Апелляционное определение № 33-4712/2026 от 27 апреля 2026 г.

Дело № 33-4712/2026

Судья Годзевич В.О. № 2-1937/2025 (1 инстанция)

УИД 52RS0009-01-2025-001602-62


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Город Нижний Новгород 28 апреля 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда в составе председательствующего судьи Серова Д.В., судей Фролова А.Л., Столбова Е.М.,

при секретаре судебного заседания Самсоновой А.В.,

с участием истца ФИО1,

рассмотрела в открытом судебном заседании по апелляционной жалобе Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Нижегородской области на решение Арзамасского городского суда Нижегородской области от 16 сентября 2025 г.

гражданское дело по иску ФИО1 к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования РФ по Нижегородской области о включении в трудовой стаж спорных периодов работы и назначении пенсии.

Заслушав доклад судьи Серова Д.В., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратился в суд с иском к ОСФР по Нижегородской области, и, полагая свои пенсионные права нарушенными, оспаривал решение ответчика об отказе в установлении ему страховой пенсии по старости, мотивированное недостаточностью продолжительности специального страхового стажа.

Спор сводится к оценке правомерности исключения пенсионным органом из подсчета страхового стажа, требуемого для назначения пенсии в соответствии с ч. 1.2 ст. 8 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», конкретного периода трудовой деятельности истца. Основанием для предъявления иска послужил отказ ответчика включить в стаж, дающий право на досрочное назначение страховой пенсии по старости при наличии не менее 42 лет страхового стажа у мужчины, периода работы ФИО1 в должности заместителя директора по воспитательной работе в ГБОУ СПО «Арзамасский автомеханический техникум» с 1 сентября 1992 г. по 31 августа 1993 г.

В обоснование заявленных требований истец указывал, что в указанный период он состоял в трудовых отношениях с названным образовательным учреждением, осуществлял трудовую деятельность, при этом ранее и позднее он также работал в том же техникуме в иных должностях, и эти смежные периоды были ответчиком зачтены в его страховой стаж. Истец обращал внимание суда на то обстоятельство, что факт его работы в спорный период подтверждается архивной справкой о наличии заработка, что, по его мнению, опровергает вывод пенсионного органа об отсутствии начисления заработной платы как единственном препятствии для учета данного периода. Истец исходил из того, что его работа в техникуме носила непрерывный характер, а отсутствие в отдельных документах сведений о начислениях не должно умалять его право на полноценный учет стажа.

Правовая позиция истца основывалась на нормах Федерального закона «О страховых пенсиях», а именно на ч. 1 ст. 8, устанавливающей общий пенсионный возраст, и ч. 1.2 той же статьи, предусматривающей возможность назначения страховой пенсии по старости мужчинам, имеющим страховой стаж не менее 42 лет, на 24 месяца ранее общеустановленного возраста. Кроме того, истец ссылался на положения ч. 9 ст. 13 указанного Федерального закона, которая определяет, какие именно периоды подлежат включению в страховой стаж при определении права на досрочную пенсию за длительный стаж, а именно периоды работы и иной деятельности, предусмотренные ч. 1 ст. 11, и отдельные социально значимые периоды, перечисленные в пунктах 1, 2 и 12 ч. 1 ст. 12 закона. Истец полагал, что спорный период работы в техникуме полностью отвечает критериям, установленным приведенными нормами, и подлежит обязательному зачету в его страховой стаж для целей ч. 1.2 ст. 8 Федерального закона № 400-ФЗ.

В итоге истец, с учетом представленного уточнения исковых требований, просил суд возложить на ответчика обязанность включить в его страховой стаж, необходимый для назначения досрочной страховой пенсии по старости по указанному основанию, период работы в ГБОУ СПО «Арзамасский автомеханический техникум» с 1 сентября 1992 г. по 31 августа 1993 г. и обязать ОСФР по Нижегородской области назначить ему страховую пенсию по старости в соответствии с ч. 1.2 ст. 8 Федерального закона «О страховых пенсиях» с 23 апреля 2025 г.

В заседании суда первой инстанции истец ФИО1 заявленные исковые требования, с учетом их последующего уточнения, поддержал; настаивал, что в спорный период он фактически осуществлял трудовую деятельность в данном учебном заведении, его работа носила непрерывный характер, а отсутствие в архиве лицевых счетов по начислению заработной платы за указанный учебный год вызвано виновными действиями работодателя, не обеспечившего сохранность бухгалтерской документации, что не должно ущемлять его пенсионные права.

Представитель ответчика с иском не согласился, настаивал на том, что страховой стаж, дающий право на досрочное назначение пенсии в соответствии с ч. 1.2 ст. 8 Федерального закона № 400-ФЗ, подлежит исчислению по строго определенным правилам, и периоды работы, за которые отсутствуют сведения о начислении и уплате страховых взносов на обязательное пенсионное страхование, не могут быть учтены. Соответственно, ответчик полагал, что при подсчете стажа на дату обращения истца его продолжительность составила менее требуемых законом 42 лет, а правовых оснований для включения спорного периода не имеется.

Решением Арзамасского городского суда Нижегородской области от 16 сентября 2025 г. иск ФИО1 удовлетворен. Суд постановил обязать Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Нижегородской области включить в страховой стаж ФИО1, необходимый для назначения страховой пенсии по старости, период работы в ГБОУ СПО «Арзамасский автомеханический техникум» в должности заместителя директора по воспитательной работе с 1 сентября 1992 г. по 31 августа 1993 г. продолжительностью один год и один день. Одновременно суд обязал Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Нижегородской области назначить ФИО1 досрочную страховую пенсию по старости в соответствии с ч. 1.2 ст. 8 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» с 23 апреля 2025 г.

В апелляционной жалобе ОСФР по Нижегородской области полагает, что судом первой инстанции неправильно применены нормы материального права, а выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Ключевой довод жалобы заключается в том, что при исчислении страхового стажа, необходимого для назначения пенсии в соответствии с ч. 1.2 ст. 8 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», подлежит применению особый порядок, установленный ч. 9 ст. 13 названного Федерального закона. Согласно этому порядку в стаж включаются исключительно периоды работы, за которые начислялись и уплачивались страховые взносы в соответствующий фонд, и только отдельные социально значимые периоды, прямо перечисленные в законе. Ответчик настаивал на том, что в материалах дела отсутствуют допустимые доказательства, подтверждающие начисление истцу заработной платы и уплату страховых взносов за период работы с 1 сентября 1992 г. по 31 августа 1993 г. Напротив, представленная работодателем справка свидетельствует об отсутствии в лицевых счетах данных о заработной плате ФИО1 за данный период. По мнению заявителя жалобы, сама по себе запись в трудовой книжке при таких обстоятельствах не является достаточным подтверждением стажа для целей льготного пенсионного обеспечения, поскольку не исключает возможности нахождения работника в отпуске без сохранения заработной платы или отсутствия трудовой деятельности по иным причинам. Ответчик также указал, что в нарушение ст. 56 ГПК РФ истец не представил доказательств фактического осуществления работы и получения заработка в спорный период.

Кроме того, ответчик обратил внимание суда апелляционной инстанции, что даже при условии включения спорного периода продолжительность страхового стажа истца на дату первоначального обращения с заявлением о назначении пенсии, то есть на 6 марта 2025 г., составила бы 41 год 10 месяцев 16 дней, что менее требуемых законом 42 лет. В этой связи, как полагает заявитель, право на досрочную пенсию на момент обращения у ФИО1 не возникло, а назначение пенсии с 23 апреля 2025 г. противоречит заявительному характеру пенсионного обеспечения, установленному ст. 22 Федерального закона № 400-ФЗ. Ответчик отметил, что истец не обращался в пенсионный орган с отдельным заявлением о назначении пенсии 23 апреля 2025 г., а суд первой инстанции не исследовал период с 6 марта 2025 г. по 23 апреля 2025 г. на предмет подтверждения стажа и уплаты страховых взносов.

ОСФР по Нижегородской области просит отменить решение Арзамасского городского суда Нижегородской области от 16 сентября 2025 г. полностью и принять по делу новое решение, которым отказать ФИО1 в удовлетворении заявленных исковых требований в полном объеме.

В возражениях на апелляционную жалобу ФИО1 указал, что его трудовая деятельность в ГБОУ СПО «Арзамасский автомеханический техникум» в период с 1 сентября 1992 г. по 31 августа 1993 г. подтверждена совокупностью представленных в дело доказательств, включая трудовую книжку и архивные приказы. Истец обратил внимание на то обстоятельство, что ответчик в своей жалобе ссылается на справку об отсутствии данных о заработной плате за спорный период, но при этом умалчивает о факте признания работодателем утраты лицевых счетов и о прямом подтверждении факта работы истца в указанном учебном заведении. По мнению истца, утрата бухгалтерских документов по вине работодателя не может служить основанием для ущемления его пенсионных прав и исключения периода работы из страхового стажа, поскольку отсутствие сведений о начислении заработной платы обусловлено ненадлежащим хранением документации, ответственность за которое несет работодатель.

В отношении даты назначения пенсии истец поддержал выводы суда, основанные на положениях ст. 22 Федерального закона «О страховых пенсиях» и разъяснениях Верховного Суда РФ, и пояснил, что его обращение в пенсионный орган 6 марта 2025 г. было совершено после предварительной консультации и рекомендации сотрудника фонда, а последующий отказ в назначении пенсии и необходимость судебного разбирательства фактически лишили его возможности реализовать пенсионное право в момент его возникновения. Поскольку с учетом включения спорного периода право на пенсию возникло у истца 19 апреля 2025 г., а в уточненном иске он просил назначить пенсию с 23 апреля 2025 г., то есть с даты более поздней, чем дата возникновения права, истец полагал решение суда в этой части также правомерным. ФИО1 просил суд апелляционной инстанции оставить решение Арзамасского городского суда Нижегородской области от 16 сентября 2025 г. без изменения, а апелляционную жалобу ответчика – без удовлетворения.

В заседании суда апелляционной инстанции истец просил решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения, а также представил доказательства продолжения работы в период с 6 марта 2025 г. по 23 апреля 2025 г. и уплаты страховых взносов, на что указывали как справка работодателя о продолжении работы с приложением копии трудовой книжки, так и сведения из лицевого счета об учете периода работы в период с 6 марта 2025 г. по 23 апреля 2025 г. и далее пенсионным органом.

Иные лица, участвующие в деле, либо их представители, в заседание суда апелляционной инстанции не явились, о месте и времени судебного заседания извещены надлежащим образом, об уважительных причинах неявки суд не уведомили, в связи с чем судебная коллегия в соответствии со ст. 167, 327 ГПК РФ сочла возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Законность и обоснованность решения суда первой инстанции проверена судебной коллегией в порядке, установленном гл. 39 ГПК РФ, с учетом ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, в рамках требований, которые были предметом рассмотрения в суде первой инстанции и в пределах доводов апелляционной жалобы и возражений.

Проверив материалы дела, дополнительно принятые доказательства, имеющие значение для правильного разрешения спора, обсудив доводы жалобы, возражений на апелляционную жалобу судебная коллегия не находит оснований, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ, к отмене или изменению обжалуемого решения.

При разрешении возникшего спора суд первой инстанции исходил из положений ст. 4 и 8 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях». В силу ст. 4 указанного Федерального закона право на страховую пенсию имеют граждане Российской Федерации, застрахованные в соответствии с Федеральным законом от 15 декабря 2001 г. № 167-ФЗ «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации», при соблюдении ими условий, предусмотренных данным законом. Согласно ч. 1 ст. 8 Федерального закона № 400-ФЗ право на страховую пенсию по старости по общему правилу имеют мужчины, достигшие возраста 65 лет, и женщины, достигшие возраста 60 лет, с учетом положений, предусмотренных приложением 6 к данному закону. При этом ч. 1.2 ст. 8 Федерального закона № 400-ФЗ установлено, что лицам, имеющим страховой стаж не менее 42 лет у мужчин и 37 лет у женщин, страховая пенсия по старости может назначаться на 24 месяца ранее достижения возраста, предусмотренного частями 1 и 1.1 той же статьи, но не ранее достижения возраста 60 и 55 лет соответственно.

Для определения права на досрочное пенсионное обеспечение суд применил ч. 9 ст. 13 Федерального закона № 400-ФЗ, согласно которой при исчислении страхового стажа в целях применения ч. 1.2 ст. 8 в него включаются периоды работы и иной деятельности, предусмотренные ч. 1 ст. 11 данного закона, а также отдельные социально значимые периоды, перечисленные в пунктах 1, 2 и 12 ч. 1 ст. 12 данного закона, без применения правила о включении нестраховых периодов при условии наличия предшествующей или последующей работы.

Применительно к подтверждению страхового стажа суд руководствовался ч. 1 ст. 11 Федерального закона № 400-ФЗ, предусматривающей, что в страховой стаж включаются периоды работы на территории Российской Федерации при условии начисления и уплаты за эти периоды страховых взносов в соответствующий фонд. Порядок подтверждения стажа определен ст. 14 Федерального закона № 400-ФЗ, в соответствии с которой периоды работы до регистрации гражданина в системе обязательного пенсионного страхования подтверждаются на основании документов, выдаваемых работодателями или государственными органами, а после регистрации – на основании сведений индивидуального персонифицированного учета.

Судом также был применен п. 11 Правил подсчета и подтверждения страхового стажа для установления страховых пенсий, утвержденных постановлением Правительства РФ от 02 октября 2014 г. № 1015, согласно которому основным документом, подтверждающим периоды работы по трудовому договору, является трудовая книжка установленного образца.

Разрешая требование о назначении пенсии с определенной даты, суд руководствовался ст. 22 Федерального закона № 400-ФЗ. Частью 1 названной статьи установлено, что страховая пенсия назначается со дня обращения за ней, но не ранее чем со дня возникновения права на указанную пенсию. В соответствии с ч. 2 данной статьи днем обращения за страховой пенсией считается день приема органом пенсионного обеспечения соответствующего заявления со всеми необходимыми документами.

Кроме того, суд счел возможным применить разъяснения Верховного Суда РФ, что если в период рассмотрения дела судом у истца возникло право на трудовую пенсию по старости, суд не лишен возможности указать в решении на наличие у истца такого права и на дату его возникновения.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО1 родился [дата] и был зарегистрирован в системе обязательного пенсионного страхования [дата]

Из трудовой книжки истца серии [номер], оформленной [дата], усматривалось, что с 01 августа 1986 г. на основании приказа № 56а от 01 августа 1986 г. он был принят на должность преподавателя физического воспитания, математики и физики в Арзамасский автомеханический техникум. Впоследствии, с 01 декабря 1989 г., приказом № 160 от 30 ноября 1989 г. истец был назначен заместителем директора техникума по воспитательной работе. Приказом № 77 от 22 июня 1993 г. должность заместителя директора по воспитательной работе была исключена из штатного расписания, и с 01 сентября 1993 г. истец переведен на должность преподавателя физвоспитания. Трудовая деятельность ФИО1 в данном образовательном учреждении продолжалась до 11 марта 2001 г., когда на основании приказа № 10 от 07 марта 2001 г. он был уволен.

06 марта 2025 г. ФИО1 через Единый портал государственных услуг обратился в ОСФР по Нижегородской области с заявлением [номер] о назначении страховой пенсии по старости в соответствии с ч. 1.2 ст. 8 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях».

Решением пенсионного органа [номер] от [дата] истцу было отказано в установлении досрочной страховой пенсии по старости ввиду отсутствия требуемой продолжительности страхового стажа. Ответчик включил в страховой стаж истца, исчисляемый для целей определения права на досрочное пенсионное обеспечение, следующие периоды: с 01 декабря 1982 г. по 31 октября 1984 г. – работа в Арзамасском государственном педагогическом институте имени А.П. Гайдара; с 19 ноября 1984 г. по 26 апреля 1986 г. – военная служба по призыву; с 01 августа 1986 г. по 31 июля 1989 г., с 01 сентября 1989 г. по 31 августа 1992 г., с 01 сентября 1993 г. по 11 марта 2001 г. – работа в ГБОУ СПО «Арзамасский автомеханический техникум»; с 12 марта 2001 г. по 31 декабря 2004 г. и с 03 января 2005 г. по 05 марта 2025 г. – работа в филиале ООО «Газпром» Трансгаз Нижний Новгород – Арзамасское ЛПУМГ. При этом в страховой стаж для досрочного назначения пенсии ответчиком не был включен период работы истца в ГБОУ СПО «Арзамасский автомеханический техникум» в должности заместителя директора по воспитательной работе с 01 сентября 1992 г. по 31 августа 1993 г. по причине отсутствия начисления заработной платы за указанный период. По расчетам пенсионного органа на дату обращения страховой стаж ФИО1 составил 40 лет 10 месяцев 15 дней при требуемых 42 годах.

Судом были исследованы архивные документы, представленные Государственным казенным учреждением Государственным архивом Нижегородской области, г. Арзамас, в справке [номер] от [дата] В данной справке содержались сведения о приказах по Арзамасскому автомеханическому техникуму за 1993 год, непосредственно касающихся истца. Так, распоряжением от 02 февраля 1993 г. № 12а ФИО1 как заместитель директора по воспитательной работе был назначен ответственным за организацию дежурства преподавателей при проведении вечера отдыха студентов. Приказом от 24 февраля 1993 г. № 26 он был назначен ответственным за проведение организационно-массовой работы при несении Почетного караула на Посту № 1. Приказом от 28 апреля 1993 г. № 55 истцу как члену участковой избирательной комиссии предоставлялись дни отгула за работу в выходной день на референдуме 25 апреля 1993 г. Приказом от 07 июля 1993 г. № 85 ФИО1 оказывалась материальная помощь на лечение в размере 50 процентов должностного оклада. Приказом от 06 сентября 1993 г. № 95/1 истцу как преподавателю физвоспитания устанавливалась педагогическая нагрузка на 1993-1994 учебный год и он назначался классным руководителем группы. Иных сотрудников с фамилией ФИО1 и инициалами С.М. в указанных документах обнаружено не было.

Кроме того, суд располагал ответом ГБПОУ «Арзамасский автомеханический техникум» [номер] от [дата] на запрос пенсионного органа. Из данного ответа следовало, что лицевые счета по начислению заработной платы работникам управления за 1993 год, которые должны были содержать сведения о заработной плате истца за спорный период с сентября 1992 г. по август 1993 г., на хранение в архив переданы не были и оказались утраченными.

На основании совокупности исследованных доказательств, включая трудовую книжку истца, архивные приказы и сведения об утрате лицевых счетов, суд пришел к выводу о доказанности факта работы ФИО1 в Арзамасском автомеханическом техникуме в должности заместителя директора по воспитательной работе в период с 01 сентября 1992 г. по 31 августа 1993 г. Судом также было установлено, что с учетом включения указанного спорного периода в страховой стаж право на досрочную страховую пенсию по старости в соответствии с ч. 1.2 ст. 8 Федерального закона № 400-ФЗ возникло у истца 19 апреля 2025 г. При этом истец в уточненных исковых требованиях просил назначить ему пенсию с 23 апреля 2025 г., то есть с даты более поздней, чем дата возникновения права.

Судебная коллегия считает выводы суда обоснованными, соответствующими установленным по делу обстоятельствам, сделанными при правильном применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения сторон, судом верно определены юридически значимые обстоятельства, представленные доказательства являлись предметом исследования и оценки.

В судебном постановлении исчерпывающе приведены нормы материального права, подлежащие применению к спорным правоотношениям, и результаты оценки доказательств по правилам ст. 67 ГПК РФ.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика судом первой инстанции на основании всестороннего исследования представленных в материалы дела доказательств было достоверно установлено, что ФИО1 в период с 1 сентября 1992 г. по 31 августа 1993 г. состоял в трудовых отношениях с ГБОУ СПО «Арзамасский автомеханический техникум», занимая должность заместителя директора по воспитательной работе. Данное обстоятельство подтверждается не только записью в трудовой книжке истца, являющейся в соответствии с п. 11 Правил подсчета и подтверждения страхового стажа, утвержденных постановлением Правительства РФ от 2 октября 2014 г. № 1015, основным документом, подтверждающим периоды работы по трудовому договору, но и совокупностью иных письменных доказательств, а именно архивными приказами по личному составу и основной деятельности техникума за 1993 год. Указанные приказы, подлинность и содержание которых ответчиком не оспаривались, поименно идентифицируют ФИО1 как действующего сотрудника администрации учебного заведения, на которого возлагались конкретные ответственные служебные поручения по работе с учащимися, предоставлялись дни отгулов за работу в выходные дни и оказывалась материальная помощь.

Что касается отсутствия в материалах дела данных о начислении заработной платы и уплате страховых взносов за спорный период, то судом первой инстанции было установлено, что данное обстоятельство обусловлено утратой работодателем лицевых счетов по начислению заработной платы работникам учреждения за 1993 год, которые на хранение в архив не передавались, что прямо подтверждается ответом ГБПОУ «Арзамасский автомеханический техникум» от 18 августа 2025 г.

Указанная причина отсутствия финансовой документации не связана с виновными действиями самого истца и в рассматриваемом случае не может служить основанием для возложения на него неблагоприятных последствий в виде исключения из страхового стажа периода фактической трудовой деятельности.

Ссылка ответчика на то, что запись в трудовой книжке не исключает возможности нахождения работника в отпуске без сохранения заработной платы, носит предположительный характер и не основана на фактических обстоятельствах, установленных по делу. Напротив, исследованные судом архивные приказы свидетельствуют о том, что в течение спорного учебного года ФИО1 непрерывно исполнял должностные обязанности заместителя директора по воспитательной работе, привлекался к выполнению организационно-массовых мероприятий, наделялся полномочиями ответственного лица и поощрялся материальной помощью. Доказательств нахождения истца в административных отпусках или отпусках без сохранения заработной платы в указанный период ответчиком в нарушение ст. 56 ГПК РФ ни в суд первой, ни в суд апелляционной инстанции представлено не было.

Поскольку спорный период имел место до регистрации истца в системе обязательного пенсионного страхования, состоявшейся [дата], подтверждение страхового стажа в силу ч. 1 ст. 14 Федерального закона № 400-ФЗ допускается на основании документов, выдаваемых работодателями. Именно такие документы, наряду с трудовой книжкой, были представлены истцом и исследованы судом, тогда как ответчик, оспаривая факт работы, не представил никаких допустимых доказательств в опровержение установленных судом обстоятельств.

При таких данных невключение спорного периода в страховой стаж истца противоречило бы основополагающим принципам пенсионного обеспечения и создавало бы неоправданное ограничение конституционного права истца на социальное обеспечение по возрасту.

Кроме того, как установлено судом и не опровергнуто ответчиком, истец с 3 января 2005 г. по 5 марта 2025 г. осуществлял трудовую деятельность в филиале ООО «Газпром» Трансгаз Нижний Новгород – Арзамасское ЛПУМГ, и данный период был включен пенсионным органом в страховой стаж истца в бесспорном порядке. Обращаясь в пенсионный орган с заявлением 6 марта 2025 г., ФИО1 реализовал свое право на пенсионное обеспечение, а последующее судебное разбирательство явилось прямым следствием неправомерного отказа ответчика в назначении пенсии. С даты первоначального обращения до даты, с которой истец просил назначить пенсию, он продолжал состоять в трудовых отношениях с тем же работодателем, что подтверждается справкой работодателя о продолжении работы и заверенной копией трудовой книжки. Более того, сведениями из индивидуального лицевого счета застрахованного лица, которые ведутся самим пенсионным органом, подтверждается, что период работы с 6 марта 2025 г. по 23 апреля 2025 г. и далее был учтен ответчиком, и за этот период производилась уплата страховых взносов на обязательное пенсионное страхование. Таким образом, ответчик своими действиями подтвердил как факт продолжения истцом трудовой деятельности после подачи заявления, так и поступление страховых взносов за указанный период. Судебная коллегия, принимая во внимание, что указанные документы необходимы для полного и объективного рассмотрения спора, сочла возможным их принять и приобщить к материалам дела.

Вопреки утверждению пенсионного органа, отсутствие повторного обращения истца с заявлением о назначении пенсии именно 23 апреля 2025 г. не является препятствием для назначения пенсии с этой даты в рамках рассматриваемого судебного спора. В соответствии с правовой позицией Верховного Суда РФ, процитированной судом первой инстанции в обжалуемом решении, если у истца возникло право на пенсию в период рассмотрения дела судом, то суд не лишен возможности указать в решении на право истца на такую пенсию и на дату возникновения этого права. Указанная правовая позиция направлена на обеспечение реальной судебной защиты нарушенного пенсионного права, поскольку обращение в суд и последующее судебное разбирательство объективно препятствуют гражданину повторно обращаться в пенсионный орган до разрешения спора.

Судом первой инстанции достоверно установлено, что с учетом включения спорного периода право на досрочную страховую пенсию по старости возникло у ФИО1 19 апреля 2025 г. Истец в уточненных исковых требованиях просил назначить пенсию с 23 апреля 2025 г., то есть с даты более поздней, чем дата возникновения права. При этом на указанную дату непрерывный страховой стаж истца заведомо превышал требуемые 42 года, что подтверждается как ранее учтенными периодами, так и сведениями о продолжении трудовой деятельности после 6 марта 2025 г. При таких обстоятельствах у суда первой инстанции имелись все правовые основания для возложения на ответчика обязанности назначить истцу пенсию с 23 апреля 2025 г.

В остальном доводы апелляционной жалобы сводятся к несогласию с оценкой доказательств и выводами суда первой инстанции, не содержат указаний на новые существенные обстоятельства, не исследованные судом, и не опровергают установленные факты. Заявителем не приведено доводов, свидетельствующих о неправильном применении норм материального или процессуального права.

Относимые и допустимые доказательства, способные поставить под сомнение законность решения, в апелляционном порядке не представлены и в материалах дела отсутствуют.

Суд первой инстанции верно определил юридически значимые обстоятельства, дал надлежащую оценку доказательствам в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ и применил нормы материального права, подлежащие применению. Нарушений процессуального закона, влекущих отмену судебного акта, не допущено.

Обжалуемое решение является мотивированным, соответствует фактическим обстоятельствам дела и подтверждается совокупностью имеющихся в деле доказательств. В связи с изложенным основания для отмены или изменения решения суда, предусмотренные ст. 330 ГПК РФ, отсутствуют.

Руководствуясь ст. 328 - 329 ГПК Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Арзамасского городского суда Нижегородской области от 16 сентября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Нижегородской области – без удовлетворения.

Председательствующий судья

Судьи

Мотивированное апелляционное определение составлено

в окончательной форме 08 мая 2026 г.