Апелляционное определение № 33-9864/2025 от 7 декабря 2025 г.

УИД № 59RS0014-01-2025-000250-89

Дело № 33-9864/2025

Судья Веселкова Ю.А.

Мотивированное
апелляционное определение изготовлено 8 декабря 2025 года

Апелляционное определение

г. Пермь 01 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда в составе председательствующего судьи Мухтаровой И.А.,

судей Коневских О.В., Лобанова В.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Штейниковой Н.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-246/2025 по иску ФИО1, действующей за себя и несовершеннолетних К3. и К4., ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 к индивидуальному предпринимателю ФИО6 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением, расходов, связанных с погребением погибших, компенсации вреда в связи со смертью кормильца,

по апелляционным жалобам ФИО2, ФИО1, действующей за себя и несовершеннолетних К3. и К4., ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, П. на решение Верещагинского районного суда Пермского края (постоянное судебное присутствие в п. Сива) от 05.09.2025.

Заслушав доклад судьи Мухтаровой И.А., пояснения представителя истца ФИО2 - Тиунова П.А., ответчика ФИО6, его представителя ФИО7, третьего лица П., его представителя ФИО8, заключение прокурора Захарова Е.В., полагавшего решение суда подлежащим изменению, изучив материалы дела, судебная коллегия

установила:

ФИО1, действующая за себя и несовершеннолетних К3. и К4., ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 обратились в суд с иском к ИП ФИО6 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением, расходов, связанных с погребением погибших, компенсации вреда в связи со смертью кормильца. Требования мотивированы тем, что 31.01.2025 в 15:30 часов на 49 км. автодороги Очер – Верещагино – Сива произошло столкновение автомобильного полуприцепа, принадлежащего ответчику, управляемым П. и автомобиля «ВАЗ 21099», государственный регистрационный знак **, под управлением водителя К1. От данного дорожно-транспортного происшествия водитель К1. и его пассажирка (супруга) К2. от полученных травм скончались на месте происшествия. Находящиеся в салоне автомобиля «ВАЗ 21099» их дети К3. и К4. получили телесные повреждения разной степени тяжести. Просят взыскать с ФИО6 в пользу К3., К4., ФИО2, ФИО1, ФИО5, ФИО3, ФИО4 денежную компенсацию причиненного морального вреда в размере 5000 000 рублей каждому. Взыскать с ФИО6 в пользу ФИО2 затраты связанные с погребением погибших в размере 94 750 рублей. Взыскать с ФИО6 в пользу К3., К4. компенсацию вреда в связи со смертью кормильца по 18 573,52 рублей в месяц, до достижения ими совершеннолетия, а в случае обучения старше восемнадцати лет - до получения образования по очной форме обучения, но не более чем до двадцати трех лет в пользу каждого.

Решением Верещагинского районного суда Пермского края от 05.09.2025 постановлено взыскать с ФИО6 в пользу К3. компенсацию морального вреда в размере 1 550 000 рублей, компенсацию вреда в связи со смертью кормильца по 18 412,88 рублей в месяц, начиная с 01.02.2025 до достижения им совершеннолетия, а в случае его обучения старше восемнадцати лет – до получения образования по очной форме обучения, но не более чем до двадцати трех лет, с последующей индексацией пропорционально росту величины прожиточного минимума для соответствующей социально-демографической группы населения, установленной в целом по Российской Федерации; в пользу К4. компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей, компенсацию вреда в связи со смертью кормила по 18 412,88 рублей в месяц, начиная с 01.02.2025 года до достижения ею совершеннолетия, а в случае её обучения старше восемнадцати лет – до получения образования по очной форме обучения, но не более чем до двадцати трех лет, с последующей индексацией пропорционально росту величины прожиточного минимума для соответствующей социально-демографической группы населения, установленной в целом по Российской Федерации; в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей, затраты связанные с погребением погибших в размере 94 750 рублей; в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей; в пользу ФИО5 компенсацию морального вреда в размере 700 000 рублей; в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей; в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей. Кроме того с ответчика в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в сумме 3 000 рублей.

С постановленным решением не согласен ответчик ФИО6 В апелляционной жалобе просит решение суда отменить, отказать в удовлетворении исковых требований. В обосновании требований указано, что П. управлял автомобилем в трезвом виде, автомобиль «Вольво» с полуприцепом не имел какого-либо перегруза, так как был не загружен, автомобиль был исправен, что следует из осмотра места происшествия и спец.донесений. Согласно показаниям П. его водительский стаж составляет 27 лет, он имеет право управления всеми категориями транспортных средств. П. пояснил, что он двигался с разрешенной скоростью около 70 км/ч, увидел двигающийся по его полосе автомобиль ВАЗ на удалении от него в 284 метра (что он впоследствии в августе 2025 года измерял при помощи измерительного колеса), автомобиль ВАЗ ехал со скоростью не менее 90 км/ч на удалении от автомобиля «Вольво» с полуприцепом не менее 100 метров, при это за 150 метров от места ДТП находился знак с ограничением скорости до 70 км/ч. Следователь в протоколе осмотра места происшествия данный знак не отразил. П. принял меры к снижению скорости, притормаживая автомобиль «Вольво» с полуприцепом, чтобы избежать столкновения с автомобилем ВАЗ. Состояние дорожного покрытия в месте ДТП – мокрый асфальт, частично покрытый снегом, при этом из протокола осмотра места происшествия следует, что тормозной путь в месте ДТП отсутствует, следовательно, автомобиль ВАЗ не пытался остановиться. Суд не учел обстоятельства, что занос полуприцепа произошел из-за нарушения правил дорожного движения водителем автомобиля ВАЗ. Суд не принял во внимание показания П., данные им 06.02.2025 в присутствии защитника. Кроме того, нет мотивированного отказа суда в принятии в качестве доказательства протокола допроса П., заверенного нотариусом. Согласно спец.сообщению начальника Управления Госавтоинспекции ГУ МВД России по Пермскому краю К1. в момент ДТП не был пристегнут ремнем безопасности. Также К1. в январе 2025 года неоднократно привлекался к административной ответственности за нарушение правил дорожного движения. Несмотря на наличие в салоне автомобиля ВАЗ 2 малолетних детей, детское кресло было только одно. Ответчиком была посещена стоянка транспортных средств, где на автомобиле К1. остаток шипов на колесах был всего 30%, что объясняет почему К1. двигался по встречной полосе. Согласно фототаблице осмотра места происшествия первые осыпи частей автомобиля находятся на разделительной полосе, что свидетельствует о том, что К1. пытался объехать полуприцеп, а не остановиться, чем нарушил правила дорожного движения. Если бы в момент ДТП полуприцеп перегородил полосу встречного движения, то удар бы пришелся на переднюю часть автомобиля, а не боковую. В протоколе осмотра места происшествия содержатся существенные нарушения, в частности, понятыми были 2 мужчин, не указан знак ограничения скорости в 70 км/ч, неверно определено место ДТП. Суд отказался приобщить фото и видеозапись измерения, сославшись на то, чтобы ответчик обратился по этому поводу к следователю. Доводы о том, что в уголовном деле ответчик даже не допрошен в качестве свидетеля и не может заявлять ходатайств, суд проигнорировал. Выводы автотехнической экспертизы неправомерны, поскольку изначально при её назначении эксперту были представлены неверные данные, эксперт не знал, что П. начал тормозить, поскольку увидел, как автомобиль ВАЗ движется на его полосе движения. Согласно договору аренды от 10.05.2024 П. несет всю материальную ответственность за вред, причиненный транспортным средством «Вольво» с полуприцепом. Суд установил виновность П., подменив собой органы предварительного следствия. Суд не установил и не исследовал в надлежащей мере вину водителя П. и причинно-следственную связь между его действиями и наступившими последствиями. Адвокат Тиунов П.А. не представил нотариальной доверенности в суд на полномочия представительства ФИО2, при этом адвокат Тиунов П.А. изменил предмет иска – о дате начала компенсации вреда в связи со смертью кормильца с 18.02.2025 на 01.02.2025.

От истцов также поступила апелляционная жалоба с просьбой решение суда изменить, увеличить сумму компенсации морального вреда всем истцам по делу. В обосновании жалобы указывают, что ФИО2 и ФИО1 одномоментно потеряли своего сына и сноху, им пришлось заниматься организацией похорон. Сына хоронили в закрытом гробу, так как тело было обезображено, что вызвало дополнительные страдания. На их плечи легла забота об оставшихся без родителей детях, они видели и переживали страдания своих внуков, также переживали за состояние здоровья К3. ФИО9 и ФИО4 потеряли дочь и зятя, переживали за здоровье своих внуков, также занимались организацией похорон. Кроме того, ФИО4 длительное время находилась в больнице с К3., видела его страдания, не спала ночами, длительное время находилась далеко от дома, в непривычной для себя обстановке. ФИО5 потерял своего брата, с которым вместе рос, жил по соседству. ДТП само по себе является стрессовой ситуацией, влекущей переживания, сопровождающиеся страхом, болью. шоком от происходящего. Одновременная утрата обоих родителей для детей является невосполнимой, такой же является и для родителей, потерявших своих детей, которых они вырастили и воспитали. Судом не учтен характер и объем причиненных истцам нравственных страданий, индивидуальные особенности истцов, обстоятельства, при которых ответчиком причинен моральный вред. Суд не учел возраст родителей погибших, их состояние здоровья, которое резко ухудшилось. Не в полной мере учтено, что дети остались круглыми сиротами, в момент происшествия находились в автомобиле, смерть их близких произошла у них на глазах, они сами получили телесные повреждения, которые у К3. квалифицируются как вред здоровью средней тяжести, что суд недооценено. Апеллянтами в обоснование доводов жалобы также приведена различного рода судебная практика.

Третьим лицом П. также подана апелляционная жалоба на постановленное решение с просьбой решение суда отменить. В обоснование доводов жалобы указывает, что копия решения суда представителю третьего лица П. ФИО8 направлена не была, что нарушило принцип состязательности и лишило третьего лицо подготовить и направить в установленный срок апелляционную жалобу, так как П. находится ***. Уголовное дело было приостановлено в связи с не установлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого (подозреваемого), вина водителя П. не установлена. Вынося оспариваемый судебный акт, суд первой инстанции подменил собой органы предварительного следствия и в нарушении принципа презумпции невиновности, который, будучи уголовно-правовым, влияет на оценку доказательств в гражданском процессе, возложил ответственность, не имея на то бесспорных доказательств. Кроме того, суд неправомерно не учел в качестве доказательств нотариально заверенный допрос П. кроме прочего суд первой инстанции не исследовал в полной мере причинно-следственную связь и не дал надлежащей оценки действиям потерпевшего (выезд на встречную полосу, погибший водитель не был пристегнут ремнем безопасности, отсутствие у несовершеннолетнего детского удерживающего устройства в автомобиле потерпевшего, наличие многократного привлечения погибшего к административной ответственности за правонарушения, предусмотренные главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, наличие установленной на автомобиле ВАЗ летней резины, отсутствие подписи водителя П. в схеме ДТП). Решение суда первой инстанции создает угрозу предъявления регрессного иска на всю взысканную сумму, при том, что вина П. не доказана.

От истцов поступили возражения на апелляционную жалобу ФИО6 с просьбой оставить апелляционную жалобу без удовлетворения.

От Прокуратуры Сивинского района Пермского края поступили возражения на апелляционные жалобы сторон и третьего лица с просьбой оставить решение суда без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

В суде апелляционной инстанции представитель истца ФИО2 - Тиунов П.А. доводы апелляционной жалобы истцов поддержал, возражала относительно удовлетворения апелляционных жалоб ответчика и третьего лица.

Ответчик ФИО6, его представитель ФИО7 просили решение суда отменить, настаивая на доводах апелляционной жалобы ответчика, полагая необоснованной апелляционную жалобу истцов.

Третье лицо П., его представитель ФИО8 настаивали на своей апелляционной жалобе, в удовлетворении апелляционной жалобы истцов просили отказать.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о слушании извещены, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», об уважительности причин неявки судебную коллегию не уведомили, об отложении судебного заседания не просили, в связи с чем в соответствии с частью 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судебной коллегией при указанной явке.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Частью 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрена также ответственность юридических лиц и граждан, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (в том числе использование транспортных средств) независимо от вины причинителя вреда.

Частью 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В силу статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно статье 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 20 этого же Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено, что моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац первый пункта 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» ответственность юридического лица или гражданина, предусмотренная пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, наступает за вред, причиненный его работником при исполнении им своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании заключенного трудового договора (служебного контракта). На юридическое лицо или гражданина может быть возложена обязанность по возмещению вреда, причиненного лицами, выполнявшими работу на основании гражданско-правового договора, при условии, что эти лица действовали или должны были действовать по заданию данного юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ (пункт 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 23 этого же Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности, если докажет, что вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла самого потерпевшего (пункт 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации). Под непреодолимой силой понимаются чрезвычайные и непредотвратимые при данных условиях обстоятельства (пункт 1 статьи 202, пункт 3 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). Под умыслом потерпевшего понимается такое его противоправное поведение, при котором потерпевший не только предвидит, но и желает либо сознательно допускает наступление вредного результата (например, суицид). При отсутствии вины владельца источника повышенной опасности, при наличии грубой неосторожности лица, жизни или здоровью которого причинен вред, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности (кроме случаев, когда вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего). В этом случае размер возмещения вреда, за исключением расходов, предусмотренных абзацем третьим пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, подлежит уменьшению.

В абзаце втором пункта 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» внимание судов обращено на то, что виновные действия потерпевшего, при доказанности его грубой неосторожности и причинной связи между такими действиями и возникновением или увеличением вреда, являются основанием для уменьшения размера возмещения вреда. При этом уменьшение размера возмещения вреда ставится в зависимость от степени вины потерпевшего. Если при причинении вреда жизни или здоровью гражданина имела место грубая неосторожность потерпевшего и отсутствовала вина причинителя вреда, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения вреда должен быть уменьшен судом, но полностью отказ в возмещении вреда в этом случае не допускается (пункт 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.) (абзац третий пункта 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

В пункте 18 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что в силу статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни или здоровью граждан деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих (источником повышенной опасности), возмещается владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце третьем пункта 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Согласно пункту 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении

Из приведенных норм материального права и разъяснений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен.

К числу таких нематериальных благ относятся и сложившиеся родственные и семейные связи, характеризующиеся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи. Таким образом, смертью потерпевшего возможно причинение физических и нравственных страданий (морального вреда) лично членам его семьи и родственникам.

При определении размера компенсации морального вреда гражданину в связи с утратой родственника в результате причинения вреда его жизни источником повышенной опасности необходимо в совокупности оценить конкретные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных этому лицу физических или нравственных страданий, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, соблюдение баланса интересов сторон, принять во внимание, в частности, характер родственных связей между потерпевшим и истцом, характер и степень умаления прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред, поведение самого потерпевшего при причинении вреда.

Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. Если при причинении вреда жизни или здоровью гражданина имела место грубая неосторожность потерпевшего и отсутствовала вина причинителя вреда, в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности, но размер возмещения вреда должен быть уменьшен судом. Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться судом с учетом фактических обстоятельств дела.

В силу пункта 1 статьи 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае смерти потерпевшего (кормильца) право на возмещение вреда имеют: нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания; ребенок умершего, родившийся после его смерти; один из родителей, супруг либо другой член семьи независимо от его трудоспособности, который не работает и занят уходом за находившимися на иждивении умершего его детьми, внуками, братьями и сестрами, не достигшими четырнадцати лет либо хотя и достигшими указанного возраста, но по заключению медицинских органов нуждающимися по состоянию здоровья в постороннем уходе; лица, состоявшие на иждивении умершего и ставшие нетрудоспособными в течение пяти лет после его смерти.

Согласно пункту 2 данной статьи вред возмещается: несовершеннолетним - до достижения восемнадцати лет; обучающимся старше восемнадцати лет - до получения образования по очной форме обучения, но не более чем до двадцати трех лет.

Статьей 1089 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что лицам, имеющим право на возмещение вреда в связи со смертью кормильца, вред возмещается в размере той доли заработка (дохода) умершего, определенного по правилам статьи 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации, которую они получали или имели право получать на свое содержание при его жизни.

При определении возмещения вреда этим лицам в состав доходов умершего наряду с заработком (доходом) включаются получаемые им при жизни пенсия, пожизненное содержание и другие подобные выплаты.

В соответствии со статьей 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации размер подлежащего возмещению утраченного потерпевшим заработка (дохода) определяется в процентах к его среднему месячному заработку (доходу) до увечья или иного повреждения здоровья либо до утраты им трудоспособности, соответствующих степени утраты потерпевшим профессиональной трудоспособности, а при отсутствии профессиональной трудоспособности - степени утраты общей трудоспособности (пункт 1).

В состав утраченного заработка (дохода) потерпевшего включаются все виды оплаты его труда по трудовым и гражданско-правовым договорам как по месту основной работы, так и по совместительству, облагаемые подоходным налогом.

Не учитываются выплаты единовременного характера, в частности компенсация за неиспользованный отпуск и выходное пособие при увольнении. За период временной нетрудоспособности или отпуска по беременности и родам учитывается выплаченное пособие. Доходы от предпринимательской деятельности, а также авторский гонорар включаются в состав утраченного заработка, при этом доходы от предпринимательской деятельности включаются на основании данных налоговой инспекции. Все виды заработка (дохода) учитываются в суммах, начисленных до удержания налогов (пункт 2).

Среднемесячный заработок (доход) потерпевшего подсчитывается путем деления общей суммы его заработка (дохода) за двенадцать месяцев работы, предшествовавших повреждению здоровья, на двенадцать. В случае, когда потерпевший ко времени причинения вреда работал менее двенадцати месяцев, среднемесячный заработок (доход) подсчитывается путем деления общей суммы заработка (дохода) за фактически проработанное число месяцев, предшествовавших повреждению здоровья, на число этих месяцев (пункт 3).

Пунктом 1 статьи 1092 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что возмещение вреда, вызванного уменьшением трудоспособности или смертью потерпевшего, производится ежемесячными платежами.

Из приведенных правовых норм в их взаимосвязи с положениями Семейного кодекса Российской Федерации, наделяющими ребенка правом на получение содержания от своих родителей (пункт 1 статьи 60 Семейного кодекса Российской Федерации) и устанавливающими обязанность родителей содержать своих несовершеннолетних детей (пункт 1 статьи 80 Семейного кодекса Российской Федерации), следует, что несовершеннолетние дети, а также совершеннолетние дети до двадцати трех лет, получающие образование по очной форме обучения, относятся к категории лиц, имеющих право в случае смерти родителей на возмещение вреда в связи с потерей кормильца.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 34 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», согласно пункту 1 статьи 1089 Гражданского кодекса Российской Федерации размер возмещения вреда, причиненного смертью кормильца, вышеуказанным лицам исчисляется из той доли заработка (дохода) умершего, которую они получали или имели право получать на свое содержание при его жизни. Наряду с заработком умершего, определяемым по правилам статьи 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации, в состав его доходов включаются также получаемые им при жизни пенсии, пожизненное содержание, пособия и другие подобные выплаты (например, авторский гонорар). При этом в размер возмещения вреда не засчитываются выплачиваемые лицам в связи со смертью кормильца пенсии, заработок (доход), стипендия как до, так и после смерти кормильца.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации, лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержатся в Федеральном законе от 12.01.1996 № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».

В соответствии со статьей 3 Федерального закона от 12.01.1996 № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» погребение понимается как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

Судом первой инстанции установлено и из материалов дела следует, что 31.01.2025 около 15 часов 33 минут, третье лицо - водитель П., управляя автомобилем «Вольво» FH-TRUCK 6х4», государственный регистрационный знак **, с полуприцепом «ZASLW D-651A», государственный **, двигаясь по автодороге Очёр-Верещагино-Сива, в направлении с. Сива Сивинского района Пермского края от г. Верещагино Пермского края на 49 км 650 м, допустил занос полуприцепа на встречную полосу движения, где в этот момент двигался автомобиль марки «ВАЗ 21099», государственный регистрационный знак **, под управлением водителя К1., который двигался во встречном направлении, произошло столкновение между полуприцепом «ZASLW D-651A» и автомобилем марки «ВАЗ 21099». В результате произошедшего дорожно-транспортного происшествия, водитель К1. и пассажир автомобиля марки «ВАЗ 21099», К2., от полученных травм скончались на месте происшествия, кроме этого пострадали пассажиры автомобиля марки «ВАЗ 21099» К3. и К4.

Протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 31.01.2025 на месте происшествия 49 км. + 650 м. автодороги Очер-Верещагино-Сива зафиксировано, что осмотр произведен в светлое время суток, мокрое асфальтобетонное покрытие, частично покрытое снегом, определено место столкновения автомобилей, исходя из расположения автомобиля ВАЗ 21099 и осыпи, зафиксировано месторасположение автомобилей, местоположение тела мужчины (трупа), который расположен в кювете, справка от автомобиля ВАЗ 21099 на правом боку головой к лесному массиву. Отмечено, что следы торможения отсутствуют, иные следы шин (бокового скольжения заблокированного/не заблокированного колеса, качения, буксирования) отсутствуют. К протоколу осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 31.01.2025 приложена фототаблица с фотографиями с места происшествия, на которых зафиксированы окружающая обстановка дорожно-транспортного происшествия, расположение автомобилей и трупа мужчины; схема места ДТП (л.д. 11-51 т. 2).

Согласно заключению эксперта № ** от 31.01.2025 причиной смерти К1. является – тупая сочетанная травма тела. Морфологический свойства, локализация и взаимное расположение повреждений у К1. свидетельствуют о том, что они образовались в промежуток времени, исчисляемый секундами в результате множественных ударных, ударно-сотрясающих, плотно-скользящих взаимодействий с твердыми тупыми предметами, возможно, частями салона автомобиля, при столкновении его с иным движущимся и/или стационарным объектом, расценивается как тяжкий вред здоровью по признакам опасности для жизни, состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти (л.д. 94-99 т. 2).

Согласно заключению эксперта № ** от 31.01.2025 причиной смерти К2. является – тупая сочетанная травма тела. Морфологический свойства, локализация и взаимное расположение повреждений у К2. свидетельствуют о том, что они образовались в промежуток времени, исчисляемый секундами в результате ударно-сотрясающих воздействий массивных твердых тупых предметов, расценивается как тяжкий вред здоровью по признакам опасности для жизни, состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти (л.д. 101-106 т. 2).

В результате дорожно-транспортного происшествий К3. получил телесные повреждения, а именно: ***.

Согласно заключению эксперта № ** м/д от 19.05.2025 у К3. по данным медицинских документов имелась сочетанная травма: ***. Согласно пункта 7.1 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Минздравсоцразвития РФ № 194н от 24.04.2008, данные повреждения квалифицируются как вред здоровью средней степени тяжести по признаку длительного расстройства здоровья (на срок более 21 дня) и, с учетом характера, образовались от ударных взаимодействий с твердыми тупыми предметами, возможно при соударении с выступающими частями внутри салона автомобиля в момент дорожно-транспортного происшествия, то есть при обстоятельствах и в срок указанных в постановлении.

К4. также получила телесные повреждения, а именно: ***.

Указанные обстоятельства подтверждаются выписными эпикризами от 13.02.2025, 31.01.2025 (л.д. 25-26, 27-28 т. 1).

Постановлением старшего следователя СО Межмуниципального отдела МВД России «Верещагинский» в отношении П. возбуждено уголовное дело № ** от 31.01.2025 по признакам преступления, предусмотренного частью 5 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации (л.д. 1 т. 2).

Согласно объяснениям П. от 31.01.2025 с 10.11.2023 он работает у ИП ФИО6 водителем. Занимается перевозками круглого леса. Ездит на автомобиле марки «Вольво» FH-TRUCK 6х4», ** года выпуска государственный регистрационный знак **, с полуприцепом «ZASLW D-651A», государственный **. График работы с понедельника по субботу с 08.00 часов и как освободятся. После рейса ставит автомобиль в гараж, который расположен с. Сива. Автомобиль с полуприцепом принадлежит ИП ФИО6, у ФИО6 всего три автомобиля с прицепами. Данный автомобиль застрахован в «Росгосстрахе» 24.12.2024. Автомобиль и полуприцеп до ДТП находились в исправном состоянии, после ДТП полуприцеп получил повреждения в виде спущенного заднего левого колеса и помяты задние левые крыло и бампер. Когда двигался на автомобиле с полуприцепом, груза в прицепе не было. Ехал один. Технический осмотр автомобиля проводился 14.05.2024 в ООО «***». Ответственным за техническое состояние транспортного средства является директор ФИО6, а также он осуществляет выпуск на линию. Когда вышел на работу чувствовал себя хорошо. Медицинское освидетельствование проходил 29.01.2025, путевой лист выдается на четыре дня. 31.01.2025 когда выезжал из гаража колеса все были в исправном состоянии, на данных колесах ездит с того момента как устроился на работу. Поставил автомобиль на загрузку на площадку д. Токари Очерского района, при погрузке обнаружил, что заднее колесо приспущено, поставил запасное колесо другой марки, но радиус и рисунок тот же. 31.01.2025 двигался на автомобиле по автодороге Очер-Верещагино-Сива ехал в с. Сива, чтобы поставить автомобиль в гараж, не доезжая до д. Еловики был поворот, он начал заходить в поворот со скоростью 70 км/ч и у него стало заносить прицеп на встречную полосу, он это увидел в боковое зеркало и потом увидел, что на встречу движется легковой автомобиль. И после того, как он увидел легковой автомобиль он притормозил и прицеп занесло еще больше на встречную полосу и в какой-то момент он почувствовал удар по прицепу и понял, что в прицеп врезался легковой автомобиль. Он сразу остановился, вышел из машины, добежал до легковой машины, которая находилась в кювете, позвонил 112 и рассказал о случившемся. В момент ДТП время было примерно 15.25 час., видимость на дороге была хорошая, на улице светло. Когда ехал осадков не было, проезжая часть сырая, таял снег, на улице плюсовая температура, на дороге была каша. С какой скоростью двигался встречный автомобиль сказать не может (л.д. 5-7 т. 1).

Согласно путевому листу грузового автомобиля индивидуального предпринимателя с 29.01.2025 по 01.02.2025 автомобиль марки «Вольво» FH-TRUCK 6х4», ** года выпуска государственный регистрационный знак **, с полуприцепом «ZASLW D-651A», государственный ** водитель П., имеется отметка автомобиль технически исправен, штамп ИП Брюханов выезд разрешен, подпись.

В ходе рассмотрения дела изучались материалы из уголовного дела № ** (л.д. 1-116 т. 2).

Согласно заключения эксперта № 192 от 17.04.2025 в данной дорожно –транспортной ситуации, для обеспечения безопасности движения, водитель автомобиля «Вольво», должен был руководствоваться требованиями пункта 10.1 абзаца 1 Правил дорожного движения с учетом пунктов 9.1.1 и 1.5 абзаца 1 Правил дорожного движения; водитель автомобиля «ВАЗ» требованиями пункта 10.1 абзаца 2 правил дорожного движения. С технической точки зрения, в данной дорожно-транспортной ситуации действия водителя автомобиля «Вольво» не соответствовали требованиям пункта 10.1 абзаца 1 правил дорожного движения. Решение вопроса о соответствии или несоответствии действий водителя автомобиля «ВАЗ» требованиям пункта 10.1 абзаца 2 Правил дорожного движения не имеет технического смысла по причинам, указанным в исследовательской части заключения. Решение вопроса о нарушении эксплуатации транспортных средств требует юридической оценки всех материалов дела, в том числе данного заключения эксперта, что является прерогативой органов следствия или суда и выходит за пределы компетенции эксперта. В рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации выполнение водителем автомобиля «Вольво» требований пункта 10.1 абзаца 1 Правил дорожного движения с учетом пунктов 9.1.1 и 1.5 абзаца 1 Правил дорожного движения исключало возможность дорожно-транспортного происшествия. Решение вопроса о технической возможности предотвращения происшествия водителем автомобиля «ВАЗ» не имеет технического смысла, поскольку ни снижение скорости автомобиля «ВАЗ». Ни его остановка не исключают возможности столкновения с автомобилем «Вольво» движущимся без торможения (л.д. 214-218 т. 2).

На момент рассмотрения настоящего гражданского дела уголовное дело приостановлено.

Согласно свидетельствам о смерти К1. и К2. умерли 31.01.2025 (л.д. 14, 15 т. 1).

Из представленных свидетельств о рождении, свидетельств о заключении брака установлено, что К1. являлся сыном истцов ФИО2 и ФИО1, и родным братом ФИО5 (л.д. 19, 21 т. 1); К2. являлась дочерью ФИО3 и ФИО4 (л.д. 16, 19 т. 1); несовершеннолетние К3., дата года рождения, К4., дата года рождения, являлись детьми погибших К1. и К2. (л.д. 17, 18 т. 1).

Согласно приказа МТУ № 2 Минсоцразвития Пермского края от 04.06.2025 опекуном над малолетними К3., К4. является ФИО1 (л.д. 167-168 т. 3).

01.07.2025 определением Верещагинского районного суда Пермского края назначена автотехническая экспертиза, производство которой поручено ФБУ Пермская ЛСЭ Минюста России (<...>) (л.д. 49-53 т. 3).

Заключением эксперта № ** от 08.08.2025 установлено, что экспертным путем определить скорость движения автомобилей VOLVO FH-TRUCK 6x4 с полуприцепом ZASLAW D-651A, и ВАЗ 21099, не представляется возможным.

В исследованной дорожной ситуации максимальное значение скорости движения автомобиля VOLVO FH-TRUCK 6x4 с полуприцепом ZASLAW D-651A и автомобиля ВАЗ 21099 на участке автодороги в районе места дорожно-транспортного происшествия ограничивается требованиями дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости до 70 км/ч».

В исследованной ситуации водителю автомобиля VOLVO FH-TRUCK 6x4 с полуприцепом ZASLAW D-651A П. следовало руководствоваться требованиями пунктов 1.3, 10.1 (часть 1) Правил дорожного движения, пунктом 3.24 Приложения 1 Правил дорожного движения.

В исследованной ситуации водителю автомобиля ВАЗ 21099 К1. следовало руководствоваться требованиями пунктов 1.3, 10.1 Правил дорожного движения, пунктом 3.24 Приложения 1 Правил дорожного движения.

Выполнив требования пункта 10.1 (часть 1) Правил дорожного движения, то есть, выбрав скорость, в соответствии с дорожными условиями, позволяющую сохранять контроль движением автопоезда в составе автомобиля VOLVO FH-TRUCK 6x4 с полуприцепом ZASLAW D-651A по правой полосе проезжей части, водитель П. располагал возможностью предотвратить возникновение заноса полуприцепа ZASLAW D-651A, выезд на полосу встречного движения и последующее столкновение с движущимся во встречном направлении автомобилем ВАЗ 21099.

С технической точки зрения, водитель автомобиля ВАЗ 21099 К1. даже при движении с разрешенной скоростью 70 км/ч, не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с полуприцепом ZASLAW D-651A автомобиля VOLVO FH-TRUCK 6x4, выехавшим в процессе заноса на полосу встречного движения.

В действиях водителя автомобиля VOLVO FH-TRUCK 6x4 с полуприцепом ZASLAW D-651A П., с технической точки зрения, усматривается несоответствие требованиям пункта 10.1 (часть 1) Правил дорожного движения.

Если скорость движения автомобиля ВАЗ 21099 превышала величину 70 км/ч, то в действиях водителя автомобиля ВАЗ 21099 К1., с технической точки зрения, усматривается несоответствие требованиям пунктов 1.3 10.1 (часть 1) Правил дорожного движения, пункта 3.24 Приложения 1 Правил дорожного движения в части выбора скоростного режима (л.д. 70-76 т. 3).

В силу положений пункта 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации Водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

Между имевшим место дорожно-транспортным происшествием, нарушением Правил дорожного движения со стороны водителя П. и наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью и последующего наступления смерти К1., К2., причинением вреда здоровью К3. и К4. имеется прямая причинно-следственная связь.

Действия водителя «Вольво» FH-TRUCK 6х4», государственный регистрационный знак **, с полуприцепом «ZASLW D-651A», государственный регистрационный знак **, не соответствовали указанным требованиям Правил дорожного движения.

На момент дорожно-транспортного происшествия автомобиль «Вольво» FH-TRUCK 6х4», государственный регистрационный знак **, с полуприцепом «ZASLW D-651A», государственный регистрационный знак **, принадлежал на праве собственности ответчику ФИО6 (л.д. 54 т. 2).

Согласно выписке из ЕГРИП ФИО6 зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя. Основным видом деятельности является – деятельность автомобильного грузового транспорта и услуги по перевозкам (л.д. 35-38 т. 1).

10.05.2024 между ИП ФИО6 и П. заключен трудовой договор № **. По условиям трудового договора П. принимается на должность водителя грузового автомобиля. Начало выполнения трудовых обязанностей с 10.05.2024. Договор заключен на неопределенный срок (л.д. 61-64 т. 2).

Третьим лицом П. представлен протокол допроса свидетеля нотариусом от 01.09.2025, согласно которому 10.05.2024 между ним и ФИО6 заключен договор аренды автомобиля Вольво ** с полуприцепом **, срок действия договора – три года с даты подписания. Он является арендатором, в договоре указано, что в случае ДТП он несет полную материальную ответственность перед третьими лицами в случае причинения им вреда или ущерба. 31.01.2025 ФИО6 нанял его перевезти древесину в д. Токари Очерского района. Он ехал на автомобиле Вольво уже после разгрузки в с. Сива по автодороге Верещагино-Сива, после отворота на д. Кочни Верещагинского района на повороте он увидел двигающийся ему навстречу автомобиль ВАЗ, автомобиль находился на встречной полосе, то есть П. ехал по правой полосе движения, а автомобиль ВАЗ ехал по ней же, только ему навстречу. Он начал тормозить, чтобы избежать ДТП. В момент, когда он начал тормозить, полуприцеп его автомобиля Вольво начало заносить на встречную полосу. Водитель автомобиля ВАЗ, не снижая скорости, попытался избежать ДТП путем объезда его полуприцепа, но столкнулся с полуприцепом в районе задней оси. Считает себя не виновным в произошедшем, был трезвый, ехал со скоростью не более 70 км/ч по своей полосе. Полагает, что ДТП произошло по вине водителя автомобиля ВАЗ, который двигался по встречной полосе, из-за чего ему пришлось применить торможение вплоть до полной остановки автомобиля Вольво с полуприцепом (л.д. 85-86 т. 3).

Гражданская ответственность владельца транспортного средства «Вольво» FH-TRUCK 6х4», государственный регистрационный знак ** застрахована ФИО6 в ПАО СК «Росгосстрах» полис ТТТ **, срок страхования с 24.12.2024 по 23.12.2025 (л.д. 12 т. 1).

Гражданская ответственность владельца транспортного средства ВАЗ -21099 государственный регистрационный знак ** застрахована К1. в ПАО СК «Росгосстрах» полис **, срок страхования с 13.01.2025 по 12.01.2026 (л.д. 12 т. 1).

По запросу суда в материалы дела представлены сведения ОСФР по Пермскому краю, согласно которых К3., дата года рождения, К4., дата года рождения, являются получателями страховой пенсии по потере кормильца детям круглым сиротам. На 03.07.2025 г. размер пенсии К3. составил ** рублей, К4. составил ** рублей (л.д. 63 т. 3).

По запросу суда ПАО СК «Росгосстрах» направил материалы дела по факту обращения ФИО2 за выплатой страхового возмещения по факту ДТП от 31.01.2025.

К3. произведены выплаты:

за вред причиненный здоровью в размере 120 250 рублей на основании акта № ** от 18.07.2025 о страховом случае по ОСАГО при причинении вреда жизни здоровью, платежного поручения ** от 21.07.2025 (л.д. 150 т. 3),

за смерть матери К2. в размере 237 500 рублей на основании акта ** от 18.07.2025 о страховом случае по ОСАГО при причинении вреда жизни здоровью, платежного поручения ** от 21.07.2025 (л.д. 152 т. 3),

за смерть отца К1. в размере 237 500 рублей на основании акта ** от 22.07.2025 о страховом случае по ОСАГО при причинении вреда жизни здоровью, платежного поручения ** от 23.07.2025 (л.д. 153 т. 3),

К4. произведены выплаты:

за вред причиненный здоровью в размере 120 250 рублей на основании акта ** от 18.07.2025 о страховом случае по ОСАГО при причинении вреда жизни здоровью, платежного поручения ** от 21.07.2025 (л.д. 151 т. 3),

за смерть матери К2. в размере 237 500 рублей на основании акта ** от 22.07.2025 о страховом случае по ОСАГО при причинении вреда жизни здоровью (л.д. 155 т. 3),

за смерть отца К1. в размере 237 500 рублей на основании акта ** от 22.07.2025 о страховом случае по ОСАГО при причинении вреда жизни здоровью, платежного поручения ** от 23.07.2025 (л.д. 154 т. 3).

Согласно сведениям о доходах К1., его доход в 2024 году составил ** рублей, доход К2. составил ** рублей (л.д. 153, 160 т. 2).

Истцом ФИО2 в подтверждение несения расходов на погребение в материалы дела предоставлена квитанция серия РУ № ** от 09.02.2025 на сумму 94 750 рублей с указанием оказанных услуг (л.д. 46 т. 1).

Установив вышеприведенные обстоятельства и руководствуясь статьями 151, 1064, 1068, 1079, 1086, 1088, 1089, 1092, 1094, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьей 3 Федерального закона от 12.01.1996 № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», руководящими разъяснениями пунктов 9, 17, 18, 23, 32, 34 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», пунктами 12, 20, 27, 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения исковых требований ФИО1, действующей за себя и несовершеннолетних К3. и К4., ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, вследствие причинения им моральных и нравственных страданий в результате смерти – К1., К2., а также несовершеннолетним К3., К4. помимо перенесенных нравственных страданий, за получение телесных повреждений, в результате дорожно-транспортного происшествия, с участием автомобиля «Вольво» с полуприцепом «ZASLW D-651A» под управлением водителя П., который управлял транспортным средством в ходе осуществления трудовой деятельности по поручению работодателя ИП ФИО6, нарушившегося правила дорожного движения и допустившего, тем самым столкновение с автомобилем «ВАЗ 21099» в результате которого водитель К1. и его пассажирка (супруга) К2. от полученных травм скончались на месте происшествия. Находящиеся в салоне автомобиля «ВАЗ 21099» их дети К3. и К4. получили телесные повреждения разной степени тяжести.

Суд пришел к выводу, что владельцем источника повышенной опасности и надлежащим ответчиком является ИП ФИО6 как работодатель и собственник автомобиля, с участием которого произошло дорожно-транспортное происшествие. Водитель П. управлял автомобилем в рамках исполнения трудовых обязанностей, в связи с чем на него не может быть возложена гражданско-правовая ответственность по возмещению причиненного истцам вреда в настоящем деле.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учел, что в действиях К1. отсутствует грубая неосторожность, соблюдение К1. как водителем пункта 22.9 Правил дорожного движения (действующих на момент ДТП) о перевозке детей (наличие в автомобиле детского кресла и бустера). Также суд учел, что истцы ФИО1, ФИО2, ФИО5 в результате ДТП потеряли сына и брата К1., а также сноху, истцы ФИО4, ФИО3 дочь К2., а также зятя, несовершеннолетние К3., К4. лишились обоих родителей, а также получение ими телесных повреждений и травм, что они являлись очевидцами происшествия, учел обстоятельства гибели К1., К2., принял во внимание невосполнимость понесенной истцами потери, душевные и нравственные страдания истцов в связи со смертью близких, утрату родственных связей.

Судом также учтены характер и объем причиненных истцам нравственных страданий, индивидуальные особенности истцов, обстоятельства, при которых ответчиком причинен моральный вред, а именно: внезапно в результате дорожно-транспортного происшествия; отсутствие вины владельца источника повышенной опасности ИП ФИО6 и то обстоятельство, что водитель П. располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем ВАЗ. Кроме того суд учел возраст родителей погибших, раздельное проживание с детьми, наличие других детей, состояния здоровья истцов. При определении размера компенсации морального вреда ФИО5 суд также учел, что он проживает по месту учебы в другом населенном пункте, принял во внимание периодичность его общения с братом. При определении размера компенсации морального вреда несовершеннолетним К3., К4. суд учел, что они остались круглыми сиротами, в момент происшествия находились в автомобиле, получили разного рода телесные повреждения, которые, в частности, у К3. квалифицируются как вред здоровью средней тяжести.

С учетом требований разумности и справедливости, суд пришел к выводу о взыскании с ФИО6 в пользу несовершеннолетнего К3. компенсацию морального вреда в размере 1 550 000 рублей, в пользу несовершеннолетней К4. в сумме 1 500 000 рублей, в пользу родителей погибших ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 по 1 000 000 рублей каждому, в пользу ФИО5 700 000 рублей.

Также суд первой инстанции пришел к выводу, что, поскольку на момент ДТП водитель П. управлял автомобилем, принадлежащим ФИО6, и состоял с ним в трудовых отношениях, ответственность по возмещению причиненного несовершеннолетним К3., К4. вреда лежит на ответчике, как на работодателе и собственнике источника повышенной опасности, то, помимо прочего, в соответствии с положениями пункта 1 статьи 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации несовершеннолетние имеют право на возмещение вреда в связи со смертью кормильца, до достижения восемнадцати лет, а в случае обучения старше восемнадцати лет - до получения образования по очной форме обучения, но не более чем до двадцати трех лет.

Суд, определяя размер возмещения компенсации вреда в связи со смертью кормильцев, учел совокупный доход погибших за 2024 год (883818,35 рублей), а также количество членов семьи (4 человека) и установил его в размере 18 412,88 рублей ежемесячно в пользу каждого несовершеннолетнего ребенка начиная с 01.02.2025 до достижения ими совершеннолетия, а в случае их обучения старше восемнадцати лет – до получения образования по очной форме обучения, но не более чем до двадцати трех лет, с последующей индексацией пропорционально росту величины прожиточного минимума для соответствующей социально-демографической группы населения, установленной в целом по Российской Федерации.

Руководствуясь положениями пункта 1 статьи 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 12.01.1996 № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» суд первой инстанции нашел обоснованными требования истца ФИО2 о взыскании с ответчика ФИО6 расходов на погребение в размере 94 750 рублей.

Судебная коллегия в целом соглашается с выводами суда первой инстанции, однако полагает, что доводы апелляционной жалобы истцов о необоснованном уменьшении размера подлежащей взысканию компенсации морального вреда в пользу К3. заслуживают внимания, в указанной части решение суда подлежит изменению, поскольку суд первой инстанции не в полной мере учел степень причиненного несовершеннолетнему вреда здоровью.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика и третьего лица, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что законным владельцем источника повышенной опасности – грузового автомобиля «Вольво FH-TRUCK 6х4» государственный регистрационный знак ** с полуприцепом «ZASLW D-651A» государственный регистрационный знак **, – на момент дорожно-транспортного происшествия 31.01.2025 являлся именно индивидуальный предприниматель ФИО6, а не П. Данный факт подтверждается свидетельством о праве собственности на спорное транспортное средство (л.д. 54 т. 2). Одновременно с этим ФИО6 выступал в качестве работодателя водителя данного транспортного средства П., что удостоверяется заключенным между ними трудовым договором № ** от 10.05.2024 (л.д 61-64 т. 2). Критически важным доказательством, подтверждающим, что П. действовал в рамках исполнения своих трудовых обязанностей и под контролем работодателя, является путевой лист с 23.01.2025 по 01.02.2025, содержащий отметку о технической исправности автомобиля, штамп «ИП ФИО6: выезд разрешен» и подпись ответчика.

Таким образом, с учетом положений пункта 1 статьи 1068, статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации суд первой инстанции, установив указанные обстоятельства, правомерно и обоснованно признал ИП ФИО6 надлежащим ответчиком по делу и возложил на него обязанность по возмещению всего причиненного вреда как на владельца источника повышенной опасности и работодателя непосредственного причинителя вреда.

Довод апелляционной жалобы ответчика ФИО6 о наличии договора аренды от 10.05.2024 и о том, что материальную ответственность за вред должен нести П., признается несостоятельным, поскольку существование между ИП ФИО6 и П. якобы некоего договора аренды не изменяет квалификацию возникших между ними правоотношений.

Представленные в материалы дела трудовой договор № ** от 10.05.2024 (л.д. 61-64 т. 2) и путевой лист с 29.01.2025 по 01.02.2025 с отметкой работодателя о выпуске на линию однозначно свидетельствуют о том, что П. действовал в рамках трудовых отношений, а не договора аренды. Кроме того договор аренды не был представлен ни в суд первой, ни апелляционной инстанций, его условия суду неизвестны.

Более того как верно отмечено судом первой инстанции, при первоначальных объяснениях П., пояснял, что работает водителем у ИП ФИО6, автомобиль на котором было совершено ДТП принадлежит ФИО6, ни о каком договоре аренды речи не велось.

В соответствии со статьей 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации ответственность за вред, причиненный работником при исполнении трудовых обязанностей, несет работодатель. Таким образом ссылка на некий договор аренды, условия которого противоречат установленным судом фактическим обстоятельствам (трудовой характер отношений), не может служить основанием для освобождения владельца источника повышенной опасности и работодателя от ответственности, установленной законом.

Вина водителя П. в нарушении Правил дорожного движения Российской Федерации и прямая причинно-следственная связь между его противоправными действиями и наступившими тяжкими последствиями в виде смерти двух человек и причинения вреда здоровью двум малолетним детям достоверно, объективно и неопровержимо установлены и подтверждены заключением судебной автотехнической экспертизы № 1823/09-2/25-38 от 08.08.2025 (л.д. 70-76 т. 3). Данное заключение является ключевым доказательством по делу, поскольку эксперт, обладающий специальными познаниями, провел исчерпывающий анализ всех материалов дела, включая протокол осмотра места происшествия, схему ДТП, объяснения участников и очевидцев, а также вещественные доказательства.

Экспертом установлено, что водитель П., двигаясь в сложных и изменчивых дорожных условиях (мокрое асфальтобетонное покрытие, частично покрытое снегом, что создавало реальную опасность для управления многотонным автопоездом), нарушил требования пункта 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации. Он не выбрал скорость движения, обеспечивающую постоянный контроль за движением транспортного средства в данных конкретных условиях, не предусмотрел возможность заноса полуприцепа и не принял превентивных мер для его предотвращения. Именно это нарушение, а не какие-либо действия водителя К1., стало единственной и непосредственной причиной заноса полуприцепа на полосу встречного движения и последующего лобового столкновения с автомобилем «ВАЗ-21099». Критически важным является вывод эксперта о том, что выполнение водителем П. требований пункта 10.1 Правил дорожного движения в полном объеме исключало саму возможность возникновения данного дорожно-транспортного происшествия.

Что касается действий водителя К1., то эксперт, пришел к выводу, что даже при движении с максимально разрешенной на данном участке скоростью 70 км/ч, К1. не располагал никакой технической возможностью предотвратить столкновение с полуприцепом, который внезапно и неуправляемо выехал на его полосу движения. Таким образом, все доводы ответчика и третьего лица о якобы имеющейся вине потерпевшего водителя в выезде на встречную полосу объективными, достоверными и неоспоримыми доказательствами, в первую очередь заключением экспертизы, опровергнуты и были правомерно и справедливо отвергнуты судом первой инстанции. Оснований для применения положений статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации об учете грубой неосторожности потерпевшего по делу не установлено.

Судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции правомерно принял вышеуказанное заключение судебной автотехнической экспертизы № 1823/09-2/25-38 от 08.08.2025 в качестве относимого и допустимого доказательства, поскольку заключение содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и ответы на поставленные вопросы со ссылкой на нормативное обоснование, в заключении указаны данные о квалификации эксперта, образовании, стаже работы (экспертная деятельность с 2003 года), выводы эксперта обоснованы документами, приобщенными к материалам дела. Эксперт предупрежден об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. Тем самым оснований не доверять выводам эксперта у суда первой инстанции обоснованно не имелось.

Возражения ответчика и третьего лица относительно выводов судебной экспертизы являются субъективными, сомнения в полноте, методах проведения экспертизы бездоказательны, в том числе и потому, что указанные лица не обладают специальными познаниями в данной области.

Относимых и допустимых доказательств в опровержение выводов эксперта в материалах дела не имеется и таковых ни П., ни ИП ФИО6 не представлено.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию в пользу каждого из истцов, суд первой инстанции руководствовался положениями статей 151, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда». Судом была проведена качественная и количественная оценка физических и нравственных страданий, причиненных каждому из истцов, с учетом их индивидуальных особенностей, характера взаимоотношений с погибшими, обстоятельств причинения вреда и последующих последствий, а также соблюдения принципов разумности и справедливости.

Суд первой инстанции правомерно взыскал в пользу несовершеннолетнего К3. сумму компенсации морального вреда, однако судебная коллегия, разделяя доводы апелляционной жалобы истцов, приходит к убеждению, что размер компенсации подлежит увеличению с 1 550 000 рублей до 1 700 000 рублей. Данное изменение размера компенсации морального вреда в сторону увеличения обусловлено необходимостью полного и адекватного возмещения всей совокупности причиненных ребенку страданий, которые суд первой инстанции учел не в полной мере.

Так, несовершеннолетний К3., равно как и его сестра К4., находившиеся в момент ДТП в салоне автомобиля, стали непосредственными и беспомощными свидетелями гибели своих родителей. Осознание произошедшего, чувство всепоглощающего страха, шока, беспомощности и невосполнимой утраты самых близких людей, безусловно, причиняют им психологическую травму, а равно и останутся неизгладимым страшным следом на всю жизнь. Факт сиротства в столь малолетнем возрасте сам по себе является источником длительных, тяжелых нравственных переживаний, чувства одиночества и утраты опоры в жизни.

Между тем, взыскивая в пользу К3. компенсацию морального вреда в вышеуказанном размере, суд фактически сравнял степень причиненного несовершеннолетнему физического вреда в виде средней степени тяжести (ЗЧМТ в виде ссадин и ушибленных ран головы, ушиба головного мозга легкой степени, травматического субарахноидального кровоизлияния, закрытой травмы груди в виде перелома 6 ребра слева, ушиба обоих легких с развитием посттравматической нижнедолевой пневмонии слева, ушибов мягких тканей верхней и нижней конечностей слева), подтвержденного заключением медицинской экспертизы, со степенью причиненных нравственных страданий его сестре К4., тогда как согласно медицинских документов последняя в результате ДТП физического вреда здоровью не получила, по результатам проведенных медицинских исследований патологий не выявлено, девочка испытала острую реакцию на стресс (л.д. 53, 127 т. 2, 147-оборот – 148 т. 3), что свидетельствует о заниженности взысканного размера компенсации морального вреда в пользу К3.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № ** м/д от 19.05.2025, перенесенные К3. вышеописанные повреждения здоровья, единогласно квалифицированные судебно-медицинским экспертом как вред здоровью средней тяжести по признаку длительного расстройства здоровья (свыше 21 дня), повлекли за собой не просто временное недомогание, а продолжительное, болезненное и ограничивающее нормальную жизнедеятельность ребенка расстройство здоровья. Травма потребовала обязательного стационарного лечения, сопровождалась значительной и продолжительной физической болью, дискомфортом, страданиями от медицинских манипуляций и существенными ограничениями в подвижности и образе жизни, естественном для ребенка его возраста. По мнению судебной коллегии, совокупность этих физических страданий с исключительными по своей силе и глубине нравственными переживаниями, связанными с утратой родителей и психологической травмой от пережитого ужаса, в их единстве и взаимном усилении, всесторонне обосновывает справедливость и разумность увеличения размера компенсации морального вреда до 1700000 рублей.

В тоже время присужденная несовершеннолетней К4. компенсация морального вреда в размере 1 500 000 рублей, по мнению суда апелляционной инстанции, является справедливой и не подлежит изменению по доводам апелляционной жалобы, поскольку суд учел аналогичные нравственные страдания как и у брата, связанные с сиротством и психологической травмой, а также физическую боль, острый шок которые, девочка, несмотря на отсутствие причинения вреда ее физическому здоровью, несомненно, испытала, что причинило ребенку боль и страдания.

Одновременно судебная коллегия, принимая во внимание наличие в материалах дела приказа МТУ № 2 Минсоцразвития Пермского края от 04.06.2025 об установлении опеки над малолетними К3., К4. (л.д. 167-168 т. 3), с учетом положений статей 145 – 148.1 Семейного кодекса Российской Федерации, статьи 37 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 15, 17-19 Федерального закона от 24.04.2008 № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве» с целью соблюдения принципа исполнимости судебного акта полагает необходимым оспариваемое решение суда изменить в части порядка взыскания компенсации морального вреда в пользу несовершеннолетних, указав, что взыскание следует производить с ИП ФИО6 в пользу несовершеннолетних К3., К4. в лице их законного представителя ФИО1

В отношении родителей погибших (ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3), по мнению судебной коллегии, присужденная каждому из них компенсация в размере 1 000 000 рублей является адекватной и соразмерной перенесенным ими страданиям и соответствует принципам справедливости. Суд первой инстанции всесторонне учел всю глубину и непоправимость утраты, постигшей истцов, которые потеряли своих взрослых детей, в воспитание и развитие которых они вложили всю свою жизнь, силы, любовь и надежды. Суд справедливо отметил, что родители испытали тяжелейший шок от внезапности смерти своих детей, К1. пришлось хоронить в закрытом гробу. Истцам пришлось взять на себя организацию похорон, а также немедленно принять на себя заботу о малолетних внуках, оставшихся круглыми сиротами. Их душевные страдания усугубляются осознанием того, что их собственные дети не дожили до старости и не увидели взросления своих детей, а также и постоянными переживаниями за физическое и психологическое состояние внуков, травмированных аварией, предстоит заботиться об их дальнейшей судьбе, пытаться восполнить отсутствие родительской любви и заботы.

В отношении брата погибшего ФИО5 судебная коллегия полагает, что размер компенсации в 700 000 рублей также является обоснованным. Суд первой инстанции правомерно учел, что он потерял родного брата, с которым вместе рос, делил детство и юность, регулярно общался во взрослой жизни. Хотя на момент ДТП истец с погибшим братом проживали в разных населенных пунктах в связи с учебой ФИО5, факт внезапной и трагической гибели брата, несомненно, причинил ему глубокие нравственные страдания, чувство невосполнимой личной утраты родного человека, скорби и осознания обрушившейся на семью трагедии.

Таким образом, оснований полагать, что суд первой инстанции, определяя размер компенсации морального вреда в отношении истцов ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3, ФИО5, несовершеннолетней К4., не оценил их доводы, положенные в обоснование иска и не учел юридически значимых обстоятельств, влияющих на размер компенсации морального вреда, не имеется, по существу не приведено таковых и в апелляционной жалобе, доводы которой повторяют основания иска, тогда как суд первой инстанции детально учел все обстоятельства, на которые ссылаются истцы и которые подтверждены материалами дела.

Судебная коллегия отмечает, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежных суммах, а, соответственно, является оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, такая компенсация производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, в связи с чем его размер должен отвечать признакам справедливости и разумности. В настоящем случае, по мнению суда апелляционной инстанции, такие критерии индивидуализации размера компенсации судом первой инстанции в полной мере соблюдены.

Требование истца ФИО2 о взыскании 94 750 рублей расходов на погребение удовлетворено судом первой инстанции также правомерно и в полном соответствии с законом. Правовым основанием для взыскания послужила статья 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации, которая обязывает лиц, ответственных за вред, вызванный смертью потерпевшего, возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. В материалы дела предоставлена квитанция серия РУ № ** от 09.02.2025 (л.д. 46 т. 1), которая подтверждает факт несения этих расходов именно истцом ФИО2 Представленный в квитанции перечень оказанных ритуальных услуг (приобретение гроба, одежды, венков, транспортные услуги, услуги по захоронению и т.д.) полностью соответствует положениям статьи 9 Федерального закона от 12.01.1996 № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», а их общая стоимость не превышает необходимых и разумных пределов, сложившихся в регионе для совершения полного обряда погребения с учетом местных обычаев и традиций.

Взыскание ежемесячных платежей в пользу несовершеннолетних К3. и К4. в размере ** рублей каждому, начиная с 01.02.2025 до достижения ими совершеннолетия, а в случае обучения по очной форме – до окончания обучения, но не дольше чем до достижения ими возраста 23 лет, с последующей индексацией, произведено судом в строгом соответствии с императивными нормами статей 1088, 1089, 1092 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд первой инстанции, определяя размер возмещения, учел документально подтвержденные доходы погибших родителей за 2024 год: К1. – ** рублей, К2. – ** рублей (л.д. 153, 160 т. 2). На основании этих данных был рассчитан их совокупный среднемесячный заработок, а затем определена доля, причитающаяся на содержание каждого из двух несовершеннолетних детей, с учетом того, что они являлись их иждивенцами. Установленный судом размер ежемесячных выплат является законным, аргументированным и направлен на частичное, но справедливое возмещение утраченного детьми источника содержания. Условие об индексации данных выплат пропорционально росту величины прожиточного минимума для детей в целом по Российской Федерации, предусмотренное судом, является гарантией защиты реальной стоимости назначаемых платежей от инфляции и обеспечивает соблюдение прав детей на протяжении всего периода выплат.

Доводы апелляционной жалобы ответчика о том, что суд первой инстанции, определяя дату начала выплат по возмещению вреда несовершеннолетним, неправомерно, в отсутствие соответствующих полномочий у адвоката Тиунова П.А., измененил предмета иска о дате начала выплат в связи со смертью кормильца с 18.02.2025 на 01.02.2025, подлежат отклонению.

Так, в силу части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решение по заявленным истцом требованиям.

Перечень лиц, имеющих право в соответствии с гражданским законодательством на возмещение вреда в случае смерти кормильца, приведен в пункте 1 статьи 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В абзаце втором пункта 1 статьи 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что в случае смерти потерпевшего (кормильца) право на возмещение вреда имеют нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания.

Таким образом, условием признания права на возмещение вреда в случае смерти кормильца является иждивенство детей, которое предполагается и не требует доказательств. Несовершеннолетние дети приобретают право на возмещение вреда со дня смерти родителя (кормильца).

Как следует из буквального текста искового заявления, его просительная часть не содержит указания на конкретную дату, с которой истцы просили обязать ответчика производить выплаты по компенсации вреда несовершеннолетним в связи со смертью кормильца (л.д. 4-7 т. 1).

Законный представитель несовершеннолетних истцов ФИО1 неоднократно принимала участие в судебных заседаниях суда первой инстанции, давала соответствующие пояснения, настаивала на исковых требованиях (л.д. 86 т. 1, л.д. 228-233 т. 2).

Как следует из телефонограммы от 05.09.2025, ФИО1, просившая рассматривать дело в указанную в дату в свое отсутствие, указала, что настаивает на взыскании компенсации вреда в пользу несовершеннолетних с даты смерти кормильцев К1. и К2. (л.д. 161 т. 3).

Принимая во внимание, что родители несовершеннолетних К-вых погибли 31.01.2025, с учетом того, что в силу закона право на получение возмещения вреда в связи со смертью кормильца признается с даты возникновения соответствующих обстоятельств (со дня смерти родителя (кормильца)), суд первой инстанции правомерно и справедливо определил датой начала соответствующих взысканий в пользу несовершеннолетних истцов 01.02.2025. Каких-либо процессуальных нарушений в указанной части судебная коллегия не усматривает.

Доводы апелляционной жалобы ответчика ФИО6 о том, что П. имеет большой опыт вождения автомобилем, управлял автомобилем в трезвом виде, транспортное средство было исправно и не имело перегруза, а потому, по мнению апеллянта, оснований для гражданско-правовой ответственности нет, в данном случае не имеют правового значения при установленных вышеописанных обстоятельствах дела, поскольку сами по себе не исключают нарушение П. Правил дорожного движения и не снимают вину с владельца источника повышенной опасности и работодателя водителя, который по правилам статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации несет ответственность за вред, причиненный этим источником, независимо от его вины.

Ключевым юридически значимым обстоятельством является сам факт причинения вреда именно источником повышенной опасности в процессе его эксплуатации, что в данном деле не оспаривается. Установленная судом вина П. в нарушении ПДД является дополнительным, а не единственным основанием для возложения ответственности на ответчика.

Довод апелляционной жалобы ответчика ФИО6 о том, что П. двигался с разрешенной скоростью, видел автомобиль ВАЗ на удалении 284 метра и принял меры к торможению, в связи с чем его вины в ДТП нет, отклоняется судебной коллегией, поскольку опровергается совокупностью доказательств, в первую очередь, заключением судебной автотехнической экспертизы № 1823/09-2/25-38 от 08.08.2025 (л.д. 70-76 т. 3), которая никакими иными допустимыми и относимыми доказательствами не опровергнута.

Эксперт, основываясь на физических законах и объективных данных, зафиксированных в протоколе осмотра места ДТП от 31.01.2025 (л.д. 11-51 т. 2), а именно – отсутствии следов торможения автомобиля «Вольво», пришел к категоричному выводу, что действия П. не соответствовали требованиям пункта 10.1 Правил дорожного движения. Водитель не выбрал скорость, обеспечивающую постоянный контроль за движением автопоезда в конкретных дорожных условиях (мокрое асфальтобетонное покрытие, частично покрытое снегом, что указано в том же протоколе осмотра). Утверждение о принятии мер к торможению объективно опровергается материалами дела.

Субъективное восприятие расстояния водителем в 284 метра, измеренное им в августе 2025 года при помощи измерительного колеса, не может быть положено в основу решения суда, вопреки объективным экспертным заключениям, основанным на исследовании обстановки на месте ДТП непосредственно 31.01.2025. Экспертом, обладающим специальными познаниями в данной области, однозначно установлено, что именно неправильный выбор скорости П. привел к заносу полуприцепа и последующему ДТП.

Доводы апелляционной жалобы ответчика ФИО6 о том, что суд не учел показания П., данные им 06.02.2025 в присутствии защитника, и не принял в качестве доказательства нотариально заверенный протокол его допроса от 01.09.2025, не могут служить основанием для отмены состоявшегося решения суда. Суд первой инстанции в полном соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дал надлежащую оценку всем доказательствам, включая объяснения П. Показания П., данные им как в ходе предварительного расследования (объяснения от 31.01.2025 – л.д. 5-7 т. 2), а также его допрос в качестве подозреваемого (протокол от 06.02.2025 – л.д. 73-76 т. 2) также приобщены к материалам дела и исследованы судом в совокупности с иными доказательствами по делу. Однако суд первой инстанции, руководствуясь своим внутренним убеждением, основанным на всестороннем анализе всей совокупности доказательств, правомерно отдал приоритет заключению судебной экспертизы, которое не основано на субъективном восприятии сторонами произошедшей ситуации, а базируется на специальных познаниях и исследовании вещественных доказательств. Что касается нотариально заверенного протокола допроса свидетеля от 01.09.2025 (л.д. 85-86 т. 3), то в данной части суд первой инстанции правомерно указал, что упомянутый нотариальный протокол допроса П. в качестве свидетеля, не может быть принят во внимание как доказательство по делу, поскольку в отличие от допроса лиц в качестве свидетелей судом, нотариусом, закон не относит нотариальный допрос третьего лица в качестве свидетеля к числу средств доказывания, используемых в гражданском процессе (статья 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), поскольку нарушаются одни из основных принципов гражданского процесса – непосредственность и устность судебного разбирательства (статья 157 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Доводы апелляционной жалобы ответчика ФИО6 о выезде К1. на встречную полосу, неиспользовании им ремня безопасности, отсутствии второго детского кресла, изношенности резины на автомобиле ВАЗ, многократных нарушениях ПДД К1. в прошлом, не признаются способными повлиять на выводы суда.

Заключение автотехнической экспертизы однозначно установило, что занос полуприцепа на встречную полосу был инициирован действиями П., а К1. не располагал технической возможностью предотвратить столкновение. Таким образом, его нахождение на своей полосе движения в момент удара является следствием неправомерных действий водителя «Вольво». Первые осыпи частей автомобиля ВАЗ на разделительной полосе, на которые ссылается ответчик, как раз и свидетельствуют о попытке К1. избежать столкновения путем маневра, а не о его движении по встречной полосе изначально.

Факт того был или не был К1. пристегнут ремнем безопасности в момент ДТП также не изменяет выводов суда и не может быть принят во внимание как основание для уменьшения взысканного размера компенсации морального вреда, либо для освобождения от его возмещения, поскольку прямых доказательств того, что травмы, полученные К1. в случае, если бы он был пристегнут ремнем безопасности, были бы иные, а равно и изменилась бы в меньшую сторону степень причиненного вреда его здоровью (наступление смерти), в материалах дела не имеется, ответчиком и третьим лицом таковых не представлено, то есть отсутствуют доказательства того причиненные травмы, а равно и смерть супругов К-вых находятся в причинно-следственной связи с не пристегнутым ремнем безопасности.

Кроме того, то обстоятельство, что К1. не был пристегнут ремнем безопасности, не свидетельствует о наличии грубой неосторожности в действиях погибшего, так как вред его здоровью, а равно и здоровью его пассажиров, как следует из установленных по делу обстоятельств, был причинен не вследствие его действий (бездействия).

Само по себе неиспользование К1. ремня безопасности не отменяет самой противоправности действий П., ставших непосредственной и единственной причиной ДТП.

Довод об отсутствии детского удерживающего устройства для второго ребенка опровергается материалами дела. Согласно фототаблице к протоколу осмотра места происшествия от 31.01.2025 в салоне автомобиля ВАЗ-21099 имеются как детское кресло, так и бустер, что допускается в качестве удерживающих устройств Правилами дорожного движения (пункт 22.9 Правил дорожного движения, действующих на момент ДТП) (л.д. 45 т. 2).

Доводы об изношенности резины (30% шипов) и прошлые нарушения ПДД К1. не имеют юридического значения для установления причин и виновности в данном конкретном дорожно-транспортном происшествии. Они не опровергают выводов экспертизы о технической невозможности для К1. избежать столкновения и о непосредственной причине ДТП – заносе полуприцепа. Прошлые административные правонарушения не свидетельствуют о поведении потерпевшего в момент данного ДТП.

Доводы ответчика ФИО6 о том, что в протоколе осмотра места происшествия от 31.01.2025 содержатся существенные нарушения, а именно: фактически в качестве понятых были привлечены 2 мужчины, а в протоколе указаны мужчина и женщина; не указан дорожный знак 3.24 «Ограничение максимальной скорости до 70 км/ч»; неверно определено место ДТП, не могут быть приняты судебной коллегией как основание для отмены решения суда.

Протокол осмотра места происшествия от 31.01.2025 является неотъемлемой частью уголовного дела **, включен в состав доказательств и не был оспорен в установленном порядке в соответствии с нормами Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, что подтвердили стороны в суде апелляционной инстанции.

Настоящее гражданское дело рассматривается с привлечением материалов уголовного дела. Хотя уголовное дело в настоящее время приостановлено и окончательное процессуальное решение еще не принято, представленные в его рамках доказательства, в том числе протокол осмотра места происшествия, являются допустимыми доказательствами в гражданском процессе.

В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством (статья 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации) любые действия и решения должностных лиц, осуществляющих предварительное расследование, могут быть обжалованы участниками уголовного судопроизводства.

В материалы настоящего гражданского дела не представлено каких-либо доказательств того, что протокол осмотра места происшествия был оспорен, признан недопустимым доказательством или его содержание было изменено по результатам судебной проверки в рамках уголовного дела.

Разрешая гражданско-правовой спор, суд вправе основываться на доказательствах, собранных в рамках уголовного дела, если они не были своевременно и надлежащим образом оспорены. В противном случае создавалась бы ситуация злоупотребления процессуальными правами, когда сторона умышленно не использует механизмы обжалования в одном процессе, чтобы оспорить доказательства в другом.

Обстоятельства, зафиксированные в протоколе, находят свое подтверждение в заключении автотехнической экспертизы № 1823/09-2/25-38, основанной, в том числе и на показаниях П., взятых в рамках уголовного дела; фототаблице к протоколу осмотра.

Довод апелляционной жалобы представителя третьего лица П. - ФИО8 о нарушении принципа состязательности в связи с ненаправлением ей копии решения суда, что лишило третье лицо возможности своевременно подготовить апелляционную жалобу и, по ее мнению, является безусловным основанием для отмены решения суда, признается судебной коллегией несостоятельным. Данный довод не соответствует фактическим обстоятельствам и нормам процессуального закона. В силу статей 113, 114, 214 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебные извещения и копии судебных постановлений направляются лицам, участвующим в деле. Материалами дела подтверждается, что третьему лицу П. была направлена копия решения суда первой инстанции – ШПИ 80104813400654, своевременно им получена (л.д. 212 т. 3). Тот факт, что апелляционная жалоба от его имени представителем ФИО8 (л.д. 1-2 т. 4) была подана в установленный законом срок, свидетельствует о том, что право П. на обжалование не было нарушено судом, напротив, было реализовано, что не подтверждает наличие оснований влекущих отмену решения. Довод о нахождении третьего лица *** также не повлиял на своевременность обжалования судебного акта. Исчерпывающий перечень безусловных оснований для отмены решения суда в апелляционном порядке, приведенный в части 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не содержит такого основания как ненаправление копии судебного акта представителю лица, участвующего в деле.

Довод апелляционных жалоб ответчика и третьего лица о нарушении судом презумпции невиновности, поскольку уголовное дело ** приостановлено, и вина П. не установлена приговором суда, также подлежит отклонению.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно подчеркивал, что несовпадение оснований уголовно-правовой и гражданско-правовой ответственности обусловливает невозможность разрешения вопроса о виновности физического лица в причинении имущественного вреда, исходя исключительно из установленности совершения им преступления (Постановление от 08.12.2017 № 39-П); обязанность возместить причиненный вред как мера гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину (постановления от 15.07.2009 № 13-П, от 07.04.2015 № 7-П и др.).

Тем самым предполагается, что привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения, - иное означало бы необоснованное смешение различных видов юридической ответственности, нарушение принципов справедливости, соразмерности и правовой определенности вопреки требованиям статей 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1 - 3), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 30.03.2023 № 585-О, от 30.05.2023 № 1311-О, от 26.09.2024 № 2523-О, от 29.11.2024 № 3160-О и др.).

Таким образом, пункты 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, не связывают возможность наступления гражданско-правовой ответственности с наличием в действиях причинителя вреда состава преступления.

Презумпция невиновности (статья 49 Конституции Российской Федерации) является принципом уголовного судопроизводства и не применяется в гражданских правоотношениях по возмещению вреда. В гражданском процессе действует презумпция вины причинителя вреда (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации), согласно которой лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет отсутствие своей вины. Более того, по делам о возмещении вреда, причиненного источником повышенной опасности, ответственность владельца наступает независимо от его вины (статья 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, вопреки ошибочным доводам апелляционных жалоб, для возмещения вреда в гражданском порядке не требуется обязательного предварительного установления вины в уголовном порядке и наличие обвинительного приговора суда. Суд первой инстанции вправе был самостоятельно, на основании представленных в гражданское дело доказательств (заключений экспертиз, протокола осмотра места ДТП, схемы ДТП, показаний очевидцев и пр.), установить факт нарушения Правил дорожного движения П. и наличие причинно-следственной связи между его действиями и наступившим вредом для истцов, что им и было сделано.

Также признается несостоятельным довод апелляционной жалобы третьего лица П. о том, что суд не исследовал в полной мере причинно-следственную связь и не дал оценки всем действиям потерпевшего (отсутствие подписи П. в схеме ДТП и др.). Напротив, суд первой инстанции детально проанализировал все обстоятельства ДТП, дал оценку всем доказательствам, включая доводы о действиях К1., и пришел к обоснованному выводу об отсутствии с его стороны грубой неосторожности, основываясь, в том числе, на заключении автотехнической экспертизы. Что касается отсутствия подписи П. на схеме ДТП, то данный факт сам по себе не опровергает достоверности схемы, составленной компетентными должностными лицами при участии понятых, и не свидетельствует о нарушении прав третьего лица. Суд не обязан был принимать во внимание обстоятельства, не имеющие правового значения для данного спора (многократные прошлые нарушения, износ резины и пр.), что не является пробелом в исследовании обстоятельств дела. П., являясь участником уголовного дела, имел полную процессуальную возможность обжаловать содержание протокола осмотра места происшествия, а равно и действия следователя по его составлению, а также ходатайствовать о признании данного доказательства недопустимым в рамках уголовного дела.

Довод апелляционной жалобы третьего лица П. об угрозе предъявления к нему регрессного иска на всю взысканную судом сумму, также не влекут отмену состоявшегося судебного акта, поскольку такие опасения не имеют отношения к предмету настоящего спора о возмещении вреда потерпевшим истцам. Вопрос о возможности предъявления регрессного требования работодателя к работнику регулируется трудовым законодательством (статья 238 Трудового кодекса Российской Федерации) и может быть разрешен в отдельном судебном процессе. Перспектива такого спора не может служить основанием для отказа в защите нарушенных прав потерпевших, уже признанных судом.

Таким образом, доводы апелляционных жалоб не свидетельствуют о незаконности, необоснованности или несправедливости обжалуемого решения суда первой инстанции. Напротив, они носят характер оспаривания установленных судом фактов и данной им оценки доказательств, которая является прерогативой суда первой инстанции и не может быть пересмотрена в апелляции при отсутствии существенных нарушений норм материального или процессуального права, которых по настоящему делу не допущено. Изменение решения в пользу несовершеннолетнего К3. и взыскание компенсации морального вреда в размере 1700000 рублей отвечает целям полной защиты его прав и законных интересов на основании исследования заключения судебно-медицинской экспертизы о причинении ему вреда здоровью средней тяжести.

Таким образом, решение Верещагинского районного суда Пермского края (постоянное судебное присутствие в п. Сива) от 05.09.2025 подлежит изменению в части размера компенсации морального вреда, взысканного в пользу несовершеннолетнего К3., с ИП ФИО6 в пользу несовершеннолетнего в лице его законного представителя ФИО1 подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 1 700 000 рублей. Это же решение подлежит изменению в части порядка взыскания компенсации морального вреда в пользу несовершеннолетней К4., взыскание в ее пользу следует производить в лице ее законного представителя ФИО1 В остальной части оспариваемый судебный акт по доводам апелляционных жалоб отмене, либо изменению не подлежит.

Руководствуясь статьями 199, 328, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Верещагинского районного суда Пермского края (постоянное судебное присутствие в п. Сива) от 05.09.2025 изменить в части размера компенсации морального вреда, взысканного в пользу несовершеннолетнего К3..

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО6 (ИНН **) в пользу несовершеннолетнего К3. (ИНН **) в лице его законного представителя ФИО1 (ИНН **) компенсацию морального вреда в размере 1 700 000 рублей.

Это же решение изменить в части порядка взыскания компенсации морального вреда в пользу несовершеннолетней К4., указав, что взыскание следует производить с индивидуального предпринимателя ФИО6 (ИНН **) в пользу несовершеннолетней К4. (ИНН **) в лице ее законного представителя ФИО1 (ИНН **).

В остальной части решение Верещагинского районного суда Пермского края от 05.09.2025 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО2, ФИО1, действующей за себя и несовершеннолетних К3., К4., ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, П. – без удовлетворения.

Председательствующий: подпись

Судьи: подпись