Апелляционное определение № 33-4184/2026 от 28 апреля 2026 г.

Судья Шадрина Г.О. УИД 38RS0035-01-2023-006953-21

Судья-докладчик Васильева И.Л. № 33-4184/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

29 апреля 2026 года г. Иркутск

Судебная коллегия по гражданским делам Иркутского областного суда в составе:

судьи-председательствующего Васильевой И.Л.,

судей Коваленко В.В., Шашкиной Е.Н.,

при секретаре Спиновой Е.Д.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-6/2026 по исковому заявлению ФИО1, ФИО2, ФИО3 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница, Министерству здравоохранения Иркутской области, Научно-исследовательскому институту клинической медицины, Территориальному фонду обязательного медицинского страхования Иркутской области о компенсации морального вреда, возмещении расходов,

по апелляционной жалобе и дополнению к апелляционной жалобе истца ФИО1,

апелляционной жалобе истцов ФИО2, ФИО3,

апелляционной жалобе представителя ответчика Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница – ФИО4,

апелляционному представлению прокурора Октябрьского района г. Иркутска – Мартынова Р.О.

на решение Октябрьского районного суда г. Иркутска от 28 января 2026 года,

УСТАНОВИЛА:

в обоснование заявленных требований указано, что ФИО5 являлась дочерью истцов ФИО1, ФИО2, сестрой ФИО3 С 12 лет у ФИО5 был (данные изъяты), являлась инвалидом Номер изъят группы, с 2019 г. принимала процедуры (данные изъяты)

25 февраля 2020 г. в связи с ухудшением состояния здоровья ((данные изъяты)) ФИО5 была доставлена в ГБУЗ «Иркутская городская клиническая больница № 1», где ей провели (данные изъяты), патологий не выявлено. По причине отсутствия в ГБУЗ ИГКБ № 1 (данные изъяты), ФИО5 в тот же день была направлена в ГБУЗ «Иркутская областная клиническая больница». Вместе с тем, дежурным врачом нефрологического отделения ФИО6 осмотр ФИО5 проведен не был, мер по оказанию помощи оказано не было. При дальнейшем осмотре ФИО5 дежурный врач прибыл для взятия крови из вены шприцом, который, по мнению истцов, мог быть не стерильным. Далее терапевт приемного отделения ФИО7 в течение 2 часов проводила осмотр ФИО5, направляла на различные процедуры. 26 февраля 2020 г. ФИО5 направили в реанимационное отделение, где она была введена в медикаментозный сон. С 26 февраля по Дата изъята (день смерти) ФИО5 проходила лечение в отделении реанимации. По результатам протокола патологоанатомического вскрытия причиной смерти явился (данные изъяты). Согласно заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы Номер изъят от 31 мая 2022 г. медицинская помощь в период с 25 февраля по Дата изъята признана ненадлежащей. На основании жалобы ФИО1, поданной в ТФОМС Иркутской области и АО «Страхования компания «СОГАЗ-Мед», проведена мультидисциплинарная экспертиза качества медицинской помощи, согласно заключению Номер изъят-ЗПЗ от 11 мая 2023 г. выявлены дефекты в оказании медицинской помощи ФИО5 При поступлении в ГБУЗ «Иркутская областная клиническая больница» 25 февраля 2020 г. у ФИО5 имелась прямая угроза жизни в виде (данные изъяты). Необоснованный отказ врачей от экстренной госпитализации ФИО5 в отделение реанимации привел к ухудшению состояния, нарастанию (данные изъяты) в виде нарушения (данные изъяты). Все лечебные мероприятия были проведены спустя 2 часа. Профильные специалисты не принимали каждодневного участия в лечении ФИО5

По мнению истцов, присутствует фальсификация документов об образовании специалистов, отсутствуют необходимые сертификаты. Кроме того, в электронной карте ФИО5 отсутствуют ключевые записи, имеющиеся на бумажных носителях, имеются расхождения в диагнозах; нарушения при оформлении медицинских вмешательств; имеются подписи врачей, отсутствующих на работе по графику.

В результате смерти ФИО5 из-за некачественного оказания медицинской помощи и практически отказа в ее оказании, вида многочисленных тяжких мучений, которые ФИО5 и ее семье пришлось перенести в последние дни жизни, истцам причинен неизмеримый моральный вред, выразившийся в тяжелых нравственных страданиях. Несмотря на то, что после смерти ФИО5 прошло 3,5 года, истцы не могут смириться с утратой, смерть близкого человека разрушила социальное и психологическое благополучие.

Истцы, уточнив требования, просили суд взыскать с ответчиков компенсацию морального вреда в размере 75 961 962 руб., расходы по оплате похорон и памятника в размере 296 972,50 руб.

Решением Октябрьского районного суда г. Иркутска от 28 января 2026 г. требования истцов удовлетворены частично.

С ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница в пользу каждого истца взыскана компенсация морального вреда по (данные изъяты) руб.

В удовлетворении требований истцов о взыскании компенсации морального вреда в большем размере, возмещении расходов – отказано.

В удовлетворении требований истцов к Министерству здравоохранения Иркутской области, Научно-исследовательскому институту клинической медицины, Территориальному фонду обязательного медицинского страхования Иркутской области отказано.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней истец ФИО1, в апелляционной жалобе истцы ФИО2, ФИО3 просят решение суда отменить, принять по делу новое решение об удовлетворении требований в полном объеме, указав в обоснование следующее.

Настаивают на том, что суд рассмотрел дело в отсутствие истцов, не извещенных надлежащим образом; суд систематически не обеспечивал техническую возможность проведения ВКС, в результате представитель истцов ФИО8 не смогла участвовать в 4 судебных заседаниях.

Полагают, что суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства об отводе судьи, а также в удовлетворении ходатайства об отложении судебного заседания от 28 января 2026 г. при наличии уважительной причины.

Считают, что суд незаконно истребовал материалы уголовного дела со ссылкой на инициативу истцов по заведомо искаженным запросам, предоставил уголовное дело для ознакомления представителю ответчика в нарушение ст. 161 УПК РФ (тайна следствия), принципов состязательности и равноправия сторон.

Ссылаются на то, что прокурор подготовила заключение по делу, заранее зная, что суд 28 января 2026 г. рассмотрит дело по существу, что свидетельствует о нарушении принципа независимости правосудия. В решении не отражена позиция прокурора.

Указывают, что суд не исследовал и не дал оценки фальсифицированному и подложному протоколу разногласий ФИО9 по результатам первичной экспертизы качества медицинской помощи от 11 мая 2023 г. Номер изъят-ЗПЗ, на котором суд основывает свои выводы; проигнорировал то, что статистическая карта в медицинской карте Номер изъят движения пациента по отделениям в ГБУЗ ИОКБ сфальсифицирована.

Отмечают, что суд не принял мер для оказания помощи истцам в сборе доказательств; нарушил принцип распределения бремени доказывания, предложив истцам оплатить судебно-медицинскую экспертизу при наличии вины ответчика, установленной иными экспертизами.

Обращают внимание, что отказ суда от оценки выводов эксперта качества медицинской помощи ФИО10 в ответе главному врачу ГБУЗ ИОКБ на протокол разногласий в решении суда не мотивирован.

Полагают, что суд не исследовал заявления истцов о фальсификации ТФОМС по Иркутской области реэкспертизы от 5 марта 2024 г. № 5/1; не дал оценку наличию двух противоречащих друг другу официальных версий медицинской карты; проигнорировал выводы комплексной судебно-медицинской экспертизы Номер изъят от 31 мая 2022 г.; не дал оценки доводам истцов о фальсификации материалов уголовного дела.

Считают, что суд проигнорировал доказательства системных нарушений в работе врачей и отсутствия у них необходимой квалификации; работы врачей в состоянии крайнего переутомления; не дал оценки противоречивым показаниям свидетелей-врачей, графику артериального давления пациентки ФИО5; не дал оценки тому, кто являлся лечащим врачом ФИО5; наличию конфликта интересов в отделении реанимации между заведующим отделением и врачом-анестизиологом.

Указывают, что суд необоснованно исключил причинно-следственную связь между дефектами оказания медицинской помощи и смертью, тогда как в комплексной судебно-медицинской экспертизе и экспертизе качества медицинской помощи установлена прямая причинно-следственная связь.

Приводят доводы о том, что суд не применил положения ст. 1069 ГК РФ к Министерству здравоохранения Иркутской области, ст. ст. 34, 40 Федерального закона № 326-ФЗ к ТФОМС; проигнорировал, что НИИ клинической медицины не представил возражений на иск; неправильно применил ст. 1094 ГК РФ при отказе во взыскании расходов на погребение.

Считают, что судья допустила нарушение требований Кодекса судейской этики, выразившееся в использовании в судебном акте оскорбительной для истцов формулировки.

Ссылаются на то, что суд не исследовал флеш-накопитель с аудиозаписями, переданный истцами 16 мая 2024 г., тогда как при ознакомлении 6 марта 2026 г. обнаружен конверт, в котором флэшка отсутствует; не исследовал приобщенные компакт-диски.

Отмечают, что суд сделал необоснованный вывод о том, что удаление инфицированного катетера не требует обезболивания.

Выражают несогласие с определенным судом размером компенсации морального вреда.

Ссылаются на то, что суд не разрешил вопрос о принятии дополнений к исковому заявлению от 20 января 2026 г., которыми истцы изменили основание иска; 28 января 2026 г. рассмотрел дело по существу, не предоставив сторонам возможности подготовиться к новым требованиям; при оглашении иска суд исключил большую часть текста.

Настаивают на неправильном определении судом обстоятельств, имеющих значение для дела; на несоответствии выводов суда обстоятельствам дела; отсутствии оценки судом результатов проверки Министерства здравоохранения Иркутской области; не принятии судом мер для исполнения ТФОМС судебного запроса; на отсутствии оценки судом доводов истцов о возможном заражении ФИО5 (данные изъяты) в НИИ Клинической медицины.

В апелляционной жалобе представитель ответчика просит решение суда в части удовлетворения требований истцов о компенсации морального вреда отменить, принять в данной части новое решение об отказе в удовлетворении требований, указав в обоснование следующее.

Считает, что суд не учел того, что все экспертные комиссии установили, что проведенный ФИО5 комплекс клинических и лечебных мероприятий соответствовал верно установленному диагнозу, порядкам и общепринятой практике, а выявленный недостаток оказания медицинской помощи не оказал влияния на правильно избранную тактику оказания медицинской помощи и проводимое лечение.

Настаивает на том, что судом не учтен подтвержденный факт наличия у ФИО5 тяжелого (данные изъяты), низкой приверженности к лечению, невыполнение рекомендаций лечащих врачей, развитие ангиогенного (данные изъяты) на фоне (данные изъяты) с осложнениями, совокупность которых привела к летальному исходу.

Полагает, что судом не приведены доказательства и правовые обоснования, указывающие каким образом дефект, не повлекший последствий для здоровья, причинил истцам физические или нравственные страдания.

В апелляционном представлении прокурор просит решение суда отменить, принять по делу новое решение, указав в обоснование на то, что выводы суда об определении размера компенсации морального вреда не отвечают нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения ее размера, разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ по их применению, не мотивированы и не обоснованы.

В письменном отзыве на апелляционную жалобу истцов представитель ответчика Научно-исследовательского института клинической медицины – ФИО11 просит решение суда оставить без изменения.

В письменных возражениях истцы просят отзыв представителя ответчика Научно-исследовательского института клинической медицины на апелляционную жалобу истцов отклонить.

В письменных возражениях истцы просят апелляционную жалобу ответчика ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница оставить без удовлетворения.

В письменных возражениях представитель ответчика ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница – ФИО4 просит апелляционные жалобы истцов, апелляционное представление оставить без удовлетворения.

В письменных возражениях представитель ответчика ТФОМС Иркутской области – ФИО12 просит апелляционные жалобы истцов оставить без удовлетворения.

В заседание суда апелляционной инстанции не явились представители ответчиков Министерства здравоохранения Иркутской области, Научно-исследовательского института клинической медицины, Территориального фонда обязательного медицинского страхования Иркутской области, представитель третьего лица АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед», о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, о причинах своей неявки в судебное заседание не известили, об отложении дела не просили.

Истец ФИО3 о дате судебного заседания извещена, представила заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие (том 12 л.д.224).

Судебная коллегия в порядке ч.ч. 3, 5 ст. 167 ГПК РФ считает возможным рассмотреть апелляционные жалобы, апелляционное представление в отсутствие не явившихся лиц.

Заслушав доклад судьи Васильевой И.Л., объяснения истцов ФИО1, ФИО2, поддержавших доводы своей апелляционной жалобы и дополнения к ней, объяснения представителя ответчика ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница ФИО4, поддержавшей доводы своей апелляционной жалобы, объяснения прокурора Нарижняк О.Н., поддержавшей доводы апелляционного представления, проверив законность и обоснованность решения суда в соответствии со ст. 327? ГПК РФ в пределах доводов апелляционных жалоб, апелляционного представления, судебная коллегия находит решение суда подлежащим изменению в части взысканной суммы компенсации морального вреда, в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 330 ГПК РФ.

Апелляционное производство, как один из процессуальных способов пересмотра не вступивших в законную силу судебных постановлений, предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела, их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционной жалобы и в рамках тех требований, которые были предметом рассмотрения в суде первой инстанции.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В силу статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 2, 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с часть 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" предусмотрено право пациента на и возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Как разъяснено в пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина", по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО5, Дата изъята года рождения, являлась дочерью истцов ФИО1, ФИО2, сестрой ФИО3, скончалась в результате (данные изъяты).

Установлено, что с Номер изъят лет у ФИО5 был (данные изъяты), с детства являлась инвалидом Номер изъят группы, с 10 сентября 2019 г. начала принимать процедуры (данные изъяты).

25 февраля 2020 г. в 22 ч. в связи с ухудшением состояния здоровья – (данные изъяты), ФИО5 была доставлена бригадой скорой помощи в ГБУЗ «Иркутская городская клиническая больница № 1», где ей провели МСКТ (данные изъяты), вследствие чего, патологий не выявлено.

По причине отсутствия в ГБУЗ ИГКБ диализного отделения, ФИО5 направлена в ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница, доставлена в больницу 25 февраля 2020 г. в 23 часа 50 минут. По прибытию в ГБУЗ ИОКБ ФИО2 находилась вместе с ФИО5 в женском приемном отделении, где ФИО5 была осмотрена терапевтом, направлена на различные процедуры, а именно: УЗИ(данные изъяты).

В 02 часа 00 минут 26 февраля 2020 г. ФИО5 направили в реанимационное отделение № 4, где она была введена в медикаментозный сон.

С момента приезда в реанимационное отделение № 4 (26 февраля 2020 г. 02 часа 00 минут) до момента биологической смерти (Дата изъята 01 часа 50 минут) ФИО5 проходила лечение в реанимационном отделении № 4 ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница.

По результатам протокола патологоанатомического вскрытия, проведенного в Иркутском областном патологоанатомическом бюро, причиной смерти ФИО5 явился (данные изъяты).

11 мая 2023 г. Иркутским филиалом ОАО «Страховая компания «СОГАЗ-МЕД» составлено заключение экспертизы качества медицинской помощи Номер изъят-ЗПЗ (том 1 л.д. 88), которым выявлены дефекты обследования и лечения ФИО5, выразившиеся в следующем: (данные изъяты).

Из экспертного заключения, составленного экспертом качества медицинской помощи ФИО13 (том 1 л.д. 89-90), следует, что оказанная медицинская помощь ФИО5 ненадлежащего качества. Неблагоприятный исход течения (данные изъяты) с формированием (данные изъяты); (данные изъяты); (данные изъяты) и (данные изъяты), реализовавшийся (данные изъяты) с присоединением (данные изъяты) при несвоевременном удалении (данные изъяты) представляется очевидным. В период нахождения в стационаре установлено несоблюдение полноты диагностических исследований, несвоевременность необходимых консультаций врачей-специалистов, многочисленные нарушения оформления медицинской документации, искажение сведений.

Экспертным заключением, составленным экспертом качества медицинской помощи ФИО14 (том 1 л.д. 91-93), выявлены нарушения по кодам дефектов 3.21., 3.1.1, 2.14 (несвоевременное назначение исследований, которые показаны при лечении пациентов с сахарным диабетом и нарушением функции щитовидной железы). Перечисленные дефекты в оказании медицинской помощи не повлияли на тяжесть состояния пациентки и исход заболевания.

Согласно заключению, составленного экспертом качества медицинской помощи ФИО15 (том 1 л.д. 94-95), выявлены дефекты обследования и лечения. Код дефекта 3.2.1 «Невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий….не повлиявшее на состояние здоровья застрахованного лица», не исполнен Приказ Минздрава России от 10 июля 2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи».

Из экспертного заключения, составленного экспертом качества медицинской помощи ФИО16 (том 1 л.д. 96-97), следует, что 25 февраля 2020 г. при первичном осмотре ФИО5 неврологом, не указана оценка степени угнетения сознания по Глазко, нет оценки (данные изъяты), при установке (данные изъяты), не сформирован план обследования. 26 февраля 2020 г. не указано наименование рекомендуемой лечебной смеси для (данные изъяты), код дефекта 3.2.1.

Согласно заключению, составленного экспертом качества медицинской помощи ФИО17 (том 1 л.д.98-99), медицинская помощь по профилю «Нейрохирургия» оказана качественно, в полном объеме.

Согласно выводов заключения эксперта ФИО10 (том 1 л.д. 110-117) от 13 мая 2023 г. при оказании медицинской помощи ФИО5 выявлены следующие дефекты: отсутствовал осмотр кардиолога при поступлении и в процессе лечения; отсутствует консультация офтальмолога; не было проведено микробиологическое исследование (данные изъяты) для определения возбудителя и чувствительности микрофлоры к антибиотикам при подозрении на (данные изъяты); не проводился мониторинг уровня (данные изъяты) при установленном диагнозе «(данные изъяты)»; не выполнено определение (данные изъяты); не определен уровень (данные изъяты); несвоевременно проведена консультация нейрохирурга (код дефекта 3.2.4).

Далее, нарушена хронология записей, что нарушает требования Федерального закона №323-ФЗ «Об основах здоровья граждан в Российской Федерации»; имеется большое количество вклеек фрагментов бумаги с опечатанным текстом, склеек листов; имеются дописки к отпечатанному тексту, незавизированным лицом, внесшим исправления, и внесённые в неизвестное время (код дефекта 2.14).

Также, согласно вышеуказанному заключению, диагноз (данные изъяты)» установлен неправомерно, так как он не подтвержден клинико-лабораторными данными, свидетельствующими о наличии синдрома системного воспалительного ответа у ФИО5 Обнаружение 1 марта 2020 г. – 4 марта 2020 г. в крови ФИО5 (данные изъяты) при отсутствии клиники-лабораторных признаков системного воспалительного ответа следует рассматривать как (данные изъяты). Повышение уровня (данные изъяты) обусловлено не (данные изъяты), а (данные изъяты). Данный вывод подтверждается как динамикой уровня (данные изъяты) его очень быстрым снижением к 3 марта 2020 г. до 4,26 нг/мл (т.е. на 41,3%), чего не наблюдается при (данные изъяты), так и данными патологоанатомического исследования № В304 от Дата изъята трупа ФИО5, согласно которому (данные изъяты). В более поздние сроки заболевания (после 3 марта 2020 г.) уровень (данные изъяты) не мониторировался.

Согласно коду дефекта 3.2.4 проведен несвоевременный осмотр при поступлении в стационар по экстренным показаниям, отсутствует информированный отказ ФИО5 или ее законных представителей в письменном виде от проведения осмотра врачом в экстренном порядке. Несвоевременная госпитализация в отделение анестезиологии-реанимации (через 2 часа 06 минут после поступления в стационар). По тяжести состояния ((данные изъяты) при поступлении, высокий уровень (данные изъяты), наличие (данные изъяты)) и в связи с развитием (данные изъяты) ФИО5 нуждалась в госпитализации в ОАР с момента поступления в стационар. Отсутствует информированный отказ ФИО5 и ее законных представителей в письменном виде от госпитализации в ОАР в экстренном порядке. Не проведены экстренные лечебные мероприятия, направленные на купирование (данные изъяты) и высокого (данные изъяты), а также динамическое мониторное наблюдение за витальными функциями в промежуток времени от 23:45 часов до 02:00 часа 25 февраля 2020 г., 26 февраля 2020 г. Несвоевременный перевод на ИВЛ в связи с наличием (данные изъяты)) и выраженного (данные изъяты). Отсутствует информированный отказ ФИО5 или ее законных представителей в письменном виде от проведения данного метода лечения. Выполнение болезненных манипуляций ((данные изъяты)) и операций ((данные изъяты)) без какого-либо обезболивания, что нарушает требования Федерального закона № 323-ФЗ от 21 ноября 2011 г. «Об основах охраны здоровья». Отсутствует информированный отказ ФИО5 или ее законных представителей в письменном виде от проведения обезболивания при наличии показаний к его проведению. Превышение максимальной суточной дозы (данные изъяты), который вводился внутривенно в суточной дозе 140 мг, что в 2,3 раза превышает допустимую суточную дозу данного препарата – 60 мг. Отсутствует информированное добровольное согласие ФИО5 или ее законных представителей на введение высоких доз (данные изъяты), либо решение консилиума специалистов с участием клинического фармаколога на введение препарата при наличии ограничений к его использованию при (данные изъяты) и в высоких дозах. Не проведена консультация кардиолога при поступлении ФИО5 в ОАР (26 февраля 2020 г.) и в процессе лечения при наличии показаний к ее проведению. Несвоевременная консультация эндокринолога. Согласно данным медицинской карты Номер изъят консультация эндокринолога была проведена 26 февраля 2020 г. в 13:15 часов, то есть через 13 часов 21 минуту после поступления ФИО5 в стационар. Не проведена консультация офтальмолога. Недостаточная по эффективности гипотензивная терапия 26 февраля 2020 г.: при поступлении в ОАР у ФИО5 регистрируется высокое (данные изъяты) мм рт.ст. В медицинской карте отсутствуют сведения о проведении экстренных лечебных мероприятий, направленных на купирование (данные изъяты), что привело к нарастанию (данные изъяты).

В 05:00 часов, то есть через 3 часа после поступления, с целью понижения (данные изъяты) внутривенно струйно введен 25% раствор магния сульфата в дозе 5,0 мг, что не привело к снижению (данные изъяты). Согласно инструкции, противопоказанием к введению (данные изъяты) является (данные изъяты) тяжелой степени. В 06:00 часов, то есть через 4 часа после поступления, с целью снижения (данные изъяты), ФИО5 внутривенно однократно введен (данные изъяты) в дозе 10,0 мл, что также не привело в снижению (данные изъяты). Согласно карте интенсивной терапии (данные изъяты) в 07:00-08:00 составляло (данные изъяты) мм рт.ст. С 27 февраля 2020 г. к гипотензивной терапии добавлен (данные изъяты) в дозе 0,4 мг/сутки. Согласно официальной инструкции (Vidal, 2019), одним из противопоказаний к введению (данные изъяты) являются (данные изъяты). Также отсутствует информированное добровольное согласие ФИО5 или ее законных представителей на введение раствора (данные изъяты) при наличии противопоказаний, либо решение консилиума специалистов с участием клинического фармаколога с обоснованием необходимости введения данных препаратов при наличии противопоказаний.

Отказ от подбора и проведения эффективной гипотензивной терапии 26 февраля 2020 г. привел к повреждению (данные изъяты), хотя по данным МСКТ №1104 от 25 февраля 2020 г. (данные изъяты) выявлено не было.

Экспертом также установлено игнорирование врачебным персоналом ОАР назначений специалистов. Согласно данным медицинской карты Номер изъят, 26 февраля 2020 г. в промежуток времени от 16:00 до 22:00 часа была назначена и проведена консультация невролога. Отсутствует обоснование врачом-реаниматологом необходимости проведения консультации невролога в экстренном порядке. Из записи невролога от 26 февраля 2020 г. следует, что причиной экстренной консультации стало появление (данные изъяты). Неврологом было рекомендовано (данные изъяты) (данные изъяты) по 5,0 мл в сутки и (данные изъяты) по 1000 мг/сутки. Данные назначения отсутствуют в картах интенсивной терапии, то есть данные назначения были проигнорированы персоналом ОАР. Также в дневниковых записях реаниматолога сведения о появлении (данные изъяты) у ФИО5 и времени ее появления отсутствуют. Отказ от коррекции гипотензивной терапии и лечения (данные изъяты). Согласно данным протокола МСКТ Номер изъят от 26 февраля 2020 г., у ФИО5 на фоне высокого (данные изъяты) (данные изъяты) выявляются (данные изъяты), что является признаком (данные изъяты). Данная ситуация требовала проведения экстренных мероприятий по снижению и стабилизации (данные изъяты). Внутривенное введение (данные изъяты) начато только через 1 час 49 минут после проведения МСКТ головного мозга. Отказ от коррекции гипотензивной терапии привел к появлению и нарастанию выраженности (данные изъяты).

В дальнейшем на фоне нестабильного высокого (данные изъяты) произошло (данные изъяты) и резким ухудшением состояния ФИО5 Запись осмотра нейрохирургом в медицинской карте отсутствует. Согласно данным медицинской карты каких-либо лечебных мероприятий, направленных на коррекцию (данные изъяты) не проводилось. Лечебные мероприятия, направленные на снижение уровня (данные изъяты), мониторинг (данные изъяты), обеспечение адекватной (данные изъяты) с напряжением (данные изъяты) не проводилось.

Также совершено несвоевременное удаление (данные изъяты) при наличии признаков (данные изъяты) и проведения (данные изъяты) через (данные изъяты), что недопустимо.

В связи с несогласием с вышеуказанными заключениями экспертов, ГБУЗ Иркутская ордена «Знак почета» Областная клиническая больница направила в адрес АО «Страховая компания «СОГАЗ-МЕД» протокол разногласий (том 3 л.д. 125-137, подписанное зам. главного врача ФИО9, и том 4 л.д.233-253, подписанное главным врачом ФИО18) по акту экспертизы качества медицинской помощи, из которого следует, что ФИО5 исходно была осмотрена дежурным врачом-терапевтом, поскольку пациентка была госпитализирована в отделение (данные изъяты) и Профильным специалистом, выполнившим первичный осмотр, правомочно являлся дежурный врач-нефролог. Утверждение эксперта анестезиолога-реаниматолога об отсутствии осмотра кардиолога в процессе лечения искажает зафиксированную в МКСБ информацию, консультация кардиолога была выполнена 4 марта 2020 г. Также проведены 2 консультации кардиохирурга.

Осмотр эндокринолога при поступлении не мог быть выполнен, так как штатное расписание, утверждённое Приказом Минздрава России от 12 ноября 2012 г. № 899н, не предусматривает круглосуточного врачебного поста врача-эндокринолога, в связи с чем, ФИО5 была осмотрена врачом-терапевтом.

Утверждение эксперта анестезиолога-реаниматолога об отсутствии осмотра врача-офтальмолога в процессе лечения искажает зафиксированную в МСКБ информацию, консультация офтальмолога выполнена 10 марта 2020 г.

Утверждение эксперта анестезиолога-реаниматолога искажает зафиксированную в МСКБ информацию, (данные изъяты) исследование (данные изъяты) для определения возбудителя и чувствительности микрофлоры к антибиотикам выполнено в две даты: дата анализа – 2 марта 2020 г., результат: стерильный; дата анализа – 9 марта 2020 г., результат: стерильный.

В МСКБ имеются анализы уровня (данные изъяты) в динамике: от 2 марта 2020 г. и от 3 марта 2020 г. Имеющиеся в МСКБ результаты взятия анализов уровня (данные изъяты) опровергают утверждения эксперта. Клинические рекомендации «(данные изъяты)» в настоящее время находятся на стадии обсуждения Проекта и не утверждены МЗ РФ. Эксперт не привел в заключении ссылки на нормативный документ, регламентирующий кратность мониторинга уровня (данные изъяты).

Отнесение экспертом анестезиологом-реаниматологом отсутствия в текущем МСКБ анализа «(данные изъяты)» к дефекту с кодом 3.2.4 правомочно, так как не ясно, каким образом отсутствие данного анализы может привести к ухудшению/прогрессированию/летальному исходу, также диагноз (данные изъяты) уже установлен в предыдущие две госпитализации. Клиническое значение этот анализ имеет для оценки функционального состояния (данные изъяты), и, соответственно, теряет свое значение при развитии (данные изъяты).

У пациентов, находящихся на (данные изъяты), а также перенесших переливание (данные изъяты) (ФИО5 получила (данные изъяты)), уровень (данные изъяты), как правило, завышен и не отражает истинного состояния (данные изъяты), а значит, не имеет клинического значения и не может находиться в причинно-следственной связи с ухудшением/прогрессированием/смертью.

Утверждение эксперта анестезиолога-реаниматолога о несвоевременном осмотре нейрохирурга искажает зафиксированную в МСКБ информацию, консультация нейрохирурга была назначена врачом неврологом после выявления (данные изъяты). Очаговые изменения (данные изъяты). (данные изъяты). (данные изъяты) Исследование было выполнено в 23:42 часа 8 марта 2020 г., 01:30 часа 9 марта 2020 г. после получения описания и одновременно с оформлением предоперационного эпикриза транспортируется в операционную для выполнения (данные изъяты). Осмотр нейрохирурга или его отсутствие в более ранние сроки – до выявления (данные изъяты), не может находиться в причинно-следственной связи с ухудшением/прогрессированием/смертью, поскольку оперативного лечения на этой стадии пациентке не требовалось. Выполненная операция проведена с целью купирования осмотра развившейся 8 марта 2020 г. (данные изъяты).

Выявленные дефекты ведения медицинской документации отчасти стали следствием «атмосферы конфликта», созданной родственниками пациентки, а именно требованием и реализацией ежедневного ознакомления с медицинской документацией в ходе госпитализации и соответственно невозможностью «сквозного» ведения дневниковых записей и протоколов в МИС и распечатки их по окончании «врачебной смены», что способствовало уменьшению количества «вклеек», более тщательной проверке записей врачами и заведующим отделением. Регламент ведения медицинской документации в хронологическом порядке определен указанными экспертом документами. Внесение изменений в первичную медицинскую документацию допускается. Внесенные изменения не искажают ранее изложенную информацию, затруднили проведение экспертизы и не могли повлиять на тактику обследования и лечения, а значит, не имели медицинских последствий.

(данные изъяты), подтверждены результатами судебно-медицинской экспертизы.

В медицинской документации ФИО5 имеется справка Первичного сосудистого центра ОГАУЗ ИГКБ №1 от 25 февраля 2020 г., где она после выполнения МСКТ (данные изъяты) направлена на консультацию терапевта. Имеется протокол МСКТ, также имеется запись терапевта с диагнозом «(данные изъяты). В данных документах не указаны показатели (данные изъяты), однако сам факт перемаршрутизации пациентки в ГБУЗ ИОКБ косвенно подтверждает то, что она была в относительно стабильном состоянии. После поступления в ИОКБ была проведена первичная сестринская оценка состояния и медицинская сортировка пациентки: (данные изъяты) При осмотре терапевта состояние средней степени тяжести зафиксированы следующие показатели: (данные изъяты)%. Отмечено (данные изъяты): (данные изъяты). Назначен план обследования, включая МСКТ органов грудной клетки. Также осмотрена профильным дежурным специалистом – врачом-нефрологом отделения (данные изъяты). Пациентка маршрутизирована в ПИТиР №4.

Отказа от проведения врачом осмотра в экстренном формате не было. В связи с чем, информированного отказа от осмотра врачом-терапевтом взято не было. В экстренном порядке осмотрена дежурным врачом-терапевтом, дежурным врачом отделения диализа.

Учитывая, что пациентка при поступлении пыталась ходить по смотровой, имела стабильные цифры (данные изъяты), было принято решение о дополнительном обследовании пациентки: выполнении МСКТ ОГК с последующей госпитализацией, учитывая, что уровень (данные изъяты). Безусловно, следовало зафиксировать в МСКБ перед транспортировкой на МСКТ ОГК факт проведения (данные изъяты), однако, с учетом того, что при поступлении в ОАиР №4 в 02:00 часа уровень (данные изъяты), что и при поступлении в стационар, а уровень (данные изъяты) определенный при поступлении в стационар составлял 1,4, в следующем анализе 1,7, можно утверждать, что критических значений (данные изъяты) в этот период времени пациентка не перенесла, а значит, это не имело каких-либо медицинских последствий. В период между осмотром врача-терапевта, последующего осмотра врача-нефролога и до поступления в ОАиР №4, были получены результаты анализов, забранных в приемном отделении, пациентке было выполнено МСКТ органов грудной клетки. Отказа от госпитализации в ОАиР №4 не было, в связи с чем, не был взят информированный отказ от госпитализации в ОАиР.

Показаний к купированию повышенного (данные изъяты) при осмотре пациентки в приемном покое не было. (данные изъяты) составляло (данные изъяты) в минуту, зафиксированные в приемном покое, являются показаниями к экстренному применению (данные изъяты) терапии. Абсолютных противопоказаний к выполнению МСКТ ОГК перед госпитализацией в ОАиР не было. Были показания к выполнению МСКТ ОГК для исключения (данные изъяты), исключения/подтверждения (данные изъяты), исключения/подтверждения наличия (данные изъяты). Отказа от проведения динамического мониторного наблюдения за витальными функциями не было.

В заключении эксперта отсутствует оценка значению позднего обращения за медицинской помощью, так как очевидно, что (данные изъяты) и выраженная (данные изъяты) развились на амбулаторном этапе как результат пропусков (данные изъяты) (данные изъяты) свидетельствует о позднем обращении за медицинской помощью, что привело к развитию (данные изъяты), необходимости перевода на (данные изъяты)

(данные изъяты) выполнялась после введения достаточной для угнетения рефлексов дозы (данные изъяты) введенного внутривенно, также в этого период времени для углубления (данные изъяты) вводился (данные изъяты). (данные изъяты) выполнялась бригадой опытных врачей анестезиологов. Подтверждение того, что пациентка не испытывала болевых ощущений, являются первые измеренные непосредственно после манипуляции показатели (данные изъяты), зафиксированные в протоколе перевода на (данные изъяты). До установки центрального (данные изъяты) в течение 6 часов 30 минут ФИО5 получила 30 мг (данные изъяты) и 100 мг (данные изъяты) и, учитывая, что (данные изъяты) у пациентки отсутствовали, а сеанс (данные изъяты) еще не был начат, очевидно, что пациентка находилась в остаточной (данные изъяты). Каких-либо (данные изъяты) в результате установки центрального (данные изъяты) не произошло. Учитывая то, что в ГБУЗ ИОКБ имеется утвержденная приказом главного врача СОП «Порядок катетеризации центральных венозных сосудов в операционных и отделений анестезиологии и реанимации», где прописана оценка «Требуется ли местная анестезия» - очевидно, что врач, выполнявший установку (данные изъяты) не обосновал в протоколе причины отказа от местной (данные изъяты) либо не отразил использование местной (данные изъяты). Удаление (данные изъяты) не является хирургической манипуляцией, связанной с какой-либо инцизией и, соответственно, не требует специального обезболивания.

(данные изъяты) являлась исходно не основным заболеванием, а симптомом (данные изъяты), следствием выраженной (данные изъяты), направленным на поддержание адекватной (данные изъяты) в ответ на развившееся/произошедшее (данные изъяты) Утверждение эксперта анестезиолога-реаниматолога об отсутствии осмотра кардиолога в процессе лечения искажает зафиксированную в МСКБ информацию: консультаций кардиолога была выполнена 4 марта 2020 г. в 14:03 часа. Также проведены 2 консультации кардиохирурга.

Осмотр эндокринолога при поступлении не мог быть выполнен, так как штатное расписание, утвержденное Приказом Минздрава России от 12 ноября 2012 г. № 899н, не предусматривает круглосуточного врачебного поста врача эндокринолога. Пациентка осмотрена врачом-терапевтом.

Утверждение эксперта анестезиолога-эндокринолога об отсутствии осмотра офтальмолога в процессе лечения искажает зафиксированную в МСКБ информацию: консультация офтальмолога была выполнена 10 марта 2020 г. в 15:35 часа.

Все упомянутые экспертом консультации зафиксированы в МСКБ.

Имеющаяся на момент поступления у пациентки (данные изъяты) была вторичной, обусловленной ее основным заболеванием и осложнениями. При наличии у ФИО5 (данные изъяты) была выбрана тактика ступенчатого снижения (данные изъяты) для предотвращения вторичного (данные изъяты) вследствие резкого снижения (данные изъяты) и возможного резкого снижения (данные изъяты). Впоследствии подобрана базовая терапия – (данные изъяты) в постоянном режиме, что постепенно привело в нормализации (данные изъяты) и стабилизации состояния пациентки. ФИО5 была в ясном сознании, без (данные изъяты), самостоятельно присаживалась на кровать, общалась с родственниками, была отлучена от (данные изъяты), самостоятельно принимала пищу. Развитие (данные изъяты) не являлось самостоятельным заболеванием, (данные изъяты) на фоне (данные изъяты), но явилось «(данные изъяты)» на фоне доказанного (данные изъяты)). Факторами риска были вторичные изменения (данные изъяты), предшествовавших ухудшению состояния и поступлению в стационар, (данные изъяты) на фоне пропусков сеансов (данные изъяты), течение (данные изъяты) – (данные изъяты). Экспертом не проведена оценка значения указанных в МСКБ факторов, имевших место на амбулаторном этапе.

(данные изъяты) ни по результатам МСКТ, ни по заключению судебно-медицинского эксперта у ФИО5 не было. Инструкция препарата (данные изъяты): «Начальная доза для пациентов, находящихся на (данные изъяты), составляет 0,2 мн/сут. В случае необходимости и при хорошей переносимости суточная доза может быть увеличена до максимальной – 0,4 мг». То есть как препарат, так и использованная дозировка не были противопоказаны. Инструкция препарата (данные изъяты): «Применение при нарушениях (данные изъяты) – с осторожностью следует назначить препарат при нарушении (данные изъяты)». То есть данный препарат не противопоказан.

Утверждение эксперта анестезиолога-реаниматолога о несвоевременном осмотре нейрохирургом искажает зафиксированную в МСКБ информацию: консультация нейрохирурга была назначена врачом-неврологом после выявления (данные изъяты) Исследование было выполнено 8 марта 2020 г. в 23:42 часа, а 9 марта 2020 г. в 01:30, после получения описания и одновременно с оформлением предоперационного эпикриза пациентка транспортирована в операционную для выполнения (данные изъяты). Осмотр нейрохирурга или его отсутствие в более ранние сроки – до выявления (данные изъяты), не может находиться в причинно-следственной связи с ухудшением/прогрессированием/смертью, поскольку оперативного лечения на этой стадии пациентке не требовалось. Выполненная операция проведена с целью купирования остро резвившийся 8 марта 2020 г. (данные изъяты).

Доводы истцов о том, что в материалы дела был представлен якобы «сфальсифицированный» протокол разногласий, подписанный иным должностным лицом, признается несостоятельным.

В силу статьи 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются любые сведения о фактах, полученные в предусмотренном законом порядке, на основании которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для дела. Представленные в дело документы, включая протоколы разногласий, были получены судом в установленном порядке, приобщены к материалам дела и исследованы в судебном заседании.

Само по себе различие в должностном лице, подписавшем документ – в данном случае заместителем главного врача и главным врачом, не свидетельствует о его фальсификации. В медицинских организациях действуют правила делегирования полномочий, и подписание документов заместителем руководителя при наличии соответствующих полномочий не противоречит законодательству.

В связи с указанным протоколом разногласий Иркутским филиалом ТФОМС Иркутской области была проведена экспертиза качества медицинской помощи от 5 марта 2024 г.

Так, из экспертного заключения эксперта качества медицинской помощи ФИО19 (том 3 л.д.218-220) следует, что в представленной медицинской документации карты стационарного больного Номер изъят оказание медицинской помощи по профилю эндокринологии с 25 февраля 2020 г. по Дата изъята замечаний нет. (данные изъяты) в течение 19 лет осложнился (данные изъяты), приведшими к летальному исходу. Помощь была оказана своевременно и в полном объеме. Дефектов, повлиявших на исход заболевания по профилю эндокринологии, не выявлено.

Из экспертного заключения эксперта качества медицинской помощи ФИО20 (том 3 л.д.215-217) следует, что ФИО5 была оказана надлежащая медицинская помощь. Больным с ангиогенным (данные изъяты) (данные изъяты) оперативное лечение на клапанах сердца проводится при отсутствии коморбидных состояний, что в данном случае невозможно. Медикаментозное лечение проводилось антибиотиками резервного ряда с учетом чувствительности. (данные изъяты), вызванный (данные изъяты) на фоне (данные изъяты) ассоциирован с риском (данные изъяты), с (данные изъяты), с неблагоприятным прогнозом. Дефектов по кардиологическому профилю при оказании медицинской помощи ФИО5, не выявлено.

Из экспертного заключения эксперта качества медицинской помощи ФИО21 (том 3 л.д. 213-214) следует, что при ККМП выявлены следующие дефекты диагностики: несвоевременное выполнение (данные изъяты) (на вторые сутки после появления подозрения о развитии у пациентки (данные изъяты)); отсутствие интерпретации исследования (данные изъяты) от 9 марта 2020 г. в дневниках наблюдения невролога/нейрохирурга. Учитывая то, что выявленные дефекты не повлияли на состояние здоровья застрахованного лица, их можно рассматривать применительно к п. 3.2.1. Выявленные нарушения конструкции диагноза можно рассматривать в качества замечаний. Гиподиагностика одного из проявлений (данные изъяты) связана с объективными трудностями клинической диагностики и ограниченностью возможностей диагностических методов. Так как диагноз ангиогенного (данные изъяты) пациентки был установлен своевременно, факт гиподиагностики одного из его проявлений также можно рассматривать в качестве замечания. В ходе экспертизы выявлен дефект лечения: (данные изъяты). В связи с тем, что назначение препарата проводилось на фоне массивной (данные изъяты) и было кратковременным, дефект можно рассматривать применительно к п. 3.2.1. В истории болезни также выявлены признаки искажения сведений, представленных в медицинской документации (исправления даты дневника наблюдения, исправления отметки о выполнении введения (данные изъяты)). Качество оказания медицинской помощи признано ненадлежащим.

Из экспертного заключения эксперта качества медицинской помощи ФИО22 (том 3 л.д.211-212) следует, что качество медицинской помощи, относительно, удовлетворительное. Имеющиеся дефекты в сборе информации не оказали влияния на течение болезни. Летальный исход заболевания был обусловлен тяжелым состоянием больной ФИО5 вследствие (данные изъяты), произошедшими до поступления в ГБУЗ «ИОКБ» г. Иркутска.

Из экспертного заключения эксперта качества медицинской помощи ФИО23 (том 3 л.д.206-207) следует, что оказание медицинской помощи по нефрологическому профилю своевременное и надлежащее, с учетом наличия грозных осложнений. Все методы диагностики выбраны правильно, дефектов, повлиявших на исход заболеваний, не найдено.

Из экспертного заключения эксперта качества медицинской помощи ФИО24 (том 3 л.д.208-210) следует, что качество медицинской помощи надлежащее. Неблагоприятный исход обусловлен тяжелым течением (данные изъяты). Дефектов качества медицинской помощи, повлиявших на исход заболевания не отмечено.

Заключением по результатам повторной мультидисциплинарной внеплановой целевой экспертизы качества медицинской помощи от 5 марта 2024 г. № 5/1 (том 2 л.д.217-218), установлены следующие нарушения: несвоевременное выполнение (данные изъяты) (на вторые сутки после появления подозрения о развитии у пациентки (данные изъяты)); отсутствие интерпретации исследования (данные изъяты) от 9 марта 2020 г. в дневниках наблюдения невролога/нейрохирурга. Учитывая то, что выявленные дефекты не повлияли на состояние здоровья застрахованного лица, их можно рассматривать применительно к п. 3.2.1. Выявленные нарушения конструкции диагноза можно рассматривать в качества замечаний. Гиподиагностика одного из проявлений (данные изъяты) связана с объективными трудностями клинической диагностики и ограниченностью возможностей диагностических методов. Так как диагноз ангиогенного (данные изъяты) пациентки был установлен своевременно, факт гиподиагностики одного из его проявлений также можно рассматривать в качестве замечания.

В ходе экспертизы выявлен дефект лечения: (данные изъяты). В связи с тем, что назначение препарата проводилось на фоне массивной антибактериальной терапии и было кратковременным, дефект можно рассматривать применительно к п. 3.2.1. В истории болезни также выявлены признаки искажения сведений, представленных в медицинской документации (исправления даты дневника наблюдения, исправления отметки о выполнении введения (данные изъяты)). Качество оказания медицинской помощи признано ненадлежащим.

Решением № 2 от 6 марта 2024 г. Иркутского филиала ТФОМС Иркутской области (том 2 л.д. 237-239) о признании обоснованными доводов, изложенных в претензии ГБУЗ «ИОКБ», установлено, что по результатам проведенной реэкспертизы № 5/1 от 5 марта 2024 г. (том 2 л.д.217-218), принято следующее: - признать обоснованным доводы ГБУЗ «ИОКБ», изложенные в претензии от 24 января 2023 г. № 104/24, в части не подтверждения следующих нарушений, выявленных СМО: 3.2.2 (невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи, в том числе по результата проведенного диспансерного наблюдения, рекомендаций по применению методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, данных медицинскими работниками национальных медицинских исследовательских центров в ходе консультаций/консилиумов с применением телемедицинский технологий): приведшее к ухудшению состояния здоровья застрахованного лица, либо создавшее риск прогрессирования имеющегося заболевания, либо создавшее риск возникновения нового заболевания (за исключением случаев отказа застрахованного лица от медицинского вмешательства в установленных законодательством РФ случаях); - 3.13 (необоснованное назначение лекарственных препаратов; одновременное назначение лекарственных препаратов со схожим фармакологическим действием; нерациональная лекарственная терапия, в том числе несоответствие дозировок, кратности и длительности приема лекарственных препаратов с учетом стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций, связанных с риском для здоровья пациента).

Допрошенный в судебном заседании свидетель - заведующий ОАиР №4 ГБУЗ ИОКБ ФИО25 пояснил, что сертификаты и дипломы соответствуют требованиям, течение стажа анестезиолога-реаниматолога началось с конца 1999 года. Тактика лечения ФИО5 определялась как ФИО25, так и консилиумом совместно. Установлено, что у ФИО5 имелось нарушение правил поведения при (данные изъяты). Состояние ФИО5 имело длительный и запущенный характер, что требовало много времени. ФИО5 поступила с (данные изъяты) в тяжелом состоянии. Диагноз «(данные изъяты)» был установлен коллегиально консилиумом и был обоснованным.

Допрошенный свидетель – врач-нефролог ГБУЗ ИОКБ ФИО6 пояснил, что работал как врач-реаниматолог в отделении диализа, врачом-нефрологом работает на 0,25 ставки по совместительству. До времени дежурства к нему подошел дежурный врач-терапевт из приемного отделения и сообщил, что в отделение на скорой помощи направляется ФИО5, как выяснилось позже, имелись пропуски (данные изъяты). После поступления ФИО5 в отделение, она была осмотрена ФИО6, и было принято решение о дообследовании, согласно приказам и клиническим рекомендациям. ФИО5 была оформлена в приемном отделении, взяты анализы, после чего, была определена в реанимацию. При осмотре катетера ФИО6 установлена выраженная (данные изъяты), что указано в первичной документации. Согласно анализам показатели были невысокие. В соответствии с клиническими рекомендациями показания к проведению (данные изъяты) не было. У ФИО5 вероятно была (данные изъяты) на месте выхода катетера. ФИО5 выглядела ухоженно, отвечала на вопросы и разговаривала. При осмотре ФИО5 не была седатирована и не была на ИВЛ. У ФИО5 был перманентный катетер, который предполагает обработку в каждую процедуру (данные изъяты), обработка которой не должна проходить самостоятельно в домашних условиях. Вместе с тем, данные обработки проводились дома, о чем истцы сообщили ФИО6

Свидетель – заместитель главного врача ГБУЗ ОКБ ФИО9 пояснил, что информация о лечении ФИО5 истцами искажена в связи с тем, что с момента поступления в стационар пациент находится в областной клинической больнице в приемно-диагностическом отделении, где оказывается медицинская помощь. Это подтверждается исследованиями, забором анализов. Тактику лечения определяли врачи, которые оказывали медицинскую помощь. Профильные врачи отделения, которые в настоящее время оказывают медицинскую помощь, заведующий отделением диализа, заведующий отделением анестезиологии и реанимации соответственно, поскольку преобладали множественные синдромы, характерные для (данные изъяты) с момента поступления, соответственно, лечение носило, в том числе, и оказание синдромальной медицинской помощи.

Допрошенный свидетель – главный врач ГБУЗ ИОКБ ФИО18 пояснил, что больницей производятся закупки по списку, в который входят необходимые для жизни средства. Лекарственные препараты не входят в данный список. Доступ к ФИО5 и к первичной медицинской документации истцам был предоставлен в полном объеме.

Свидетель – заведующая отделением эндокринологии ГБУЗ ИОКБ ФИО26 пояснила, что была вызвана на осмотр ФИО5 для консультации врача-эндокринолога. У ФИО5 был (данные изъяты). Основное заболевание – (данные изъяты).

Свидетель – врач-нефролог ГБУЗ ОКБ ФИО27 пояснил, что не наблюдал ФИО5, в связи с чем, ответить на вопросы суда и истцов ответить не представилось возможным.

Разрешая спор, суд первой инстанции, оценив представленные доказательства, а также показания свидетелей, материалы уголовного дела, пришел к выводу, что со стороны ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница имели место недостатки оказания медицинской помощи, однако сущность данных недостатков не состоит в причинно-следственной связи с наступившими последствиями, тактика и методика оказания помощи в период стационарного лечения в ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница с 25 февраля 2020 г. по Дата изъята ФИО5 выбрана правильно, своевременно, в соответствии с установленным диагнозом, однако, несмотря на то, что выявленные нарушения не могли оказать влияние на возможность наступления смерти ФИО5, не могут являться основанием для освобождения ответчика от ответственности в виде компенсации морального вреда в пользу истцов, поскольку нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, является нарушением требований к качеству медицинской помощи, пришел к выводу об удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда, выразившегося в переживаниях о состоянии здоровья близкого человека.

Судебная коллегия в полной мере соглашается с выводами суда первой инстанции. Данные выводы основаны судом на материалах гражданского и уголовного дела, к ним он пришел в результате обоснованного анализа письменных доказательств, которым дал надлежащую оценку в соответствии с положениями ст. 67 ГПК РФ во взаимосвязи с нормами действующего законодательства.

Отказывая в иске истцам о взыскании с ответчиков расходов на погребение, суд первой инстанции исходил из того, что в соответствии со статьей 1094 ГК РФ обязанность по возмещению необходимых расходов на погребение лицу, понесшему эти расходы, возлагается на лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, между тем, в рассматриваемом споре, действия (бездействие) ответчика не явились прямой причиной смерти ФИО5

Данный вывод суда является обоснованным, так как соответствует требованиям статей 15, 1064 и 1094 ГК РФ и установленным выше обстоятельствам дела, свидетельствующим об отсутствии вины ответчика в наступлении смерти ФИО5

Вопреки доводам апелляционных жалоб истцов, удовлетворение требования о компенсации морального вреда не свидетельствует о наличии у медицинского учреждения обязанности возместить расходы на похороны умершего пациента, поскольку, как выше указывалось, для этого необходимо наличие только прямой причинной связи между допущенными ответчиком нарушениями и смертью ФИО5 Такой причинной связи в данном случае не установлено.

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции в части размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика, полагает, что взысканный размер компенсации морального вреда по (данные изъяты) руб. каждому истцу определен судом без учета всех фактических обстоятельств по делу, не отвечает требованиям разумности, справедливости и соразмерности последствиям нарушений, не соизмерим с теми нравственными страданиями, которые претерпели истцы.

Доводы апелляционных жалоб истцов, апелляционного представления о заниженном размере компенсации морального вреда, заслуживают внимание.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как следует из разъяснений, данных в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав гражданина в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи он вправе заявить требования о взыскании с соответствующей медицинской организации компенсации морального вреда.

Пунктом 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

В силу пункта 11 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме (пункт 1). Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 26 Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", суду необходимо установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 названного постановления).

Согласно разъяснений, данных в пункте 49 вышеназванного постановления, требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Судебная коллегия полагает доказанным, что при оказании медицинской помощи ФИО5 медицинскими работниками ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница были допущены дефекты оказаниями медицинской помощи, выразившиеся: (данные изъяты) в дневниках наблюдения невролога/нейрохирурга; несвоевременное назначение (данные изъяты) пациентке с (данные изъяты); в истории болезни имеются признаки искажения сведений, представленных в медицинской документации (исправления даты дневника наблюдения, исправления отметки о выполнении введения (данные изъяты)), в связи с чем качество медицинской помощи признано ненадлежащим. И хотя допущенные дефекты оказания медицинской помощи и не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО5, однако, дефекты оказания медицинской помощи, явились неблагоприятным условием для наступления смерти, не позволившими прервать или уменьшить выраженность патологического процесса, дефекты оказания медицинской помощи уменьшили шансы больного на благоприятный исход заболевания, доказательств того, что оказание адекватной характеру и тяжести возникшего заболевания медицинской помощи также привели бы к смертельному исходу, ответчиком не представлено, как не представлено доказательств отсутствия своей вины при оказании ФИО5 медицинской помощи ненадлежащего качества. Указанные обстоятельства причинили истцам нравственные страдания, что является основанием для возложения на ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница по компенсации истцам морального вреда.

Учитывая изложенное, судебная коллегия соглашается с выводами суда об удовлетворении требований о компенсации морального вреда, при этом, вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика, сам по себе факт отсутствия прямой, либо косвенной причинно-следственной связи между выявленными дефектами оказания медицинской помощи ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница и смертью ФИО5, не исключает обязанности ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница компенсировать причиненный истцам моральный вред, причинение которого они связывают не только с фактом смерти ФИО5, но и с фактом оказания ей ненадлежащей медицинской помощи, выразившейся в допущенных дефектах ее оказания, что неизбежно причинило истцам нравственные страдания, связанные с переживаниями за жизнь и здоровье родного человека.

Суд первой инстанции не в полной мере учел все фактические обстоятельства, на которые ссылаются истцы, последствия случившегося для их семьи, ФИО5 являлась дочерью ФИО1 и ФИО2, и сестрой ФИО3, проживала с ними совместно, с родителями ФИО5 была в очень хороших отношениях, с сестрой ФИО5 были очень дружны, все время проводили вместе, истцы в связи со смертью дочери и сестры понесли невосполнимую утрату в виде смерти близкого человека. О близких отношениях родителей и сестры свидетельствуют пояснения истцов, данные в суде апелляционной инстанции, фотоматериалы, представленные для обозрения суду апелляционной инстанции. В своих пояснениях истцы указывали, что ФИО5 с момента поступления в больницу 25 февраля 2020 г. была введена в медикаментозную кому и в течение длительного времени до биологической смерти - Дата изъята находилась в коме, истцы, которые ежедневно находились в больнице, и видя страдания дочери и сестры, претерпели неизмеримый моральный вред, выразившийся в тяжелых нравственных страданиях, несмотря на то, что в с момента смерти ФИО5 прошло длительно время (более 6 лет) истцы не могут смириться с утратой, смерть близкого, родного человека разрушила социальное и психологическое благополучие семьи.

Вместе с тем, при определении размера компенсации морального вреда следует учитывать также и то обстоятельство, что дефекты оказания медицинской помощи, установленные в действиях сотрудников ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница, напрямую не привели к смерти ФИО5, в связи с чем заявленный истцами размер компенсации морального вреда подлежит снижению.

Судебная коллегия, учитывая индивидуальные особенности истцов, глубину и стойкость понесённых истцами моральных страданий, фактические обстоятельства, при которых истцам причинен моральный вред, с учетом требований разумности и справедливости, соблюдения обеспечения баланса прав и законных интересов сторон, считает необходимым взыскать в пользу истцов компенсацию морального вреда в размере по 350 000 руб. каждому.

Доводы истцов о том, что действия медицинских работников напрямую привели к смерти ФИО5, судебная коллегия отклоняет, исходя из следующего.

Постановлением от 27 апреля 2020 г. было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, по факту причинения смерти по неосторожности ФИО5, по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ (том 1 л.д.51-52).

Постановлением от 27 октября 2022 г. производство по уголовному делу прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деяниях медицинских работников ГБУЗ «ИОКБ» ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО25, ФИО31, ФИО32, ФИО33, ФИО34 ФИО35, ФИО36, ФИО37, ФИО38, ФИО39, ФИО40, а также медицинских работников МУЗ ДО НИИ клинической медицины ФИО41, ФИО42, ФИО43, ФИО44, ФИО45, ФИО46, ФИО47 состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Из указанного постановления следует, что действия (бездействия) врачей ГБУЗ «Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница» ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО25, ФИО31, ФИО32, ФИО33, ФИО34 ФИО35, ФИО36, ФИО37, ФИО38, ФИО39, ФИО40, а также медицинских работников МУЗ ДО НИИ клинической медицины ФИО41, ФИО42, ФИО43, ФИО44, ФИО45, ФИО46, ФИО47 не состоят в причинной следственной связи с наступлением смерти ФИО5

В рамках уголовного дела проведена экспертиза Номер изъят (том 10 л.д. 210-248), из заключения которой следует, что проведенный в ГБУЗ «ИОКБ» комплекс клинических лабораторно-инструментальных и лечебных мероприятий соответствовал верно установленному диагнозу, порядкам и общепринятой практике. При этом, было отдельное мнение эксперта - врача анестезиолога-реаниматолога ФИО10, которая высказалась, что смерть ФИО5 наступила в результате ненадлежащей оказанной медицинской помощи в ГБУЗ «ИОКБ», выразившееся в отсутствии контроля (данные изъяты), что явилось причиной (данные изъяты), также указано на нарушение тактики лечения пациентки ФИО5

В указанном постановлении дана оценка отдельному мнению эксперта ФИО10, указано, что привлечённый эксперт ФИО48 дала оценку оказанной медицинской помощи, течению заболевания ФИО5 единолично, без учета мнения иных специалистов и результатов, проведённых в рамках данной экспертизы повторного гистологического исследования, то есть единолично дала оценку комплексу оказанной медицинской помощи ФИО5 в области неврологии, инфекционных болезней, эндокринологии, хирургии, урологии, патологической анатомии, рентгенологии и нефрологии, а также и судебно-медицинской экспертизы, в связи с чем к выводам эксперта ФИО10 отнеслись критически, посчитав отдельное мнение ФИО48, недостоверным, необъективным и немотивированным (том 11 л.д. 131-146).

В силу части 4 статьи 61 ГПК РФ вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Таким образом, доводы истцов в части утверждения о необоснованном исключении судом причинно-следственной связи между выявленными дефектами и наступлением смерти пациентки являются необоснованными, поскольку суд первой инстанции действовал строго в рамках действующего законодательства. Сам по себе факт наличия отдельных дефектов оказания медицинской помощи не является безусловным основанием для вывода о наличии причинно-следственной связи с летальным исходом.

Доводы жалобы о том, что истец ФИО3 не была извещена о рассмотрении дела судом первой инстанции, отклоняются судебной коллегией.

В соответствии с ч. 1 ст. 113 ГПК РФ лица, участвующие в деле, а также свидетели, эксперты, специалисты и переводчики извещаются или вызываются в суд заказным письмом с уведомлением о вручении, судебной повесткой с уведомлением о вручении, телефонограммой или телеграммой, по факсимильной связи либо с использованием иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование судебного извещения или вызова и его вручение адресату.

Лица, указанные в абзаце первом настоящей статьи, несут риск наступления неблагоприятных последствий в результате непринятия ими мер по получению информации о движении дела, если суд располагает сведениями о том, что данные лица надлежащим образом извещены о начавшемся процессе, за исключением случаев, когда меры по получению информации не могли быть приняты ими в силу чрезвычайных и непредотвратимых обстоятельств (ч. 2.1 ст. 113 ГПК РФ).

Как следует из материалов дела, о судебном заседании, назначенном на 20 января 2026 г., истец ФИО3 была извещена судебной повесткой по ее месту жительства: <адрес изъят>. По указанному адресу также были извещены ее родители ФИО1 и ФИО2

В судебное заседание на 20 января 2026 г. явились истцы ФИО1 и ФИО2, также согласно протокола судебного заседания они принимали участие в качестве представителей истца ФИО3 по доверенности, в судебном заседании был объявлен перерыв в соответствии со ст. 157 ГПК РФ до 28 января 2026 г. в 10 час. 30 мин., после окончания перерыва судебное заседания было продолжено, в связи с чем дополнительного извещения лиц, участвующих в деле, не требовалось.

Кроме этого, судебная коллегия считает необходимым отметить, что истец ФИО3 с момента поступления иска в суд (с 27 ноября 2023 г.) неоднократно извещалась судом на судебные заседания, неоднократно присутствовала в судебных заседаниях ( 5 марта, 28 марта,16 мая, 28 мая, 19 июня, 9 сентября 2024 г.). После возобновления производства по делу 15 мая 2025 г. истец ФИО3 извещалась на судебные заседания 26 июня, 15 июля, на 6 августа, на 27 августа, на 6 октября, на 30 октября, на 9 декабря, на 23 декабря 2025 г., в указанные судебные заседания истец ФИО3 не являлась, поскольку ею была выдана доверенность на родителей ФИО1 и ФИО2 (том 6 л.д.185-186), со всеми правами, предусмотренными для истца, а также с правом подписи искового заявления, иных заявлений, в том числе с правом подачи и подписания ходатайств, в том числе о рассмотрении и разрешении гражданского дела в ее отсутствие.

В силу статьи 35 ГПК РФ каждая сторона должна добросовестно пользоваться своими процессуальными правами.

Судебная коллегия считает, что истец ФИО3, являясь очевидно осведомленным о нахождении гражданского дела в производстве суда, при желании лично участвовать в судебном заседании не была лишена возможности самостоятельно получить информацию о движении по делу, дате и времени судебного заседания на официальном сайте суда, которая является открытой. Таким образом, исходя из смысла абз. 2 ч. 2.1 ст. 113 ГПК РФ, сторона истца несет риск наступления неблагоприятных последствий в результате непринятия мер по получению информации о движении дела.

Доводы истцов о не извещении судом первой инстанции ответчика Территориального фонда обязательного медицинского страхования Иркутской области опровергается материалами дела.

Так, в судебном заседании 9 декабря 2025 г. судом удовлетворено ходатайство истцов о привлечении ТФОМС Иркутской области в качестве соответчика по делу, судебное заседание отложено на 23 декабря 2025 г., извещение ответчику направлено и было ими получено 17 декабря 2025 г. (том 9 л.д.52).

В свою очередь, в силу положений части 2.1 статьи 113 ГПК РФ органы государственной власти, органы местного самоуправления, иные органы и организации, являющиеся сторонами и другими участниками процесса, могут извещаться судом о времени и месте судебного заседания или совершения отдельных процессуальных действий лишь посредством размещения соответствующей информации в установленном порядке в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет" в указанный в части третьей статьи срок, если суд располагает доказательствами того, что указанные лица надлежащим образом извещены о времени и месте первого судебного заседания. Такие лица, получившие первое судебное извещение по рассматриваемому делу, самостоятельно предпринимают меры по получению дальнейшей информации о движении дела с использованием любых источников такой информации и любых средств связи (абз. 1 ч. 2.1).

Лица, указанные в абзаце первом настоящей статьи, несут риск наступления неблагоприятных последствий в результате непринятия ими мер по получению информации о движении дела, если суд располагает сведениями о том, что данные лица надлежащим образом извещены о начавшемся процессе, за исключением случаев, когда меры по получению информации не могли быть приняты ими в силу чрезвычайных и непредотвратимых обстоятельств (абзац 2 ч. 2.1).

Поскольку ответчик был надлежащим образом и своевременно извещен о времени и месте судебного заседания на 23 декабря 2025 г., а извещение о судебном заседании на 20 января 2026 г. было направлено судом в адрес ответчика по почте (том 9 л.д. 80), при этом информация о движении дела была своевременно размещена на официальном сайте суда в сети "Интернет", несвоевременное получение ответчиком - юридическим лицом по почте данного судебного извещения не свидетельствует о допущенных судом нарушениях норм процессуального права. Кроме того, ответчик ТФОМС Иркутской области присутствовал 28 января 2026 г. при вынесении решения.

Ссылка истцов на отсутствие при ознакомлении с материалами дела записей аудиопротоколов судебных заседаний в суде первой инстанции, не влечет нарушение прав истцов. Действительно, согласно акта установлен факт отсутствия записей на диске. В связи с чем, из информационной базы данных Октябрьского районного суда г. Иркутска были истребованы аудиозаписи всех судебных заседаний, которые поступили в Иркутский областной суд и приобщены к материалам дела.

Таким образом, доводы апелляционных жалоб истцов относительно допущенных процессуальных нарушений, выразившихся в ненадлежащем извещении о времени и месте рассмотрения дела, отсутствия аудио протоколов основанием для перехода к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции не являются.

Ссылка истцов на не предоставление ответчиком НИИ клинической медицины возражений на иск, не влечет нарушение прав истцов, так как предоставление возражений является правом стороны, а не ее обязанностью.

Доводы апелляционных жалоб о том, что суд нарушил право истцов на получение квалифицированной юридической помощи, не обеспечив участие представителя посредством видеоконференцсвязи, признаются судебной коллегией необоснованными, исходя из следующего.

Согласно ст. 155.1 ГПК РФ участие в судебном заседании с использованием систем видеоконференцсвязи допускается при наличии технической возможности и осуществляется по усмотрению суда. Данная норма не возлагает на суд безусловной обязанности организовывать видеоконференцсвязь по каждому заявленному ходатайству.

Кроме того, в силу ст. 35 ГПК РФ стороны вправе лично участвовать в деле либо через представителей. При этом отсутствие представителя не лишает сторону возможности реализовать свои процессуальные права, включая право давать объяснения, представлять доказательства и заявлять ходатайства.

Право на получение квалифицированной юридической помощи, закреплённое в ст. 48 Конституции РФ, не означает обязанность суда обеспечивать участие конкретного выбранного представителя любым способом. Конституционный Суд Российской Федерации в своих правовых позициях указывал, что данное право реализуется самим лицом, в том числе путём выбора формы участия в процессе.

Более того, по ходатайству истцов судом первой инстанции были неоднократно направлены заявки в суды Саратовской области (том 6 л.д. 219-222; том 7 л.д. 20-23; том 8 л.д. 1-3; том 8 л.д. 213-216), в связи с отсутствием у судов возможности проведения ВКС были получены отказы (том 6 л.д. 223, 232, 237; том 7 л.д.71, 224; том 8 л.д.6-7), и поскольку рассмотрение дела длилось в суде первой инстанции более двух лет, представитель истцов ФИО8 имела реальную возможность присутствовать в судебных заседаниях в Октябрьском районном суде г. Иркутска.

Приведенные истцами в апелляционных жалобах доводы о допущенных судом нарушениях норм процессуального права признаются судебной коллегией необоснованными.

Так, доводы о том, что судья необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства об отводе, заявленном в связи с наличием у истца сомнений в объективности и беспристрастности суда, судебной коллегией отклоняются, поскольку в отсутствие соответствующих доказательств заинтересованности судьи в исходе дела, приведенные истцами сомнения, не свидетельствуют о наличии оснований для отвода председательствующего судьи в соответствии с положениями ст. 16 ГПК РФ.

Доводы истцов о необоснованном отказе в отложении рассмотрения дела, отклоняются, поскольку из протокола судебного заседания, состоявшегося 28 января 2026 г., следует, что заявленное истцами ходатайство об отложении судебного заседания рассмотрено судом в соответствии с положениями ГПК РФ и мотивировано отклонено определением суда, отраженным в протоколе судебного заседания (т. 11 л.д. 37).

В соответствии с ч. 3 ст. 167 ГПК РФ, суд вправе рассмотреть дело в случае неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте судебного заседания, если ими не представлены сведения о причинах неявки или суд признает причины их неявки неуважительными.

Указание истцов на необоснованный отказ суда первой инстанции в истребовании дополнительных доказательств и вызове свидетелей не влияют на выводы суда о необходимости компенсации морального вреда истцам, поскольку в соответствии со ст. 56, 59, 60, 67 ГПК РФ именно суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

В рассматриваемом случае все ходатайства стороны истцов судом рассмотрены в соответствии со ст. 166 ГПК РФ и в удовлетворении части из них отказано, так как суд признал имеющиеся в материалах дела доказательства достаточными для разрешения спора по существу.

Доводы апелляционной жалобы истцов о незаконности истребования судом материалов уголовного дела основаны на неверном толковании законодательства.

Согласно статье 57 ГПК РФ суд вправе по собственной инициативе истребовать доказательства, если считает это необходимым для правильного рассмотрения дела.

Данная норма направлена на реализацию принципа всестороннего и полного исследования обстоятельств дела, закреплённого в ст. 12 ГПК РФ.

Материалы уголовного дела могут использоваться в гражданском процессе в качестве доказательств при соблюдении требований относимости и допустимости, что соответствует положениям статей 55 и 59 ГПК РФ.

Ссылка истцов на ст. 161 Уголовно-процессуального кодекса РФ не подтверждает наличие нарушений, поскольку данная норма регулирует вопросы разглашения данных предварительного расследования и не содержит запрета на использование материалов уголовного дела судом при наличии законных оснований.

Ознакомление представителей сторон с материалами дела, в том числе путём копирования, прямо предусмотрено статьёй 35 ГПК РФ и не может рассматриваться как нарушение.

Судом первой инстанции обоснованно исследовались материалы уголовного дела, были оглашены заключения эксперта от 31 мая 2020 г., 11 февраля 2021 г. и постановление о прекращении производства по делу от 27 октября 2021г., указанные документы приобщены к материалам гражданского дела.

Судебная коллегия отклоняет довод апелляционной жалобы о фальсификации письменных доказательств по делу, а именно протокола разногласий ФИО9 по результатам первичной экспертизы качества медицинской помощи от 11 мая 2023 г. № 453-ЗПЗ, реэкспертизы от 5 марта 2024 г. № 5/1; материалов уголовного дела, поскольку установленная статьей 186 ГПК РФ возможность заявить о подложности доказательств суду, само по себе не влечет автоматического исключения такого доказательства из числа доказательств, собранных по делу, поскольку именно на сторонах лежит обязанность доказать наличие фиктивности конкретного доказательства. Истцами допустимых доказательств, объективно свидетельствующих о подложности документов, не представлено.

Доводы истцов о необоснованном ознакомлении судом представителя ответчика с уголовным делом; игнорирование доказательств системных нарушений в работе врачей и отсутствия у них необходимой квалификации; работы врачей в состоянии крайнего переутомления; отсутствии оценки противоречивым показаниям свидетелей-врачей, отсутствии оценки тому, кто являлся лечащим врачом ФИО5; наличию конфликта интересов в отделении реанимации между заведующим отделением и врачом-анестизиологом, не влияют на выводы суда о наличии оснований для взыскания в пользу истцов компенсации морального вреда.

Ссылка в апелляционной жалобе о необоснованном отказе в иске о компенсации морального вреда к иным ответчикам, отклоняется, так как суд первой инстанции обоснованно указал, что с учетом отсутствия доказательств наличия вины со стороны ответчиков Министерства здравоохранения Иркутской области, Научно-исследовательского института клинической медицины, Территориального фонда обязательного медицинского страхования Иркутской области, обязанность по взысканию компенсации морального вреда необходимо возложить на ГБУЗ Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница.

Утверждения истцов о наличии «сговора» между судом и прокурором являются голословными и не основаны на доказательствах.

Согласно статье 8 ГПК РФ судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону. Любые утверждения о нарушении данного принципа должны подтверждаться достоверными и допустимыми доказательствами.

Подготовка прокурором письменного заключения заранее не противоречит закону, поскольку прокурор вправе заблаговременно изучать материалы дела и формировать правовую позицию. При этом отсутствие упоминания отдельных обстоятельств в устном выступлении прокурора не свидетельствует о нарушении статьи 45 ГПК РФ, поскольку оценка доказательств и выводы по делу относятся к компетенции суда.

Доводы истцов о нарушении судом принципа распределения бремени доказывания вследствие предложения истцам рассмотреть вопрос о назначении судебно-медицинской экспертизы является несостоятельными.

При этом в соответствии с частью 1 статьи 79 ГПК РФ суд вправе назначить экспертизу по собственной инициативе либо по ходатайству сторон, если для разрешения спора требуются специальные знания. Само по себе обсуждение вопроса о необходимости экспертизы не свидетельствует о возложении на истцов обязанности по ее оплате и не означает перераспределения бремени доказывания.

Ссылка истцов на то, что суд неправильно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, и допустил несоответствие выводов фактическим обстоятельствам, также не подтверждается материалами дела. В соответствии со статьями 56 и 67 ГПК РФ именно суд определяет круг юридически значимых обстоятельств и дает оценку доказательствам по внутреннему убеждению, основанному на их всестороннем, полном и объективном исследовании.

Доводы апелляционных жалоб истцов фактически сводятся к требованию придать приоритет отдельным доказательствам (в частности, заключению эксперта ФИО10) без учета их сопоставления с иными доказательствами, включая результаты других экспертиз, объяснения специалистов и совокупность медицинской документации. Между тем, в силу части 3 статьи 67 ГПК РФ ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы.

Правовых оснований для вынесения частных определений в адрес руководителя Следственного управления Следственного комитета РФ по Иркутской области и направления материалов для проведения доследственной проверки в отношении неустановленных лиц ТФОМС Иркутской области, должностных лиц ГБУЗ «ИОКБ» по фактам фальсификации медицинской карты Номер изъят, подделки официального документа, служебного подлога, в том числе и о признании недопустимыми доказательствами - показаний свидетелей, врачей; материалов уголовного дела; судебно-медицинской экспертизы; экспертизы качества медицинской помощи, реестров счетов, актов проверок, заявленных истцами, судебная коллегия не усмотрела.

Руководствуясь ст.ст. 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Иркутского областного суда

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Октябрьского районного суда г. Иркутска от 28 января 2026 года по данному гражданскому делу изменить в части взысканного размера компенсации морального вреда.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Иркутская ордена «Знак Почета» областная клиническая больница (ИНН <***>, ОГРН <***>) в пользу ФИО1 (ИНН Номер изъят), в пользу ФИО2 (ИНН Номер изъят), в пользу ФИО3 ( ИНН Номер изъят) компенсацию морального вреда по (данные изъяты) рублей каждому.

В остальной части решение Октябрьского районного суда г. Иркутска от 28 января 2026 года по данному гражданскому делу оставить без изменения.

Судья-председательствующий

И.Л. Васильева

Судьи

В.В. Коваленко Е.Н. Шашкина

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 15 мая 2026 г.