968 года, от лиц, не состоявших в браке, факт признания отцовства в случае смерти лица, которое признавало себя отцом ребенка, может быть установлен судом при условии, что ребенок находился на иждивении этого лица к моменту его смерти либо ранее (статья 3 Закона СССР от 27 июня 1968 года N 2834-VII "Об утверждении Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье", статья 9 Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 17 октября 1969 года "О порядке введения в действие Кодекса о браке и семье РСФСР").

В силу разъяснений в п.23 этого же постановления, суд вправе также в порядке особого производства установить факт отцовства лица, не состоящего в браке с матерью ребенка, в случае смерти этого лица. Такой факт может быть установлен судом в отношении детей, родившихся ДД.ММ.ГГГГ года и позднее, при наличии доказательств, с достоверностью подтверждающих происхождение ребенка от данного лица (статья 49 СК РФ), а в отношении детей, родившихся в период с 1 октября 1968 года до ДД.ММ.ГГГГ года, - при наличии доказательств, подтверждающих хотя бы одно из обстоятельств, перечисленных в статье 48 Кодекса о браке и семье РСФСР.

В соответствии с разъяснениями п.24 вышеназванного постановления, факт признания отцовства или факт отцовства может быть установлен судом по правилам особого производства, предусмотренным главой 28 ГПК РФ, при условии, что не возникает спора о праве. Если при подаче заявления или рассмотрении дела в порядке особого производства устанавливается наличие спора о праве, подведомственного суду, суд выносит определение об оставлении заявления об установлении факта признания отцовства или факта отцовства без рассмотрения, в котором разъясняет заявителю и другим заинтересованным лицам их право разрешить спор в порядке искового производства (часть 3 статьи 263 ГПК РФ).

Постановлением Конституционного Суда РФ от 27.11.2024 № 55-П "По делу о проверке конституционности статьи 48 Кодекса о браке и семье РСФСР в связи с жалобой гражданки М." статья 48 Кодекса о браке и семье РСФСР признана не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования она не может рассматриваться в качестве исключающей установление судом отцовства лица в отношении гражданина, родившегося в период с 1 октября 1968 года до ДД.ММ.ГГГГ года, на основании иных, кроме подтверждающих указанные в ней обстоятельства, доказательств (в частности, заключения молекулярно-генетической экспертизы). При этом, в данном постановлении установлен общеобязательный конституционно-правовой смысл статьи 48 Кодекса о браке и семье РСФСР, который исключает любое иное ее истолкование в правоприменительной практике.

В соответствии с правовой позицией, указанной в данном постановлении, статья 48 Кодекса о браке и семье РСФСР - с учетом правил действия правовых норм во времени - продолжает применяться при рассмотрении судами вопроса об установлении происхождения детей, родившихся в период с 1 октября 1968 года до ДД.ММ.ГГГГ года (пункт 8 Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 17 октября 1969 года "О порядке введения в действие Кодекса о браке и семье РСФСР"; статья 2 Закона СССР от 27 июня 1968 года N 2834-VII "Об утверждении Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье"; пункт 1 статьи 168 и пункт 1 статьи 169 Семейного кодекса Российской Федерации).

Механизм реализации наследственных прав, в значительной степени ориентированных на семейно-правовые связи, существующие между участниками наследственных отношений (глава 63 части третьей ГК Российской Федерации), обусловлен правовой природой юридического факта, который связывает наследодателя с наследниками (брак, наличие установленной в предусмотренном законом порядке родственной связи, в том числе между родителями и детьми, и др.) (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 2 марта 2021 года N 4-П), вследствие чего нередко при рассмотрении наследственных споров судом подлежит разрешению и вопрос о происхождении гражданина, в частности об установлении отцовства.

В соответствии как с действующим, так и ранее действовавшим регулированием права и обязанности родителей и детей основываются на происхождении детей, удостоверенном в установленном законом порядке (статья 47 Семейного кодекса Российской Федерации; часть первая статьи 16 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье, часть первая статьи 47 Кодекса о браке и семье РСФСР). Статья 16 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье, закрепив возможность установления отцовства в судебном порядке в случае рождения ребенка у родителей, не состоящих в браке, при отсутствии совместного заявления родителей в государственные органы записи актов гражданского состояния (часть третья), предусмотрела, что при установлении отцовства суд принимает во внимание совместное проживание и ведение общего хозяйства матерью ребенка и ответчиком до рождения ребенка или совместное воспитание либо содержание ими ребенка или доказательства, с достоверностью подтверждающие признание ответчиком отцовства (часть четвертая). Эти нормы были воспроизведены в статье 48 Кодекса о браке и семье РСФСР.

В Семейном кодексе Российской Федерации федеральный законодатель закрепил, что при установлении происхождения ребенка от конкретного лица (отцовства) в судебном порядке по заявлению одного из родителей, опекуна (попечителя) ребенка или по заявлению лица, на иждивении которого находится ребенок, а также по заявлению самого ребенка по достижении им совершеннолетия суд принимает во внимание любые доказательства, с достоверностью подтверждающие происхождение ребенка от конкретного лица (статья 49). К таким доказательствам относятся любые фактические данные, установленные с использованием средств доказывания, перечисленных в статье 55 ГПК Российской Федерации.

Прежнее правовое регулирование (действовавшее до введения в действие Семейного кодекса Российской Федерации), подлежавшее применению с учетом разъяснений Пленума Верховного Суда СССР, допускало назначение судебно-медицинской экспертизы для выяснения вопросов, связанных с происхождением ребенка (пункт 4 постановления от 4 декабря 1969 года № 10 "О практике применения судами Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье", пункт 6 постановления от 25 марта 1982 года № 2 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел об установлении отцовства и о взыскании алиментов на детей и других членов семьи").

Следовательно, статья 48 Кодекса о браке и семье РСФСР также не предполагала отказа суда от исследования доказательств, касающихся кровного родства между ребенком и предполагаемым родителем, включая и заключение судебно-медицинской экспертизы, несмотря на то, что в названной норме оно упомянуто не было. Соответственно, даже при установлении судом фактов совместного проживания и ведения общего хозяйства матерью ребенка и ответчиком до рождения ребенка или совместного воспитания либо содержания ими ребенка в удовлетворении требования об установлении отцовства в судебном порядке могло быть отказано, если отцовство ответчика с учетом иных доказательств исключалось. Такой подход согласовывался с тем, что именно происхождение детей, удостоверенное в установленном законом порядке, выступало ранее и выступает в соответствии с действующим регулированием основанием возникновения прав и обязанностей, в том числе имущественного характера, родителей и детей.

Конституционный Суд Российской Федерации, указывая, что статья 48 Кодекса о браке и семье РСФСР не исключала возможности назначения судом молекулярно-генетической экспертизы, подчеркивал, что заключение экспертизы по вопросу происхождения ребенка являлось и является лишь одним из доказательств, которое суд оценивает в совокупности с другими имеющимися в деле доказательствами (такими как показания свидетелей, письменные и вещественные доказательства и т.д.), и что согласно статьям 67 и 86 ГПК Российской Федерации никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (определения от 20 июня 2006 года № 226-О, от 23 июня 2016 года № 1303-О, от 31 мая 2022 года № 1315-О и др.).

Таким образом, часть вторую статьи 48 Кодекса о браке и семье РСФСР, подлежащую толкованию и применению в системе действующего правового регулирования, следует понимать как закрепляющую правило, касающееся оценки судом доказательств в делах, в которых возникает вопрос об установлении отцовства.

Вместе с тем согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации суд вправе в порядке особого производства установить факт отцовства лица, не состоящего в браке с матерью ребенка, в случае смерти этого лица; такой факт может быть установлен судом в отношении детей, родившихся ДД.ММ.ГГГГ года и позднее, при наличии доказательств, с достоверностью подтверждающих происхождение ребенка от данного лица (статья 49 Семейного кодекса Российской Федерации), а в отношении детей, родившихся в период с 1 октября 1968 года до ДД.ММ.ГГГГ года, - при наличии доказательств, подтверждающих хотя бы одно из обстоятельств, перечисленных в статье 48 Кодекса о браке и семье РСФСР; при установлении судом наличия спора о праве соответствующий вопрос может быть разрешен в порядке искового производства; заключение эксперта (экспертов) по вопросу о происхождении ребенка является одним из доказательств, оно не имеет для суда заранее установленной силы и подлежит оценке в совокупности с другими имеющимися в деле доказательствами (часть вторая статьи 67, часть третья статьи 86 ГПК Российской Федерации) (пункты 20, 23 и 24 постановления от 16 мая 2017 года N 16 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей").

С учетом указанных разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в судебной практике получило распространение такое толкование статьи 48 Кодекса о браке и семье РСФСР, в соответствии с которым суды не признают экспертное заключение о наличии биологического родства относимым доказательством по делу, поскольку для установления отцовства лица в отношении гражданина, родившегося до ДД.ММ.ГГГГ года, правовое значение имеют лишь обстоятельства, перечисленные в названной статье (о чем свидетельствует и дело с участием заявительницы).

Между тем, поскольку экспертизы, в частности молекулярно-генетические, появившиеся с развитием новых технологий, отличаются высоким уровнем надежности результатов, свидетельствующих о происхождении ребенка от конкретного лица (биологическом родстве), заключение такой экспертизы во всяком случае не может оставаться без надлежащей оценки - наряду с иными имеющимися в деле доказательствами - при вынесении судом решения. При этом заключение эксперта оценивается судом по правилам, установленным статьей 67 ГПК Российской Федерации, а несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда (часть третья статьи 86 данного Кодекса). Иной подход в системе правового регулирования в ее динамике противоречил бы конституционно-правовому смыслу статьи 48 Кодекса о браке и семье РСФСР, подлежащему выявлению с учетом изменившихся конкретно-исторических условий ее применения.

Следовательно, придание статье 48 Кодекса о браке и семье РСФСР, как это имело место в деле с участием заявительницы, смысла, ограничивающего пределы доказывания по делам об установлении отцовства обстоятельствами, перечисленными в части второй данной статьи, и дифференцирующего состав оцениваемых судом доказательств в зависимости лишь от даты рождения гражданина, противоречит ее конституционно-правовому смыслу, выявленному Конституционным Судом Российской Федерации, и не согласуется с гарантиями судебной защиты, в том числе равенства всех перед судом, вытекающими из статей 18, 19 (части 1 и 2), 45, 46, 75.1 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

С учетом вышеуказанного правового регулирования суд первой инстанции обоснованно принял во внимание заключение судебной молекулярно-генетической экспертизы, проведенной ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации №, согласно выводам которой: умерший 13.12.2021 года ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, может являться биологическим отцом ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, родившегося у ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения; вероятность (РР) того, что именно ФИО2 является биологическим отцом ФИО10, по результатам настоящей экспертизы, составляет не менее 99,99999999998 %.

Указанное судебное экспертное заключение согласуется с иными доказательствами по делу: показаниями допрошенной по делу в качестве свидетеля ФИО3, представленными фотографиями, подтвердившими факты совместного проживания ФИО2 с ФИО3, признании ФИО2 истца своим сыном, осуществлении им заботы и воспитания, материального содержания ФИО10

Учитывая совокупность представленных доказательств, суд первой инстанции обоснованно удовлетворил требования ФИО10 об установлении отцовства ФИО2 в отношении истца.

Поскольку завещание ФИО2 отсутствует, истец ФИО10 своевременно обратился с заявлением к нотариусу о принятии наследства после смерти ФИО2 по закону, районный суд также обоснованно сделал вывод о признании за ним права собственности открывшегося наследства.

Согласно п.1 ст.1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

В соответствии с п.1 ст.1152 Гражданского кодекса Российской Федерации для приобретения наследства наследник должен его принять.

Статья 1153 Гражданского кодекса Российской Федерации определяет способы принятия наследства: путем подачи наследником нотариусу заявления о принятии наследства (о выдаче свидетельства о праве на наследство), либо осуществления наследником действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства.

В силу статьи 1154 Гражданского кодекса Российской Федерации наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства.

В соответствии с п.1 ст.1155 Гражданского кодекса Российской Федерации по заявлению наследника, пропустившего срок, установленный для принятия наследства (статья 1154 Кодекса), суд может восстановить этот срок и признать наследника принявшим наследство, если наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил этот срок по другим уважительным причинам и при условии, что наследник, пропустивший срок, установленный для принятия наследства, обратился в суд в течение шести месяцев после того, как причины пропуска этого срока отпали.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 40 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 "О судебной практике по делам о наследовании", требования о восстановлении срока принятия наследства и признании наследника принявшим наследство могут быть удовлетворены лишь при доказанности совокупности следующих обстоятельств:

а) наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил указанный срок по другим уважительным причинам. К числу таких причин следует относить обстоятельства, связанные с личностью истца, которые позволяют признать уважительными причины пропуска срока исковой давности: тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п. (статья 205 ГК РФ), если они препятствовали принятию наследником наследства в течение всего срока, установленного для этого законом. Не являются уважительными такие обстоятельства, как кратковременное расстройство здоровья, незнание гражданско-правовых норм о сроках и порядке принятия наследства, отсутствие сведений о составе наследственного имущества и т.п.;

б) обращение в суд наследника, пропустившего срок принятия наследства, с требованием о его восстановлении последовало в течение шести месяцев после отпадения причин пропуска этого срока. Указанный шестимесячный срок, установленный для обращения в суд с данным требованием, не подлежит восстановлению, и наследник, пропустивший его, лишается права на восстановление срока принятия наследства.

Таким образом, основанием к восстановлению наследнику срока для принятия наследства является не только установление судом факта неосведомленности наследника об открытии наследства - смерти наследодателя, но и представление наследником доказательств, свидетельствующих о том, что он не знал и не должен был знать об этом событии по объективным, независящим от него обстоятельствам, а также при условии соблюдения таким наследником срока на обращение в суд с соответствующим заявлением.

Отказывая истцам в восстановлении срока для принятия наследства после умершего отца, суд первой инстанции, оценив в совокупности представленные доказательства по правилам статей 12, 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь вышеуказанными положениями закона, предусматривающими восстановление срока для принятия наследства при наличии уважительных причин его пропуска, пришел к выводу о том, что причины, названные истцами, не свидетельствуют об уважительности пропуска срока для принятия наследства.

При этом незнание истцами об открытии наследства, само по себе не может являться основанием для восстановления пропущенного срока. Отсутствие у истцов сведений о смерти наследодателя не относится к числу юридически значимых обстоятельств, с которыми закон связывает возможность восстановления срока для принятия наследства.

Как правильно указал суд первой инстанции, истцы не были лишены возможности поддерживать отношения с отцом, интересоваться его судьбой, состоянием здоровья, по своему выбору не общались с наследодателем. При должной осмотрительности и заботливости они могли и должны были знать о его смерти, об открытии наследства, о действиях наследников в отношении наследственного имущества.

Нежелание лиц, претендующих на восстановление срока для принятия наследства, поддерживать родственные отношения с наследодателем, отсутствие интереса к его судьбе не отнесено ни законом, ни Пленумом Верховного Суда Российской Федерации к уважительным причинам пропуска срока для принятия наследства. Данное обстоятельство носит субъективный характер и могло быть преодолено при наличии соответствующего волеизъявления истцов.

Как установил суд первой инстанции, доказательств, свидетельствующих об объективных, не зависящих от истцов обстоятельствах, препятствующих им связаться в указанный период с отцом или другими родственниками, осведомленными о состоянии его жизни и здоровья, а также при желании установить его место жительства и все необходимые контакты, представлено не было.

Аналогичная правовая позиция изложена в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 19.03.2019 N 86-КГ19-1.

По указанным основаниям выводы суда первой инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО8 и ФИО9 являются законными и обоснованными.

Доводы апелляционной жалобы ФИО14 о неправильности выводов суда об обстоятельствах дела, на то, что ФИО3 и ФИО10 умышленно скрывали факт смерти ФИО2, являются не состоятельными и ничем не подтверждены в нарушение требований ч.1 ст.56 ГПК РФ. Из искового заявления ФИО8 и ФИО9 и объяснений их представителя следует, что истцы более двадцати лет сами не общались с отцом из-за обиды на него и не интересовались его судьбой.

Другие доводы представителя истцов ФИО8 и ФИО9 – ФИО14 о том, что ФИО9 является инвалидом <скрыто> группы, нуждается в постоянной посторонней помощи и уходе, и наследует независимо от содержания завещания не менее половины доли, которая причиталась бы каждому из наследников по закону (обязательную долю), не являются поводом к отмене обжалуемого решения суда, поскольку указанное обстоятельство не указывалось данным истцом в качестве причины пропуска срока принятия наследства, и не являлось предметом рассмотрения суда первой инстанции в силу положений ч.3 ст.196 ГПК РФ. Данные доводы впервые заявлены в апелляционной жалобе представителя, и в силу ч.4 ст.327.1 ГПК РФ не могут быть предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции. Кроме того, как следует из материалов дела, ФИО9 имеет инвалидность с детства, указанное состояние здоровья данного истца не препятствовало ему лично оформить заявление у нотариуса после того, как он узнал об открытии наследства, и подписать доверенность своему представителю для участия в деле; и для приобретения наследства, в том числе обязательной доли, необходимо соблюдение условия о его принятии, что следует из разъяснения в п.35 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 № 9 (ред. от 24.12.2020) «О судебной практике по делам о наследовании», что не было сделано данным лицом. Указанные доводы жалобы противоречат другим доводам представителя о нежелании истцов поддерживать связь с отцом.

Ссылка в апелляционной жалобе на то, что ФИО2 не исполнял обязательства по обеспечению своего сына ФИО9, от алиментов уклонялся, заботу о несовершеннолетнем больном сыне не проявлял, свидетельствует о негативном отношении к отцу и об отсутствии у ФИО9 волеизъявления поддерживать отношения с отцом, интересоваться его судьбой, состоянием здоровья, когда тот был жив, что правильно расценено судом первой инстанции в качестве неуважительной причины пропуска срока принятия наследства.

Доводы апелляционной жалобы на неправильное определение факта родства ФИО4 с умершим, на то, что ни одна из проведенных судебных экспертиз не ответила на поставленные вопросы о родстве, на то, что представителем была представлена рецензия на заключение эксперта, в соответствии с которой не все этапы исследования были осуществлены верно и в полном объеме, заключение имеет недостатки, на необоснованность отказа в повторном вызове эксперта, на то, что имеющиеся недостатки ставят под сомнение заключение эксперта, не могут служить поводом к отмене обжалуемого решения суда. В суде первой инстанции истцы ФИО8 и ФИО9, их представитель ФИО14, возражая против заключения проведенной по делу судебной генетической экспертизы, не заявили ходатайства о назначении повторной судебной экспертизы. В суде апелляционной инстанции представитель ФИО14 также отказался от проведения повторной судебной экспертизы. Заключение судебной экспертизы, проведенной ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации было поддержано допрошенным экспертом в суде первой инстанции, который подробно ответил на все вопросы. Данный эксперт был предупрежден об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ. Представленная в дело рецензия на указанное заключение не опровергает выводы данной экспертизы. Указанные утверждения представителя были предметом исследования суда первой инстанции и последующей оценки в решении суда. Оснований не согласиться с указанной оценкой данного доказательства у судебной коллегии не имеется, с учетом того, что выводы данной судебной экспертизы совпадают с выводами судебной экспертизы, проведенной в рамках рассмотрения Железнодорожным районным судом г.Рязани заявления ФИО10 об установлении факта отцовства, оставленного определением суда от 25 апреля 2023 года без рассмотрения, в связи с наличием спора о праве. Так, согласно судебной медицинской молекулярно-генетической экспертизе, проведенной ГБУ РО «Бюро СМЭ имени <скрыто>» №, в соответствии с законами наследования в геноме ребенка присутствуют только такие аллели, которые обнаруживаются у матери и биологического отца; сравнительный анализ профилей ПДАФ аутосомной ДНК анализируемых лиц показал, что для всех исследованных систем один или оба аллеля условно отцовского происхождения в геноме ФИО10 совпадают с таковыми в геноме ФИО2; при отсутствии другого родителя это означает, что профиль ПДАФ ребенка формально соответствует таковому заявленного отца; таким образом, отсутствие другого родителя (условие настоящего исследования), в рамках проведенного исследования, данных, исключающих отцовство ФИО2 в отношении ФИО10, не получено, то есть ФИО2 может являться биологическим отцом ФИО10; по результатам типирования аутосомной ДНК расчетная (условная) вероятность (РР) того, что ФИО2 действительно является биологическим отцом ФИО10 по результатам настоящего исследования, составляет не менее 99,9999575515151430%. С учетом совокупности всех представленных в дело доказательств, при отсутствии каких-либо доказательств другой стороны, опровергающих отцовство ФИО2 в отношении ФИО10, оснований для признания вывода суда об установлении данного родства незаконным или необоснованным не имеется.

Вместе с тем, имеются основания для отмены дополнительного решения суда от 29 сентября 2025г. по доводам апелляционной жалобы представителя ФИО8 и ФИО9 – ФИО14 в силу следующего.

Из материалов дела усматривается, что после вынесения решения суда по существу рассмотренных исковых требований, суд первой инстанции 29 сентября 2025 года по своей инициативе вынес дополнительное решение, которым взыскал с ФИО8 в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 12412 руб. 74 коп., с ФИО9 – 9158 руб. 76 коп.

При вынесении данного дополнительного решения, районный суд сославшись на положения ст.201 ГПК РФ, исходил из того, что при подаче иска указанными истцами не была доплачена государственная пошлина. Произведя расчет государственной пошлины из кадастровой стоимости спорных долей дома в размере 930977,55 руб. и кадастровой стоимости спорного земельного участка 1092526,46 руб., суд указал, что при подаче иска ФИО8 должна была оплатить госпошлину в размере 13258,76 руб., а ФИО10 – 18317,52 руб., в связи с чем сделал вывод о необходимости взыскания с ФИО8 госпошлины в размере 12412 руб. 74 коп., а с ФИО9 – 9158 руб. 76 коп.

Обоснований такого взыскания с ФИО9 судом в дополнительном решении не приведено.

Кроме того, в тексте дополнительного решения (л.д.37 оборот – 38 тома 5) отсутствует часть текста мотивировочной части решения, что лишает возможности проверить его правильность.

Указанное дополнительное решение не соответствует требованиям процессуального законодательства, налогового законодательства, в связи с чем подлежит отмене по основаниям п.4 ч.1 ст.330 ГПК РФ.

Так, из дела усматривается, что при подаче искового заявления представителем ФИО8 и ФИО9 – ФИО14 11 октября 2023г., в котором увеличены ранее заявленные исковые требования, дополнительно заявлены требования имущественного характера, представлена квитанция об оплате государственной пошлины ФИО8 в размере 11004,78 руб. В исковом заявлении указана кадастровая стоимость спорных объектов имущества, произведен расчет цены и госпошлины, указано на льготы по освобождению ФИО9 по оплате госпошлины при подаче иска в связи с наличием у него инвалидности первой группы.

Указанное исковое заявление принято судом первой инстанции, как соответствующее требованиям ст.ст.131, 132 ГПК РФ. Требований о доплате госпошлины в связи с ее неправильным исчислением судом не предъявлено.

Положениями ст.201 ГПК РФ предусматривается возможность вынесения судом первой инстанции, в том числе по своей инициативе, дополнительного решения по вопросу взыскания государственной пошлины.

Согласно выписке ЕГРН от 29.11.2022 кадастровая стоимость спорного жилого <адрес> составляет 2110215,78 руб. Расчет стоимости 75/170 долей указанного объекта недвижимости произведен судом и определен в размере 930977,55 руб., с чем согласен апеллятор.

Согласно выписке из ЕГРН от 29.11.2022 кадастровая стоимость земельного участка по тому же адресу с кадастровым номером №, составляет 1 092 526,46 руб., что и указано судом в своем дополнительном решении.

Представитель истцом ФИО8 и ФИО9 – ФИО14 ссылается на выписку из ЕГРН от 13.03.2023, согласно которой кадастровая стоимость вышеуказанного земельного участка составляет 381718,51 руб.

Указанная выписка более приближена по дате к дате подачи соответствующего искового заявления, в котором также фигурирует указанная кадастровая стоимость земельного участка, с которой согласился суд первой инстанции при принятии иска.

С учетом указанной стоимости цена иска ФИО8 и ФИО9 на дату подачи иска составила 1312696,06 руб. Каждый из указанных истцов претендовал на долю имущества в размере <скрыто> доли, в связи с чем цена иска для каждого из истцов, с учетом которой каждый из них должен был оплатить госпошлину при подаче иска, составляет 656348,03 руб.

На момент подачи указанного иска с учетом действовавших на тот момент положений ст.333.18 и ст.333.36 НК РФ, истец ФИО8 должна была оплатить госпошлину в размере 9763,48 руб., а истец ФИО9 с учетом имеющейся у него инвалидности первой группы освобожден от оплаты госпошлины при подаче иска, поскольку цена иска по его требованиям не превышает 1 000 000 рублей.

Принимая во внимание, что истец ФИО8 при подаче соответствующего иска оплатила госпошлину в размере 11004,78 руб., оснований для взыскания с нее судом дополнительно 12 412 руб. 74 коп. не имелось.

Также отсутствовали законные основания для взыскания с ФИО9 госпошлины в размере 9158 руб. 76 коп.

По указанным основаниям апелляционная жалоба ФИО14 на дополнительное решение суда подлежит удовлетворению.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Решение Железнодорожного районного суда г.Рязани от 01 июля 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя ФИО8 и ФИО9 – ФИО14 представителя ФИО8 и ФИО9 – ФИО14 - без удовлетворения.

Апелляционную жалобу представителя ФИО8 и ФИО9 – ФИО14 на дополнительное решение суда удовлетворить.

Дополнительное решение Железнодорожного районного суда г.Рязани от 29 сентября 2025 года отменить.

Председательствующий (подпись)

Судьи (подписи)

Мотивированное апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 26 декабря 2025г.

Копия верна. Председательствующий С.В. Споршева