Решение № 2-1872/2019 2-88/2020 2-88/2020(2-1872/2019;)~М-1806/2019 М-1806/2019 от 11 февраля 2020 г. по делу № 2-1872/2019

Дело № 2-88/2020


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

12 февраля 2020 г. г. Воткинск

Воткинский районный суд Удмуртской Республики в составе судьи Аганиной Я.В.,

при секретаре Кожевниковой Л.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску К.Н.А. к Ф.Е.А. о признании договора купли-продажи от <дата> недействительным, о применении последствий недействительности сделки,

установил:

К.Н.А. обратился в суд с иском к ИП Ф.Е.А., в котором просит признать недействительным договор купли-продажи недвижимого имущества от <дата>, заключенный между истцом и ответчиком, применить последствия недействительности сделки от <дата>, взыскать с ответчика в пользу истца 1 800 000 рублей, аннулировать зарегистрированное в ЕГРН на истца право собственности в отношении объектов недвижимости расположенные по адресу: УР, <*****> А (одноэтажный хозяйственный корпус, назначение нежилое здание, общая площадь 753,2 кв.м, инв. №***, Лит. Д – кадастровое дело с кадастровым номером 18:27:010009:313, и земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: земли под промышленными объектами общая площадь 2 530 кв.м – кадастровое дело с кадастровым номером №***).

Требования мотивированы тем, что между ИП Ф.Е.А. и К.Н.А. <дата> заключен договор купли-продажи здания с земельным участком по адресу: УР, <*****> (далее по тексту спорный объект, спорное здание, спорное имущество). По условиям спорного договора К.Н.А. принял на себя обязательство оплатить стоимость хозяйственного корпуса в сумме 12 000 000 рублей, а также стоимость земельного участка в сумме 3 000 000 рублей.

Согласно условиям пункта 6 Договора отчуждаемый хозяйственный корпус с земельным участком на момент подписания договора никому другому не продан, под запретом, арестом, в закладе, в судебном споре не состоят, свободны от каких-либо правопритязаний третьих лиц. Продавец несет ответственность за сокрытие сведений о наличии вышеуказанного имущества в залоге, под арестом.

Истец считает, что спорная сделка от <дата> была заключена К.Н.А. под влиянием обмана. Обман заключался в умолчании от К.Н.А. факта наличия залога (ипотеки) в отношении отчуждаемых объектов недвижимости в момент заключения договора от <дата>, с целью Ф.Е.А. вступить в сделку с К.Н.А. К.Н.А. в действительности желал покупать недвижимость, но не обремененную залогом (ипотекой). Несоответствие между действительными желаниями, намерениям лица и их выражением вовне является основанием признания сделки недействительной.

<дата> в порядке ст. 39 ГПК РФ истец К.Н.А., изменил основания иска на следующие основания: спорный договор купли-продажи от <дата> заключен под влиянием угрозы (ч.1 ст. 179 ГК РФ), под влиянием обмана (ч.2 ст. 179 ГК РФ) и на крайне невыгодных условиях (ч.3 ст. 179 ГК РФ). Мотивируя тем, что оспариваемую сделку заключал не в результате самостоятельного свободного волеизъявления, а под влиянием угрозы со стороны Ф.А.П. (супруг ответчика) и Ш.Э.В, (юрист супруга ответчика), которая хотя и выражалась в возможности совершения правомерных действий со стороны собственника Ф.Е.А., например продажи спорных объектов недвижимости конкурентам ООО «Время», но сделка была направлена на достижение правовых последствий, не желаемых истцом К.Н.А., то есть в целях защиты экономической деятельности ООО «Время», учредителем и директором которого является истец. В связи с чем, воля истца К.Н.А., при заключении оспариваемой сделки была в значительной степени деформирована этой угрозой, истец при заключении спорной сделки был лишен возможности в полной мере самостоятельно устанавливать свои права и обязанности своей волей и в своем интересе.

С целью склонить К.Н.А. к совершению сделки ИП Ф.Е.А., действовавшие по поручению и с согласия ответчика Ф.Е.А. Ф.А.П. и Ш.Э.В, обманом повлияли на волю истца, преднамеренно создали у К.Н.А. не соответствующее действительности представление об обстоятельствах и условиях совершения оспариваемой сделки, влияющее на решение К.Н.А. заключить оспариваемую сделку. Обман выразился в ложном информировании К.Н.А. со стороны Ф.А.П. и Ш.Э.В, о якобы наличии потенциальных покупателей на спорные объекты и желании ответчика продать спорные объекты конкурентам ООО «Время».

Обман со стороны третьих лиц - Ф.А.П. и Ш.Э.В, заключался в формировании у К.Н.А. опасности (угрозы) покупки спорных объектов недвижимости третьими лицами, которые смогли бы создать конкуренцию ООО «Время» и привести общество к банкротству. Притом, истец считает, что реальных признаков наличия таких потенциальных покупателей, как и самих покупателей не существовало. То есть Ф.А.П. и Ш.Э.В, обманывали истца К.Н.А. о возможной продаже спорных объектов кому-либо.

При совершении спорной сделки под влиянием обмана формирование воли обманутой стороны - истца К.Н.А. происходило не свободно, а вынужденно под влиянием недобросовестных действий контрагента Ф.Е.А. и третьих лиц Ф.А.П. и Ш.Э.В, , заключающихся в умышленном умолчании, намеренном сокрытии фактов, и обстоятельств, знание о которых отвратило бы К.Н.А. от совершения спорной сделки. Названные лица создали у обманутой стороны (К.Н.А.) ложное представление об обстоятельствах,Ж имеющих значение для заключения оспариваемой сделки. Таким обстоятельством, о котором умолчали ответчик Ф.Е.А. и третьи лица Ф.А.П. и Ш.Э.В, является факт нахождения отчуждаемого по договору купли-продажи от <дата> недвижимого имущества в залоге у банка ВТБ 24, зарегистрированного в ЕГРП <дата> в пользу Банка ВТБ 24. Обременение (залог) было снято только <дата>, то есть после заключения К.Н.А. оспариваемой сделки.

Кроме того, истец К.А.Н. считает, что оспариваемая сделка совершена на крайне невыгодных условиях, которую истец К.Н.А. был вынужден совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка).

<дата> судом в порядке ст. 39 ГПК РФ было принято заявление К.Н.А. от <дата>, которым последний изменил основания иска на следующее основание: спорный договор купли-продажи от <дата> заключен (оспариваемая сделка совершена) под влиянием угрозы (ч.1 ст. 179 ГК РФ), под влиянием обмана (ч.2 ст. 179 ГК РФ), на крайне невыгодных условиях (ч.3 ст. 179 ГК РФ), подписан от имени ИП Ф.Е.А. иным лицом, а не Ф.Е.А., что является несоблюдением формы договора продажи недвижимости и влечет его недействительность (ст. 154, ч. 4 ст. 343, ст. 550 ГК РФ).

Истец мотивирует свои доводы в части несоблюдения формы договора купли – продажи от <дата>, влекущей его недействительность тем, что отсутствуют доказательства, подтверждающие, что спорный договор от <дата> подписан ответчиком, поскольку К.Н.А. подписывал оспариваемый договор в отсутствие Ф.Е.А. и не видел, как ответчик его подписывала (заключала оспариваемую сделку), что, по мнению истца, является основанием к проверке и установлению обстоятельств того, что <дата> ответчиком была выражена воля на отчуждение К.Н.А. спорных объектов. В случае отсутствия <дата> воли ответчика на отчуждение К.Н.А. спорных объектов оспариваемая сделка является результатом недобросовестных действий Ф.А.П. и Ш.Э.В, , что является несоблюдением формы договора продажи недвижимости и влечет его недействительность (ст. 154, ч. 4 ст. 343, ст. 550 ГК РФ). В остальной части доводы, которые были изложены в заявление об изменении основания иска от <дата>, истец поддержал.

<дата> истец К.Н.А. вновь в порядке ст. 39 ГПК РФ изменил основания иска на следующие основания: спорный договор купли – продажи от <дата> заключен по влиянием угрозы (ч.1 ст. 179 ГК РФ), под влиянием обмана со стороны продавца Ф.Е.А., третьих лиц (ч. 2 ст. 179 ГК РФ), под влиянием обмана со стороны сотрудников Межрайонного отдела филиала Росреестра по УР по Воткинскому и <*****>м (УР, <*****>) (ч. 2. ст. 179 ГК РФ), на крайне невыгодных условиях (ч. 3 ст. 179 ГК РФ), подписан от имени ИП Ф.Е.А. иным лицом, а не Ф.Е.А., что является несоблюдением формы договора продажи недвижимости и влечет его недействительность (ст. 154, ч. 4 ст. 434, ст. 550 ГК РФ). Мотивируя измененные основания иска тем, что порок воли К.Н.А. на заключение сделки и подписания договора купли- продажи от <дата> заключался в том, что К.Н.А. ни как физическое лицо, ни как директор ООО «Время» не желал и не планировал приобретать ни данные спорные объекты недвижимости, ни какие-либо другие объекты недвижимости. Потребности в спорных объектах не было ни у него, как физического лица, ни у ООО «Время». У К. отсутствует необходимое количество денежных средств для приобретения спорного имущества. По настоящее время спорные объекты пустуют, в хозяйственной деятельности не используются, объекты отключены от всех ресурсоснабжающих организаций, в объектах нет электро-, тепло-, газо-, водоснабжения. В остальной части доводы, изложенные в заявлении от <дата> и от <дата>, принятые судом <дата>, об изменении основания иска, истец поддержал.

Ответчиком Ф.Е.А. <дата>, представителем ответчика Ф.Е.А. – С.А.В. <дата> заявлено ходатайство о применении к исковым требованиям последствия пропуска срока исковой давности для обращения в суд по данной категории дел.

Истец К.Н.А. на продолжение судебного заседания не явился, хотя о дне, месте и времени судебного заседания был извещен надлежащим образом, о чем в деле имеется почтовое уведомление, отчет об смс-извещении. Причину неявки суду не сообщил. Дело рассмотрено в отсутствие истца К.Н.А. в порядке ст.167 ГПК РФ. <дата> суду пояснил, что исковые требования и доводы, изложенные с учетом изменения оснований иска от <дата>, <дата> и от <дата>, поддерживает. Считает, что дело идет об обмане истца.

Истец никогда не желал приобретать спорные объекты, а о том, что истец желал приобрести спорные объекты утверждали лишь его представители. В связи с чем в рамках гражданского дела 2-10\2019, истец предъявил встречный иск о расторжении спорного договора, а не оспаривал спорную сделку, пояснить не может. Утверждает, что представители истца утверждали, что истец желал приобрести спорные объекты, тогда как этого истец не говорил и приобретать спорные объекты не желал. Считает, что представители истца договорились с Ф. в рамках гражданского дела №***, намерен предъявить иск к прежним представителям, которые представляли интересы истца в рамках гражданского дела 2-10\2019. В настоящее время представителям ФИО1 и Д.А.Г. доверяет.

Просит суд разобраться в деле и вынести справедливое решение. Давать более пояснения не пожелал, указав, что, когда посчитает нужным, тогда и будет давать пояснения по делу.

Представитель истца ФИО1, выступающий на основании доверенности (доверенность в деле) на продолжение судебного заседания не явился, причину неявки суду не сообщил. <дата> суду пояснил, что исковые требования и доводы, изложенные с учетом изменения оснований иска от <дата>, <дата> и от <дата> поддерживает.

Считает, что спорная сделка совершена истцом под влиянием угрозы в силу ч.1 ст.179 ГК РФ, со стороны Ф., являющегося супругом ответчика, и ФИО2. Угроза выразилась в ухудшении экономического положения ООО «Время», учредителем и директором которого является истец и была выражена в виде наличия потенциальных покупателей на спорные объекты, которые могли приобрести и организовать такой же бизнес, что и у ООО «Время» - это оказание ритуальных услуг. Под видом этой угрозы Ф. и Швецов понудили истца к приобретению спорного объекта, при этом угрожая, что если истец не хочет потерять свой бизнес, нужно купить спорные объекты либо будет продажа спорного объекта либо физическая расправа с истцом со стороны двух лиц.

Кроме того, представитель истца ФИО1 считает, что спорная сделка совершена под влиянием обмана в силу ст.179 ч.2 ГК РФ. Считает, что обман истца при совершении спорной сделки происходил от нескольких лиц и в нескольких проявлениях.

Так, в октябре 2019 года истец выяснил из ответа, полученного из филиала Ижевского Россрестра по УР, что спорный объект находился в залоге в момент совершения сделки, потому следует, что если объект в залоге, то купить его ни К., ни кто-либо из потенциальных конкурентов истца, не сможет. Этот залог спорного имущества скрывался и в тот момент, когда представитель продавца Швецов с К. пришли регистрировать переход право собственности и два раза делали попытку. В первый раз обратились в городской отдел Росреестра по <*****>, расположенный в <*****>, где документы на регистрацию перехода права собственности на спорные объекты по спорному договору, не приняли. При этом, Швецов скрыл от истца, что имеется залог и не сообщил истцу, по какой причине документы на регистрацию перехода права собственности не приняты. В обмане участвовали Ф., Ф. и Швецов. <дата> придя в подразделение по Воткинскому и <*****>м, Швецов также скрыл, обманул истца, вступил в сговор с сотрудником Росреестра, которая умалчивает о факте залога, умалчивает и Швецов. Считает, что Ф. забыла про залог.

Относимые, допустимые, достоверные и достаточные доказательства того, что спорная сделка совершена под влиянием обмана - это факт признания ответчиком залога на <дата>, а также ответ из Ижевского Росресстра по УР, который получил истец в <дата> года после обращения с жалобой, где указано, что до <дата> залог на момент спорной сделки был.

Представитель истца ФИО1 не смог пояснить суду в связи с чем истец не обратился в Управление Росреестра по УР, чтобы выяснить, а именно, в связи с чем переход права собственности по спорной сделке был зарегистрирован не в установленный 10-ти дневный срок, что предусмотрено Федеральным законом, а в более поздние сороки – <дата>, считает необходимым выяснить данный вопрос у истца. Признает, что по спорному договору истец произвел три платежа, производил платежи, так как подписал договор, значит «влетел» в обязательства и вынужден платить. Спорные объекты истцу не нужны были. Истец заключил спорный договор не в своих интересах, его заставили заключить спорный договор как с физическим лицом, так как истец предлагал заключить ответчику договор с ООО «Время». Считает, что переход права собственности при наличии залога на недвижимое имущество невозможен.

Кроме того, считает, что обман заключается и в том, что <дата> в подразделении по Воткинскому и Шарканскому районам Швецов скрыл от истца наличие залога на спорное имущество, сотрудник Росреестра приняла документы и предложила истцу подписать спорный договор. При этом сотрудник Росреестра принимает документы на регистрацию сделки и предлагает истцу подписать спорный договор, в этот момент сотрудник Росреестра обманывает истца об обстоятельствах сделки, которые если бы знал истец, то они бы его отвратили от подписания спорного договора.

Считает, что обман проявился и в цене договора, так как произошло повышение цены договора до 15 000 000 руб. – первое предложение цены от Ф.А.П. было в августе 2016 года в 5 000 000 руб. Ф. со ФИО2, используя недостоверную информацию о наличии потенциальных покупателей на спорные объекты, подняли цену договора до 15 000 000 руб., утверждая, что потенциальные покупатели готовы платить «большие деньги» за спорное имущество. Говорили истцу, что если истец не заплатит, то потеряет свой бизнес. Полученный в октябре 2019 года ответ из Россрееста по УР свидетельствует, что потенциальных покупателей не было, поскольку объект в залоге, и потому никто не мог купить спорное имущество, соответственно и за 15 000 000 руб., а значит, не могла и вырасти цена спорного договора. Считает, что повышение стоимости от 5 000 000 руб. до 15 000 000 руб. произошло результате обмана истца со стороны ФИО2 и Ф., мошеннических действий в группе лиц и в сговоре. Проверить информацию о наличии в действительности потенциальных покупателей, истец не мог, информация не имеет признаков достоверности, так как Ф.А.П. и ФИО2 не были названы имена, телефоны, конкретные лица потенциальных покупателей спорных объектов и которые называли повышенную цену. Ф.А.П. не назвал истцу и кто из потенциальных покупателей предложил Ф.А.П. такую цену спорного имущества в 15 000 000 руб., истцу не было известно и кто намерен приобрести спорные объекты.

Ф. говорил истцу, что за спорный объект «идет целая драка», хотя такого не было. Представитель истца ФИО1 считает, что переход права собственности спорного имущества, находящегося в залоге, невозможен.

Кроме того, представитель истца ФИО1 считает, что обман со стороны ответчика выразился и в том, что никто и никогда не видел ответчика, подпись в договоре от <дата> уже стояла, когда истец подписывал спорный договор.

Представитель истца ФИО1 считает, что ответчик не могла подписать договор, так как в городе ее не было. Ответчик, ее представители Ф.А.П. и Швецов торопили истца заключить спорный договор, обманывали истца, создавали благоприятные условия.

Кроме того, представитель истца ФИО1 суду пояснил, что истец обратился ранее с иском о расторжении спорного договора, который был предметом рассмотрения в рамках гражданского дела 2-10\2019, по основаниям, что Ф. не исполняла принятые на себя обязательства по спорному договору, тогда как истец исполнял договор и внес 3 платежа согласно условиям спорного договора. Уточнил, что истец заключил спорный договор как физическое лицо, а не представитель ООО «Время», так как Ф. на это не согласился.

Считает, что спорная сделка в силу ч.3 ст.179 ГК РФ совершена на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась, является кабальной сделкой, что касается цены спорного договора.

Представитель истца ФИО1 считает, что цена спорного договора выросла реально в три раза исходя из предложенной Ф. первоначально цены в 5 000 000 руб., причем рост цены ничем не обусловлен. Истец стал опасаться и ему было важно, в каких условиях может оказаться истец и в этой связи истец согласился на повышенную цену в 15 000 000 руб., то есть на кабальные условия.

Кроме того, представитель истца ФИО1 считает, что нарушена форма спорной сделки, поскольку подпись в спорном договоре поставлена не ответчиком. Более того, ответчик отказывается от проведении экспертизы, о чем представитель ответчика заявил в судебном заседании, соответственно в силу ч.3 ст.79 ГПК РФ эти обстоятельства толкуются в пользу истца, так как сторона ответчика не желает проводить экспертизу, потому у суда есть основания применить данные обстоятельства в пользу истца.

Представитель истца ФИО1 считает, что Швецов втерся в доверие истца, главная цель ответчика была не получить 15 000 000 руб., а получить 100% долю ООО «Время», у ООО «Время» имеются объекты по цене гораздо выше стоимости цены договора. Ф. намерен довести ООО «Время» до банкротства спорной сделкой.

По ходатайству ответчика о применении срока исковой давности к исковым требованиям истца, представитель истца ФИО1 суду пояснил, что срок исковой давности истцом не пропущен, в том числе про обман в части скрытия наличия залога на спорное имущество, истец узнал лишь в октябре 2019 года, получив ответ из Росреестра. (л.д.97 том 1).

Считает, что истец не обратился в Управление Росреестра, чтобы выяснить причину регистрации перехода права собственности в поздние сроки, понимая, что установлено законом, понимая, что сданы документы на регистрацию <дата>, так как у истца не было оснований беспокоиться, а представителя ФИО1 тогда не было.

Считает, что срок исковой давности один год и истцом не пропущен, поскольку о кабальности сделки истец узнал также в октябре 2019 года, из ответа Росреестра (л.д.97 том 1), считает, что кабальность связана с обманом. Уточнил, что угроза в адрес истца выражена в том, что спорные объекты могут приобрести потенциальные покупатели. При этом признает, что высказывание Ф. о том, что он может продать спорные объекты другим конкурентам это было еще в октябре 2016 года. Считает, что угрозу также необходимо рассматривать как обман, так как угроза была не реальная, а стимулировала лишь истца к покупке спорных объектов, о чем истец узнал из ответа в октябре 2019 года.

Считает, что из ответа Росреестра <дата> года узнали об обмане, кабальности, потому срок исковой давности также не пропущен.

По основаниям, что нарушена форма спорного договора, срок исковой давности также не истек, поскольку истец узнал о пороке формы <дата>, когда изменил основания иска.

Представитель истца Д.А.Г. <дата>, выступающий на основании устного заявления, суду пояснил, что исковые требования и доводы, изложенные с учетом изменения оснований иска от <дата>, <дата> и от <дата> полностью поддерживает.

Пояснения, данные в судебном заседании <дата> представителем ФИО1 поддержал. Ф. лукавит, давая показания.

Со слов истца Дорогому достоверно известно, что Ф. сам обратился к истцу с предложением продать спорные объекты, а в судебном заседании Ф. пояснил, что истец сам инициировал куплю-продажи спорного имущества. Кроме того, со слов истца, Д.А.Г. известно, что между истцом и Ф. состоялся разговор, что цена спорных объектов была в районе 5 000 000 руб., но истцу было это не интересно, и истец уехал в отпуск. На спорном объекте зимой прорывало трубоотопление, потому отопление в данном помещении было обрезано и оно не отапливалось, что приводило к разрушению фундамента, стен. Считает, что спорная сделка – это сплошной большой обман, состоящий из маленьких обманов.

Обратил внимание, что ООО «Витраж» приобро спорный объект за 4 500 000 руб. <дата>, а <дата> ООО «Витраж» продал спорные объекты за 2 000 000 руб. ответчику. Ответчик является собственником спорных объектов, однако владеет спорными объектами Ф. и в дела Ф. ответчик никогда «не лезет», потому считает, что со стороны Ф. ложь в части, что у Ф. на домашнем совете принято решение продать спорные объекты, поскольку Ф. проживают раздельно.

До <дата> у Ф. накопился долг по коммунальным платежам по спорному объекту, о котором Ф. знал, так как он использовал спорное помещение, знал и Швецов, который был юристом у Ф. и оформлял все сделки. Швецов составил спорный договор купли–продажи, зная о долге, тем самым обманывая истца, а также зная о договоре об ипотеке от <дата> спорных объектов, данные обстоятельства не указал. Ф., Ф. и Ш. зная о долге, об ипотеке, тем не менее, ведут переговоры о продаже спорных объектов истцу. Истец отказался покупать спорные объекты за 5 000 000 руб. и уехал в отпуск. Тогда Ф. выбирал схему давления на истца, говоря о «фантомных» покупателях, которых фактически не было. Дорогому это достоверно известно, поскольку изначально, когда представлял интересы Ф. Д., то Д. просил такие данные о потенциальных покупателях у Ф., но последний не дал. Истец знал Ш. на протяжении 30 лет, о чем Дорогому известно со слов истца.

На момент подписания предварительного договора, к которому прилагался акт приема-передачи, также был обман, так как был долг по коммунальным платежам, отопление обрезано в спорном помещение и спорное помещение было в залоге на <дата>. Обратил внимание на то, что как предварительный, так и основной договор были подписаны истцом на кабальных условиях, подписаны на выгодных условиях продавца, так как все штрафные санкции по условиям спорного договора предусмотрены в пользу династии Ф..

Считает, что на <дата> было три обмана, первый обман заключается в том, что согласно спорному договору спорный объект не в залоге (п.6 договора), за что, полагает представитель Д.А.Г., ответчик должна нести ответственность. Второе, что задолженность по коммунальным платежам отсутствует. П.12 договора также обман, так как акта приема-передачи не было. Считает, что имеет место подлог, ложь, так как акт приема-передачи должен был быть подписан в течение 10 дней после регистрации перехода права собственности, чего сделано не было.

17 или <дата> был подписан сторонами еще один договор купли-продажи, который истец не подписал, так как регистратор, которая принимает документы, отказалась принимать документы, однако по какой причине истец не знает. Узнал в настоящее время, что отказано было, так как спорные объекты были в залоге. Однако Ш. имея связи, <дата> сумел уговорить истца и отвел в регпалату по Воткинскому и Шарканскому району к регистратору Б., которая приняла спорный договор на регистрацию на свой страх и риск. Никаких ключей от спорного объекта истцу не передавались. Считает, что Б. нарушив правила приема документов на регистрацию, так как знала, что имеется залог на спорные объекты, приняла документы на регистрацию сделки. Б, нарушила и то, что Ш. уже принес на регистрацию подписанный спорный договор ответчиком, тогда как подписывать должна была ответчик спорный договор в присутствии регистратора. Считает, что обман совершен регистратором, поскольку регистратор обязана была удостовериться при принятии документов на регистрацию в том, переданы ли денежные средства за объект, задав вопрос продавцу, а также передан ли объект по договору купли-продажи у покупателя, чтобы проверить чистоту сделки.

Кроме тог, считает, что обман привел к превышению стоимости спорного неликвидного объекта в три раза, который заключается в том, что Ф. обманул истца о существовании несуществующих покупателях, о чем Д. известно достоверно как жителю <*****>. Воспользовавшись неосведомленностью истца, Ф.А.П. устроил аукцион. Нагло, цинично и «задрал» цену в 15 000 000 руб., то есть цена спорных объектов выросла в три раза, а также Ф.А.П. пытался получить земельные участки и другую недвижимость у истца. Ф. человек, который может врать.

Между Ф. и истцом на сумму 15 000 000 руб. за спорные объекты была договоренность, что Ф. проведет газовое отопление спорного объекта, так как отопление было обрезано до подписания договора и установить газовые котлы, что и сделал Ф. на первый взнос по спорному договору, который внес истец в размере 1 000 000 руб. Ф. продолжал пользоваться спорным объектами. В последующем, Ф. вывозя свое имущество из спорного объекта, вывез котлы и газовое оборудование, тем самым «своровал имущество», принадлежащее истцу, после чего истец и стал добивать признания спорного договора недействительным.

Представитель истца Д.А.П. считает, что Ф., когда был бандитом в <*****>, пытался «крышевать» бизнес К., а поседений имеет ряд государственных наград, не позволил Ф. «крышевать», потому возник интерес к бизнесу истца у Ф.. Доходы истца примерно 1 000 000 руб. в месяц, что является интересным для Ф.А.П.

Когда Ф. вывез оборудование из спорного объекта –всю систему отопления – это обман, который выразился в том, что Ф. обещал передать истцу спорный объект с газовым отоплением, а так как газового отопления на спорном объекте нет, следовательно Ф. обманул истца. Истец должен был по акту-приема передачи принять спорный объект после появления газового отопления на спорном объекте, котлы установил Ф.. Представитель истца Д.А.Г. считает, что в случае, если бы Ф. все сделал, а именно установил на спорном объекте газовое отопление, запустил его, установил водоотведение, то вопросов бы у истца по спорному договору к ответчику не было бы, однако Ф. все вывез из сданного объекта. Истец просил Ф. снизить размер стоимости спорной сделки, однако Ф. категорически отказывается. Со слов истца Дорогому известно, что спорный объект готов приобрести у Ф. за 7 000 000 руб. или 8 000 000 руб., однако Ф. категорически отказался снижать цену договора. К. не желает платить больше, так как если «реанимировать» спорный объект, необходимо вложение тех же 7 000 000 руб. или 8 000 000 руб., то есть привести спорный объект в пригодное состояние.

Основная цель совершения сделки - банкротство истца как физического лица. Признает, что решением суда от <дата> дана оценка в части передачи спорного объекта истцу.

По сроку исковой давности поддержал позицию представителя ФИО1.

Об обмане, а именно о наличии залога, истец узнал в октябре 2019 года.

Считает, что истцу о сроках регистрации перехода права собственности, как простому обывателю было не известно. Потому не обратился в регпалату, чтобы выяснить, в связи с чем, переход права собственности зарегистрировали в нарушение 10-ти дневного срока регистрации. Более того, в какой срок и когда зарегистрировали переход право собственности спорных объектов на истца, истцу было безразлично.

Признает, что решением от <дата> установлен факт передачи спорных объектов истцу по спорному договору и потому в силу ст.61 ГПК РФ не подлежат доказыванию вновь и не подлежат оспариванию.

Считает, что в решении суда по делу №*** пояснения истца указаны неверно в части, что истец «…На момент же когда состоялись сделка, он узнал, что за долги у них отключены коммунальные услуги…», с данным решением не согласен.

Признает, что <дата> спорные объекты истец принял, о чем указано в пояснениях представителя ФИО1 в рамках гражданского дела 2№*** (лист 8 решения). Считает, что истец принял спорные объекты <дата>, совершив тем самым добрый жест в адрес Ф.. Признает, что истец в 20-х числах декабря 2016 получил выписку из ЕГРН, чтобы понимать, что стал собственником спорных объектов и соответственно за что платить, о чем подтвердила в судебном заседании свидетель К.О.В. Принял спорные объекты истец <дата>, чтобы договориться с Ф. о нормальной цене с учетом повреждений и недочетов, имеющихся на спорных объектах, но снижать цену спорного договора Ф.А.П. не желает.

Представитель истца Д.А.Г. считает, что в случае, если бы Ф. установил на спорном объекте газ, установил тепло, снизил стоимость спорных объектов на 4 234 798 руб., то спора бы о признании сделки спорной недействительности не было.

Согласно п.9 спорного договора ответчик оставила за собой право пользоваться частью переданного имущества 86 кв.м., однако ответчик не передала спорное имущество, потому истец приостановил платежи, о чем говорил в рамках гражданского дела №*** представитель Ш.П.Г.., так как иск был заявлен об уменьшении покупной цены. Подтверждает пояснения представителя истца Ш., данные им в рамках гражданского дела №***, что истец видел спорный объект, так как заходил в 2016 году на спорный объект, когда заказывал окна. Истец знал, что покупает, однако не знал в каком состоянии. Уточнил, что фактически истец купил «кота в мешке», так как доверял Ф. и ФИО2.

Обратил внимание суда на то, что все решения суда, которые были оглашены в судебном заседании, приняты в связи с возникновением обязательств, возникших по договору купли-продажи, после того, как он был уже подписан. В настоящем споре предмет спора другой–это законность возникновения этих обязательств до подписания спорного договора, то есть до возникновения обязательств, так как были нарушения до подписания спорного договора. Потому считает, что данные решения не могут повлиять на гражданское дело в рамках настоящего дела в порядке ст.61 ГПК РФ.

Все обманы со стороны ответчика – наличие залога, не поставлена подпись ответчика, цена завышена, не существующие конкуренты, обещание провести отопление, заверение, что спорное здание имеет действующие инженерные коммуникации, регистрация сделки была с обманом, регистратор не выполнила своих обязанностей – это все происходило до подписания спорного договора.

Регистрация сделки была с обманом, регистратор не выполнила своих обязанностей, считает, что былв в сговоре со ФИО2, поскольку Швецов регистратора уговорил в том, чтобы та приняла документы на регистрацию. Обман в том, что на 2016 год регистратор не могла принять документы на регистрацию по территориальности, поскольку территории были поделены, а именно, разделение было на городских регистраторов, которые обслуживают <*****> и расположены по адресу: <...> и районных регистраторов которые обслуживали Воткинский и Шарканский район и были расположены по адресу: <*****>, данная информация Д. известна из сети Интернета, которая общедоступна. Считает, что обман регистратора заключается в том, что не поставила в известность истца о наличии залога на спорные объекты. Кроме того, считает, что регистратор нарушила процедуру регистрации, поскольку ответчик не расписывалась в договоре в присутствии регистратора, расписался лишь истец, что по мнению представителя истца Д.А.Г. также является формой обмана. Считает, что после того, как регистратор приняла документы на регистрацию, должна была выдать истцу опись принятых документов на регистрацию, такие документы истцу, как покупателю выданы не были.

Считает, что истец должен был видеть, как подписывает спорный договор ответчик, чтобы видеть истинное желание ответчика продать спорный объект истцу, данный довод представитель истца Дорогой строит на своем личном опыте, полученном при сдаче документов на регистрацию лично. Считает, что Швецов не мог выразить волю ответчика при наличии доверенности сдавая документы на регистрацию перехода право собственности.

Ответчик Ф.Е.А. в судебное заседание не явилась, хотя о дне, месте и времени судебного заседания была извещена надлежащим образом, о чем в деле имеется расписка. Представила в суд письменное заявление, в котором просит рассмотреть дело в ее отсутствие, суду доверяет. Дело рассмотрено в порядке ст.167 ГПК РФ в отсутствие ответчика Ф.Е.А. Кроме того, Ф.Е.А.представила в суд письменный отзыв на исковое заявление К.Н.А. из которого следует, что позицию истца в части, что спорный договор ответчик Ф.Е.А. не подписывала, тем самым не выразила свою волю на продажу спорных объектов истцу, ответчик находит надуманной и, более того, не соответствующей логике здравого смысла.

Объекты недвижимого имущества, расположенные по адресу: <*****>, принадлежали ответчику и использовались супругом ответчика в своей предпринимательской деятельности по изготовлению пластиковых окон. С покупателем имущества К.Н.А. Ф.Е.А. лично знакома не была и в процессе заключения договора купли-продажи, также с ним не общалась. Ответчику лишь было известно от супруга, что у него в Воткинске какой-то бизнес, связанный с ритуальными услугами. Все преддоговорные переговоры с ним, как и всегда в аналогичных ситуациях с коммерческой недвижимостью, вел супруг ответчика. Инициативу супруга продать данные объекты и вложить полученные денежные средства в расширение его бизнеса Ф.Е.А. с супругом обсуждала задолго до заключения договора купли-продажи, примерно летом 2016 года. Против продажи ответчик не возражала при условии, что часть денежных средств будет потрачена на отложенные семейные нужды. Поиском покупателей недвижимости занимался супруг Ф.Е.А.

Ф.Е.А. известно, что объектами недвижимости одновременно заинтересовались три покупателя, одним из которых был К.Н.А., для которого их приобретение имело принципиальное значение, так как другой покупатель был намерен открыть в этом здании похоронное бюро. Какому из покупателей супруг соберется продать объекты - для ответчика не было важным

Ф.Е.А. с супругом обсуждали лишь стоимость и порядок оплаты, а также, куда будут вложены вырученные с продажи денежные средства.

Документы, где требовалась подпись ответчика, Ф.Е.А. обычно либо подписывала дома, если супруг приносил их домой, либо когда приезжала к нему на работу. Проекты документов всегда готовили юристы супруга. Из них всех ответчик была знакома только с Ш.. Иногда подписывала на них простые письменные доверенности на совершение каких-то юридических действий, в некоторых случаях ходила к нотариусу для оформления.

Спорный договор от <дата>, включая предварительный договор, подписывала Ф.Е.А. лично. Экземпляры предварительного договора от <дата> и основного договора купли-продажи от <дата> с печатями о регистрации имеются в распоряжении Ф.Е.А., с условиями каждого из них ответчик знакома, подписи на каждой их странице принадлежат ответчику. Кто из его юристов представлял Ф.Е.А. как продавца имущества при регистрации договора, ответчик тогда не знала. Ответчик предполагает, что это был Швецов, так как это основной юрист, который вел дела супруга, при этом у него точно была доверенность от ответчика. О том, что спорные объекты на момент подписания Ф.Е.А. договора были в залоге, ответчик не знала, хотя и не исключает, что могла забыла об этом. Супруг сказал, что когда они узнали об этом, он с К.Н.А. решили этот вопрос и сделку им зарегистрировали.

В дальнейшем К.Н.А. внес какую-то часть выкупной стоимости за спорные объекты и потом долго не подписывал передаточный акт, который супруг неоднократно просил подписать, хотя ключи от дверей уже давно были у К.Н.А.

Обращает внимание, что сделку по продаже спорных объектов недвижимости Ф.Е.А. совершила осознанно и добровольно, с договорными документами знакомилась до подписания лично, подписи на страницах договора купли-продажи принадлежат Ф.Е.А.

Представитель ответчика С.А.В. , выступающий на основании доверенности (доверенность в деле) на продолжение судебного заседания не явился, причину неявки суду не сообщил. Ранее в судебном заседании <дата> суду пояснил, что исковые требования и доводы, изложенные с учетом изменения оснований иска от <дата>, <дата> и от <дата>, не признает.

Письменные возражения от <дата>, представленные в суд, полностью поддерживает.

Признает, что <дата> стороны подписали спорный договор купли-продажи спорного имущества. Переход праа собственности был зарегистрирован <дата> после снятия обременения в виде залога на спорные объекты. Имелось обременение в виде ипотеки в пользу Банка ВТБ-24 по договору об ипотеке от <дата>, заключенного между ответчиком и банком ВТБ-24 как обеспечительная мера по кредитному соглашению, заключенному между ООО «Газлайн» и Банком ВТБ-24 от <дата>.

Признает, что на <дата> вплоть до <дата> спорное имущество имело обременение по договору ипотеки от <дата>, заключенного между ответчиком и Банком. <дата> было снято обременение на спорное имущество в виде ипотеки по заявлению ответчика и Банка.

Представитель ответчика С.А.В. считает, что со стороны ответчика угрозы в адрес истца не было. Истец утверждает о том, что совершил сделку вынужденно, в связи с наличием якобы риска, что спорное имущество могло быть продано конкурентам на рынке ритуальных услуг, что повлияло бы на успешность бизнеса истца. Считает, что признаков и проявление угрозы со стороны ответчика и третьих лиц в лице супруги ответчика Ф.А.П. и Ш. по отношению к истцу отсутствовали при совершении сделки. Считает, что Ф.А.П. и Швецов не высказывали угрозы в адрес истца, а вели переговоры по заключению спорного договора. Наличие риска лишь воображение истца и не более. Считает, что истец полностью искажает пояснения свидетеля Ф., никаких сведений, которые можно было бы квалифицировать как угрозу, Ф. не сообщал.

Отсутствие угрозы со стороны ответчика и третьих лиц, подтверждается и предварительным договором, заключенным между сторонами <дата> согласно которого, стороны приняли обязательства до <дата> заключить основной договор купли-продажи спорного имущества, который представлен истцом, цена предварительного договора составляла также 15 000 000 руб., что и цена основного договора. Считает, что тем самым подтверждается наличие намерения истца заключить основной договор еще <дата>, то есть при заключении предварительного договора. С учетом того, что <дата> стороны не заключили основной договор, действие свое предварительный договор прекратил, потому истец вправе был не заключать основной договор, однако заключил <дата> на тех же условиях, что предварительный договор от <дата>, что еще раз подтверждает стойкое намерение истца приобрести спорное имущество и подтверждает отсутствие угрозы. Кроме того, обратил внимание на то, что истцом не представлено суду доказательств, что сделка совершена истцом под влиянием угрозы.

В решении по делу №*** показания свидетеля Ф.А.П. подробно изложены, а сам истец в одном из уточнений исковых требований говорил, что принципиально обсудили вопрос о сделке с Ф.А.П. Хотелось бы еще пояснить, что преддоговорные переговоры длились таким образом, что после того как истец К.Н.А. с Ф.А.П. обсудили договор купли-продажи, истец К.А.Н. уехал в отпуск, после чего они еще раз вернулись к данному вопросу и у истца было время все обдумать, просчитать риск данной сделки, сам является директором ОО «Время» и его единственным учредителем. Истец сам утверждает, что переговоры о покупке спорного имущества были длительные, решение истца приобрести спорное имущество было не скорым, не спонтанным. Кроме того, доказательств того, что если истец воспринимал действия ответчика или ее супруга, либо ФИО2 как угрозу, то мы не видим, что истец предпринимал какие-либо меры, чтобы сделку расторгнуть, обратиться в правоохранительные органы. Нет доказательств, кроме голословного заявления, что сделка совершена под угрозой. Считаю, что порок воли истца и ответчика в заключении спорной сделки отсутствует, поскольку истец намеренно приобрел спорное имущество, время и возможность обдумать совершения спорной сделки у истца имелось.

Считает, что по ч.1 ст.179 ГК РФ срок исковой давности истек, так как начинает течь с момента прекращения угрозы. Считает, что угрозы не было. А если, как утверждает истец, имела место угроза для благополучного бизнеса риутальных услуг, то даже в данном случае, угроза прекратилась для истца с момента регистрации право собственности истца на спорное имущество, то есть с момента когда истец купил спорное имущество, так как с этого момента понимал, что конкуренты спорное имущество уже не купят Поскольку, как утверждает истец, угрозу виде в благополучии своего бизнеса на рынке риутальных услуг, а после регистрации право собственности, для истца прекратилась угроза утраты успешности бизнеса, так как понимал, что никто уже не купит спорное здание. Соответственно течение срока исковой давности началось с <дата>, так как <дата> было снято обременение и закончился <дата>.

Представитель ответчика С.А.В. не признает и то, что сделка совершена на крайне невыгодных условиях для истца в силу ст.179 ч.3 ГК РФ.

Считает необходимым исходить из толкования данной статьи Верховным Судом РФ в Определении Верховного Суда РФ от <дата> по делу №***, где под крайне невыгодными условиями для истца толкует, что такие условия не соответствовали интересам истца, отличались от условий аналогичных сделок, тяжелые обстоятельства возникли в силу их стечения, то есть являются неожиданными, которые нельзя было предвидеть, а контрагент потерпевшего, зная об этом тяжелом стечении обстоятельств, совершил с истцом сделку, воспользовавшись этим тяжелым положением, преследуя свой интерес.

Представитель ответчика С.А.В. обратил внимание суда на то, что что истец не обосновал в связи с чем, спорная сделка не соответствовала интересам истца и в чем она существенно отличалась от условий аналогичных договоров. Истец сам в первоначальном иске на странице 3 иска в предпоследнем абзаце указывает, что истец желал в действительности покупать спорные объекты не обремененные, что воля истца была выражена на приобретение объектов недвижимости, но свободных от прав третьих лиц. Потому считает, что истец сам себе противоречит, утверждая изначально, что хотел купить спорное имущество, а уже в заявлении об изменении оснований иска от <дата> указывает, что не желал приобретать спорное имущество у ответчика, что сделка была для истца невыгодная. Считает, что заинтересованность в сделке у истца была, соответствовала интересам истца, чтобы отвести угрозы своего бизнеса в случае приобретения спорных объектов другими лицами. Полагает, что эти обстоятельства не свидетельствуют о степени тяжести обстоятельств, как указано в ч.3 ст.179 ГК РФ. Считает, что никакого тяжелого финансового положения у истца не было, истец не находился в предбанкротном состоянии, которыми якобы кто-то воспользовались. Сами условия спорного договора не содержат кабальных условий, в том числе в части порядка оплаты. По условиям договора истец не принимал на себя обременительные обязательства, не соответствующие его воле. Считает, что заключение спорного договора является свободным волеизъявлением сторон и равноправным. Текст договора, редакция его была не просто передана стороной ответчика стороне истца, а был согласован между сторонами. Каждая сторона оценивала формулировку каждого пункта, формулировка каждого пункта договора согласована сторонами, содержание договора устроило обе стороны. Обратил внимание суда на то, что в силу п.10 спорного договора содержатся условия, что покупателю известно и понятно содержание ст.179 ГК РФ, то есть, подписывая договор, истец уже понимал содержание ст.179 ГК РФ, однако в настоящее время оспаривает по данным основаниям.

Обратил внимание и на то, что сторонами <дата> заключался предварительный договор купли-продажи сторонами на этих же условиях и на покупку тех же спорных объектов, как в основном договоре, где цена договора была установлена 15 000 000 руб., то есть считал ее рыночной и был с ней согласен, основной договор был заключен также с ценой 15 000 000 руб. Считает, что никаких неожиданных обстоятельств, стечения обстоятельств, которые истец не мог предвидеть на момент заключения спорного договора, не существовало. Договоренность сторон была достигнута заранее и не изменилась, даже после того, как прекратились обязательств сторон по предварительному договору.

Представитель ответчика С.А.В. считает, что истец указывая на чрезмерно завышенную цену договора ссылается не на условия договора купли-продажи аналогичных объектов недвижимости, как указывает Верховный суд РФ в своем определении, а на отчет оценочной компании от <дата>, который был подготовлен в рамках иного гражданского дела. Согласно решения Воткинского райсуда от <дата> по делу №***, суд указал, что оценка спорного имущества перед заключением договора не проводилась, стороны цену определили по своему усмотрению, что соответствует положениям ст.421 ГК РФ. В апелляционном определении Верховный Суд УР обратил внимание, что оценка произведена истцом по состоянию на <дата>, но исходя из того состояния, в котором имущество находилось на момент оценки - <дата> и сделал вывод, что данный отчет об оценке не может является объективным и достаточным доказательством изменения стоимости и имущества.

Считает, что доводы истца в части кабальности условий договора, необоснованным и противоречат фактическим обстоятельствам дела.

Считает, что срок исковой давности по основаниям ч.3 ст.179 ГК РФ также истек, просит его также применить, так как обстоятельства, с которыми истец связывает кабальность, невыгодность оспариваемой сделки, должны были быть очевидными для истца еще на момент заключения спорной сделки, соответственно, подписывая спорный договор и осознавая, что условия его невыгодны, именно с этого момента начинает течь срок исковой давности, так как о нарушенном праве должен был знать с момента подписания договора, то есть должен был знать о кабальности сделки при подписании договора. Соответственно течение срока исковой давности началось с <дата>, так как подписан договор <дата> и закончился годичный срок <дата>.

Представитель ответчика С.А.В. не признает исковые требования и по основаниям ст.179 ч.2 ГК РФ, что сделка совершена под влиянием обмана, даже при условия, что ответчик признает обстоятельство, что с <дата> по <дата> имелось обременение на отчуждаемое имущество в виде залога.

Не отрицает, что в п.6 оспариваемого договора ответчик заверил истца, что отчуждаемое имущество в закладе не состоят, свободно от прав и притязаний третьих лиц. Факт того, что на момент подписания спорного договора <дата> спорное имущество было в залоге у 3-го лица, не свидетельствует о правомерности предъявляемых требований по основаниям обмана со стороны ответчика. Стороны в договоре определили, что передача спорного имущества должна быть по истечении десяти дней с момента регистрации перехода прав. Решением Воткинского райсуда по делу №*** <дата> и апелляционным определением Верховного Суда УР указано, что <дата> ответчик направила истцу уведомление, в котором указала, что в связи с уклонением истца от подписания передаточного акта, направляет официально истцу передаточный акт и предлагает его подписать истцу. Потому считаем, что с момента получения истцом уведомления от <дата> на истца перешел риск случайной гибели спорного имущества и ответственно за сохранность спорного имущества стал отвечать истец. Кроме того, обратил внимание, что на момент регистрации перехода право собственности обременение было снято <дата>, а право собственности зарегистрировано <дата>, передача же спорного имущества истцу произошла получением истца уведомления от <дата>.

В силу п.99 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №25 сделка может быть признана недействительной, совершенная под влиянием обмана, при условии, что эти обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в прямой причинно-следственной связи с решением заключить сделку. Потому, необходимо установить умысел лица, совершившего обман. Истец должен доказать данные обстоятельства. Считает, что никакого умысла со стороны ответчика нет. Намерений обманывать и вводить в заблуждение истца, у ответчика не было.

Обратил внимание, что истец путает обман и недостоверное заверение, что предусмотрено ст.431.2 ГК РФ. Последствием нарушения ст.431.2 ГК РФ является обязанность возместить убытки или уплатить договорную неустойку, причиненных в результате недостоверных заверений либо сторона вправе отказать от договора, что закреплено в п.36 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №***. Считает, что согласно п.6 спорного договора усматривается, что условия в п.6 оформлены как заверение об обстоятельствах и не являются обманом. Потому считает, что наличие залога на <дата> на спорное имущество не повлекло для истца никаких убытков, притязания 3-х лиц, в данном случае Банка, реализованы не были. Более того, обременение было снято <дата> по заявлению Банка, договорная неустойка за нарушение ответчиком обязательств о недостоверности заверения предусмотрена не была сторонами.

Считает, что истец не доказал обстоятельство того, что то, что спорные объекты на момент подписания не состоят в залоге, состоит в причинной связи с решением истца о заключении спорной сделки. Считает, что из ответа Росреестра УР от <дата> усматривается, что истец был уведомлен о приостановлении регистрации спорной сделки. Более того, в своих ходатайств истец сам указывает письменно, что спорная сделка, переход право собственности была совершена за пределами установленного законом 10-ти дневного срока, о чем было известно истцу достоверно, однако данное обстоятельство не повлияло на волю истца заключить спорную сделку, зарегистрировать переход право собственности после устранения препятствий.

В силу п.99 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №25 подлежит установление умысел лица, совершившего обман, в данном случае считает, что у ответчика умысел в обмане отсутствует, считает, что в данном случае имеет место недостоверное заверения, которое не повлияло на волю истца на заключение сделки, о чем говорят фактические действия. Считает, что если бы ответчик желала обмануть истца, зная, что спорные объекты находятся под залогом, то могла бы тайно от истца получить одобрение Банка на снятие обременения, чего не сделано. Ответчик же, получив уведомление от <дата>, что регистрация перехода право собственности по спорной сделке приостановлена, ответчик предприняла зависящие от нее меры к снятию обременения совместно с залогодержателем – Банком ВТ-24, что говорит о добросовестности действий ответчика, были разумными и адекватными.

Считает, что совершение спорной сделки соответствовала воле и интересам сторон. Обстоятельств, которые свидетельствовали бы о намеренном обмане ответчиком истца, не имеются, истцом таких суду не представлено, нет доказательств и того, что ответчик действовал умышленно, недобросовестно в целях склонения истца к совершению оспариваемой сделки.

Считает, что срок исковой давности истек по основаниям по ч.2 ст.179 ГК РФ также истек, просит его применить. С учетом того, что ни только ответчик, но и истец были уведомлены о приостановлении регистрации перехода право собственности по спорной сделке, а поскольку ответчик получила уведомление от <дата> до <дата>, так как <дата> обратилась с заявление о снятии обременения. Нет сомнений, что Росреестр УР уведомил как истца, так и ответчика о приостановлении регистрации сделки. Потому считаем, что к <дата> истец должен был знать о факте приостановления регистрации сделки в связи с наличием обременения и соответственно течение годичного срока исковой давности началось с <дата>, так как истец должен был узнать <дата> о наличии обременения и закончился <дата>.

Сама ответчик указывает в письменных пояснениях, что Ф. уведомлял истца о наличии залога на спорное имущество, но истца это не смутило. Кроме того, ответчик указывает, что на момент подписания договора <дата> забыла, не знала об обременении. Все это свидетельствует об информированности истца о залоге, потому срок исковой давности истек.

Представитель ответчика С.А.В. не признает исковые требования и по основаниям, заявленными истцом о том, что не соблюдена форма договора, что якобы не подписан спорный договор ответчиком, считает, что данные доводы не основаны на законе, надуманны.

Считает, что форма спорного договора соблюдена. Воля на заключение договора сторон была осознанная и добровольная. Спорный договор подписывала сама ответчик и истец. Довод о том, что договор не подписан ответчиком надуманный и не соответствует логике здравого смысла. Ответчик настаивает, что оспариваемый договор находился в распоряжении ответчика, подписи на каждом листе, как в предварительном, так и в спорном договоре принадлежат исключительно истцу, ответчику, с условиями договора ответчик знакомилась. Все переговоры по заключению спорной сделки вел супруг ответчика по поручению ответчика, о всех существенных условиях спорного договора ответчик была информирована. Ответчику было без разницы, кто будет являться покупателем спорного имущества, все переговоры вел ее супруг Ф., о сделке была осведомлена в полной объеме. Порок воли сторон отсутствует, Ф. действовал по согласованию с ответчиком, искал потенциальных покупателей супруг ответчика, но все делалось с ведома, и согласия ответчика, о чем указала в письменных возражениях ответчик.

Считает, нет оснований и для назначения по делу почерковедческой экспертизы, поскольку подлинность своей подписи в спорном договоре ответчик подтверждает.

Считает, что иск удовлетворению не подлежит. Ответчик желала продать спорное имущество истцу, истец желал приобрести спорные объекты у ответчика. Считает, что поведение ответчика было добросовестным при заключении спорной сделки. При заключении спорной сделки воля сторон была согласованной.

Обратил внимание суда на то, что заключив спорную сделку, истец приступил ее исполнять и внес платежи в размере 1 800 000 руб. частями в соответствии с условиями спорного договора. До марта 2017 года истец добросовестно выполнял свои обязательства по договору в части оплаты. Данные выводы подтверждаются решением Воткинского райсуда от <дата>. Кроме того, вынесено решение Воткинского райсуда от <дата> о взыскании оставшейся суммы долга по спорному договору 12 300 000 руб. с истца в пользу ответчика по иску ответчика о взыскании оставшейся выкупной стоимости по спорному договору, исполнительный лист предъявлен к принудительному исполнению.

Свидетель Ф.А.П. , допрошенный по ходатайству представителя ответчика С.А.В. <дата>, суду пояснил, что ответчик является супругой свидетеля. Брак зарегистрирован с ответчиком <дата> и не расторгнут по настоящее время. Отношения с ответчиком хорошие, доверительные. Истца знает примерно с 2010 года как жителя <*****> и предпринимателя. Личной неприязни ни к кому из участников процесса не испытывает.

Истец намеревался купить спорные объекты недвижимости, чтобы не купили другие лица.

Примерно за месяц, два месяца до <дата> истец позвонил свидетелю и сказал, что ему известно, что Ф. продает спорный объект и попросил не продавать, так как на момент, когда позвонил истец Ф.А.П. , то у свидетеля уже были потенциальные покупатели, которые намеревались осуществлять деятельность похоронного бюро в <*****>, данную информацию сообщил истец свидетелю, когда истец позвонил на телефон свидетелю и сказал, что истцу известно о том, что свидетель Ф.А.П. продает спорный объект, свидетель подтвердил данную информацию. При этом, истец сообщил свидетелю и под какой вид деятельности свидетель Ф.А.П. продает спорные объекты, после чего, истец попросил свидетеля, чтобы последний не продавал спорные объекты другим лицам, поскольку бизнес истца по оказанию ритуальных услуг, может закрыться. Истец спросил свидетеля о том, за какую стоимость свидетель продает спорные объекты, свидетель сообщил, что за 13 000 000 руб. После чего я перезвонил потенциальным покупателям из <*****> и сообщил, что будет продавать К. спорные объекты, на что потенциальные покупатели предложили стоимость на 1 000 000 руб. больше. Тогда свидетель Ф.А.П. сообщил истцу, что покупатели предлагают цену в 14 000 000 руб., на что истец сообщил свидетелю, что готов купить за 14 000 000 руб., поле чего свидетель Ф.А.П. сообщил об этом покупателям, которые вновь подняли цену объектов на 1 000 0000 руб. Таким образом, потенциальные покупатели намеревались купить спорные объекты за 15 000 000 руб. о чем я сообщил истцу, на что истец сказал, что тоже готов купить спорные объекты за 15 000 000 руб., но попросил отсрочку и, чтобы цену больше свидетель Ф.А.П. не поднимал. Цена 15 000 000 руб. свидетеля Ф.А.П. устроила и последний сообщил потенциальным покупателям, что принял решение, что будет продавать спорные объекты истцу. После чего истец предлагал порядок оплаты, предлагал рассчитаться посредством передачи частичной недвижимости, предлагал цокольное помещение на <*****> и земельный участок со зданием на <*****>, а частично деньгами. Свидетель Ф.А.П. договорился с истцом, что цена договора 15 000 000 руб. и в счет оплаты, возможно, свидетель возьмет у истца земельный участок в счет оплаты на <*****> чего стали оформлять сделку. Действовал свидетель Ф.А.П. по поручению супруги, после переговоров дома, все существенные условия договора ответчик знала и было принято решение с ответчиком, что продажей объектов будет заниматься свидетель Ф.А.П. , так как на спорном объекте свидетель Ф.А.П. осуществлял свою деятельность.

Категорически утверждает, что на спорном договоре подписи стоят ответчика. Истец никогда не говорил, в том числе свидетелю Ф.А.П. , что испытывает тяжелое финансовое положение. Когда прошли сроки оплаты по договору, истец стал высказывать, что продан спорный объект по завышенной цене. Свидетель Ф.А.П. считает, что истец смошенничал, добился, что покупатели из <*****> на спорные объекты ушли, тем самым истец достиг своей цели. Все переговоры вел свидетель Ф.А.П. исключительно с истцом. Редакцию спорного договора с истцом согласовывали, истец читал все условия договора, знакомился с каждым пунктом договора. О.А.В. свидетель Ф.А.П. знает как руководителя благоустройства <*****>, ФИО3, ФИО4, ФИО4 свидетель Ф.А.П. не знает. Свидетель Ф.А.П. уточнил, что с К. не обсуждал ситуацию, касающуюся того, что регистрация сделка приостановлена, так как правовое сопровождение спорной сделки осуществлял юрист Швецов.

Обратил внимание суда на то, что при заключении сделки истец занимал активную позицию, так как был заинтересован купить спорный объект, свидетель Ф.А.П. понимал важность покупки спорных объектов для истца. Истец сам звонил и интересовался у свидетеля Ф.А.П. о цене спорных объектов, сам предлагал различные варианты расчета по спорной сделке. При этом свидетель Ф.А.П. уточнил, что о том, что у истца имелись объекты на <*****> и земельный участок, свидетелю Ф.А.П. не было известно, узнал об этом от самого истца при обсуждении условий оплаты спорного договора. Предъявление данного иска в суд истцом, свидетель Ф.А.П. расценивает как защиту своих непорядочных действий. Свидетель Ф.А.П. категорически утверждает, что никогда не говорил истцу, что если не хочешь потерять свой единственный бизнес, предлагай более высокую цену. Истец сам приходил к свидетелю Ф.А.П. в офис свидетеля, принимал активную позицию по приобретению спорного объекта. После заключения спорного договора истец приступил исполнять его и произвел несколько платежей. Свидетель Ф.А.П. считает, что ответчик желала продать спорный объект, а поскольку появился покупатель К., ответчик желала продать спорные объекты истцу. Свидетель Ф.А.П. категорически утверждает, что никогда не говорил истцу, что если истец не приобретет спорные объекты, то свидетель Ф.А.П. разорит истца. Никаких угроз, что истец потеряет какой-либо бизнес, если не купит спорные объекты у ответчика, никто не говорил истцу. Истец сам звонил свидетелю Ф.А.П. и просил продать. О том, что спорные объекты истцу не нужны, свидетель Ф.А.П. узнал, когда истец перестал рассчитываться по спорному договору. Свидетель считает, что истцу нужны спорные объекты, однако считает, что цена их завышена, истец просто не желает производить оплату по спорному договору. До подписания спорного договора истец никогда не высказывал, что не будет покупать спорный объект, иначе для чего тогда подписал спорный договор и произвел оплату. Категорически утверждает свидетель Ф.А.П. , что все подписи в спорном договоре выполнены ответчиком Ф.Е.А. Показания, которые давал свидетель Ф.А.П. в судебном заседании <дата> в рамках другого гражданского дела по иску Ф. к К., полностью поддержал. Спорный объект в процессе обсуждения условий спорного договора и после, истец осматривал. В моем понимании спорный объект был передан истцу. Мы готовы обсуждать вопросы мирного разрешения спора, но для этого нужны какие-то разумные предложения.

Свидетель К.О.В. , допрошенная по ходатайству стороны истца <дата>, суду пояснила, что с истцом К. имеют общего ребенка, проживают совместно. Личную неприязнь ни к кому из участников процесса не испытывает. Истца знает с 2007 года, отношения хорошие, Ответчика Ф.Е.А. не знает.

Ф.А.П. увидела впервые в 2007 году. ФИО2 знает примерно с сентября, октября 2016 года как юриста Ф., который вел сделку по купли-продажи объекта, находящего по адресу: <*****>.

Ф., Швецов и истец находились в дружеских отношениях.

Примерно в августе 2016 года истец встретился с Ф. и свидетель слышала, как Ф. сказал истцу, что намерен продать здание по <*****> а, не желает ли приобрести истец. Истец спросил за какую цену, на что Ф. сказал, что рассматривал по цене от 5 000 000 руб., есть покупатели в <*****>, которые цену предложат больше. На что истец пояснил, что съезжу в отпуск, вернусь и тогда истец намеревался вернуться к этому вопросу, если спорный объект Ф. не продаст. В сентябре 2016 года к теме спорного объекта истец не возвращался. Позвонил Ф. и спросил будет ли покупать спорный объект истец, так как есть покупатели в <*****>, которые намерены купить за 14 000 000 руб. Разговор этот был по телефону, который слушала свидетель. Цена не устроила истца, так как цена была завышенная, потребности в новом помещении у истца не было. Кто намеревался купить спорный объект Ф. не называл, просто говорил, что есть покупатели из <*****>. Ф. представил истцу и свидетелю К.О.В. ФИО2 как юриста, который будет сопровождать спорную сделку. Ф.Е.А. свидетель К.О.В. никогда не видела, истец также не общался с Ф.Е.А., о чем говорил истец свидетелю К.О.В. , как супруге.

Когда истец отказался купить у Ф.А.П. спорные объекты за 15 000 000 руб., Ф.А.П. позвонил по телефону истцу и громко сказал, что если не купит истец спорные объекты, то «задавит» бизнес истца и бизнеса истца в городе Воткинске не будет, данный разговор свидетель слышала лично. На следующий день пришел истец после встречи со ФИО2 и сообщил свидетелю с твердой уверенностью, что намерен приобрести спорный объект за 15 000 000 руб., свидетель не смогла разубедить истца в том, чтоб истец не покупал спорные объекты, так как они не нужны, цена завышена. Однако после встречи со ФИО2 истец пришел и категорично заявил, что покупает спорные объекты за 15 000 000 руб., свидетель пыталась сообщить, что 15 000 000 руб. дорого, на что истец промолчал. Предварительный договор попросил истца заключить Ф.А.П. , как гарантия заключения основного договора, подпись Ф.Е.А. уже стояла в предварительном договоре, спорные объекты истцу не показывали. Проект предварительного договора подготовил Швецов, истец подписал предварительный договор в присутствии свидетеля К.О.В. Основной договор купли-продажи должны были заключить стороны <дата>. Истец сам звонил ФИО2, чтобы выяснить о том, когда будет заключен основной договор, шло обсуждение условий договора недели две, три. К. предложил Ф. и ФИО2 заключить спорный договор как с ООО «Время», на что Ф.А.П. не согласился и сказал, что спорный договор заключит с К. лишь как с физическим лицом.

Свидетель К.О.В. уточнила, что не имела такой силы, чтобы повлиять на волю истца в покупке спорных объектов. Истец долго, целый месяц сомневался, а именно, то хотел покупать спорные объекты, то не хотел. Истец верил ФИО2, что истца никто не обманет.

После заключения основного договора купли-продажи <дата>, Швецов сообщил истцу, что первые платежи истца будут потрачены на систему отопления, чтобы ее запустить.

Перед подписанием предварительного договора Швецов сообщил истцу, что в спорном объекте есть отопление, свет, все в рабочем состоянии, имеются узлы учета, а было все это или нет, свидетель К.О.В. не знает, поскольку не смотрела, не смотрел и истец, так как был уверен, что Швецов не обманет истца.

Свидетель К.О.В. считает, что покупателей на спорные объекты у Ф.А.П. не было.

Примерно с 17,<дата> свидетель К.О.В. , истец К.А.Н. и Швецов пришли на регистрацию сделки в Управлении Росреестра по адресу: <*****>. Швецов передал спорный договор истцу и предложил ознакомиться, а сам ушел договариваться, чтобы приняли документы на регистрацию. Истец попросил прочитать свидетеля К.О.В. спорный договор вслух, так как плохо видит, свидетель К.О.В. прочитала. Подошел Швецов и сообщил, что «сделку оформить сегодня не получиться», а когда истец спросил почему не получается сегодня оформить сделку, Швецов сообщил, что не переживайте, сходим в другой день. Подпись Ф.Е.А. на спорном договоре уже была.

<дата> Швецов пригласил истца и свидетеля К.О.В. в Управление Россрестра уже на <*****>. Швецов ушел к специалистам и свидетель К.О.В. слышала, что Швецов говорил специалистам Росреестра, что очень срочно надо сегодня оформить спорную сделку, иначе покупатель «сорвется» и сделка не будет оформлена. После чего Швецов пригласил истца к специалисту, истец подписал спорный договор при регистраторе и все вышли из здания Росреестра.

Истец из Управления Росреестра никаких уведомлений, звонков, извещений не получал, такой вывод делает свидетель К.О.В. из того, что проживают совместно по адресу: <*****>2, при этом свидетелю известно, что истец в договоре указал свой адрес: <*****>.

Примерно в 20-х числах декабря 2016 года истец получил в Управлении Росреестра выписки из ЕГРН, чтобы убедиться, что истец является собственником спорных объектов. Это необходимо было для истца, чтобы понимать за что надо платить по спорному договору.

К. у ФИО2 спрашивал будет ли газ на спорном объекте, запущено ли отопление, Швецов сообщил, что да, все будет и перезвонит. После чего истец никому не звонил и ждал звонка от ФИО2. Примерно в феврале или марте 2017 года истец сообщил свидетелю К.О.В. , что не понятно для чего истец купил спорный объект.

На спорный объект истец со свидетелем попали примерно в феврале 2018 года и увидели, что спорный объект в плачевном состоянии, газовых котлов нет, отопления нет.

Что мешало истцу с конца декабря 2016 года (когда получил выписку из ЕГРП) по конец февраля 2018 года прийти и осмотреть спорные объекты, свидетель К.О.В. пояснить не может.

Истец говорил свидетелю К.О.В. , что Ф. намерен продать конкурентам спорные объекты за 15 000 000 руб.

Свидетель К.О.В. считает, что угроза со стороны Ф.А.П. в адрес истца была в том, что позвонив истцу по телефону он сказал, что уничтожит бизнес истца, если истец не купит спорные объекты. К. подписал предварительный договор, так как доверял ФИО2 и Ф..

Заслушав объяснения истца, представителей истца, представителя ответчика, показания свидетелей Ф.А.П. , К.О.В. , материалы гражданского дела, суд устанавливает следующие обстоятельства, имеющие значение для дела:

- <дата> между ПАО Банком ВТБ 24 (залогодержатель) и Ф.Е.А. (залогодатель) заключен договор об ипотеке №***-з01;

- согласно п. 1.2. договора об ипотеки №***-з01 от <дата> залогодатель Ф.Е.А. передает залогодержателю ПАО Банк ВТБ 24 в залог (ипотеку) принадлежащее ему следующее имущество: Хозяйственный корпус, назначение: нежилое здание, 1-этажный (подземных этажей - 0), общая площадь 753,2 кв.м, инв. №***, лит. Д, адрес: Удмуртская Республика, <*****> «А»; земельный участок, категории земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: земли под промышленными объектами, общая площадь 2 530 кв.м., расположенное по адресу: УР, <*****>а;

- согласно совместному заявлению от <дата> №***, в том числе Ф.Е.А. и представителя юридического лица ПАО Банк ВТБ 24 в пользу которого обременено право о прекращение ограничения (обременения права: ипотеки в силу закона на объект недвижимости расположенный по адресу: УР, <*****> А, площадью 753,2 кв.м) последние просят прекратить ограничение (обременения) права: ипотеку в силу закона в отношении здания, расположенного по адресу: УР, <*****> «А»;

-согласно информации, поступившей в суд 23.01.20120 из Управления Росреестра по УР запись об ипотеке по договору от <дата> №***-з01 погашена по заявлению от <дата> №*** (дата прекращения ипотеки <дата>).

- согласно договору купли-продажи здания с земельным участком от <дата> ИП Ф.Е.А. продала К.Н.А. в собственность недвижимое имущество: хозяйственный корпус, назначение: нежилое здание, 1-этажный (подземных этажей – 0), общая площадь 753,2 кв.м., с земельным участков, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: земли под промышленными объектами, общая площадь 2 530 кв.м., расположенное по адресу: УР, <*****>а;

- согласно п. 4 договора от <дата> покупатель уплачивает продавцу стоимость хозяйственного корпуса в размере 12 000 000 руб. 00 коп., стоимость земельного участка в размере 3 000 000. Стоимость хозяйственного корпуса и земельного участка оплачивается покупателем следующим образом: 1 000 000 руб. покупатель уплачивает продавцу в течение 5 дней с даты подписания данного договора и сдачи соответствующих документов на государственную регистрацию перехода права собственности по данному договору. Денежную сумму в размере 14 000 000 руб. покупатель уплачивает продавцу в срок до <дата> путем внесения денежных средств на расчетный счет продавца в минимальном ежемесячном размере 100 000 руб. Уплата ежемесячных платежей производится в период с 20 по 30 число текущего (отчетного месяца) начиная с декабря 2016 <*****> вправе в любое время досрочно произвести оплату цены приобретаемого имущества;

-согласно п. 6 договора купли-продажи от <дата> отчуждаемый хозяйственный корпус с земельным участком на момент подписания договора никому другому не продан, под запретом, арестом, в закладе, в судебном споре не состоят, свободны от каких-либо правопритязаний третьих лиц. Продавец несет ответственность за сокрытие сведений о наличии вышеуказанного имущества в залоге, под арестом;

- согласно п. 9 договора от <дата> право собственности на отчуждаемые объекты недвижимости переходит к покупателю с момента подписания данного договора и передаточного акта. Продавец сохраняет право безвозмездного пользования частью хозяйственного корпуса площадью 86,2 кв.м. и земельного участка площадью 150 кв.м. на период до <дата>. В период пользования указанными площадями продавец принимает на себя обязательство по уплате коммунальных платежей, начисляемых пропорционально фактически используемой площади. Площади передаются в безвозмездное пользование по отдельному передаточному акту. В случае продолжения продавцом безвозмездного пользования указанными площадями после <дата> покупатель вправе приостановить ежемесячные выплаты до момента освобождения продавцом занимаемых площадей;

- согласно п. 10 договора от <дата> сторонам данного договора известно и понятно содержание и смысл ст.ст. 131, 167, 169, 170, 179, 181, 209, 210, 223, 256, 288, 292, 433, 549-558, 667, 679, 680 ГК РФ;

- согласно п. 11 договора от <дата> продавец обязуется передать покупателю хозяйственный корпус с земельным участком в том качественном состоянии, в котором они находятся на момент подписания сторонами данного договора, пригодном для дальнейшего использования по назначению;

- согласно п. 12 договора от <дата> передача хозяйственного корпуса с земельным участком осуществляется в течение 10 рабочих дней с даты проведения государственной регистрации перехода права собственности по данному договору по передаточному акту, подписываемому сторонами данного договора. Обязательство продавца передать хозяйственный корпус с земельным участком считается исполненным с момента подписания покупателем передаточного акта;

- право собственности К.Н.А. на хозяйственный корпус и земельный участок, расположенные по адресу: УР, <*****>, на основании договора от <дата>, зарегистрировано Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по УР <дата>;

- согласно уведомлению о приостановлении государственной регистрации от <дата> №***, 6641, государственный регистратор Б.О.А. уведомила Ф.Е.А. о том, что <дата> приостанавливается регистрация перехода права собственности, ипотеки в силу закона на объекты недвижимости: Кадастровый №*** Хозяйственный корпус, назначение: нежилое здание, 1-этажный (подземных этажей - 0), общая площадь 753,2 кв.м, инв. №***, лит. Д, адрес: Удмуртская Республика, <*****> «А», документы на которую представлены <дата>. В данном уведомлении указывается, что залог в силу закона на указанный объект был ранее зарегистрирован и до настоящего времени не снят, заявление об этом от залогодержателя и залогодателя не поступало. Также указывает, что о существующих ограничениях правообладатель Ф.Е.А. знала, при подаче документов на регистрацию была уведомлена, однако не приняла мер по снятию ограничений на распоряжение имуществом;

- согласно уведомлению о приостановлении государственной регистрации от <дата> №***, 6641, государственный регистратор Б.О.А. уведомила К.Н.А. о том, что <дата> приостанавливается регистрация перехода права собственности, ипотеки в силу закона на объекты недвижимости: Кадастровый №*** Хозяйственный корпус, назначение: нежилое здание, 1-этажный (подземных этажей - 0), общая площадь 753,2 кв.м, инв. №***, лит. Д, адрес: Удмуртская Республика, <*****> «А», документы на которую представлены <дата>. В данном уведомлении указывается, что залог в силу закона на указанный объект был ранее зарегистрирован и до настоящего времени не снят, заявление об этом от залогодержателя и залогодателя не поступало. Также указывает, что о существующих ограничениях правообладатель Ф.Е.А. знала, при подаче документов на регистрацию была уведомлена, однако не приняла мер по снятию ограничений на распоряжение имуществом;

- согласно уведомленю о приостановлении государственной регистрации от <дата> №***, 6642, государственный регистратор Б.О.А. уведомила Ш.Э.В, , действующего на основании доверенности от <дата> за №***, в интересах Ф.Е.А. о том, что <дата> приостанавливается регистрация перехода права собственности, ипотеки в силу закона на объекты недвижимости: Кадастровый №*** Хозяйственный корпус, назначение: нежилое здание, 1-этажный (подземных этажей - 0), общая площадь 753,2 кв.м, инв. №***, лит. Д, адрес: Удмуртская Республика, <*****> «А», документы на которую представлены <дата>. В данном уведомлении указывает, что залог в силу закона на указанный объект был ранее зарегистрирован и до настоящего времени не снят, заявление об этом от залогодержателя и залогодателя не поступало. Также указывает, что о существующих ограничениях правообладатель Ф.Е.А. знала, при подаче документов на регистрацию была уведомлена, однако не приняла мер по снятию ограничений на распоряжение имуществом;

- согласно списку ценных писем от <дата>, из которого усматривается, что уведомление о приостановлении государственной регистрации от <дата> №***, 6641, были направлены в адрес К.Н.А., Ф.Е.А., Ш.Э.В,

Указанные обстоятельства установлены судом и сторонами дела не оспариваются.

К.Н.А. заявлено требование о признании недействительным спорного договора купли-продажи недвижимого имущества от <дата>, заключенного между сторонами по основаниям, что спорная сделка совершена под влиянием угрозы, обмана, на крайне невыгодных условиях –ст.179 ГК РФ, а также, что спорная сделка имеет нарушение формы договора (ч. 3 ст. 158, ч. 4 ст. 434, ст. 550 ГК РФ).

В соответствии с ч. 1 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключение договора.

В соответствии с ч. 1 ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В соответствии с ч. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

В судебном заседании установлено, что <дата> между ИП Ф.Е.А. и К.Н.А. заключен договор купли-продажи. Предметом спорного договора является недвижимое имущество: хозяйственный корпус, назначение нежилое, 1-этажный, общей площадью 753,2 кв.м. инв.№***, лит Д, стоимостью 12 000 000 руб. с земельным участком стоимостью 3 000 000 руб., расположенные по адресу: УР, <*****> в общей сумме за 15 000 000 руб. Спорное имущество продавцом (Ф.) передано ответчику (К.). Заключив спорную сделку, истец К.Н.А. как покупатель, приступил исполнять условия спорного договора, а именно, внес оплату по спорному договору в общей сумме 1 800 000 руб., последний платеж истец внес <дата>, после чего и по <дата> оплата не производилась, в связи с чем, у истца образовалась перед ответчиком задолженность в сумме 90 000 руб. Данные обстоятельства сторонами не оспорены и установлены вступившим <дата> в законную силу решением Воткинского районного суда УР от <дата>, которым удовлетворены исковые требования Ф.Е.А. к К. о взыскании задолженности по спорному договору и отказано в удовлетворении встречных исковых требований К.Н.А. к Ф.Е.А. о расторжении спорного договора, аннулировании права собственности на спорные объекты недвижимости.

Кроме того, как следует из указанного выше решения суда, судом установлено, что после заключения спорного договора продавец Ф.Е.А. передала, а покупатель К.Н.А. принял спорные объекты и осуществлял права собственника в отношении спорного имущества. Судом было установлено и то, что К.Н.А. фактически вступил, как собственник, в законное владение и пользование спорным имуществом, что в целом свидетельствует то том, что продавец Ф. исполнила обязанность по передаче спорных объектов, а К. принял объекты и приступил к исполнению спорного договора, в части его оплаты.

Суд обращает внимание и на то, что из апелляционного определения Верховного Суда УР от <дата> следует, что «из представленных суду доказательств бесспорно следует, что <дата> ответчик от подписания акта приема-передачи приобретаемого им имущества отказался… при этом объективных доказательств того, что для отказа от подписания указанного акта имелись уважительные причины… ответчиком суду не представлено…». Указанные выше обстоятельства также установлены вступившим <дата> в законную силу решением Воткинского районного суда от <дата> по гражданскому делу №***, потому в силу их преюдициального значения не подлежат доказыванию вновь, равно, как и не подлежат оспариванию в рамках самостоятельного иска, в связи с чем, доводы стороны истца, что спорные объекты фактически приняты истцом лишь <дата>, как утверждал в судебном заседании представитель истца ФИО1 в рамках гражданского дела №*** и данное обстоятельство подтвердил в судебном заседании представитель истца Д.А.В. , в силу ст.61 ГПК РФ, не подлежат доказыванию вновь и подлежат отклонению.

В соответствии с ч. 1 ст. 549 ГК РФ по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130).

В соответствии со ст. 550 ГК РФ договор продажи недвижимости заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами (пункт 2 статьи 434).

В соответствии с п. 1 ст. 555 ГК РФ договор продажи недвижимости должен предусматривать цену этого имущества.

В силу ст. 554 ГК РФ, в договоре продажи недвижимости должны быть указаны данные, позволяющие определенно установить недвижимое имущество, подлежащее передаче покупателю по договору, в том числе данные, определяющие расположение недвижимости на соответствующем земельном участке либо в составе другого недвижимого имущества. При отсутствии этих данных в договоре условие о недвижимом имуществе, подлежащем передаче, считается не согласованным сторонами, а соответствующий договор не считается заключенным.

В соответствии с ч. 1 ст. 551 ГК РФ переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.

В соответствии с ч. 2 ст. 223 ГК РФ в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом. Недвижимое имущество признается принадлежащим добросовестному приобретателю (пункт 1 статьи 302) на праве собственности с момента такой регистрации, за исключением предусмотренных статьей 302 настоящего Кодекса случаев, когда собственник вправе истребовать такое имущество от добросовестного приобретателя.

В судебном заседании достоверно установлено, что по заявлению К. как покупателя и Ф. как продавца - <дата>, то есть когда спорное имущество было свободно от каких-либо прав и притязаний третьих лиц, в залоге не состояло, в споре не нахогдилось, зарегистрирован в установленном законом порядке переход право собственности и как следствие право собственности К.Н.А. на хозяйственный корпус и земельный участок, расположенные по адресу: УР, <*****>, на основании договора от <дата>, право собственности никем не оспорено, незаконным не признано.

Кроме того, суд обращает внимание на то обстоятельство, что, как указано в п. 10 договора купли-продажи здания с земельным участком от <дата> сторонам данного договора (ИП Ф.Е.А. и К.Н.А.) известно и понятно содержание и смысл ст. ст. 179, 181, 209, 210, 223, 549-558 ГК РФ.

Исходя из системного анализа ст. ст.ст. 223, 551, 224 ГК РФ, суд приходит к выводу, что моментом возникновения права собственности К.Н.А. на хозяйственный объект и земельный участок, расположенные по адресу: УР, <*****>, является момент регистрации права собственности последнего на указанное недвижимое имущество. Таким образом, после заключения договора купли-продажи от <дата> продавец Ф.Е.А. передала, а покупатель К.Н.А. принял спорные объекты и осуществлял права собственника в отношении указанного недвижимого имущества.

В соответствии со ст. 166 Гражданского кодекса РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Анализируя заявленные К.Н.А. исковые требования истца в части, что спорная сделка совершена под влиянием угрозы (ч.1 ст.179 ГК РФ), суд приходит к следующему.

Так, в соответствии с ч.1 ст.179ГК РФ сделка, совершенная под влиянием угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Суд считает, что для признания сделки недействительной по основаниям совершения спорной сделки под влиянием угрозы, угроза должна быть непосредственной причиной совершения сделки, в данном случае купли-продажи от <дата> спорных объектов для истца, она также должна быть серьезной, осуществимой и противозаконной. Кроме того, в отношении угрозы необходимы доказательства ее реальности. Потому истцу необходимо доказать, что сделка совершена потерпевшим (истцом по делу) именно потому, что угроза данным действием (бездействием) заставила заключить данную сделку.

Из правовой позиции, содержащейся в пункте 98 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" следует, что сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, является оспоримой и может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 1 статьи 179 ГК РФ). При этом закон не устанавливает, что насилие или угроза должны исходить исключительно от другой стороны сделки. Поэтому сделка может быть оспорена потерпевшим и в случае, когда насилие или угроза исходили от третьего лица, а другая сторона сделки знала об этом обстоятельстве. Кроме того, угроза причинения личного или имущественного вреда близким лицам контрагента по сделке или применение насилия в отношении этих лиц также являются основанием для признания сделки недействительной.

Юридически значимым обстоятельством является наличие угроз со стороны ответчика или третьих лиц, о которых ответчику должно быть известно, повлиявших на совершение сделок, причем обязанность доказать названные обстоятельства законом возложена на потерпевшего.

Сторона истца указывает, что угроза имела место по отношению к истцу со стороны ответчика и третьих лиц Ф.А.П. , Ш.Э.В., которая выражалась в ухудшении экономического положения ООО «Время», учредителем и директором которого является истец и была выражена в виде наличия потенциальных покупателей на спорные объекты, которые могли приобрести и организовать такой же бизнес, что и у ООО «Время» - это оказание ритуальных услуг. Под видом данной угрозы Ф. и Швецов понудили истца к приобретению спорного объекта, при этом угрожая, что если истец не хочет потерять свой бизнес, нужно купить спорные объекты либо будет продажа спорного объекта либо физическая расправа с истцом со стороны двух лиц.

Как установлено в судебном заседании, спорная сделка заключена сторонами <дата>, переговоры между истцом, супругом ответчика Ф.А.П. , ФИО2 перед заключением сделки носили длительный характер. Впервые у сторон возник разговор о продаже спорных объектов ответчиком истцу еще в августе 2016 года. Так, в подтверждении своего намерения со стороны ответчика продать, а со стороны истца купить, стороны <дата> стороны заключали предварительный договор спорных объектов, при чем на тех же условиях, что заключен спорный договор от <дата>. Данные выводы суда подтверждаются исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе пояснениями истца, представителя ответчика, показаниями свидетелей Ф.А.П. , допрошенного по ходатайству стороны ответчика и К.О.В. , допрошенной по ходатайству стороны истца в их совокупности и остались не оспоренными сторонами. Так, свидетель К.О.В. суду пояснила, что действительно в августе 2016 года слышала разговор истца с Ф.А.П. , когда Ф.А.П. сообщил истцу, что намерен продать спорные объекты. Свидетель Ф.А.П. суду пояснил, что действительно, впервые разговор о продаже спорных объектов истцу произошел еще в августе 2016 года.

В судебном заседании достоверно установлено, что истец К.Н.А. не обращался в правоохранительные органы с письменным заявлением на незаконные действия ответчика, третьих лиц Ф.А.П. , ФИО2 о принуждении заключить спорную сделку по приобретению спорного имущества, поскольку якобы опасался за свою жизнь и жизнь своих близких родственников.

Потому, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд пришел к выводу, что истцом не представлены суду допустимые, достоверные, достаточные и относимые доказательства, того, что в его адрес со стороны ответчика, в том числе от третьих лиц, поступали угрозы, выразившиеся как в ухудшении финансового положения ООО «Время», так и «в расправе с истцом со стороны двух лиц…», а другая сторона сделки (ответчик) знала об этих обстоятельствах. Кроме того, суд приходит к выводу, что даже то обстоятельство, что свидетель Ф.А.П. во время переговоров с истцом об условиях спорной сделки высказывал истцу, что имеются другие покупатели на спорные объекты, которые предлагают более высокую цену, то данное обстоятельство нельзя расценить как угроза для истца, в том числе ухудшения экономического положения ООО «Время», поскольку не противоречат пределам свободы заключения договора ст.421 ГК РФ. Доводы стороны истца в части, что фактически никаких других потенциальных покупателей на спорные объекты, кроме истца, у ответчика не было, никаким относимыми и допустимыми доказательствами не подтверждены.

Кроме того, стороной истца в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ не представлено суду доказательств, отвечающих требованиям ст.ст. 56, 57, 67 ГПК РФ, с достоверностью подтверждающих совершение ответчиком, третьими лицами Ф.А.П. , ФИО2 при заключении договора купли-продажи действий по принуждению истца к совершению оспариваемой сделки, что якобы о наличии угрозы ответчику было достоверно известно, а также, что угроза в адрес истца привела к пороку воли последнего при заключении спорной сделки.

В нарушение требований закона истцом не представлено доказательств, подтверждающих, что оспариваемая сделка была совершена ею под влиянием угрозы со стороны ответчика или иных лиц.

Кроме того, доводы стороны истца в части, что со стороны Ф.А.П. и ФИО2 имело место мошенничество в отношении истца при совершении спорной сделки, также остались не подтвержденными относимыми и допустимыми доказательствами, таковых доказательств ни истцом, ни его представителем суду не представлено. Как уже отмечалось выше, доказательств того, что истец К.Н.А. обращался в правоохранительные органы, органы полиции с заявлением о применении к нему угроз со стороны ответчика, третьих лиц при заключении договора купли-продажи спорных объектов недвижимости, истцом не представлено.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что не нашли своего подтверждения требования истца о признании спорной сделки недействительной по основанию, предусмотренному п. 1 ст. 179 ГК Российской Федерации.

Таким образом, данные доводы истца и ее представителя суд находит их несостоятельными, поскольку в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ ни истцом, ни его представителем не представлено суду доказательств, отвечающих требованиям ст.ст. 56, 57, 67 ГПК РФ, с достоверностью подтверждающих, данные доводы, что при заключении договора купли-продажи от <дата> воля К.Н.А. сформировалась под влиянием угрозы со стороны ответчика, что угроза со стороны ответчика и третьих лиц была непосредственной причиной совершения сделки, что угрозы были серьезными, осуществимыми и противозаконными, а также, что угроза была реальной.

Анализируя требования истца К.Н.А. в части, что сделка купли – продажи от <дата> является недействительной, поскольку совершена под влиянием обмана (ч.2 ст. 179 ГК РФ) как со стороны ответчика, так и третьих лиц Ф.А.П. , ФИО2, в связи с чем, должна быть признана недействительной, суд приходит к следующему.

В силу ч. 2 ст. 179 ГПК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Согласно пункту 99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 2 статьи 179 ГК РФ). Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 ГК РФ).

Обман представляет собой умышленное введение другой стороны в заблуждение с целью вступить в сделку. Заинтересованная в совершении сделки сторона преднамеренно создает у потерпевшего, не соответствующие действительности представление о характере сделки, ее условиях, личности участников, предмете, других обстоятельствах, влияющих на его решение. При совершении сделки под влиянием обмана формирование воли потерпевшего происходит не свободно, а вынужденно, под влиянием недобросовестных действий контрагента, заключающихся в умышленном создании у потерпевшего ложного представления об обстоятельствах, имеющих для заключения сделки.

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки.

По смыслу статей 179, 432 ГК РФ обман при совершении сделки является основанием для признания ее недействительной только тогда, когда возникает в отношении обстоятельства, являющегося существенным для стороны при принятии решения о совершении соответствующей сделки, и при отсутствии обмана заинтересованное лицо оспариваемую сделку не заключило бы.

Истец указывает, что обман при заключении спорной сделки со стороны ответчика и третьих лиц Ф.А.П. , Ш., сотрудника Межрайонного отдела филиала Росреестра по УР по Воткинскому и Шарканскому районам выразился в том, что от истца был скрыт факт наличя обременения спорного объекта, а именно наличие ипотеки в пользу ПАО Банка ВТБ-24. Кроме того, истец указывает, что в случае, если бы истец знал о наличии ипотеки на приобретаемого спорное имущество по спорному договору, то не стал бы заключать спорный договор.

В судебном заседании достоверно установлено, что согласно п.6 спорного договора отчуждаемые спорные объекты на момент подписания договора (<дата>) никому другому не проданы, под запретом, арестом, в закладе, в судебном споре не состоят, свободны от каких-либо правопритязаний третьих лиц. Продавец несет ответственность за сокрытие сведений о наличии вышеуказанного имущества в залоге, под арестом.

Кроме того, в судебном заседании достоверно установлено и то, что в действительности на <дата> спорные объекты были обременены ипотекой на основании договора об ипотеки №***-з01 <дата>, заключенного между ПАО Банк ВТБ 24 и Ф.Е.А., согласно которого ответчик выступала залогодателем, а ПАО Банк ВТБ-24 залогодержателем.

Согласно уведомлению о приостановлении государственной регистрации от <дата> №*** государственный регистратор Б.О.А. уведомила истца К.Н.А., ответчика Ф.Е.А., Ш.Э.В, , действующего на основании доверенности от <дата> за №***, в интересах Ф.Е.А. о том, что <дата> приостанавливается регистрация перехода права собственности, ипотеки в силу закона на объекты недвижимости: Кадастровый №*** Хозяйственный корпус, назначение: нежилое здание, 1-этажный (подземных этажей - 0), общая площадь 753,2 кв.м, инв. №***, лит. Д, адрес: Удмуртская Республика, <*****> «А», документы на которую представлены <дата>. В данном уведомлении указывается на то, что залог в силу закона на указанный выше объект был ранее зарегистрирован и до настоящего времени не снят, заявление об этом от залогодержателя и залогодателя не поступало. Также указывается на то, что о существующих ограничениях правообладатель Ф.Е.А. знала, при подаче документов на регистрацию была уведомлена, однако не приняла мер по снятию ограничений на распоряжение имуществом.

Данные уведомления регистратором были направлены <дата> всем участникам сделки, в том числе и истцу К.Н.А., что подтверждается списком ценных писем от <дата>, представленными в суд сведениями из Управления Росреестра по УР, из которого усматривается, что уведомление о приостановлении государственной регистрации от <дата> №***, 6641, были направлены в адрес К.Н.А., Ф.Е.А., Ш.Э.В,

Доказательств, отвечающих требованиям ст.ст. 56, 57, 67 ГПК РФ, с достоверностью опровергающих данные выводы суда, стороной истца суду не представлено. Не доверять сведениям, представленным в суд из государственного органа, который не является заинтересованным лицом, а лишь регистрирующим органом, у суда не имеется, таковых не представлено суду и стороной истца.

Анализируя доводы истца и его представителей в части, что из Управления Росреестра по УР, уведомление о приостановлении государственной регистрации от <дата> №***, 6641 государственным регистратором Б.О.А. истцу К. не направлялось и потому, последний не знал о приостановлении регистрации спорной сделки в виду наличия ипотеки на спорное имущество, что якобы подтверждается ответом зам.начальника Воткинского почтамта от <дата> (л.д.162 том 1), суд относится к данным доводам критически, поскольку опровергается допустимыми, достоверными, достаточными и относимыми доказательствами, имеющимися в материалах дела. Так, из Управления Росреестра по УР представлены в суд следующие документы: само уведомление от <дата> №***, адресованное истцу К.Н.А., а также ответчику и ее представителю Ш.Э.В, , список ценных писем поданных в ОПС <дата>, не доверять которым у суда отсутствуют какие-либо основания. Суд обращает внимание на то обстоятельство, что истцом же в подтверждение данных доводов представлена суду лишь копия ответа (л.д.162 том 1), никем надлежащим образом незаверенная.

Так, в соответствии с ч. 2 ст. 71 ГПК РФ письменные доказательства представляются в подлиннике или надлежащим образом заверенной копии. Подлинные документы представляются тогда, когда обстоятельства дела согласно законам или иным нормативным правовым актам подлежат подтверждению только такими документами, когда дело невозможно разрешить без подлинных документов или когда представлены копии документа, различные по своему содержанию.

Согласно ч. 7 ст. 67 ГПК РФ суд не может считать доказанными обстоятельства, подтверждаемые только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен и не передан суду оригинал документа, и представленные каждой из спорящих сторон копии этого документа не тождественны между собой, и невозможно установить подлинное содержание оригинала документа с помощью других доказательств.

В судебном заседании сторона ответчика отрицает доводы истца в части, что копия указанного выше уведомления от <дата> истцу не направлялась. При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что данный ответ не отвечает требованиям ст.71 ГПК РФ, более того, в определениях о распределении бремени доказывания, истцу каждый раз разъяснялось право представить в суд оригиналы приложенных к иску документов.

Как уже отмечалось выше, <дата> по заявлению ответчика Ф.Е.А. и ПАО Банк ВТБ-24 обременение на спорное имущество было снято и <дата> был зарегистрирован переход право собственности на спорное имущество истцу на основании договора купли-продажи от <дата>.

Кроме того, следует отметить, что ипотека в силу ч. 1 ст. 131 ГК РФ подлежит обязательно государственной регистрации. Как уже указывалось, ипотека спорного имущества зарегистрирована в установленном порядке, сведения о регистрации внесены в ЕГРП. В соответствии с ч. 1 ст. 62 Федеральный закон от 13.07.2015 N 218-ФЗ "О государственной регистрации недвижимости" сведения, содержащиеся в Едином государственном реестре недвижимости, за исключением сведений, доступ к которым ограничен федеральным законом, предоставляются органом регистрации прав по запросам любых лиц (далее - запрос о предоставлении сведений), в том числе посредством использования информационно-телекоммуникационных сетей общего пользования, в том числе сети "Интернет".

При таких обстоятельствах, из анализа спорного договора и указанных выше обстоятельств, суд приходит к выводу, что со стороны ответчика при заключении спорного договора имеются элементы обмана, поскольку согласно п. 6 договора купли-продажи от <дата> наличие обременения на спорное имущество в виде ипотеки не отражено. Тогда как в судебном заседании достоверно установлено, что на <дата> и до <дата> спорное имущество было обременено ипотекой в пользу ПАО Банк ВТБ-24. Данное обстоятельство подтвердил в судебном заседании и представитель ответчика С.А.В. Признание представителем ответчика С.А.В. данного обстоятельства занесено в протокол судебного заседания в порядке ч.2 ст.68 ГПК РФ. Однако суд приходит к выводу, что наличие самого по себе обременения на спорное имущество на <дата>, которое оказалось не отражено в спорном договоре и подпадает под признаки обмана, не находится в причинной связи с решением истца о заключении спорной сделки.

Кроме того, суд обращает внимание на то обстоятельство, что в судебном заседании установлено и то, что <дата> обременение на спорное имущество было снято и на момент регистрации спорной сделки <дата> спорное имущество уже было свободным от прав третьих лиц, в залоге не находилось.

Более того, суд обращает внимание и на то обстоятельство, что как уже отмечалось выше, сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки, когда обман возникает в отношении обстоятельства, являющегося существенным для стороны при принятии решения о совершении соответствующей сделки, и при отсутствии обмана заинтересованное лицо оспариваемую сделку не заключило бы.

Как усматривается из оснований иска, истец говорит о том, что спорная сделка была заключена и под влиянием угрозы ухудшения финансового положения ООО «Время», учредителем которого он является, истец боялся, что спорные объекты могут приобрести другие лица, нежели, чем истец, что повлияло бы на успешность бизнеса истца, потому истец и принял решение купить спорные объекты, заключив спорный договор. При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что наличие залога в данном случае на спорное имущество на <дата> не являлось столь существенным для истца и не находится в причинной связи с его решением о заключении сделки.

Доводы представителей Ш.П.Г. и Д.А.В. в части, что если бы истец знал, что на момент заключения сделки спорное имущество имело обременение, то не стал бы заключать спорный договор, поскольку ответчик никому бы не смогла продать спорные объекты, так как переход право собственности на имущество обремененное ипотекой недопустим, суд относится критически по указанным выше основаниям и поскольку не основаны на законе.

Кроме того, из анализа представленных в суд доказательств в их совокупности, суд приходит к выводу, что ни истцом, ни его представителями не представлено в суд доказательств, отвечающих требованиям ст.ст. 56, 57, 67 ГПК РФ, с достоверностью подтверждающих доводы в части, что обман имел место по отношению к истцу при заключении спорной сделки и со стороны третьих лиц Ф.А.П. , Ш.Э.В, , сотрудника Росреестра по УР <дата> в подразделении по Воткинскому и <*****>м, когда последние скрыли от истца наличие залога на спорное имущество, при этом сотрудник Росреестра приняла документы на регистрацию сделки. Так, как установлено в судебном заседании Ш.Э.В, выступал от имени ответчика и действовал в интересах ответчика по доверенности, а не выступал стороной сделки, потому для Ш.Э.В, в данном случае данное обстоятельство значимым могло не являться.

Анализируя доводы истца в части, что обман со стороны ответчика, третьих лиц (Ф.А.П. , Ш.Э.В, ) заключается в том, что Ф. и Ш. используя недостоверную информацию о наличии потенциальных покупателях на спорные объекты, подняли цену договора с 5 000 000 руб. до 15 000 000 руб., утверждая, что потенциальные покупатели готовы платить «большие деньги» за спорное имущество, а поскольку спорный объект в залоге его никто не мог купить, соответственно и за 15 000 000 руб., суд также относится к ним критически, поскольку не основаны на законе и не подтвержден в судебном заседании относимыми, допустимыми доказательствами. Более того, установление цены договора в 15 000 000 руб. не противоречит положениям ст.421 ГК РФ.

Анализируя доводы представителя истца Ш.П.Г. в части, что обман со стороны ответчика выразился и в том, что «…никто и никогда не видел ответчика…», подпись в договоре от <дата> уже стояла, когда подписывал спорный договор истец, также суд находит не основанными на законе и не подтвержден в судебном заседании относимыми, допустимыми доказательствами.

Суд обращает внимание на то обстоятельство, что приобретая спорные объекты как объекты недвижимости, еще в августе 2016 года и вплоть до снятия обременения (<дата>) истец, при должной степени осмотрительности и осторожности не только имел реальную возможность, но и должен был проверить сведения об отсутствии обременения в отношении приобретаемого объекта недвижимости в Управлении Росреестра УР. Однако, как установлено в судебном заседании, истец К.Н.А., приобретая спорный объект недвижимости, не проявил должной осмотрительности, не предпринял мер по проверке приобретаемого имущества на день покупки на предмет наличия залога на основании документов, имеющихся в распоряжении продавца, а также на основании данных о зарегистрированных правах и обременениях на объект недвижимости, находящихся в ЕГРН. Свидетель К.О.В. суду пояснила, что у истца в этом не было необходимости, поскольку истец полностью доверял Ш.Э.В, и Ф.А.П. , утверждая. что его не обманут.

При таких обстоятельствах, суд находит несостоятельными доводы истца и его представителей, что спорная сделка совершена истцом под влиянием обмана, поскольку в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ ни истцом, ни ее представителем не представлено суду доказательств, отвечающих требованиям ст.ст. 56, 57, 67 ГПК РФ, с достоверностью подтверждающих, данные доводы, что при заключении договора купли-продажи от <дата> воля К.Н.А. сформировалась под влиянием обмана со стороны ответчика, третьих лиц Ф.А.П. , Ш.Э.В, , сотрудников Межрайонного отдела филиала Росреестра по УР по Воткинскому и <*****>м (УР, <*****>), не соответствовала его действительным намерениям, что истец при заключении спорной сделки у истца сформировалось не соответствующее действительности представление о зарактере сделки, ее условиях, личности участников, предмете, других обстоятельств, влияющих на его решение, что воля истца при совершении сделки сформировалась не свободно, а вынужденно под влиянием недобросовестных действий контрагента (ответчика). Более того, как уже отмечалось выше, истец одним из оснований указывает наличие угрозы (ч.1 ст.179 ГК РФ), которая выразилась якобы в том, что боясь потерять свой бизнес, который является для него единственным источником дохода, так как спорные объекты по информации Ф.А.П. намеревались купить покупатели из <*****> и организовать свой бизнес ритуальных услуг, что повлияло бы на экономическое ухудшение ООО «Время», истец и принял решение приобрести спорные объекты. Указанные обстоятельства, по мнению суда, свидетельствуют лишь об отсутствии порока воли у истца при заключении спорной сделки, желании приобрести спорные объекты у ответчика.

Анализируя требования истца К.Н.А. в части, что сделка купли – продажи от <дата> является недействительной, поскольку совершена на крайне невыгодных условиях (ч.3 ст. 179 ГК РФ), в связи с чем, должна быть признана недействительной, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 3 статьи 179 Гражданского кодекса РФ сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Для кабальной сделки характерными являются следующие признаки: она совершена потерпевшим лицом, во-первых, на крайне невыгодных для него условиях, во-вторых, совершена вынужденно - вследствие стечения тяжелых обстоятельств, а другая сторона в сделке сознательно использовала эти обстоятельства. Только при наличии в совокупности указанных признаков сделка может быть оспорена по мотиву ее кабальности; самостоятельно каждый из признаков не является основанием для признания сделки недействительной по указанному мотиву.

Пунктом 2 статьи 1 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

В соответствии со ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключение договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано закона или иными правовыми актами (статья 422 ГК РФ).

Исходя из позиции истца, кабальность сделки заключается в том, что в договоре купли-продажи определена стоимость объектов недвижимости в 15 000 000 рублей, которая значительно выше рыночной, определенной на момент заключения оспариваемого договора (согласно отчета от <дата> ООО «Бюро профессиональной оценки», согласно которому рыночная стоимость оцениваемого имущества по состоянию на <дата> в 5 700 000 рублей).

Исходя из положений п. 1 ст. 421, п. 1 ст. 424 ГК РФ, согласно которым граждане свободны в заключение договора, с учетом того, что условие о цене недвижимого имущества является существенным, истец собственноручно подписала указанный документ, тем самым соглашаясь с данными условиями договора.

При заключении договора истцу была предоставлена полная информация о его условиях. Своей подписью в договоре купли-продажи истец удостоверил, что ознакомлен и согласен со всеми существенными условиями договора, в том числе с ее стоимостью. В материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие невозможность отказа истца от заключения договора купли-продажи недвижимого имущества на условиях, предложенных ответчиком.

Из анализа представленных в суд доказательств в их совокупности, суд приходит к выводу, что ни истцом, ни его представителями не доказана относимыми, допустимыми доказательствами совокупность обстоятельств, при наличии которых оспариваемый истцом договор мог быть квалифицирован в качестве кабальной сделки и признан недействительным по этому основанию, как и не доказано то, что ответчик воспользовалась тяжелыми обстоятельствами, сложившимися у истца. Не представлено также надлежащих доказательств того, что ответчик ввела истца в заблуждение и обманула относительно условий сделки, заставив заключить сделку под влиянием обмана, насилия, угрозы.

Суд пришел к выводу, что в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ истцом и его представителями суду не представлено надлежащих допустимых, относимых доказательств, подтверждающих наличие у истца на момент заключения договора стечения каких-либо тяжелых обстоятельств и наличие причинно-следственной связи между стечением тяжелых обстоятельств и совершением им сделки на крайне невыгодных для истца условиях, доказательств осведомленности ответчика о перечисленных обстоятельствах и использование их к своей выгоде.

Суд приходит к выводу, что установление цены объектов недвижимости в договоре в 15 000 000 руб. само по себе не свидетельствует о кабальности сделки, поскольку стороны договора купли-продажи вправе самостоятельно определять условия договора, в том числе, устанавливать его цену исходя из согласованных индивидуальных условий. Равно как истцом не представлено доказательств того, что при заключени договора купли-продажи спорного имущества в отношении истца со стороны ответчика были применены средства насилия, угрозы, обман, вследствие чего истец был вынужден подписать договор купли-продажи на тех условиях, которые ей предложил ответчик.

Напротив, как установлено в судебном заседании, у К.Н.А. имелось достаточно стойкое желание приобрести спорный объект недвижимости, что подтверждается письменной претензией (л.д.21 том 1) и сведениями, изложенными в исковом заявлении (л.д.6 том 1), где истец указывает, что желал приобрести недвижимость, но не обремененную залогом, что в целом дает суду основания полагать, что у истца отсутствовал порок воли при заключении сделки, поскольку истец желал купить спорные объекты, а ответчик желала продать. Кроме того, суд обращает внимание, что свидетель К.О.В. , допрошенная по ходатайству истца, также суду пояснила, что условия спорного договора обсуждались между истцом и Ф. длительное время, недели три, что в один из дней, истец пришел домой и с твердой уверенностью сообщил свидетелю К.О.В. , что намерен купить у Ф.А.П. спорные объекты за 15 000 000 руб., несмотря на то, что свидетель пыталась разубедить истца, чтобы последний не покупал их за 1столь высокую цену в 15 000 000 руб., однако истец не реагировал.

Указанное свидетельствует о том, что у истца имелось волеизъявление на заключение спорного договора купли-продажи, потому доводы истца и его представителей в части, что истец не желал приобрести спорные объекты у ответчика, не заслуживают внимания по указанным выше основания и опровергаются материалами дела.

Суд приходит к выводу, что при заключение спорного договора воля истца была выражена и направлена на достижение именно того результата, который достигнут подписанием договора и который имел в виду истец. Истец не представил достаточных, относимых, допустимых и достоверных доказательств в обоснование заявленного иска, поскольку сведений об умышленном обмане истца со стороны ответчика, как участника оспариваемой сделки, третьих лиц, суду не представлено.

Кроме того, суд обращает внимание на то, что как уже отмечалось выше, п. 10 спорного договора купли-продажи от <дата> стороны закрепили, что участники договора подтверждают, что, подписывая настоящий договор, сторонам известно и понятно содержание и смысл ст.ст. 131,167, 169, 170, 179, 181, 209, 210, 223, 256, 288, 292, 433, 549-558, 667, 679,680 ГК РФ. При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что подписывая спорный договор истец лишь подтвердил, что последнему понятны все пункты договора, в том числе и положения ст.79 ГК РФ, выразил согласие с условиями договора, получил экземпляр договора, договор был подписан им лично, что не оспаривалось истцом.

Поскольку доказательств в обоснование своих доводов в части, что спорная сделка совершена на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), (ст.179 ч.3 ГК РФ), ни истцом, ни его представителями суду не представлено, суд приходит к выводу об отсутствии наличия признаков кабальности спорного договора от <дата>.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 и статьей 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно пункту 4 статьи 421 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано обязательными для сторон правилами, установленными законом или иными правовыми актами (императивными нормами), действующими в момент его заключения (статья 422 ГК РФ). В случаях, когда условие договора предусмотрено нормой, которая применяется постольку, поскольку соглашением сторон не установлено иное (диспозитивная норма), стороны могут своим соглашением исключить ее применение либо установить условие, отличное от предусмотренного в ней.

Ни истец, ни его представители не привели доводов и доказательств, достаточных для вывода о нарушении оспариваемой сделкой пределов свободы договора.

При таких обстоятельства, суд приходит к выводу, что в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ ни истцом, ни ее представителем не представлено суду доказательств, отвечающих требованиям ст.ст. 56, 57, 67 ГПК РФ, с достоверностью подтверждающих свои доводы, а именно, наличие правовых оснований для признания спорной сделки недействительной по основаниям ст.179 ч.3 ГК РФ, в том числе наличие признаков кабальности спорной сделки и нарушение пределов свободы договора, что якобы привело к пороку воли истца при заключении спорной сделки.

Анализируя требования истца К.Н.А. в части, что договор купли-продажи от <дата>, заключенный с Ф.Е.А., является недействительный поскольку не соблюдена форма договора купли-продажи недвижимости (ч. 3 ст. 158, ч. 4 ст. 434, ст. 550 ГК РФ), в связи с чем, должна быть признана недействительной, суд приходит к следующему.

Истец и его представители считают, что несоблюдение формы спорного договора купли- продажи заключается в том, что отсутствуют доказательства подписание ответчиком Ф.Е.А. оспариваемого договора купли-продажи от <дата> именно ответчиком Ф.Е.А., что К.Н.А. подписывал спорный договор в отсутствии Ф.Е.А., потому, сторона истца считает, что спорный договор подписан ни ответчиком, а иным лицом, что по мнению истца и его представителей нарушением формы спорного договора и влечет его недействительность.

Как уже отмечалось выше, в судебном заседании достоверно установлено и то, что при заключении договора купли-продажи от <дата> между сторонами достигнуто соглашение по всем его существенным условиям, закрепленным § 7 гл. 30 ГК РФ, а также соблюдена форма договора, установленная законом в отношении продажи недвижимости, в договоре содержатся данные, позволяющие определенно установить недвижимое имущество, являющееся предметом сделки; цена договора, условия оплаты и передачи предмета договора установлены по соглашению сторон. Данные обстоятельства установлены в судебном заседании решением Воткинского районного суда УР от <дата>, вступившим в законную сиу <дата> и потому, как уже отмечалось выше в силу их преюдициального значения не подлежат доказыванию вновь, равно как и не подлежат оспариванию в рамках самостоятельного иска, в связи с чем, доводы стороны истца, что спорный договор купли-продажи от <дата> имеет порок формы и в силу ст.61 ГПК РФ не подлежат доказыванию вновь и подлежат отклонению.

В соответствии с ч. 2 ст. 13 ГПК РФ, вступившие в законную силу судебные постановления являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.

Согласно ч. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

В силу ч. 2 ст. 209 ГПК РФ после вступления в законную силу решения суда стороны, другие лица, участвующие в деле, их правопреемники не могут вновь заявлять в суде те же исковые требования, на том же основании, а также оспаривать в другом гражданском процессе установленные судом факты и правоотношения.

Аналогичные разъяснения даны в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении».

Согласно правовой позиции, содержащейся в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2011 г. N 30-П, признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым, преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности. При этом, в качестве единого способа опровержения (преодоления) преюдиции во всех видах судопроизводства должен признаваться пересмотр судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам.

Приведенные положения процессуального закона и разъяснения Конституционного и Верховного Судов Российской Федерации направлены на обеспечение обязательности вступивших в законную силу судебных постановлений и законности выносимых судом постановлений в условиях действия принципа состязательности.

В соответствии с ч. 1 ст. 551 ГК РФ переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.

В соответствии с ч. 2 ст. 223 ГК РФ в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом. Недвижимое имущество признается принадлежащим добросовестному приобретателю (пункт 1 статьи 302) на праве собственности с момента такой регистрации, за исключением предусмотренных статьей 302 настоящего Кодекса случаев, когда собственник вправе истребовать такое имущество от добросовестного приобретателя.

Также, как уже отмечалось выше, в судебном заседании достоверно установлено, что по заявлению К. как покупателя и Ф. как продавца - <дата> зарегистрирован в установленном законом порядке переход право собственности и как следствие право собственности К.Н.А. на спорные объекты, на основании договора от <дата>, право собственности никем не оспорено, незаконным не признано.

Согласно ч. 3 ст. 154 ГП РФ для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

Судом установлено, что воля сторон направлена с одной стороны на отчуждение недвижимого имущества (ответчика), а с другой стороны на приобретение этого имущества в собственность (истца). При этом судом учитывается не только содержание договора, но и другие обстоятельства, в том числе и последующее поведение сторон.

Из письменных пояснений ответчика, пояснений представителя ответчика С.А.В. следует, что ответчик желала продать спорные объекты К.Н.А., и как уже отмечалось выше, истец К.Н.А. желал приобрести спорные объекты в свою собственность, о чем указывал в исковом заявлении и в своей письменной претензии, адресованной ответчику.

Суд учитывает действия истца при регистрации договора купли-продажи спорного имущества, который лично участвовал в совершении сделки, непосредственном подписании им договора, что им не оспаривалось, подаче заявления о регистрации договора купли-продажи и регистрации перехода права собственности в регистрирующем органе.

В судебном заседании достоверно установлено и то, что условия спорного договора истцу и ответчику были известны, они их устраивали. Более того, в судебном заседании свидетель К.О.В. суду пояснила, что по просьбе истца, сама лично зачитывала истцу текст спорно договора в помещении Управления Росреестра, когда Швецов передал спорный договор для ознакомления.

Как уже отмечалось выше, в судебном заседании установлено, что у ответчика Ф.Е.А., как стороны в сделке, отсутствовал порок воли на заключение спорного договора купли-продажи от <дата>. Более того, ответчик и ее представитель утверждают, что подпись в спорном договоре выполнена исключительно ответчиком, что последняя желала продать К.Н.А. спорный объект. Кроме того, отсутствие порока воли у ответчика Ф.Е.А. при заключение спорного договора купли-продажи подтверждается и вступившими в законную силу решениями Воткинского районного суда. Так, решением по иску Ф.Е.А. к К.Н.А. о взыскании задолженности по спорному договору купли-продажи (дело №***) иск удовлетворен, встречный иск К. к Ф.Е.А. о расторжении спорного договора по основаниям ст.450 ГК РФ оставлен без удовлетворения. Решением по делу №*** по иску Ф. к К. о взыскании просроченной задолженности по договору купли-продажи от <дата> иск также удовлетворен.

Таким образом, спорный договор купли-продажи от <дата> подписан сторонами, что подтверждает факт ознакомления с его содержанием. Каких-либо фактов, подтверждающих, что при подписании условий договора имел место порок воли как истца, так и ответчика, а также порок формы, не установлено.

В подтверждение своих доводов в части наличия порока воли ответчика при заключении спорного договора, что спорный договор подписан не ответчиком, а иным лицом, истец и его представители ходатайствовали о назначении и проведении по делу почерковедческой экспертизы. Судом в удовлетворении данного ходатайства было отказано. Более того, суд обращает внимание на то, что бремя доказывания порока воли на заключение спорной сделки со стороны ответчика лежит исключительно на ответчике, а не на истце. Ответчик же и ее представитель настаивают и утверждают, что спорная сделка подписана со стороны продавца исключительно ответчиком Ф.Е.А., которая знакома со всеми условиями спорного договора, желала продать спорные объекты истцу. При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что назначение и проведение по делу почерковедческой экспертизы в данном случае противоречило бы принципу состязательности сторон.

Разрешая заявленные исковые требования, суд, оценив в совокупности представленные доказательства по правилам ст. ст. 12, 56 ГПК РФ, установив, что в ходе рассмотрения дела ни истец, ни его представители не представили суду каких-либо доказательств, отвечающих требованиям ст.ст. 56, 57, 67 ГПК РФ, с достоверностью подтверждающих свои доводы, а именно, наличие правовых оснований для признания спорной сделки недействительной, в том числе доказательств, свидетельствующих о заключении истцом спорного договора купли-продажи под влиянием угрозы, обмана, на крайне невыгодных условиях, что спорный договор имеет порок формы,

Суд еще раз обращает внимание и на то обстоятельство, что в рамках гражданского дела №*** истцом не оспаривались как порок воли истца при заключении спорной сделки, в том числе по основания ст.179 ГК РФ и наличие порока формы спорного договора. Наоборот, истец в рамках гражданского дела 2-10\2019 настаивал на расторжении договора по основаниям нарушения Ф.Е.А. существенных условий договора, утраты интереса к приобретенному спорному объекту (ст.450 ГК РФ). Более того, и в рамках гражданского дела 2-992\2019 истец предъявил встречные исковые требования к Ф.Е.А. об уменьшении покупной цены спорных объектов со ссылкой на положения ст.557, 475 ГК РФ, также не оспаривая саму сделку, в том числе по основаниям ст.179 ГК РФ.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что истцом не представлено суду доказательств, отвечающих требованиям ст.ст. 56, 57, 67 ГПК РФ, с достоверностью подтверждающих исковые требовании, в том числе наличие правовых оснований для признании спорного договора недействительным по основаниям ст.179 ГК РФ. Судом же, обстоятельств понуждения ответчиком истца К.Н.А. к заключению договора, оказания физического или психического воздействия со стороны ответчика, угроз, наличия у ответчика сведений о тяжелом материальном положении истца, чем он воспользовался, судом при рассмотрении настоящего дела не установлено.

Анализируя доводы представителя ответчика С.А.В. в части, что

согласно п.6 спорного договора усматривается, что данное условие спорного договора оформлены сторонами как заверение об обстоятельствах и не вляются обманом, суд относится критически, по указанным выше основаниям.

Анализируя доводы представителя истца ФИО1 в части, что в виду того, что сторона ответчика отказывается от проведения судебно-почерковедческой экспертизы на предмет выполнена ли подпись в договоре ответчиком либо иным лицом, о чем заявил в судебном заседании представитель ответчика С.А.В. судом должно быть применено положение ст.79 ч.3 ГПК РФ и эти обстоятельства должны толковаться в пользу истца, суд относится к ним критически по указанным выше основания и потому, что не основаны на законе.

Кроме того, суд обращает внимание и на то обстоятельство, что в судебном заседании представитель истца Д.А.Г. пояснил, что истец решил предъявить иск о признании спорного договора недействительным, поскольку после заключения спорного договора Ф.А.П. вывез из спорного объекта котлы, газовое оборудование, фактически «своровав имущество», которое уже принадлежало истцу. Утверждал, что в случае, если бы Ф. продав спорные объекты не вывез, а установил на спорном объекте газовое отопление, запустил его, установил водоотведение, то у истца не было бы никаких претензий по спорному договору к ответчику. Истец просил Ф. снизить размер стоимости спорной сделки, однако Ф. категорически отказывается.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что данные доводы представителя истца Д.А.Г. еще раз подтверждает отсутствие порока воли истца на заключение спорного договора по основаниям ст.179 ГК РФ, а также отсутствие порока формы договора.

Ответчиком Ф.Е.А. <дата> (л.д.205 том 1) и <дата> (л.д.250-253 том1) представителем ответчика С.А.В. заявлено ходатайство о применении к исковым требованиям последствий пропуска срока исковой давности.

Анализируя заявление стороны ответчика о пропуске срока исковой давности, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

В силу ч. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно ст. 199 ГК РФ требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности. Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению решения об отказе в иске.

В силу статьи 200 ГК РФ, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В пункте 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. N 43 (в ред. от 7 февраля 2017 г.) "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" разъяснено, что в соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая в силу положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности.

В судебном заседании достоверно установлено, что <дата> истец К.Н.А. и ответчик Ф.Е.А. заключили договор купли-продажи спорного имущества, которое передано истцу К.Н.А. Право собственности К.Н.А. и обременение в виде ипотеки в силу закона на указанное спорное имущество оформлено и зарегистрировано в установленном законом порядке <дата>.

Анализируя ходатайство о применении срока исковой давности к требованиям о признании спорного договора недействительным по основаниям ст.179 ч.1 ГК РФ, суд приходит к выводу, что истцом пропущен сок исковой давности.

Так, как установлено в судебном заседании <дата>, стороны заключили спорный договор и <дата> зарегистрирован переход права собственности.

В судебном заседании истец и его представители указывают, что угроза со стороны ответчика и третьих лиц Ф.А.П. и Ш.Э.В, выражалась в том, что спорные объекты Ф.А.П. мог продать потенциальным покупателям из <*****>, что могло привести к ухудшению экономического положения ООО «Время», учредителем которого является истец. Под видом данной угрозы Ф. и Ш. понудили истца к приобретению спорного имущества, а также была угроза физической расправы с истцом со стороны «двух лиц», как утверждал в судебном заседании представитель истца ФИО1 <дата>. Как указано выше, не нашли своего подтверждения требования истца о признании спорной сделки недействительной по основанию, предусмотренному п. 1 ст. 179 ГК Российской Федерации (наличие угрозы).

При таких обстоятельствах, из анализа представленных суду доказательств в их совокупности, а также выводов суда, изложенных выше в части, что доводы стороны истца в части заключения спорной сделки под влиянием угрозы не нашли своего подтверждения, суд считает необходимым отметить, что исходя из анализа угрозы, о которой утверждает сторона истца, истцу было достоверно известно якобы о наличии угрозы со стороны ответчика и третьих лиц Ф.А.П. и Ш.Э.В, еще в момент подписания спорного договора - <дата>, соответственно, суд приходит к выводу, что срок исковой давности начал течь с <дата> и закончился <дата>, поскольку заключив спорную сделку, истец уже достоверно знал, что спорные объекты никому другому ответчиком проданы быть не могут. С настоящими требованиями истец обратился в суд лишь<дата>.

Анализируя ходатайство о применении срока исковой давности к требованиям о признании спорной сделки недействительной по основаниям ст.179 ч.2 ГК РФ (обман со стороны ответчика, третьих лиц), суд приходит к выводу, что срок исковой давности истцом также пропущен.

Так, как установлено в судебном заседании спорный договор стороны заключили <дата>, переход права собственности зарегистрирован <дата>. Истец считает, что одним из проявлений обмана со стороны ответчика и третьих лиц – Ф.А.П. , Ш.Э.В, и сотрудника Управления Росреестра по УР, является сокрытие от истца информации о наличии залога на спорное имущество на <дата>. Как уже отмечалось выше, в данном случае, со стороны ответчика имеет место наличие элементов обмана, однако, как уже отмечалось выше, при заключении спорной сделки истец, приобретая спорные объекты как объекты недвижимости, еще в августе 2016 года и вплоть до снятия обременения <дата>), то при должной степени осмотрительности и осторожности не только имел реальную возможность, но и должен был проверить сведения об отсутствии обременения в отношении приобретаемого объекта недвижимости в Управлении Росреестра УР. Однако, как установлено в судебном заседании, истец К.Н.А., приобретая спорный объект недвижимости, не проявил должной осмотрительности, не предпринял мер по проверке приобретаемого имущества на день покупки на предмет наличия залога на основании документов, имеющихся в распоряжении продавца, а также на основании данных о зарегистрированных правах и обременениях на объект недвижимости, находящихся в ЕГРН.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что на момент заключения спорной сделки – <дата> истец должен был знать о наличии залога на спорное имущество и потому, срок исковой давности в данном случае начинает течь с <дата> и заканчивается <дата>, в суд же истец обратился с данным иском <дата>.

Суд обращает внимание и на то обстоятельство, что о наличии залога на спорное имущество, истец должен был узнать и из письменного уведомления от <дата> о приостановлении государственной регистрации, направленное регистратором ФИО5 <дата> всем участникам спорной сделки – истцу, ответчика и ФИО2, действовавшему по доверенности в интересах Ф.Е.А., утверждение истца, что данное уведомление регистратором ФИО5 в адрес истца не направлялось, опровергаются материалами дела, о чем указано выше.

Суд обращает внимание и на то, что, что в судебном заседании установлено, что в 20-х числах декабря 2016 года истец в Управлении Росреестра по УР получил выписку из ЕГРН в подтверждении регистрации перехода право собственности по спорному договору.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что при должной осмотрительности, при желании, истец должен был узнать об обмане в части наличия залога на спорное имущество еще в 20-х числах декабря 2016 года, поинтересовавшись у регистраторов Управления Росреестра по УР в связи с чем, регистрация сделки произведена в нарушении установленного 10-ти дневного срока, чего истцом сделано не было, поскольку полностью доверял Ш.Э.В, и Ф.А.П. , как подтвердила в судебном заседании свидетель К.О.В. Потому, даже в данной ситуации годичный срок исковой давности истек в 20-х числах декабря 2017 года.

Что касается оснований иска в части наличия якобы обмана со стороны ответчика, третьих лиц, связанного с повышенной стоимостью спорного имущества, то суд, несмотря на то, что к указанным доводам стороны истца суд отнесся критически, по указанным выше основаниям, суд считает необходимым отметить, что о стоимости спорных объектов в 15 000 000 руб. истец узнал еще при заключении договора, соответственно, начало течения срока следует исчислять с <дата> и закончился <дата>, тогда как в суд с данным иском истец обратился лишь <дата>.

Кроме того, суд обращает внимание на то, что несмотря на то, что истцом не представлено суду доказательств, подтверждающих, что спорная сделка совершена на крайне невыгодных условиях для истца, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона (ответчик) воспользовалась (кабальная сделка), по указанным выше основаниям, суд считает необходимым отметить, что истцом также пропущен срок исковой давности и по данным основаниям. Так. суд считает, что истец о кабальности сделки должен был знать достоверно на момент ее заключения, то есть <дата>, потому срок исковой давности начал течь для истца с <дата> и закончился <дата>, тогда как в суд обратился истец с данным иском <дата>.

Анализируя ходатайство о применении срока исковой давности к требованиям истца по основаниям нарушения формы спорного договора, которое выразилось, как утверждает сторона в истца в том, что спорный договор подписан не ответчиком, а иным лицом, что истец не видел как ответчик подписывала спорный договор, что подписал спорный договор, когда на инеем уже стола подпись Ф.Е.А., в связи с чем, имеет место порок воли ответчика, суд считает необходимым отметить, несмотря на то, что данные доводы стороны истца судом отклонены по указанным выше основаниям, что срок исковой давности по данным основаниям истцом также пропущен. Суд считает, что о якобы нарушении формы спорного договора истец также узнал в момент его подписания -2411.2016 и соответственно начал течь с <дата> и закончился <дата>, в суд же истец обратился с данным иском <дата>.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что срок исковой давности по требованию истца о признании договора купли-продажи недвижимого имущества по основаниям ст.179 ГК РФ (совершение сделки под влиянием обмана, насилия, угрозы или неблагоприятных обстоятельств) истек по указанным выше основаниям. С данным иском К.Н.А. обратился в суд лишь <дата>, т.е. по истечении годичного срока исковой давности, о чем заявлено стороной ответчика в ходе рассмотрения спора, что в свою очередь является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных исковых требований.

Согласно статье 205 ГК РФ в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Определением судьи Воткинского районного суда УР от <дата>, от <дата> разъяснены процессуальные права, обязанности, распределено бремя доказывания по делу относительно ходатайства представителя ответчика С.А.В. Истцу разъяснено, что истец вправе обосновать свои возражения относительно ходатайства о применении срока исковой давности по исковым требованиям, что срок исковой давности истцом не пропущен, а также, что истец вправе обратиться в суд с ходатайством о восстановлении пропущенного срока исковой давности и представить суду доказательства, подтверждающие уважительность пропуска срока исковой давности. Истцу также разъяснено, что истец вправе представить суду доказательства, подтверждающие наличие обстоятельств, свидетельствующих о приостановлении течения срока исковой давности либо наличие обстоятельств, свидетельствующих о перерыве течения срока исковой давности.

Копия указанного определения от <дата> получена истцом К.Н.А. <дата>. С ходатайством о восстановлении срока истец не обратился. Более того, каких-либо доказательств того, что срок давности был пропущен по вышеназванным (уважительным) причинам, истцом суду представлено не было, соответствующих ходатайств истцом не заявлено, несмотря на разъяснения права на представление мотивированных возражений относительно доводов ответчиков.

Истец и его представители считают, что срок исковой давности не пропущен, с ходатайством о восстановлении срока исковой давности не обратился, так как истец утверждает, что о нарушенном праве по основаниям ст.179 ГК РФ узнал только в октябре 2019 года, получив ответ из Управления Росреестра по УР от <дата> (л.д.97 том 1), а по основаниям нарушения формы договора лишь <дата> при предъявлении в суд заявления об изменении оснований иска, однако доказательств, отвечающих требованиям ст.ст. 56, 57, 67 ГПК РФ, с достоверностью подтверждающих свои доводы, суду не представлено, потому суд относится к ним критически.

Как уже отмечалось выше, в силу 200 ГК РФ, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Таким образом, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении требований истца о признании договора купли-продажи недвижимого имущества от <дата> недействительной сделкой и в связи с пропуском срока исковой давности.

С учетом того, что исковые требования истца К.Н.А. о признании спорной сделки недействительной являются не основанными на законе и не подлежат удовлетворению, суд считает, что исковые требования истца в части аннулирования зарегистрированного в ЕГРН право собственности истца и взыскания с ответчика Ф.Е.А. 1 800 000 руб. в пользу истца, также не подлежат удовлетворению, поскольку являются производными от требований о признании спорной сделки недействительной.

Суд обращает внимание на то обстоятельство, что судом не рассматривались требования истца о признании спорного договора недействительным по основания ст.177 ГК РФ, поскольку судом рассмотрено данное ходатайство истца в судебном заседании <дата>, оформленное как изменение оснований иска в порядке стю.39 ГПК РФ и в принятии данного заявления в порядке ст.39 ГПК РФ отказано, потому, что данное заявление фактически является самостоятельным исковым требованием. В связи с чем, стороне истца разъяснено право обратиться с данным заявлением в отдельное гражданское судопроизводство с соблюдением положений ст.131 ГПК РФ и ст.132 ГПК РФ.

Поскольку решение суда состоялось не в пользу истца К.Н.А., основания для взыскания судебных расходов в пользу истца, в силу ст. 98 ГПК РФ, отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования К.Н.А. к Ф.Е.А. о признании договора купли-продажи от <дата> недействительным, о применении последствий недействительности сделки оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Удмуртской Республики в течение одного месяца со дня изготовления решения в окончательной форме через Воткинский районный суд Удмуртской Республики.

Судья Я.В. Аганина

Мотивированное решение изготовлено <дата>