Апелляционное постановление № 22-872/2023 от 18 июля 2023 г. по делу № 1-90/2023

УИД: 31RS0008-01-2022-000235-37

дело № 22-872/2023

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Белгород 19 июля 2023 года

Суд апелляционной инстанции Белгородского областного суда в составе:

председательствующего судьи Сапельника С.Н.,

при ведении протокола секретарем Белоус С.В.,

с участием:

прокурора Александровой Т.В.,

осужденного ФИО1

и его защитника адвоката Анохина С.В.,

потерпевших Е., Е., К.,

и их представителей адвокатов Байрамова С.Р., Ушаковой – Чуевой М.И.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитника осужденного ФИО1 адвоката Анохина С.В. и потерпевшей К. на приговор Губкинского городского суда Белгородской области от 11 мая 2022 года, которым

ФИО1, несудимый,

осужден по ч. 5 ст. 264 УК РФ к лишению свободы сроком на 5 лет в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года.

Судом разрешены гражданские иски. С ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в пользу Е., Е., Е., К., К., С., С., С. каждому в размере 800000 рублей. Также разрешен вопрос по процессуальным издержкам.

Заслушав доклад судьи Сапельника С.Н., выступления осужденного ФИО1 и его адвоката Анохина С.В., просивших удовлетворить их апелляционную жалобу, потерпевших Е., Е., К. их представителей – адвокатов Байрамова С.Р., Ушаковой – Чуевой М.И., поддержавших жалобу потерпевшей и возражавших против удовлетворения жалобы адвоката, прокурора Александровой Т.В., полагавшей приговор оставить без изменения, а жалобы без удовлетворения,

У С Т А Н О В И Л:

Приговором суда ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть двух лиц.

Преступление совершено 07 ноября 2020 года в районе 38 км автодороги «Короча – Губкин – граница Курской области» на территории Губкинского городского округа при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании Мазур вину не признал.

В апелляционных жалобах

- защитник осужденного Мазура – адвокат Анохин С.В., не соглашаясь с приговором, указывает, что выводы, изложенные в нем, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, просит его отменить, дело возвратить прокурору. Утверждает, что судом не установлен механизм столкновения транспортных средств. Полагает, что ДТП возможно лишь при перестроении автомобиля под управлением С. из крайнего левого ряда при совершении поворота направо в непосредственной близости от грузового автомобиля, что лишало технической возможности Мазура избежать столкновения. Считает, что судом повторно не разрешен вопрос о наличии у осужденного технической возможности избежать ДТП. Выводы суда о нарушении водителем Мазуром правил п.п.1.3,1.5,9.10,10.1, 10.3, 1.4, 9.2 ПДД считает противоречащими протоколу осмотра и заключениям эксперта. Судом не дана оценка действиям С. по резкому перестроению из левой полосы дороги в правую с последующим экстренным торможением при одновременном совершении поворота направо, не установлена скорость ее автомобиля.

Полагает, что в приговоре не определено, кто изначально создал опасность для движения автомобилей, и каким образом и когда конкретно момент возникновения опасности для движения автомобиля прямолинейно под управлением Мазура перешел в момент возникновения опасности для движения автомобиля С, что влияет на наличие прямой причинно-следственной связи между действиями осужденного и наступившими последствиями.

Ссылается на выводы экспертизы №195 от 04 марта 2021 года, согласно которым не представилось возможным определить, кто из водителей имел приоритет в движении. Считает, что место столкновения автомобилей указывает на совершение С. опасного маневра - одновременного перестроения и поворота вправо с превышением скорости и нарушением п.8.5 ПДД.

Обращает внимание, что экспертом не определялась скорость автомобилей Мазура и потерпевшей, в связи с чем, считает необоснованным вывод суда о том, что Мазур был обязан двигаться с соблюдением дистанции.

Указывает, что защита настаивала на проведении следственного эксперимента, проверка показаний на месте проводилась в дневное время, а обстоятельства ДТП произошли в темное время суток.

Судом за основу утверждения о превышении Мазуром скорости взято предположение эксперта (экспертиза №1401 от 24 декабря 2021 года), что скорость могла составить 89.9 км/ч, однако в следующем предложении эксперт поясняет, что расчет скорости производился на основе рекомендуемых параметров торможения для исправных легковых транспортных средств, так как в распоряжение эксперта не представлены сведения о фактической величине замедления конкретного автопоезда с полуприцепом, определить величину которого можно инструментальным путем с использованием прибора «Эффект-2». В ходатайстве о проведении дополнительной автотехнической экспертизы необоснованно отказано. Ссылаясь на протокол осмотра, считает, что выводы эксперта о блокировке колес грузовика при сходе с асфальтного покрытия не являются обоснованными. Считает, что экспертиза носит предположительный характер и поэтому не может быть положена в основу судебного решения.

Ссылаясь на заключение специалиста № 051/12-2021 от 02 декабря 2021 года утверждает, что Мазур не имел технической возможности предотвратить столкновение с автомобилем Р. путем применения экстренного торможения. Специалист Ц. допрошенный в суде в указанном качестве, предупрежденный судом об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, подтвердил свои выводы. Ведет речь о том, что заключение специалиста Ц. не противоречит заключениям других экспертов, поскольку разрешает другие вопросы, а заключение эксперта № 1401 от 24 декабря 2021 года основано на недостоверных сведениях и методиках;

- потерпевшая К. просит изменить приговор, назначив наказание в виде лишения свободы на срок 7 лет в колонии общего режима и удовлетворить исковые требования потерпевших в полном объеме. Полагает, что назначение Мазуру вида исправительного учреждения в виде колонии поселения не соответствует принципу справедливости, поскольку он не раскаялся в содеянном. Считает, что взысканная судом сумма 800000 рублей не соответствует принципу разумности.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель А.Ю. Горбатых и потерпевшие Е, Е., Е., С., С., К., К. просят оставить ее без удовлетворения, а приговор суда без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы жалоб, заслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, подтверждаются совокупностью собранных, всесторонне исследованных в судебном заседании доказательств, подробно изложенных в приговоре, в том числе показаниями:

- осужденного ФИО1 о том, что он 7 ноября 2020 года на грузовом автомобиле «» двигался по направлению г. Белгорода, где совершил столкновение с движущимся в попутном направлении автомобилем "", который обогнал его, по диагонали перестроился перед ним и резко затормозил. После чего автомобили выехали в поле, в момент столкновения легковой автомобиль загорелся;

- потерпевшей Е., пояснившей, что 7 ноября 2020 года от сотрудника полиции ей стало известно, что ее муж Е. погиб в ДТП, причиной которого явился наезд грузового автомобиля на легковой, в котором находился супруг. Следователь сообщил ей, что водитель грузовика уснул;

- потерпевшего Е., сообщившего, что от сотрудника полиции узнал о том, что отец погиб в ДТП. Приехав на место происшествия, увидел в поле сгоревший автомобиль Р.;

- потерпевшего С., о том, что от К., узнал, что его жена попала в аварию. Прибыв на место ДТП, увидел в поле разбитый «Ф.» и автомобиль «Р.», задняя часть которого была деформирована. Сотрудники ДПС пояснили, что водитель грузовика уснул, после столкновения автомобили загорелись;

- потерпевшей К., показавшей, что 7 ноября 2020 года диспетчер такси сообщил о дорожно-транспортном происшествии с участием автомобиля ее дочери. Прибыв на место происшествия, узнала о гибели дочери и ее пассажира. Один из сотрудников полиции ей сообщил, что водитель фуры уснул и наехал на автомобиль такси;

- свидетеля Г. пояснившего, что 7 ноября 2020 года совместно с инспектором ДПС К. прибыли на место ДТП, в поле находились автомобили «Ф.» и «Р.», большая часть легкового автомобиля была под грузовиком. Водитель грузового автомобиля сообщил, что ничего не помнит;

- свидетеля Ш., сообщившего, что прибыв на место ДТП увидел, что в поле находились тягач с прицепом и легковой автомобиль «Р.». Место столкновения было определено на правой полосе проезжей части автодороги, идущей по направлению в сторону г. Белгорода. Передней частью тягач наехал на заднюю часть легкового автомобиля, которая была полностью деформирована, кузов поврежден огнем. ФИО2 грузовика сгорела. Ссылаясь на стрессовое состояние, ФИО1 не мог пояснить, по какой причине произошло столкновение;

- свидетеля М. сообщившего, что 7 ноября 2020 года участвовал в тушение автомобилей «Ф.» и «Р.», которые столкнулись в результаты ДТП, легковой автомобиль сжало до передних сидений, в нем находились два сгоревших тела. Также выгорела передняя часть кабины грузовика, водитель которого ничего не пояснял по поводу обстоятельств ДТП, поскольку находился в шоковом состоянии;

- свидетеля Т. о том, что он прибыл для ликвидации пожара на место ДТП, где увидел легковой автомобиль, который был прижат грузовым автомобилем до передних сидений, кабина грузовика горела;

- протоколом осмотра места происшествия, схемой и фототаблицей к нему от 07 ноября 2020 года, дополнительным осмотром от 12 ноября 2020 года установлено место происшествия, зафиксировано расположение транспортных средств за пределами проезжей части автодороги, вещная обстановка на месте происшествия, результаты осмотра автомобилей;

- осмотром автомобиля "Ф." с полуприцепом "Т.", установлено, что кузов тягача имеет следы термического воздействия в виде оплавления элементов двигателя, рулевого управления, рабочей тормозной системы, элементов передней подвески в виде деформации рессор. ФИО2 на кузове тягача отсутствует, имеется степень оплавления от термического воздействия элементов двигателя;

- осмотром автомобиля "Р.", согласно которому кузов имеет следы термических повреждений всего кузова, моторного отсека, салона и багажного отсека. Кузов автомобиля имеет повреждения задней части в виде деформации целостности кузова, совмещенной с термическими повреждениями, деформацию целостности кузова в районе салона автомобиля, совмещенную с термическими повреждениями. В связи с термическим воздействием шины автомобиля повреждены. Элементы газового оборудования в автомобиле отсутствуют;

- заключением эксперта № ЭУ-117/2020 от 18 декабря 2020 года, из которого следует, что наиболее вероятной причиной пожара могло быть загорание горючих веществ и материалов, произошедшее при разрушении узлов и систем автомобилей от дорожно-транспортного происшествия;

- заключениями эксперта, согласно выводам, которых при исследовании:

- трупа С. выявлены прижизненные термические ожоги 4 степени головы, туловища, конечностей, ее смерть наступила в результате ожогового шока. Между причинением повреждений и наступлением смерти имеется причинно-следственная связь;

- трупа Е. выявлены прижизненные термические ожоги 4 степени, закрытые переломы 3, 4, 5 правых ребер, грудного отдела позвоночника с полным разрывом спинного мозга, его смерть наступила в результате ожогового шока. Между причинением Е. повреждений и наступлением смерти имеется причинно-следственная связь;

- заключением автотехнической судебной экспертизы № 195 от 04 марта 2021 года, согласно которой механизм столкновения автомобиля "Р." и автопоезда в составе седельного тягача и полуприцепа следующий: на 38-ом км автодороги, по неустановленной причине, произошло сближение транспортных средств и как следствие их столкновение; в момент столкновения автомобилей первоначальный контакт произошел между передней правой стороной кабины автомобиля "Ф." и центральной частью задней стороны автомобиля "Р."; угол между продольными осями транспортных средств в момент их столкновения составляет величину около 10 градусов плюс/минус 5 градусов; место контакта автомобиля "Р." и автомобиля "Ф." находилось в месте начала образования участка следов повреждения дорожного покрытия, расположенного на расстоянии 78,6 метров от задней оси полуприцепа Т. в продольном направлении и на расстоянии 1,4/2,8 метров от правого, по ходу движения транспортных средств, края проезжей части; после совершения контакта автомобили, не выходя из зацепления, под действием собственных сил инерции автопоезда совершили съезд за пределы проезжей части, где заняли конечное положение. Определить, кто из участников происшествия имел приоритет на движение в данной дорожно-транспортной ситуации невозможно, (поскольку неизвестен (не определен) характер движения транспортных средств на стадии их сближения), оценить действия водителей транспортных средств на предмет их соответствия требованиям Правил дорожного движения РФ не представилось возможным;

- заключением эксперта № 1401 от 24 декабря 2021 года, согласно которому скорость движения автопоезда в составе седельного тягача "Ф." и полуприцепа Т. перед применением водителем экстренного торможения составляла величину не менее 89,9 км/час;

- и иными доказательствами, изложенными в приговоре.

Всем представленным доказательствам, как стороны обвинения, так и стороны защиты в приговоре дана оценка в соответствии с требованиями закона.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию при производстве по уголовному делу, судом установлены и нашли отражение в приговоре в соответствии со ст. 307 УПК РФ.

Судебное заседание проведено в соответствии с требованиями уголовно–процессуального закона. Нарушений, в том числе и прав участников процесса, влекущих отмену приговора, не допущено.

Действия ФИО1 по ч.5 ст.264 УК РФ квалифицированы правильно.

Вопреки доводам защиты, судом достоверно установлено, что осужденный ФИО1 управлявший автомобилем «Ф.», нарушил пункты п.п. 1.3, 1.5, 9.10, 10.1, 10.3 Правил дорожного движения РФ, двигался со скоростью, не обеспечивающей ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства, не соблюдал дистанцию до следовавшего впереди автомобиля, своевременно не принял возможных мер к снижению скорости, вплоть до остановки автомобиля, создал опасность водителю и пассажиру автомобиля «Р.» и совершил с ним столкновение, что явилось причиной дорожно-транспортного происшествия, которая привела к причинению телесных повреждений потерпевшим С. и Е. и вызвала наступление их смерти.

Выводы суда о нарушении осужденным Правил дорожного движения, в результате которых потерпевшим были причинены тяжкие телесные повреждения, повлекшие по неосторожности их смерть, и наличие прямой причинно-следственной связи между его действиями и наступившими последствиями не вызывают сомнений.

При этом следует отметить, что указанные выводы подтверждены показаниями свидетелей, протоколами осмотров места происшествия и транспортных средств, заключениями экспертиз и иными доказательствами полно и объективно исследованными в судебном заседании.

Утверждение, что нарушение ПДД потерпевшей С., которое, по мнению стороны защиты, являлось причиной ДТП, нельзя признать обоснованным, поскольку именно ФИО1 были грубо нарушены Правила дорожного движения, выразившиеся в превышении скоростного режима и несоблюдении дистанции до движущегося впереди транспортного средства, он своевременно не принял возможных мер к снижению скорости, вплоть до остановки автомобиля, создал опасность водителю и пассажиру автомобиля «Р.» и совершил с ним столкновение.

Нарушение Правил со стороны ФИО1 находится в прямой причинно-следственной связи с происшествием и наступившими последствиями.

Версия осужденного о том, что непосредственно перед ДТП его обогнал автомобиль Р., который сразу перестроился на его полосу, и, применив торможение, полностью остановился, проверялась в ходе предварительного следствия.

В ходе проверки показаний на месте ФИО1 лично изложил обстоятельства ДТП и показал расположение транспортных средств на проезжей части во время обгона, при перестроении и в момент происшествия. Все указанные замеры были отражены в протоколе данного действия. После чего была назначена и проведена экспертиза.

Экспертным путем были проверены его показания, в результате чего эксперт, с приведением расчетов, пришел к выводу, что с технической точки зрения водителю «Р.» не возможно совершить маневр перестроения с левой полосы на правую в указанных ФИО1 условиях и, следовательно, его показания в этой части несостоятельны.

Судом в соответствии с требованиями закона проверены доводы защиты о нарушении правил движения потерпевшей С. и о невиновности ФИО1 в инкриминируемом преступлении, им дана оценка, и они признаны необоснованными, поскольку опровергаются совокупностью доказательств, изложенных в приговоре.

Также нельзя согласиться с доводами апеллянта, что следствием и судом не установлен ряд существенных обстоятельств, имеющих значение для дела, в том числе момент возникновения опасности для движения грузового автомобиля под управлением ФИО1 как и механизм столкновения автомобилей.

Все юридически значимые обстоятельства, как следствием, так и судом установлены в соответствии с требованиями ст.73 УПК РФ.

Все они установлены и подтверждены изложенными в приговоре доказательствами, в том числе протоколами осмотра места происшествия и заключениями экспертов.

Приведенным по делу экспертным исследованиям суд дал надлежащую оценку, они признаны допустимыми, поскольку суд не усомнился в выводах экспертов. Также апелляционная инстанция не усматривает оснований сомневаться в заключениях экспертов, поскольку все они проведены по представленным материалам дела, по определенной методике, и эксперты были предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Заявленные ходатайства, в том числе и о назначении дополнительной экспертизы, судом разрешены в соответствии с требованиями закона.

Суд не нашел поводов для назначения экспертизы и привел мотивы принятого решения, с которым соглашается апелляционная инстанция.

Позиция адвоката, что заключение экспертизы № 1401 от 24 декабря 2021 года не является допустимым доказательством, поскольку носит предположительный характер из-за неверного расчета скорости автомобиля «Ф.», является несостоятельной. Оспариваемая экспертиза назначена и проведена в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, надлежащим должностным лицом, обладающим специальными знаниями и опытом, давшим ответы на поставленные перед ним вопросы, на основании предоставленных в его распоряжение материалов уголовного дела, противоречий не содержит, является полной и ясной.

С утверждением защиты, что суд необоснованно признал недопустимыми доказательствами заключение специалиста Ц. и его показания в суде, согласиться нельзя. Судом в приговоре приведены основания, по которым он не принял их в качестве допустимых доказательств. Решение суда в этой части мотивировано.

Доводы защитника о том, что суд при повторном рассмотрении дела не выполнил указания суда апелляционной инстанции нельзя признать убедительными.

Судом при рассмотрении дела дана оценка как доводам осужденного о своей невиновности, которые были признаны необоснованными, так и действиям потерпевшей. Суд не усмотрел в действиях С. нарушений Правил дорожного движения, поскольку их нарушение не было установлено ни предварительным, ни судебным следствием. А нарушение ею Правил дорожного движения исходило исключительно из показаний осужденного, которые были опровергнуты экспертным путем.

При назначении ФИО1 наказания, суд в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43 и 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, все данные о личности, смягчающие наказание обстоятельства (наличие малолетнего ребенка, принесение извинений потерпевшим, состояние здоровья), отсутствие отягчающих, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Суд привел мотивы назначения ФИО1 дополнительного наказания. Оснований для применения положений ч.6 ст.15, 53.1, 64,73 УК РФ суд не усмотрел, обосновав свои выводы в этой части в приговоре. Не находит таковых и апелляционная инстанция.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями закона, соразмерно содеянному, и оснований считать его несправедливым, как вследствие чрезмерной мягкости, так и суровости, поводов не имеется. Поэтому утверждение апеллянта о мягкости назначенного осужденному наказания нельзя признать убедительным.

Суд обоснованно, в соответствии с требованиями закона, определил отбывание наказания ФИО1 в колонии - поселении. Поводов для назначения другого вида исправительного учреждения, как указывает потерпевшая К., где ему надлежит отбывать наказание, апелляционная инстанция не усматривает. В связи, с чем доводы ее жалобы в этой части нельзя признать убедительными.

Исковые требования потерпевших судом разрешены в соответствии с требованиями закона. В приговоре приведены мотивы, по которым суд пришел к выводу об их удовлетворении в том размере, который взыскан с осужденного.

Взысканные суммы в пользу каждого потерпевшего определены с учетом характера и степени причиненных им нравственных страданий, вызванных смертью близкого человека, с учетом требований разумности и справедливости, а также материального и семейного положения виновного. Поэтому считать взысканные суммы в размере, указанном в приговоре, не соответствующими принципу разумности, оснований не имеется.

Приговор является законным, обоснованным и справедливым, в связи с чем апелляционная инстанция не находит оснований для удовлетворения как жалобы адвоката осужденного, так и жалобы потерпевшей К.

Руководствуясь ст.389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции,

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Губкинского городского суда Белгородской области от 11 мая 2023 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке главы 47.1 УПК РФ в Первый кассационный суд общей юрисдикции.

Лицо, подавшее жалобу (представление) вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий-