Апелляционное постановление № 22-559/2017 от 6 июня 2017 г. по делу № 22-559/2017

Судья - Кошлевский Р.В. Дело № 22-559


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пенза 7 июня 2017 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пензенского областного суда в составе:

председательствующего - судьи Акимовой О.А.,

с участием прокурора Захарова А.Е.,

осужденного ФИО1,

защитника осужденного ФИО1 - адвоката Сопина Н.А.,

при секретаре Поляковой Е.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного ФИО1 на приговор Зареченского городского суда Пензенской области от 19 апреля 2017 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>

осужден по ч.2 ст. 109 УК РФ к 1 году 6 месяцам ограничения свободы с возложением в соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ ограничений и обязанностей: не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; не выезжать за пределы территории муниципального образования по месту жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации,

До вступления приговора в законную силу мера пресечения ФИО1 оставлена прежняя - в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Решён вопрос о вещественных доказательствах.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, не признал.

ФИО1 осужден за то, что при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре, 7 мая 2015 года в г. Заречном Пензенской области, являясь врачом-хирургом <данные изъяты> во время проведения пациенту С.В.А. медицинской манипуляции в виде пункции правой плевральной полости с установкой дренажа по Бюлау, причинил по неосторожности смерть С.В.А.

Заслушав доклад судьи Акимовой О.А., объяснение осужденного ФИО1 и его защитника -адвоката Сопина Н.А., поддержавших апелляционную жалобу, мнение прокурора Захарова А.Е., полагавшего приговор подлежащим изменению, судебная коллегия,

УСТАНОВИЛА:

Осужденным ФИО1 подана апелляционная жалоба, в которой он выражает свое несогласие с приговором, считая, что доказательств его вины в инкриминируемом ему деянии недостаточно. Полагает, что взятые за основу приговора заключения судебно-медицинских экспертиз, в выводах которых указано, что смерть С.В.А. наступила от острой массивной кровопотери, получены на основании протокола патологоанатомического вскрытия трупа С.В.А., проведенного, по мнению автора жалобы, некомпетентными лицами. Утверждает, что при проведении вскрытия патологоанатом должен был взять для дополнительного исследования жидкость и сгусток, имевшиеся в брюшной полости трупа С.В.А., чего в нарушение приказа Министерства здравоохранения РФ от 6 июня 2013 года № 354н «О порядке проведения патологоанатомических вскрытий» сделано не было. Поскольку такого исследования не проводилось, нельзя по мнению осужденного, утверждать, что имевшаяся в брюшной полости жидкость и сгусток являлись кровью. Кроме того, обращает внимание на то, что у С.В.А. после проведенной им ему медицинской манипуляции отсутствовали клинические признаки массивного внутреннего кровотечения, такие как резкое падение давления, учащение пульса. Ссылаясь на заключение специалистов, утверждает, что из раны печени, причиненной им С.В.А., глубиной менее 0,8 см не может возникнуть кровотечение. Не соглашается с решением суда первой инстанции об отказе в удовлетворении его ходатайства о проведении по делу повторной судебно-медицинской экспертизы и допросе экспертов. Просит приговор отменить и вынести в отношении него оправдательный приговор.

Государственным обвинителем по делу и потерпевшей принесены на апелляционную жалобу возражения, в которых просят приговор оставить без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы жалобы, судебная коллегия находит, что вина ФИО1 в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей, подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств, полно и правильно изложенных в приговоре, а именно:

- показаниями подсудимого ФИО1, подтвердившего факт проведения им 7 мая 2015 года пациенту С.В.А. дренирования правой плевральной полости с установкой дренажа по Бюлау. Допускает, что мог причинить ранение печени;

- показаниями потерпевшей С.В.А. о том, что 3 мая 2015 года утром ее супруга - С.В.А. госпитализировали в ФГБУЗ МСЧ <данные изъяты> с подозрением на воспаление легких и в этот же день его перевели в реанимационное отделение, где он находился по 7 мая 2015 года, когда примерно в 17 часов 20 минут ей позвонил врач и сообщил, что С.В.А. скончался. 8 мая 2015 года она пришла в терапевтическое отделение к врачу В.И., чтобы узнать причину смерти её мужа. В.И., не объясняя причину смерти супруга, начала её уговаривать, чтобы она отказалась от вскрытия трупа супруга и написала соответствующее заявление, но она отказалась. 10 мая 2016 года она получила на руки медицинское свидетельство о смерти её супруга, где было написано, что причиной смерти явилась массивная кровопотеря, внутрибрюшное кровотечение, травма печени, случайное повреждение печени при пункции;

- показаниями свидетеля Ф.В.В. - участкового терапевта ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> из которых следует, что 3 мая 2015 года утром бригадой скорой медицинской помощи в приемное отделение был доставлен С.В.А., который ранее неоднократно проходил у него лечение и госпитализировался в ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> с диагнозом - анемия, МДС (миелодиспластический синдром). Периодически С.В.А. госпитализировался ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> и тому выполнялись гемотрансфузии (переливание крови). На момент поступления С.В.А. высказывал жалобы на отдышку, кашель с трудноотделяемой мокротой. По результатам осмотра им было установлено, что общее состояние С.В.А. тяжелое, сознание сохранено, кожные покровы бледно-желтушные, тоны сердца приглушены, ритмичные, отмечалось повышенное давление. В результате аускультации были выслушаны звучные хрипы в легких больше справа. По результатам ЭКГ очаговой патологии выявлено не было. На основании анамнеза, данных осмотра, С.В.А. был выставлен диагноз: хроническая анемия, декомпенсация, МДС, острый бронхит, дыхательная недостаточность 2-3 степени, хроническая почечная недостаточность второй степени, артериальная гипертензия второй степени риск 3, АСК, ИБС, приступ сердечной астмы, а также подозрение на левостороннюю пневмонию. После этого в приемное отделение им был приглашен анестезиолог-реаниматолог Н.Р.Г. По результатам осмотра Н.Р.Г. сделал заключение, что на данный момент оснований для госпитализации С.В.А. в реанимационное отделение не имеется, в связи с чем, он направил С.В.А. в терапевтическое отделение. Предварительно, С.В.А. была проведена рентгенография органов грудной клетки, по результатам которой диагноз пневмония не подтвердился. Также им было назначено лабораторное обследование С.В.А.. После проведенного обследования С.В.А. был госпитализирован в терапевтическое отделение ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты>. В дальнейшем наблюдении и лечении пациента С.В.А. он участия не принимал. Впоследствии он узнал, что через несколько дней после госпитализации, С.В.А. скончался;

- показаниями свидетеля С.А.А. - дежурного врача-терапевта ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> из которых следует, что 3 мая 2015 года в терапевтическое отделение был госпитализирован С.В.А., которому был выставлен диагноз бронхит, а также диагноз пневмония под вопросом. Он ознакомился с лечением, которое было назначено С.В.А. дежурным терапевтом приемного отделения Ф.В.В., ему оно показалось правильным, и с ним согласился. Согласно плану лечения С.В.А. была назначена капельница с нитроглицерином, которая длится от 4 до 6 часов. В 15 часов 30 минут в ходе осмотра им С.В.А. было установлено, что состояние его на фоне проводимого лечения не улучшилось, при незначительной физической нагрузке у того возникала отдышка. По этой причине около 16 часов С.В.А. был переведен в реанимационное отделение. На момент перевода С.В.А. находился в сознании, в адекватном состоянии. Впоследствии он узнал, что С.В.А. скончался в отделении реанимации в результате ятрогении, то есть врачебной ошибки в результате повреждения печени и последующего кровотечения в брюшную полость;

- показаниями свидетеля Д.П.И. - врача анестезиолога-реаниматолога отделения анестезиологии-реанимации ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> о том, что 3 мая 2015 года в 16 часов 45 минут в отделение реанимации поступил пациент С.В.А. с жалобами на удушье, кашель с трудноотделяемой мокротой. В ходе изучения истории болезни и осмотра С.В,А. было установлено, что больной длительное время страдает апластической анемией, сердечной патологией. При поступлении у С.В,А. было подозрение на пневмонию, инфаркт, тромбоэмболию легочной артерии. В связи с тем, что у С.В.А. имелась дыхательная недостаточность тяжелой степени, он был интубирован трубкой и подключен к аппарату ИВЛ. Кроме того, была начата инфузионная антибактериальная симптоматическая терапия, вводились антигипоксанты, нитраты. С.В.А. он наблюдал до 8 часов 4 мая 2015 года, после чего передал его другой смене. За период его наблюдения С.В.А. состояние больного стабилизировалось, но оставалось тяжелым. Впоследствии он узнал, что пациент С.В,А. скончался от внутрибрюшного кровотечения из-за повреждения печени;

- показаниями свидетеля Д.Р.В. - заведующего отделением скорой неотложной медицинской помощи ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> из которых следует, что 3 мая 2015 года он в составе бригады скорой медицинской помощи утром выезжал к пациенту С.В.А., проживающего по адресу: <адрес>. В ходе беседы со С.В,А. последний пояснил, что у того имеются жалобы на отдышку, кашель, слабость. Также со слов С.В.А. выяснилось, что тот страдает анемией, гипертонией. В ходе осмотра было установлено, что у пациента С.В.А. выслушиваются хрипы при дыхании (сухие, влажные мелкопузырчатые в нижних отделах), число дыхательных движений в минуту составляло 30, что значительно превышало норму. С.В.А. был ориентирован в месте и времени, находился в сознании и адекватном состоянии. По результатам осмотра С.В.А. был поставлен предварительный диагноз: ишемическая болезнь сердца, атеросклеротический кардиосклероз, хроническая сердечная недостаточность 2 Б стадии, а также под вопросом диагноз тромбоэмболия мелких ветвей легочной артерии, двусторонняя нижнедолевая пневмония. С.В.А. на месте было проведено лечение: дана таблетка нитроглицерина под язык, сделаны инъекции фуросемида 4 мл., гепарина 10 000 ед п/к. После этого С.В.А. был доставлен в приемное отделение МСЧ<данные изъяты>, где передан дежурному врачу-терапевту Ф.В.В.;

- показаниями свидетеля К.Т.А. - работника ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> - которая на основании приказа начальника МСЧ<данные изъяты> от 10 июня 2015 года участвовала в проведении служебного расследования в связи с неблагоприятным исходом заболевания (смертью) пациента С.В.А. По результатам служебного расследования комиссия пришла к выводу, что врачом ФИО1 была допущена техническая ошибка при выборе точки для дренирования плевральной полости, причиной смерти пациента С.В.А. явилось ятрогенное повреждение печени врачом ФИО1;

- показаниями свидетеля Г.Д.В. - врача анестезиолога-реаниматолога ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> из которых следует, что с 4 мая 2015 года в течение его дежурных суток состояние пациента С.В.А. не ухудшалось, оценивалось как тяжелое;

- показаниями свидетеля В.Ю.Б. - врача-терапевта ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> о том, что 5 мая 2015 года в 11 часов в ходе осмотра С.В.А. было установлено, что его состояние расценивается как тяжелое, он находился на искусственной вентиляции легких, число дыхательных движений 24 в минуту, пульс 72 удара в минуту, ритмичный, АД 126/72 мм. рт.ст., тоны сердца приглушены, дыхание везикулярное, ослаблено справа. На момент осмотра С.В.А. была пунктирована и катетеризирована правая подключичная вена. В ходе указанной манипуляции С.В.А. повредили правое легкое. Согласно данным компьютерной томографии у С.В.А. был выявлен правосторонний пневмоторакс после катетеризации правой подключичной вены, и эвакуировано 850 мл. воздуха. По результатам осмотра ею пациенту С.В.А. был поставлен диагноз -миелодиспластический синдром, рефрактерная анемия, ишемическая болезнь сердца, постинфарктный кардиосклероз, ремоделирование сердца (изменено в размерах), гипертоническая болезнь 3 стадии, риск 4, хроническая сердечная недостаточность стадии 2Б, 3-й функциональный класс, состояние после резекции прямой кишки по поводу аденокарциномы (2001 г.), узловой зоб, гипотиреоз тяжелой степени, вторичный нефротический синдром на фоне мембранозной нефропатии 3 степени, хроническая болезнь почек 4 степени, хроническая почечная недостаточность 3 степени, мочекаменная болезнь, кисты правой почки, ЖКБ, двусторонняя пневмония под вопросом, пиелонефрит под вопросом, сепсис под вопросом. 6 мая 2015 года, примерно до 11 часов в ходе осмотра С.В.А. было установлено, что состояние пациента тяжелое, он продолжал находиться на искусственной вентиляции легких, АД 123/75 мм. рт.ст., тоны сердца приглушены, дыхание везикулярное, ослаблено справа. На момент осмотра по результатам рентгенографического исследования в правой плевральной полости сохраняется свободный воздух, свободной жидкости нет, сердце расширено влево. По заключение рентгенолога: правосторонний пневмоторакс средней степени. По результатам осмотра ею пациенту С.В.А. было назначена консультация хирурга для повторной плевральной пункции. После этого она больше пациента С.В.А. не осматривала, и в его лечении участия не принимала. 7 мая 2015 года вечером она узнала, что пациент С.В.А. скончался. 8 мая 2015 года она присутствовала при патологоанатомическом исследовании трупа С.В.А. В ходе исследования у С.В.А. было обнаружено повреждение правой доли печени в результате проведения пункции плевральной полости по поводу пневмоторакса с установкой дренажа по Бюлау. Причиной смерти С.В.А. явилась острая массивная кровопотеря в результате повреждения правой доли печени;

- показаниями свидетеля Ц.М.Г. - врача анестезиолога-реаниматолога ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> о том, что 7 мая 2015 года в 16 часов 45 минут после проведения в течение 30 минут реанимационных мероприятий была констатирована биологическая смерть больного С.В.А.. Впоследствии, после патологоанатомического вскрытия трупа С.В.А., он узнал, что последний скончался в результате острой кровопотери в результате повреждения доли печени при дренировании плевральной полости. За время наблюдения за пациентом С.В.А. в палате интенсивной терапии, у последнего явных признаков острой кровопотери не наблюдалось, остановка сердечной деятельности произошла внезапно;

- показаниями свидетеля А.Г.Б. - заведующей отделением переливания крови, врача трансфузиолога ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> о том, что образование асцита при гемотрансфузии (переливании крови) невозможно ни при каких обстоятельствах. С.В.А. на протяжении длительного времени имел заболевание - анемия тяжелой степени (нехватка гемоглобина и эритроцитов) в связи с чем, ему неоднократно проводилось лечении путем гемотрансфузии (переливания компонентов крови). Каких-либо сведений о наличии асцита у С.В.А. в медицинской книжке С.В.А. и истории болезни № не имеется. В результате неоднократных гемотрансфузий, в том числе и 5 мая 2015 года, выполняемых С.В.А. в связи с имеющимися у него заболеваниями, развитие асцита у С.В.А. невозможно. Асцит при гемотрансфузии не образуется, какой-либо связи между гемотрансфузией и асцитом нет;

- показаниями свидетеля К.С.П. - медсестры хирургического отделения операционного блока ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> из которых следует, что 7 мая 2015 года около 14 часов 25 минут она помогала заведующему хирургическим отделением ФИО1 в подготовке больного С.В.А. к операции - дренированию правой плевральной полости по Бюлау. Данная операция проводилась в связи с наличием воздуха в плевральной полости у С.В.А., который находился в тяжелом состоянии, он был на искусственной вентиляции легких. О каких-либо осложнениях в ходе операции ФИО1 ей не сообщал;

- показаниями специалистов К.А.С. и С.С.И. - врачей-патологоанатомов ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> из которых следует, что 8 мая 2015 года проводилось патологоанатомическое вскрытие трупа С.В.А., по результатам которого было установлено, что С.В.А. скончался 7 мая 2015 года в 16 часов 45 минут в отделении анестезиологии и реанимации ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> от массивной кровопотери, обусловленной внутрибрюшным кровотечением, при повреждении правой доли печени во время проведения пункции плевральной полости с установкой дренажа по Бюлау по поводу пневмоторокса, возникшего в результате повреждения верхушки правого легкого. При проведении патологоанатомического исследования С.В.А. был обнаружен единственный раневой канал в нижней части грудной клетки С.В.А., начинающийся единственным отверстием кожи, проходящий через восьмое межреберье в правую плевральную полость (через данное отверстие в плевральную полость заведен дренаж по Бюлау), данный раневой канал продолжается, повреждая диафрагму, и слепо заканчивается в тканях правой доли печени. При проведении патологоанатомического исследования трупа С.В.А. каких-либо других повреждений, кроме указанных, обнаружено не было. Во время внутреннего исследования брюшной полости трупа С.В.А. был обнаружен сверток крови массой 650 грамм и жидкость в объеме 1300 мл темно-красного цвета, которая была расценена как жидкая кровь. Так как отношение массы свертка крови и извлеченной из тела жидкой части примерно соответствует объемному соотношению этих частей в нормальной крови, образцы жидкости на исследования не брались. Сверток крови, обнаруженный в брюшной полости С.В.А. при проведении патологоанатомического исследования мог образоваться после повреждения печени;

- копией протокола патологоанатомического вскрытия № от 8 мая 2015 года, согласно которого С.В.А. скончался от массивной кровопотери, обусловленной внутрибрюшным кровотечением, при повреждении правой доли печени во время проведения пункции плевральной полости с установкой дренажа по Бюлау (т.№ л.д.№);

- заключениями экспертов № от 25 марта 2016 года, № от 24 июня 2016 года, № СМЭ-2016 от 28 октября 2016 года из которых следует, что причиной смерти С.В.А. явилась острая массивная кровопотеря, обусловленная внутрибрюшным кровотечением при повреждении правой доли печени во время проведения пункции плевральной полости с установкой дренажа по Бюлау. То есть между смертью пациента и причинением повреждения правой доли печени, осложнившегося внутрибрюшным кровотечением и острой массивной кровопотерей имеется прямая причинно-следственная связь. (т.№ л.д.№, т.№ л.д. №);

-заключением эксперта № от 12 января 2017 года, из которого следует, что образование повреждения печени у С.В.А. не исключается как от троакара, в том числе троакаров представленных на экспертизу, так и от воздействия предметов (троакаров) с подобной характеристикой (т.№ л.д.№);

- копией акта служебного расследования ФГБУЗ МСЧ <данные изъяты>, согласно которого в связи с допущенной технической ошибкой при проведении дренирования плевральной полости, повлекшей за собой нанесение ранения печени, которое повлекло за собой внутрибрюшное кровотечение, и в условиях имеющихся нарушений свертывающей системы приобрело массивный характер, заведующему хирургическим отделением врачу-хирургу ФИО1 объявлено замечание (т.№ л.д.№);

- копией приказа ФГБУЗ МСЧ <данные изъяты> № от 1 июля 2015 года, согласно которого в связи с ненадлежащим исполнением врачом-хирургом хирургического отделения ФИО1 возложенных на него трудовых обязанностей по оказанию медицинской помощи пациенту С.В.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, выразившееся в совершении допущенной технической ошибки при проведении дренирования плевральной полости, ФИО1 объявлено дисциплинарное наказание в виде замечания (т.№ л.д.№);

- копией приказа (распоряжения) о переводе работника на другую работу № от 23 июня 2011 года, согласно которого ФИО1 переведен на должность заведующего хирургическим отделением, врач-хирург ФГБУЗ МСЧ<данные изъяты> (т.№ л.д.№);

- функционально-должностными инструкциями заведующего хирургическим отделением и врача-хирурга ФГБУЗ МСЧ <данные изъяты>, утвержденной 23 апреля 2008 года начальником ФГБУЗ МСЧ <данные изъяты> К.А.Н. (т.№ л.д.№).

Вина ФИО1 подтверждается также другими доказательствами по делу, приведенными в приговоре.

Вопреки доводам апелляционной жалобы оснований не доверять имеющимся в деле доказательствам, в том числе заключениям экспертиз не имеется, поскольку экспертизы проведены экспертами, обладающими специальными познаниями, выводы экспертов обоснованы, убедительно мотивированны, соответствуют исследованным судом другим доказательствам и обстоятельствам дела, не вызывают сомнений и оснований для проведения повторных судебно-медицинских экспертиз либо в разъяснениях экспертов у суда первой инстанции не имелось. Выводы экспертов учтены при признании вины подсудимого в совокупности с другими полученными по делу доказательствами.

Всем исследованным доказательствам, судом дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности. Доказательства, исследованные судом и изложенные в приговоре, являются достаточными.

В полной мере исследовав и правильно оценив исследованные доказательства, суд обоснованно пришел к выводу о доказанности вины ФИО1 в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей и верно квалифицировал его действия по ч.2 ст. 109 УК РФ.

Суд первой инстанции верно установил что ФИО1, являясь заведующим хирургического отделения, врачом-хирургом, осуществляя операцию - дренирование правой плевральной полости с установкой дренажа по Бюлау, проводя медицинские манипуляции, направленные на удаление воздуха из правой плевральной полости больного С.В.А., ненадлежащим образом исполняя свои профессиональные обязанности, проявляя преступную небрежность, не предвидя возможности наступления смерти потерпевшего С.В.А. и не желая её наступления, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть наступление общественно опасных последствий в виде смерти потерпевшего С.В.А., нанес ему «слепое» повреждение правой доли печени, сопровождающееся кровотечением в брюшную полость, вследствие чего наступила смерть больного.

Вопреки доводам апелляционной жалобы причина смерти С.В.А. от острой массивной кровопотери, обусловленной внутрибрюшным кровотечением при повреждении правой доли печени во время проведения ФИО1 пункции плевральной полости с установкой дренажа по Бюлау, установлена заключениями судебно-медицинских экспертиз, оснований не доверять которым не имеется. Между дефектами оказания медицинской помощи при проведении операции (пункции правой плевральной полости с установкой дренажа по Бюлау) от 7 мая 2015 года и наступлением неблагоприятного исхода в виде смерти С.В.А. имеется прямая причинно-следственная связь.

Причинение смерти С.В.А. стало возможным вследствие ненадлежащего исполнения ФИО1 своих профессиональных обязанностей.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что приобщенное в судебном заседании по ходатайству подсудимого заключение специалиста (комиссионное) б/н от 17 марта 2017 года, а также показания допрошенной в судебном заседании в качестве специалиста М.О.К. не могут быть признаны доказательством по делу, поскольку полностью опровергаются исследованными в ходе судебного заседания материалами дела, в том числе заключениями судебно-медицинских экспертиз, кроме того заключение специалистов не соответствует требованиям действующего Уголовно-процессуального законодательства с точки зрения его допустимости и достоверности.

Суду первой инстанции были известны доводы осужденного о том, что выводы судебно-медицинских экспертиз основаны на протоколе патологоанатомического вскрытия № от 27 мая 2015 года, проведенного некомпетентными лицами, патологоанатомами не были отобраны образцы биологических жидкостей, для проведения исследования, о том, что из раны печени, причиненной им С.В.А., глубиной менее 0,8 см не может возникнуть кровотечение, и данные доводы обоснованно признаны несостоятельными. Свои выводы суд должным образом мотивировал, с чем судебная коллегия согласна.

Наказание ФИО1 назначено соразмерно содеянному, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и данных о личности виновного, исследованных в суде с достаточной полнотой, смягчающего его наказание обстоятельства, которым суд признал наличие на иждивении малолетних детей, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Выводы о назначении ФИО1 наказания в виде ограничения свободы суд должным образом мотивировал, с чем судебная коллегия согласна.

Оснований для применения правил ст. 64 УК РФ суд первой инстанции верно не усмотрел, с чем судебная коллегия также согласна.

Нарушений норм УПК РФ при расследовании и рассмотрении данного уголовного дела, влекущих отмену приговора, судебной коллегией не установлено.

Вмести с тем судебная коллегия считает необходимым внести изменения в приговор.

Поскольку на момент рассмотрения уголовного дела в отношении ФИО1 судом апелляционной инстанции истек срок давности привлечения его к уголовной ответственности по ч.2 ст. 109 УК РФ, он в соответствии с требованиями п.3 ч.1 ст. 24, ч.8 ст. 302 УПК РФ и п. «а» ч.1 ст. 78 УК РФ подлежит освобождению от наказания.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20 и 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

П О С Т А Н О В И Л А:

Приговор Зареченского городского суда Пензенской области от 19 апреля 2017 года в отношении ФИО1 изменить.

На основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ освободить ФИО1 от назначенного ему наказания по ч. 2 ст. 109 УК РФ в виде 1 года 6 месяцев ограничения свободы с соответствующими ограничениями и обязанностями, за истечением сроков давности.

В остальном приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Председательствующий -