Апелляционное определение № 33-210/2026 33-3707/2025 от 20 января 2026 г.

ЛИПЕЦКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

Судья Климова Л.В. Дело № 2-896/2025

Докладчик Курдюков Р.В. Дело №33-210/2026

УИД 48RS0004-01-2023-002018-20


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

21 января 2026 года г.Липецк

Судебная коллегия по гражданским делам Липецкого областного суда в составе:

председательствующего судьи Рябых Т.В.,

судей Коровкиной А.В., Курдюкова Р.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Фроловой Е.А.,

с участием прокурора Ларичевой Л.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы истца ФИО1 и ответчика ПАО «НЛМК» на решение Левобережного районного суда г.Липецка от 2 октября 2025 года, которым постановлено: «Взыскать с ПАО «НЛМК» (ОГРН <***>) в пользу ФИО1 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 900000 рублей. Взыскать с ПАО «НЛМК» (ОГРН <***>) государственную пошлину в бюджет города Липецка в размере 300 рублей».

Заслушав доклад судьи Курдюкова Р.В., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратился в суд с иском к ПАО «НЛМК» о взыскании компенсации морального вреда. В обоснование требований ссылался на то, что работал в отделении непрерывного отжига листопрокатного цеха НЛМК, производил сварку полос на стыкосварочной машине. ДД.ММ.ГГГГ года в связи с низким качеством сварочного шва необходимо было заменить вольфрамовый электрод, который при замене выпал из головки держателя. В интересах производства он попытался немедленно достать электрод, но напарник ФИО2 неожиданно включил механизм в работу и машина зажала ему руку обводной звездочкой и цепью привода перемещения дисковых ножей, в результате чего он получил обширную <данные изъяты>. В результате несчастного случая на производстве он испытал как физические страдания, связанные с болью во время получения травмы, от операции и длительной реабилитации, необходимостью прохождения стационарного и впоследствии постоянного амбулаторного лечения, так и нравственные, т.к. он ощущал чувство страха, беспомощности, осознания своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с невозможностью полноценно работать, помогать семье, выполнять ранее привычные ему тяжелые работы, ремонт, стройку. В настоящее время у него имеются последствия полученной травмы, 20 января 2023 года ему установлено 30% утраты профессиональной трудоспособности. 16 февраля 2023 года работодателем выплачена компенсация морального вреда в размере 50 000 рублей, с которой он не согласен.

С учетом уточнения исковых требований просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 4000 000 руб., ссылаясь также на повреждение позвоночника в результате производственной травмы и то, что последствия травмы являются длительными и усиливаются со временем, из-за чего он утратил возможность вести прежний образ жизни, утратил профессию.

В судебное заседание истец не явился, его представитель адвокат Морозова И.Ю. исковые требования поддержала, ссылаясь на то, что истец продолжает испытывать физические и нравственные страдания в связи с полученной производственной травмой. Трудовые отношения с ФИО1 прекращены в ДД.ММ.ГГГГ г. по его инициативе, он получает пенсию с ДД.ММ.ГГГГ лет, степень его вины в несчастном случае не установлена, виновным в случившемся является не только ФИО1, но и другие лица. Не оспаривала получение истцом 50 тысяч рублей в качестве компенсации морального вреда, функция правой руки истца стала ухудшаться с 2022 г.

Представитель ответчика ПАО «НЛМК» по доверенности ФИО3 в судебном заседании против удовлетворения исковых требований возражала, просила в иске отказать, указывая на вину самого истца в получении травмы, что является основанием для снижения компенсации морального вреда, на то, что истец при прохождении медосмотров признавался годным к выполнению своих обязанностей, не был лишен возможности трудиться, ему была выплачена компенсация морального вреда по условиям коллективного договора.

Решением Левобережного районного суда г.Липецка от 26 августа 2024 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Липецкого областного суда от 3 февраля 2025 года, в пользу ФИО1 с ПАО «НЛМК» постановлено взыскать компенсацию морального вреда в размере 400000 руб.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции от 14 июля 2025 года решение Левобережного районного суда г.Липецка от 26 августа 2024 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Липецкого областного суда от 3 февраля 2025 года отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Отменяя решение Левобережного районного суда г.Липецка от 26 августа 2024 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Липецкого областного суда от 3 февраля 2025 года, судебная коллегия по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции указала, что суд апелляционной инстанции не обосновал вывод о том, почему судебная коллегия согласилась с размером взысканной судом первой инстанции в пользу истца компенсации морального вреда в размере 400000 руб., который значительно ниже заявленной к взысканию истцом суммы. Суды первой и апелляционной инстанций не привели мотивы относительно того, какие конкретно обстоятельства дела повлияли на определенный судом размер компенсации морального вреда и какие из этих обстоятельств послужили основанием для значительного снижения суммы компенсации морального вреда по сравнению с заявленной истцом в иске.

При новом рассмотрении дела суд постановил решение, резолютивная часть которого изложена выше.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 просит решение суда отменить, удовлетворить исковые требования в полном объеме, ссылаясь на то, что решение суда не отвечает требованиям законности и справедливости, судом не учтено, что истец утратил профессию, испытывает постоянную боль, которую невозможно облегчить обезболивающими препаратами. Также он лишен возможности обеспечить себе и супруге, страдающей онкологическим заболеванием и являющейся инвалидом 1 группы, достойный уровень жизни. Суд не учел, что по заключению судебно-медицинской экспертизы не исключается формирование перелома позвоночника в сроки получения производственной травмы в ДД.ММ.ГГГГ году. В связи с чем размер компенсации морального вреда необоснованно занижен. Суд не учел поведение ответчика, который на протяжении длительного времени не предпринимал мер по возмещению ущерба.

Ответчик в апелляционной жалобе просит решение суда изменить, снизив размер компенсации морального вреда до 500000 руб. Указывает, что при определении размера компенсации морального вреда суд не учел степень физических и нравственных страданий истца, а руководствовался исключительно статусом ответчика как крупнейшего предприятия в стране. Суд не учел, что истец трудился на протяжении более 26 лет с момента получения травмы, трудовые отношения прекращены с ним ДД.ММ.ГГГГ по его инициативе в связи с выходом на пенсию. При взыскании компенсации морального вреда суд не учел выплаченную ответчиком истцу по решению Левобережного районного суда г.Липецка от 26 августа 2024 года сумму в размере 400000 руб. и фактически немотивированно увеличил размер компенсации морального вреда до 1300000 руб.

Выслушав представителя истца по доверенности адвоката Морозову И.Ю., представителя ответчика по доверенности ФИО3, поддержавших доводы жалобы и возражавших против удовлетворения жалобы другой стороны, заключение прокурора Ларичевой Л.В., полагавшей, что решение суда подлежит оставлению без изменения, изучив материалы дела, проверив законность решения суда в пределах доводов апелляционных жалоб, судебная коллегия не находит оснований к отмене или изменению решения суда.

Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Согласно абзацам 2 и 9 части 1 статьи 216 Трудового кодекса Российской Федерации каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда.

В соответствии со с п.3 ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (статья 237 ТК РФ).

В п.46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что при разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

Сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (пункт 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

Из материалов дела следует, что ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ года по ДД.ММ.ГГГГ года состоял в трудовых отношениях с ПАО «НЛМК», профессия – резчик холодного металла.

ДД.ММ.ГГГГ года в 14 часов 05 минут в листопрокатном цехе № 2, отделении непрерывного отжига, агрегат резки № 1, рабочее место № 29, произошел несчастный случай на производстве.

Из акта № 2 от 16.01.1997 года о несчастном случае на производстве следует, что ДД.ММ.ГГГГ года в смене 2 бр. 3 ст. резчик АР-1 ФИО1 совместно с резчиком ФИО19 производили сварку полосы на стыкосварочной машине при подготовке металла. После сварки шов оказался некачественным. Ст. резчик ФИО1 принял решение заменить вольфрамовый электрод. При замене электрода, которую производил резчик ФИО20., электрод выпал из головки держателя. Ст. резчик ФИО1 дал команду резчику ФИО21 закрепить новый электрод и варить шов, а сам в момент перемещения узла дисковых ножей попытался достать упавший электрод. В результате правая рука ст. резчика ФИО1 была затянута между обводной звездочкой и цепью привода перемещения дисковых ножей и травмирована.

Вид происшествия – воздействие движущихся частей механизмов.

В качестве причин несчастного случая указано: 1) нарушение ст. резчиком АР-1 ОНО-2 ФИО1 п. 2.2.10 БТИ-11-24-92 «При работе на стыкосварочных машинах, установленных на агрегатах резки и агрегатах непрерывного отжига» - доставал электрод из опасной зоны, не разобрав схему электропитания стыкосварочной машины; 2) нарушение резчиком АР-1 ОНО-2 ФИО22 п. 2.2.1. БТИ – 11-168-93 «Для резчиков холодного металла ОНО ЛПЦ-2» - включил механизм в работу, не убедившись в отсутствии людей в опасной зоне.

Медицинское заключение о диагнозе повреждения здоровья: <данные изъяты>.

Лицами, допустившими нарушение государственных нормативных требований по охране труда, указаны: 1) ФИО1 – нарушение 2.2.10 БТИ-11-24-92 «При работе на стыкосварочных машинах, установленных на агрегатах резки и агрегатах непрерывного отжига»; 2) ФИО23. - нарушение п. 2.2.1 БТИ-11-168-93 «Для резчиков холодного металла ОНО ЛПЦ-2».

Из объяснительной ФИО1 от 17.01.1997 года следует, что он заточил электрод, подошел к стыкосварочной машине, где ФИО24. производил чистку сварочной плиты от масла. Дал ему новый электрод и сказал, чтобы варил этим. При замене старого электрода на новый, старый упал под стыкосварочную машину. ФИО25. попытался достать его, достал два других. Он сказал ему: «Вари, потом достанем». ФИО26. начал вставлять новый электрод и приступил к сварке шва, а он отступил в сторону, решил достать упавший электрод. В это время пришла в движение цепь привода дисковых ножей и звездочкой и цепью ему травмировало руку.

Причины и обстоятельства несчастного случая, произошедшего ДД.ММ.ГГГГ года, приведенные в акте №2 о несчастном случае на производстве и объяснении ФИО1, подтверждаются объяснительными ФИО27 от ДД.ММ.ГГГГ года, мастера ЛПЦ-2 ФИО28 от ДД.ММ.ГГГГ года, протоколом группового рабочего собрания цеха ЛПЦ-2 АО «НЛМК».

Из распоряжения АО «НЛМК» № 32 т/б от 21.01.1997 года следует, что причинами несчастного случая ДД.ММ.ГГГГ года указаны: нарушение ст. резчиком АР-1 ОНО-2 ФИО1 п.2.2.10 БТИ-11-24-92 «При работе на стыкосварочных машинах, установленных на агрегатах резки и агрегатах непрерывного отжига» - доставал электрод из опасной зоны, не разобрав схему эл. питания стыкосварочной машины; нарушение резчиком АР-1 ОНО-2 ФИО29. п. 2.2.1 БТИ-11-168-93 «Для резчиков холодного металла ОНО ЛПЦ-2» - включил механизм в работу, не убедившись в отсутствии людей в опасной зоне; см. мастер ОНО-2 ФИО30 не обеспечил соблюдение трудящимися требований Правил инструкций по ТБ (п. 10.13.3 «Положение о СУ ОТ»); ст. мастер ОНО-2 ФИО31 не обеспечил выполнение подчиненными ИТР, рабочими Правил и норм по охране труда (п. 10.12.1 «Положения о СУ ОТ»); начальник ОНО ФИО32 ослабил контроль за соблюдением рабочими Правил безопасности (п. 10.12.5 «Положения о СУ ОТ»); зам. начальника цеха ФИО33 ослабил руководство работой по охране труда в отделении непрерывного отжига (п. 10.10.1 «Положения о СУ ОТ»).

Вышеуказанные обстоятельства не оспариваются.

Из имеющейся в материалах дела медицинской документации следует, что с 15.01.1997 года по 17.02.1997 года ФИО1 проходил стационарное лечение в МСЧ «НЛМК» с диагнозом: «<данные изъяты>»; находился на больничном листе с диагнозом «нейропатия лучевого нерва справа» с 20.10.2003 года по 29.10.2003 года (к труду); с 29.07.2004 года по 11.08.2004 года находился на больничном листе у невролога с диагнозом «<данные изъяты>».

Из медицинской документации также следует, что в дальнейшем и по настоящее время истец неоднократно обращался в медицинские учреждения, получал лечение полученной травмы руки амбулаторно; до 1997 года у истца доминантна рука правая, с 1997 года переучился пользоваться левой рукой. В течение последнего года у ФИО1 отмечено ухудшение состояния: усилилась слабость в правой руке, болевые ощущения, «не снимающиеся» обезболивающими препаратами.

Согласно результатам МРТ пояснично-крестцового отдела позвоночника от 03.08.2022 года у ФИО1 имеются <данные изъяты>

19.08.2022 года травматологом-ортопедом ФИО1 выставлен диагноз: <данные изъяты>

16.12.2022 года неврологом ФИО1 выставлен диагноз: <данные изъяты>

29.01.2024 года ФИО1 в связи с несчастным случаем на производстве от ДД.ММ.ГГГГ года установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в размере 30% с 01.01.2024 года бессрочно, что подтверждается справкой МСЭ-2013 № 0034748.

Из программы реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, составленной ФИО1 на период с 01.01.2024 года по 01.01.2025 года, следует, что ФИО1 нуждается в приобретении лекарственных препаратов для медицинского применения, в санаторно-курортном лечении.

Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы №19/05-24 от 12.08.2024 года следует, что у ФИО1 определяется <данные изъяты>. На основании имеющихся сведений в представленной медицинской документации можно высказаться о том, что впервые сведения о наличии перелома описаны в 2022 году по результатам МРТ исследований. Ранее записей, содержащих даже косвенные (жалобы на боли в поясничном отделе, ограничение движений и т.п.) признаки перелома в представленной медицинской карте не отмечено.

С учетом проведенного исследования в рамках настоящей экспертизы МРТ поясничного отдела позвоночника, выявленные морфологические изменения в зоне перелома указывают на ориентировочную давность его образования, превышающую 6-12 месяцев с момента причинения. Отсутствие в представленной медицинской документации каких-либо объективных сведений до момента проведения МРТ исследования не позволяют сузить временной интервал (в том числе максимально возможный срок его возникновения) формирования данного перелома. Указанная морфологическая картина в зоне перелома может отмечаться и спустя десятилетия после формирования перелома, что также не исключает возможность его формирования в сроки полученной производственной травмы в 1997 году. По результатам обследования, проведенного в рамках настоящей экспертизы, какого-либо нарушения функции поясничного отдела позвоночника, указывающего на наличие у ФИО1 утраты профессиональной трудоспособности, экспертами не установлено.

Функция поясничного отдела позвоночника на момент осмотра в полном объеме.

В связи травмой, полученной ДД.ММ.ГГГГ года, периоды временной нетрудоспособности у ФИО1 составили – с ДД.ММ.ГГГГ года по 17.02.1997 года, с 20.10.2003 года по 29.10.2003 года, с 29.07.2004 года по 11.08.2004 года.

Исходя из результатов осмотра ФИО1, в настоящий момент у него имеются резко выраженное ограничение движений в правом лучезапястном суставе и умеренно выраженное ограничение в правом локтевом суставе, что с учетом п.82в таблицы процентов стойкой утраты общей трудоспособности в результате различных травм, отравлений и других последствий воздействия внешних причин соответствует 25% стойкой утраты общей трудоспособности. Кроме того, по результатам осмотра ФИО1 у него имеется значительно выраженное нарушение функции кисти в результате травмы, что в соответствии с п. 87б соответствует 20% стойкой утраты общей трудоспособности.

Удовлетворяя исковые требования о взыскании в пользу ФИО1 компенсации морального вреда в размере 900000 руб., суд исходил из того, что в результате несчастного случая ДД.ММ.ГГГГ года ФИО1 причинена производственная травма правой руки, повлекшая утрату им на 30% профессиональной трудоспособности и на 25% стойкую утрату общей трудоспособности. Несчастный случай произошел при выполнении ФИО1 своих трудовых обязанностей при наличии вины как самого истца, так и работодателя.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывал период нахождения истца на стационарном лечении, необходимость медицинского наблюдения, степень тяжести вреда, причиненного здоровью в связи с полученной производственной травмой, степень утраты профессиональной и общей трудоспособности, то обстоятельство, что в результате повреждения правой руки утрачена частично ее функция, что осложняет его жизнь, возраст истца (в настоящее время 62 года, при получении травмы 35 лет), наличие у него сопутствующих заболеваний (<данные изъяты>), обстоятельства причинения вреда, выплаченную ответчиком в добровольном порядке компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб., финансовое положение ответчика, являющегося крупнейшим металлургическим комбинатом в стране, требования разумности и справедливости.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на совокупности представленных в материалы дела доказательств и соответствуют нормам материального права, регулирующим возникшие между сторонами правоотношения.

Руководствуясь положениями статей 22,212 Трудового кодекса РФ, в силу которых обязанности по обеспечению работнику здоровых и безопасных условий труда, охраны труда возлагаются на работодателя, суд сделал правильный вывод о наличии оснований для взыскания с ПАО «НЛМК» в пользу ФИО1 компенсации морального вреда, причиненного трудовым увечьем в виде обширной рваной раны в/3 правого предплечья с повреждением сосудистого нервного пучка и последствиями указанной травмы в виде резко выраженного ограничения движений в правом лучезапястном суставе, умеренно выраженного ограничения движений в правом локтевом суставе, что соответствует 25% стойкой утраты общей трудоспособности, значительно выраженного нарушения функции кисти, что соответствует 20% стойкой утраты общей трудоспособности.

При определении размера компенсации морального вреда суд принял во внимание характер перенесенных истцом физических и нравственных страданий с учетом того, что полученная истцом травма отнесена к числу тяжелых производственных травм, учел болезненность ее проявления, длительность периодов нетрудоспособности, степени утраты профессиональной трудоспособности, что нашло подробное отражение в решении суда.

Судом учтен тот факт, что до 1997 года у ФИО1 была доминантна правая рука, поэтому получение травмы этой руки с ограничением движений в лучезапястном и локтевом суставе осложнило быт истца. Суд также учел возраст истца (62 года), степень вины работодателя, не обеспечившего безопасные условия труда, финансовое положение ответчика, являющегося крупным предприятием, произведенную ответчиком во внесудебном порядке компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб. в соответствии с коллективным договором ПАО «НЛМК».

На основании пункта 2 ст.1083 Гражданского кодекса Российской Федерации суд обоснованно учел вину потерпевшего в возникновении вреда.

В силу приведенной нормы, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновение или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

Материалами расследования несчастного случая подтверждается, что возникновению вреда содействовало нарушение ФИО1 правил безопасности при работе на стыкосварочных машинах. Действия истца находятся в прямой причинно-следственной связи с наступлением вреда, в связи с чем суд пришел к правомерному выводу о наличии в действиях ФИО1 грубой неосторожности, влекущей уменьшение размера компенсации морального вреда.

Учитывая приведенные обстоятельства, суд, с учетом выплаченной компенсации в размере 50000 руб., признал справедливой и разумной компенсацию морального вреда в размере 900 000 руб., что в полной мере соответствует тяжести причиненных истцу физических и нравственных страданий, обстоятельствам дела и требованиям закона.

Оснований для увеличения или уменьшения размера компенсации морального вреда по доводам апелляционных жалоб судебная коллегия не усматривает.

Отсутствие в акте формы Н-1 процента вины работника в произошедшем несчастном случае не свидетельствует о неправомерности вывода суда о наличии в действиях ФИО1 грубой неосторожности.

В соответствии с разъяснениями п.17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 г. №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой в каждом случае должен решаться судом с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и иных).

Приказ Минтруда России от 20 апреля 2022 №223н «Об утверждении Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях, форм документов, соответствующих классификаторов, необходимых для расследования несчастных случаев на производстве» введен в действие с 1 сентября 2022 года и не подлежит применению при оценке содержания акта о несчастном случае от 10 января 1997 г.

Действовавшее во время составления акта Постановление Правительства РФ от 3 июня 1995 года №558 «Об утверждении Положения о порядке расследования и учета несчастных случаев на производстве» не содержало требования об указании в акте по форме Н-1 процента вины работника. Составленный при расследовании несчастного случая с ФИО1 акт о несчастном случае на производстве полностью соответствует форме акта Н-1, указанной в приложении №2 к Положению №558.

Из материалов дела следует, что при первоначальном обращении истца с иском размер компенсации морального вреда был заявлен истцом в сумме 2400 000 руб., впоследствии увеличенный истцом до 3000 000 руб., а после отмены судебных актов судом кассационной инстанции – до 4000000 руб.

Не соглашаясь с заявленным истцом размером компенсации морального вреда, суд первой инстанции правомерно принял во внимание, что часть доводов истца, которыми он обосновал заявленную сумму компенсации морального вреда, не нашла своего подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Так, довод истца о том, что в результате травмы он утратил профессию опровергается материалами дела.

Из трудовой книжки ФИО1 следует, что после получения травмы он продолжил работать резчиком холодного металла по 9 разряду в том же отделении того же цеха, с 1 февраля 1998 года ему был установлен 10 разряд. В той же профессии истец продолжал работать в ПАО «НЛМК» вплоть до увольнения в 2023 году.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии доказательств получения ФИО1 травмы в виде перелома позвоночника в результате несчастного случая на производстве ДД.ММ.ГГГГ, поскольку никаких признаков данной травмы ни материалы расследования несчастного случая, ни медицинские документы не содержат, в периоды нахождения на лечении в 1997, 2003, 2004 гг. истец таких жалоб не заявлял.

В первоначальном исковом заявлении ФИО1 указал только на получение раны правого предплечья в результате несчастного случая и просил взыскать компенсацию морального вреда в размере 2400 000 руб., впоследствии увеличил исковые требования до 3000000 руб., ссылаясь на получение также травмы позвоночника, о чем он ранее не мог не знать.

Принимая во внимание отсутствие медицинских документов, подтверждающих факты обращения за медицинской помощью по поводу перелома позвоночника вплоть до проведения МРТ-исследования в 2022 году, обращение истца за компенсацией морального вреда спустя 26 лет после получения трудового увечья, комиссия судебно-медицинских экспертов не смогла сделать достоверные выводы о давности этого повреждения.

Не соглашаясь с заявленным истцом размером компенсации морального вреда, суд правомерно учел его грубую неосторожность, которая содействовала возникновению и увеличению вреда, приняв во внимание степень его вины, а также степень вины ответчика, выплаченную ответчиком в добровольном порядке сумму в размере 50000 руб., уменьшив размер возмещения до 900000 руб.

По мнению судебной коллегии, взысканная судом сумма соразмерна последствиям нарушения, компенсирует истцу перенесенные им физические и нравственные страдания. Присужденная истцу сумма не является незначительной, чрезвычайно малой. Доводов, влияющих на размер компенсации морального вреда, которые не были учтены судом первой инстанции, апелляционные жалобы сторон не содержит.

Вместе с тем при вынесении решения суд первой инстанции не учел, что ответчик исполнил решение Левобережного районного суда г.Липецка от 26 августа 2024 года, выплатив ФИО1 денежную сумму в размере 400000 руб., что не оспаривалось представителем истца в суде апелляционной инстанции.

Следовательно, судебная коллегия считает необходимым дополнить резолютивную часть решения абзацем следующего содержания: «Решение суда о взыскании суммы 400000 руб. не приводить в исполнение». В остальной части решение суда является законным и обоснованным, отмене или изменению не подлежит.

Руководствуясь ст.ст.328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛ:

Решение Левобережного районного суда г.Липецка от 2 октября 2025 года изменить, дополнить резолютивную часть решения абзацем следующего содержания: «Решение суда о взыскании суммы 400000 руб. не приводить в исполнение». В остальной части то же решение суда оставить без изменения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 28 января 2026 года