Апелляционное определение № 33-1267/2026 от 30 марта 2026 г.

86RS0004-01-2025-011404-44

Судья Бурлуцкий И.В. Дело № 33-1267/2026

(1 инст. № 2-9980/2025)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

31 марта 2026 года г. Ханты-Мансийск

Судебная коллегия по гражданским делам суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры в составе:

председательствующего судьи Гавриленко Е.В.,

судей Кармацкой Я.В., Кузнецов М.В.,

при секретаре Вторушиной К.П.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску (ФИО)19 к обществу с ограниченной ответственностью «Инженерно-производственное предприятие «Новые технологии» о взыскании компенсации морального вреда, третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, Публичное акционерное общество «Сургутнефтегаз», (ФИО)2, (ФИО)3,

по апелляционной жалобе (ФИО)3 на решение Сургутского городского суда (адрес) – Югры от (дата), которым постановлено:

«Иск (ФИО)1 к обществу с ограниченной ответственностью ИПП «Новые Технологии» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью ИПП «Новые Технологии» в пользу (ФИО)1 компенсацию морального вреда в размере 3 600 000 рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью ИПП «Новые Технологии» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3000 рублей».

Заслушав доклад судьи Кармацкой Я.В., объяснения представителя ответчика ООО ИПП «Новые технологии» ФИО1, поддержавшей доводы апелляционной жалобы третьего лица, заключение прокурора Борисовой Ю.А., полагавшей решение суда законным и обоснованным, судебная коллегия,

установила:

(ФИО)1 обратилась в суд с иском к ООО ИПП «Новые технологии», с учетом уточнений, о взыскании компенсации морального вреда в размере 4 000 000 рублей, по 2 000 000 рублей за утрату каждого из ее родителей.

Требования мотивированы тем, что (дата) в ночное время на 280 км внутрипромысловой автодороги (адрес) в (адрес) произошло дорожно-транспортное происшествие в виде столкновения автомобиля марки KIA RIO, г/н (номер), под управлением (ФИО)9, двигавшегося со стороны (адрес), неподвижно стоящего на проезжей части транспортного средства 7803А7 КАМАЗ 43118-46, г/н (номер), под управлением водителя (ФИО)3 и принадлежащего ответчику ООО ИПП «Новые технологии», и автобуса IVECO FRANCE SFR160 CROSSWAY, г/н (номер), принадлежащего ПАО «Сургутнефтегаз» и под управлением водителя (ФИО)2 В результате ДТП водитель автомобиля KIA RIO (ФИО)9 и пассажир этого автомобиля (ФИО)10 получили телесные повреждения, от которых скончались на месте. Согласно протоколу осмотра места происшествия и показаниям очевидцев, на дороге отсутствовал выставленный дорожный знак «Опасность на дороге», световые приборы на транспортном средстве КАМАЗ 43118-46 были отключены, тем самым водителем указанного транспортного средства не выполнены требования пунктов 7.1, 7.2 Правил дорожного движения. Погибшие в ДТП граждане (ФИО)9 и (ФИО)10 являлись родителями истца (ФИО)1, которая на тот момент находилась в несовершеннолетнем возрасте. В связи с утратой обоих родителей истцу (ФИО)1 причинены сильные нравственные страдания.

Протокольным определением суда от 27.10.2025 приняты изменения исковых требований, согласно которым (ФИО)1 просит взыскать в ее пользу компенсацию морального вреда с ООО ИПП «Новые технологии»; одновременно ПАО «Сургутнефтегаз» привлечено к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Суд постановил изложенное выше решение.

В апелляционной жалобе третье лицо (ФИО)3 просит решение суда отменить, назначить по делу судебную автотехническую и/или транспортно-трасологическую экспертизу. В обоснование жалобы указывает, что судом проигнорированы доводы третьего лица, который указал, что в материалах дела имеются доказательства виновности погибшего в произошедшем ДТП. Считает, что из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела следует, что в действиях (ФИО)3 и (ФИО)2 отсутствует состав преступления, в связи с чем отсутствует прямая причинно-следственная связь между действиями и наступившими последствиями. Указывает, что истец не обжаловал постановление об отказе в возбуждении уголовного дела с целью реабилитации погибшего и принял данный факт.

Возражений на апелляционную жалобу в порядке, предусмотренном ст. 325 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не поступило.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции истец (ФИО)1, третьи лица ПАО «Сургутнефтегаз», (ФИО)2, (ФИО)3 не явились, о времени и месте судебного заседания извещены в установленном законом порядке, в том числе посредством размещения соответствующей информации на официальном сайте суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры в сети «Интернет».

С учетом изложенного, руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с тем, что лица, участвующие в деле, извещены надлежащим образом и за срок, достаточный для обеспечения явки и подготовки к судебному заседанию, судебная коллегия определила о рассмотрении дела в отсутствие иных участвующих в деле лиц.

Заслушав объяснения представителя ответчика ООО ИПП «Новые технологии» (ФИО)7, заключение прокурора (ФИО)8, проверив материалы дела в пределах доводов апелляционной жалобы, как установлено частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и обсудив их, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно пунктам 8, 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, в связи с чем потерпевший имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

В силу положений статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме, размер которой определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда действующее законодательство устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон, что и было сделано судом первой инстанции.

Как установлено судом первой инстанции и подтверждается материалами дела, (дата) в ночное время, но не позднее 22 часов 37 минут, на 280 км внутрипромысловой автодороги (адрес) произошло дорожно-транспортное происшествие - столкновение транспортных средств: автомобиля марки KIA RIO, г/н (номер), под управлением (ФИО)9, двигавшегося со стороны (адрес), неподвижно стоящего на полосе, предназначенной для движения со стороны (адрес) транспортного средства 7803А7 КАМАЗ 43118-46, г/н (номер), принадлежащего ответчику ООО ИПП «Новые технологии» и под управлением водителя (ФИО)3, и автобуса IVECO FRANCE SFR160 CROSSWAY, г/н (номер), принадлежащего ПАО «Сургутнефтегаз» и под управлением водителя (ФИО)2, двигавшегося в направлении движения в сторону (адрес). В результате ДТП водитель автомобиля KIA RIO (ФИО)9 и пассажир этого автомобиля (ФИО)10 получили телесные повреждения, от которых скончались на месте (т. 1 л.д. 8-9).

По факту ДТП и гибели людей в Книге учета сообщений происшествий (КУСП) МОМВД России «Ханты-Мансийский» под (номер) от (дата) было зарегистрировано сообщение о преступлении.

Согласно объяснениям водителя (ФИО)2 от (дата), он управлял технически исправным автобусом IVECO FRANCE SFR160 CROSSWAY, г/н (номер), принадлежащим ПАО «Сургутнефтегаз», перевозил работников данной организации. Двигался со скоростью не более 70 км/час. Было темное время суток. В процессе движения, на расстоянии не менее 60 метров, в свете фар попутно идущего впереди автобуса увидел на встречной полосе стоящий неподвижно автомобиль, как после выяснилось, марки КАМАЗ, у которого осветительные приборы были выключены полностью. Данный автомобиль видел еще днем, автомобиль стоял также неподвижно на встречной полосе передней частью кузова во встречном направлении и с выключенными осветительными приборами. Каких-либо опознавательных или предупреждающих знаков о неподвижном объекте, установлено на проезжей части не было. Как только впереди идущий автобус проехал неподвижно стоящий автомобиль, (ФИО)2 увидел, что по встречной полосе во встречном направлении к стоящему автомобилю быстро приближается свет фар автомобиля. (ФИО)2 начал принимать меры торможения и прижиматься правее. В этот момент увидел, что автомобиль (марки KIA RIO), быстро приближаясь навстречу автобусу и не видя опасности перед собой, в последний момент, пытаясь избежать наезда, вильнул в сторону встречной полосы, при этом допустил наезд передней правой частью о заднюю левую часть автомобиль КАМАЗ, с последующим выездом на встречную полосу в состоянии бокового заноса против часовой стрелки, где произошло столкновение с автобусом на полосе движения последнего. Столкновение произошло боковой частью легкового автомобиля о переднюю часть автобуса. От удара легковой автомобиль разорвало пополам, автобус марки IVECO по диагонали скатился в правый кювет, где произошла полная остановка. С момента ДТП и по приезду спецслужб, в том числе следственно-оперативной группы, владелец или водитель неподвижно стоящего автомобиля марки КАМАЗ на месте происшествия не появились. В ходе совместного осмотра места ДТП было установлено, что каких-либо опознавательных и предупреждающих знаков о неподвижном объекте позади автомобиля КАМАЗ на проезжей части установлено не было; на задней части автомобиля КАМАЗ привязанный к гибкому шлангу незаметно висел жилет салатового цвета, который из-за выцветания был незаметен (т. 1 л.д. 117-119).

Третье лицо (ФИО)3 в своем объяснении от (дата), данном в рамках материала проверки (номер) от (дата), пояснил, что работал в ООО ИПП «Новые технологии» и находился на вахте. (дата) в утреннее время, около 07:30 часов управлял автомобилем 7803А7 КАМАЗ 43118-46, г/н (номер), принадлежащим ООО ИПП «Новые технологии», двигался со стороны Рогожниковского месторождения в сторону г.(адрес) по 280 км внутрипромысловой автодороги Лянтор-Рогожниковское месторождение в (адрес) ХМАО-Югры. Во время движения в автомобиле начались непонятные сбои, он дергался и не ехал, ввиду чего (ФИО)3 развернулся в обратном направлении и планировал доехать до базы, расположенной в (адрес) ХМАО-Югры. В процессе возвращения автомобиль КАМАЗ заглох на полосе движения и на обочину съехать не смог, так как из-за склона обочины автомобиль мог опрокинуться. (ФИО)3 и его пассажир оставили автомобиль и около 12:00 часов уехали в (адрес), расположенной на расстоянии 32-34 км, на попутном грузовом автомобиле. Расположение автомобиля КАМАЗ (ФИО)3 обозначил следующим образом: включил аварийную сигнализацию, на оборудованный в задней частти автомобиля шланг повесил светоотражающую жилетку, на расстоянии 10-15 метров от автомобиля установил пластиковую 1,5-литровую бутылку с водой. Предупреждающего знака аварийной остановки в автомобиле не было. С момента приезда на базу, сразу сообщил руководству о поломке и о невозможности транспортировки автомобиля на базу. Главный инженер (ФИО)18 по телефону сказал, что информацию принял, и технику для транспортировки ищут. (дата) в дневное время узнал, что на месте расположения сломанного автомобиля КАМАЗ произошло ДТП (т. 1 л.д. 120-123).

Из протокола осмотра места дорожно-транспортного происшествия от (дата) на месте происшествия - 280 км внутрипромысловой автодороги Лянтор-Рогожниковское месторождение в (адрес) ХМАО-Югры и из фототаблицы к нему следует, что осмотр произведен в темное время суток, на месте отсутствует освещение, проезжая часть имеет сухой ровный асфальт, без видимых дефектов и выбоин, обочины заснежены тонким слоем снега, края обочин имеют уклоны в сторону кювета, профиль дороги прямолинейный, горизонтальный, прямой; ширина проезжей части – 7,50 м., имеет две полосы движения по одной в каждом направлении; ширина обочин – 1,5 м; на левой обочине обнаружен автобус IVECO, бело-синего цвета, с повреждениями в передней, передней правой и боковой правой частях кузова, автобус стоит передней частью кузова в направлении кювета; на проезжей части (относительно хода осмотра) стоит автомобиль 7803А7 КАМАЗ 43118-46, г/н (номер), белого цвета, у которого выключены все световые приборы (внутренние и наружные), транспортное средство ничем не обозначено, на задней части имеется шланг, на котором висит светоотражающая жилетка (на вид грязная и издалека не видная), КАМАЗ стоит вдоль полосы движения, передней частью кузова в направлении (адрес), имеет повреждения задней левой части. На расстоянии 10 метров от прерывистой линии разметки в направлении левого кювета обнаружена передняя часть автомобиля KIA RIO. Вторая, задняя часть этого автомобиля расположена в этом же кювете на расстоянии 6,4 метров от линии разметки; передняя и задняя части автомобиля KIA RIO расположены на расстоянии 19,4 метра друг от друга. В передней части автомобиля KIA RIO были обнаружены тела граждан, установленных по документам – (ФИО)11 и (ФИО)10, имеющих видимые повреждения головы. Следователем был привлечен статист на автомобиле аналогичной марки KIA, с помощью которого было установлено, что при движении в ночное время в сравнимой дорожной обстановке расстояние, с которого становится виден автомобиль КАМАЗ, составляет 30 метров (т. 1 л.д. 86-90).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы (номер) от (дата), смерть гражданина (ФИО)9 наступила вследствие <данные изъяты>. Все обнаруженные на трупе (ФИО)9 и перечисленные в диагнозе повреждения образовались в короткий промежуток времени, исчисляемый секундами, непосредственно перед наступлением смерти, от действия тупых твердых предметов, возможно от соударения с деталями салона автомобиля при ДТП. Весь комплекс вышеописанных повреждений является прижизненным, повлек за собой тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и находится в прямой причинно-следственной связи с наступлением смертельного исхода. Смерть (ФИО)9 наступила за 1,5-3 суток до исследования трупа в морге ((дата)). При судебно-химической экспертизе у крови трупа гражданина (ФИО)9 не обнаружены этиловый алкоголь и другие спирты, наркотические и сильнодействующие лекарственные вещества (т. 1 л.д. 126-140).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы (номер) от (дата), смерть гражданки (ФИО)10 наступила в результате <данные изъяты>, и могла наступить за 1,5-2 суток до проведения судебно-медицинской экспертизы трупа в морге (дата) с 11:000 до 13:00 часов. <данные изъяты> возникла прижизненно, непосредственно перед наступлением смерти от ударно-травматических воздействий тупых твердых предметов, возможно, в результате соударения с частями салона автомобиля при ДТП, состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти гражданки (ФИО)10, соответственно, причинив тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. В момент наступления смерти гражданка (ФИО)10 не находилась в состоянии алкогольного или наркотического опьянения (т. 1 л.д. 142-156).

Согласно акту (адрес) освидетельствования на состояние алкогольного опьянения от (дата), у водителя (ФИО)2 состояние алкогольного опьянения не обнаружено (т. 1 л.д. 176-177).

Автобус IVECO FRANCE SFR160 CROSSWAY, г/н (номер), принадлежал ПАО «Сургутнефтегаз»; ответственность водителя (ФИО)2 при управлении этим автобусом была застрахована по полису ОСАГО № (номер) от (дата) (т. 1 л.д. 166-170).

Автомобиль 7803А7 КАМАЗ 43118-46, г/н (номер), которым управлял водитель (ФИО)3, на момент ДТП принадлежал ООО ИПП «Новые технологии» (т. 1 л.д. 171-172).

В рамках материала проверки (номер) от (дата) проведена автотехническая судебная экспертиза. Согласно заключению эксперта (номер) от (дата), эксперту представлены следующие исходные данные:

- проезжая часть – прямой ровный асфальт, без видимых дефектов и выбоин; ширина проезжей части – 7,50 м., имеет две полосы движения по одной в каждом направлении; ширина обочин – 1,5 м; профиль дороги горизонтальный ровный, прямой;

- транспортные средства: автомобиль KIA RIO, г/н (номер) – технически исправный, загрузка – водитель и один пассажир, груза нет, скорость движения не установлена; автомобиль 7803А7 КАМАЗ 43118-46, г/н (номер) - технически неисправный (отсутствие внешних осветительных приборов, в том числе задних блок-фар – не работают), стоящее неподвижно на полосе, предназначенной для движения со стороны (адрес), на задней части оборудован шланг, на котором висит незаметная (не просматривающаяся) светоотражающая жилетка; автобус IVECO FRANCE SFR160 CROSSWAY, г/н (номер) – технически исправный, загрузка – водитель и пассажиры, груза нет, скорость движения (со слов водителя) не более 70 км/час.

В заключении № 150 от 27.12.2023 эксперт пришел к следующим выводам:

- в задаваемой дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля KIA RIO, двигаясь со скоростью70 км/час, с момента возникновения опасности, не располагал технической возможностью, путем применения экстренного торможения, остановить автомобиль до автомобиля 7803А7 КАМАЗ 43118-46 и тем самым предотвратить столкновение с последним;

- в задаваемой дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля KIA RIO должен был руководствоваться в своих действиях требованием пункта 10.1 абзац 1 ПДД РФ;

- в задаваемой дорожно-транспортной ситуации действия водителя автобуса IVECO FRANCE SFR160 CROSSWAY, г/н (номер), регламентировались требованием абзаца 2 пункта 10.1 ПДД РФ;

- в задаваемой дорожно-транспортной ситуации действия водителя автомобиля 7803А7 КАМАЗ 43118-46, г/н (номер), регламентировались требованием пункта 7.1, 7.2 ПДД РФ (т. 1 л.д. 209-213).

Копией материала проверки (номер) от (дата), представленного по запросу суда подтверждается, что в возбуждении уголовного дела по ч. 5 ст. 264 УК РФ следователем СО МОМВД России «Ханты-Мансийский» неоднократно отказывалось по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ - за отсутствием в деянии состава преступления.

Вышестоящим должностным лицом указанные постановления об отказе в возбуждении уголовного дела неоднократно отменялись, поскольку следователем не были выяснены все обстоятельства произошедшего дорожно-транспортного происшествия.

01.03.2024 в возбуждении уголовного дела следователем было в очередной раз отказано, сведений об отмене этого постановления суду не представлено (т. 1 л.д. 222).

Судом установлено, что погибшие (ФИО)9 и (ФИО)10 являлись родителями истца (ФИО)1 На момент их гибели истцу было 17 лет, она обучалась в АУ «Ханты-Мансийский технолого-педагогический колледж» по очной форме обучения, в настоящее время не работает, зарегистрирована и проживает в (адрес)

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции на основе тщательного анализа, в соответствии с положениями ст. ст. 55, 56, 67, 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь ст. ст. 15, 1064, 1068, 1072, 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, Правилами дорожного движения Российской Федерации, утвержденных Постановлением Совета Министров - Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 года N 1090, разъяснений, данных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 08.11.2022 № 11 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от (дата) (номер) «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», представленных в материалы дела доказательств, свидетельствующих о наличии вины в произошедшем дорожно - транспортном происшествии водителя ООО ИПП «Новые технологии» (ФИО)3, который после возникновения вынужденной остановки для предупреждения других участников движения об опасности, которую может создать его транспортное средство, аварийную сигнализацию не включал, в нарушение пункта 7.2 ПДД знак аварийной остановки не выставлял, в его автомобиле такой знак отсутствовал, пришел к выводу, что ответственность за вред, причиненный смертью граждан (ФИО)9 (ФИО)10 должна быть возложена на работодателя водителя (ФИО)3 – ООО ИПП «Новые технологии».

Суд первой инстанции, учитывая, что смерть родных и близких людей является невосполнимой утратой в силу прямого кровного родства и поддерживаемой тесной связью, гибель родителей причинила истцу глубокие душевные и нравственные страдания, нарушено ее неимущественное право на семейные связи, неизгладимой является боль утраты близких людей, нарушено психологическое благополучие истца, подобная утрата безусловно является тяжелейшим событием в ее жизни, в связи с чем определил ко взысканию с ответчика ООО ИПП «Новые технологии» в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 3 600 000 рублей.

Отклоняя доводы стороны ответчика, третьего лица о грубой неосторожности водителя (ФИО)9, суд первой инстанции указал, что в материалы дела доказательств наличия в действиях водителя (ФИО)9 грубой неосторожности не представлено. Превышение данным водителем установленного ограничения скорости (70 км/час), как пояснила сама представитель ответчика, является ее предположением. В рамках материала проверки по факту ДТП нарушение водителем (ФИО)9 требований каких-либо пунктов ПДД РФ, не было установлено. Судебной автотехнической экспертизой установлено, что технической возможности своевременно заметить автомобиль КАМАЗ (в условиях света фар от встречного транспорта) и избежать столкновения у (ФИО)9 не было. В возбуждении уголовного дела по основанию, предусмотренному п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ - смерть подозреваемого или обвиняемого, не отказывалось.

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами, поскольку они сделаны на основании исследования всех представленных по делу доказательств в их совокупности, с учетом требований действующего законодательства, регулирующего правоотношения сторон и соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам.

Разрешая вопрос по доводам апелляционной жалобы, судебная коллегия не может согласиться с их состоятельностью, поскольку они основаны на иной оценке обстоятельств по делу и о нарушении судом норм материального и процессуального права не свидетельствуют.

К числу признаваемых в Российской Федерации и защищаемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод относятся, прежде всего, право на жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность.

Согласно п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации право на жизнь и здоровье, достоинство личности, личную неприкосновенность, наряду с другими нематериальными благами и личными неимущественными правами принадлежит гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с данным Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения (п. 2 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как установлено п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в абз. 3 п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с п. п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда (как имущественного, так и морального), вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п. 25 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (п. 27 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

Для применения такой меры ответственности, как компенсация морального вреда, юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага.

Согласно разъяснениям п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Согласно материалам дела транспортное средство 7803А7 КАМАЗ 43118-46, г/н (номер), на момент ДТП (дата) принадлежит ООО ИПП «Новые технологии» (т. 1 л.д. 171-172).

Водитель (ФИО)3 является работником ООО ИПП «Новые технологии», что следует из материалов по факту дорожно-транспортного происшествия, имевшим место (дата), и не оспаривается ответчиком.

В силу п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Таким образом, ответственность ответчика перед истцом возникает из факта причинения вреда, то истец вправе требовать у ООО ИПП «Новые технологии», собственника автомобиля и работодателя, как лица, причинившего вред, работник которого виновный в наступлении вреда, компенсацию морального вреда, причиненного в связи с ДТП.

С учетом изложенного доводы жалобы о неправомерности компенсации морального вреда не могут быть приняты во внимание, поскольку действия (ФИО)3 и наступившие последствия (причинение телесных повреждений (ФИО)9 и (ФИО)10, от которых они скончались на месте) находятся в непосредственной прямой причинно-следственной связи.

Оспаривая виновность в дорожно-транспортном происшествии, апеллянт указывает на отсутствие причинно-следственной связи между действиями водителей и наступившими последствиями, при этом ссылается на то обстоятельство, что материалами доследственной проверки по факту ДТП установлено, что в действиях (ФИО)3 отсутствует состав уголовно-наказуемого деяния, предусмотренного ч. 5 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Судебная коллегия, отклоняя доводы жалобы, отмечает, что вопрос о наличии в действиях лица уголовно-наказуемого деяния разрешается в порядке, предусмотренном Уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации. То обстоятельство, что (ФИО)3, являющийся работником ООО ИПП «Новые технологии», не привлечен к уголовной ответственности и в отношении него вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, само по себе не свидетельствует об отсутствии его вины в произошедшем дорожно-транспортном происшествии, и не может являться основанием для освобождения от гражданско-правовой ответственности собственника транспортного средства, являющегося работодателем виновного лица, за причиненный ущерб.

Отсутствие состава преступления в рамках производства по уголовному делу, в котором действует презумпция невиновности, не свидетельствует об отсутствии вины причинителя вреда при рассмотрении дела в порядке гражданского судопроизводства.

Отказ в возбуждении уголовного дела не является препятствием для установления в суде виновности лица в качестве основания для его привлечения к гражданской ответственности.

Из положений статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что вина лица, причинившего вред, презюмируется, в связи с чем ответчик может быть освобожден от возмещения убытков только в том случае, если докажет, что вред причинен не по вине работника общества, ответственного за управление транспортным средством.

В свою очередь, материалами дела достоверно подтверждается, что в нарушение п. 7.1, 7.2 ПДД (ФИО)3 Р.Ф. не предприняты достаточные меры по надлежащему извещению участников дорожного движения о вынужденной остановки транспортного средства 7803А7 КАМАЗ3343118-46, г/н (номер) в связи с поломкой. Из показаний самого (ФИО)3 следует, что в автомобиле отсутствовал аварийный знак.

Кроме того, как следует из протокола осмотра места происшествия, а также объяснений (ФИО)2, на автомобиле не были включены аварийные огни, опознавательных и предупреждающих знаков выставлено не было, а привязанный жилет к задней части автомобиля КАМАЗ, привязанный к гибкому шлангу был незаметен. В ходе осмотра места происшествия следователем, совместно с присутствующими на месте происшествия понятыми, участником ДТП (ФИО)2, специалистом (ФИО)12, ИДПС (ФИО)13, установлено, что видимость неподвижно стоящего транспортного средства 7803А7 КАМАЗ3343118-46, г/н (номер) при условиях, аналогичных условиям дорожно-транспортного происшествия, возникает на расстоянии 30 метров от расположения транспортного средства. При этом согласно заключению эксперта (номер) от (дата), у водителя автомобиля КИА РИО отсутствовала техническая возможность остановки транспортного средства путем применения экстренного торможения.

Суд первой инстанции принял во внимание составленное в рамках доследственной проверки экспертом (ФИО)14 заключение ЭКЦ УМВД России по ХМАО-Югре (номер) от (дата), поскольку заключение эксперта является достоверным и обоснованным, его выводы согласуются с иными собранными по делу доказательствами, экспертиза проведена в установленном законом порядке экспертом специализированного экспертного учреждения, заключение содержит подробное описание проведенного исследования, является аргументированным, согласуется с иными доказательствами. Выводы экспертизы обоснованы и мотивированы. Оснований не доверять выводам данного заключения у суда первой инстанции не имелось.

Принимая во внимание то обстоятельство, что третье лицо доказательств, позволяющих усомниться в правильности выводов заключения эксперта в материалы дела не представил, третьему лицу были разъяснены положения абз. 2 ч. 4 ст. 79 ГПК РФ относительно ранее заявленного ходатайства о назначении судебной экспертизы, о чем составлена телефонограмма, которые проигнорированы, а также учитывая, что само по себе несогласие третьего лица с выводами эксперта основанием для признания заключения эксперта недостоверным доказательством не является, судебная коллегия считает, что суд первой инстанции обоснованно принял заключение эксперта в качестве надлежащего доказательства по делу.

В соответствии с пунктом 1.5 ПДД, участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда. Из указанного следует, что каждый водитель при дорожном движении должен соблюдать предписания ПДД.

В соответствии с пунктом 7.1 ПДД аварийная сигнализация должна быть включена, в том числе, при вынужденной остановке в местах, где остановка запрещена, а также в других случаях для предупреждения участников движения об опасности, которую может создать транспортное средство.

Пунктом 7.2. ПДД предусмотрено, что при остановке транспортного средства и включении аварийной сигнализации, а также при ее неисправности или отсутствии знак аварийной остановки должен быть незамедлительно выставлен: при дорожно-транспортном происшествии; при вынужденной остановке в местах, где она запрещена, и там, где с учетом условий видимости транспортное средство не может быть своевременно замечено другими водителями.

Этот знак устанавливается на расстоянии, обеспечивающем в конкретной обстановке своевременное предупреждение других водителей об опасности. Однако это расстояние должно быть не менее 15 м от транспортного средства в населенных пунктах и 30 м - вне населенных пунктов.

Таким образом, в действиях водителя (ФИО)3 усматривается нарушение требований пунктов 7.1, 7.2 Правил дорожного движения.

Аварийная обстановка создается тем участником дорожного движения, который своими не соответствующими требованиям Правил дорожного движения действиями лишает себя и других участников дорожного движения возможности предотвратить происшествие.

Учитывая изложенное, судебная коллегия соглашается с выводом суда о том, что причиной возникновения дорожно-транспортного происшествия послужило нарушение Правил дорожного движения водителем (ФИО)3, действия которого не соответствовали обязательным для участников дорожного движения предписаниям и нарушали установленные запреты.

Доводы апелляционной жалобы о том, что в действиях водителя (ФИО)15 усматривается грубая неосторожность, являлись предметом проверки суда первой инстанции и также не нашли своего подтверждения.

В соответствии со статьей 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается. Вина потерпевшего не учитывается при возмещении дополнительных расходов, при возмещении вреда в связи со смертью кормильца, а также при возмещении расходов на погребение.

Суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно (пункт 3).

Согласно разъяснению, данному в пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).

Таким образом, грубая неосторожность относится к категории оценочных, определяемых судом при разрешении спора в каждом конкретном случае.

При этом различия между грубой неосторожностью и неосторожностью, не относящейся к грубой, достаточно условны и определяются конкретной ситуацией, однако грубая неосторожность выражается в игнорировании наиболее простых правил, запретов, когда потерпевший явно должен был предвидеть возможные негативные последствия.

Грубая неосторожность потерпевшего имеет место, если лицо предвидело возможность наступления вредных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий.

Отклоняя доводы стороны ответчика, третьего лица о грубой неосторожности водителя (ФИО)9, суд первой инстанции верно указал, что в материалах дела отсутствуют доказательства наличия в действиях водителя (ФИО)9 грубой неосторожности. Превышение данным водителем установленного ограничения скорости (70 км/час), как пояснила сама представитель ответчика, является ее предположением. В рамках материала проверки по факту ДТП нарушение водителем (ФИО)9 требований каких-либо пунктов ПДД РФ, не было установлено. Судебной автотехнической экспертизой было установлено, что технической возможности своевременно заметить автомобиль КАМАЗ (в условиях света фар от встречного транспорта) и избежать столкновения у (ФИО)9 не было. В возбуждении уголовного дела по основанию, предусмотренному п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ - смерть подозреваемого или обвиняемого, не отказывалось.

Следовательно, из материалов дела не следует, что в действиях водителя (ФИО)9 имела место грубая неосторожность, которая содействовала возникновению или увеличению вреда.

Пунктом 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Жизнь и здоровье относится к числу наиболее значимых человеческих ценностей. Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации. При этом возмещение морального вреда должно быть реальным, а не символическим.

Факт утраты близких людей свидетельствует о значительной степени физических и нравственных страданий, связанных с осознанием последствий произошедшего. Негативные последствия этого события для психического и психологического благополучия личности несопоставимы с негативными последствиями любых иных нарушений субъективных гражданских прав.

Смерть родителей является наиболее тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие нравственные страдания, затрагивающие личные структуры, психику, здоровье, самочувствие и настроение.

Непредвиденная и невосполнимая утрата родителей истца, безусловно, является тяжелейшим событием в ее жизни, неоспоримо причинившая ей нравственные страдания.

Рассматривая заявленные исковые требования в части определения размера компенсации морального вреда, суд правильно руководствовался вышеприведенными нормами права, принял во внимание фактические обстоятельства, при которых истцу был причинен моральный вред.

При таком положении определенный судом размер компенсации морального вреда в сумме 3 600 000 рублей соответствует степени нравственных страданий истца, обстоятельствам его причинения, отвечает требованиям разумности и справедливости согласно ст. 1101 ГК РФ.

В целом доводы апелляционной жалобы выражают несогласие с оценкой исследованных по делу доказательств, которым судом первой инстанции дана правильная оценка по правилам ст. 67 ГПК РФ, оснований не согласиться с которой судебная коллегия не усматривает. Обстоятельств, которые имели бы существенное значение для рассмотрения дела, либо влияли на обоснованность и законность судебного решения, в жалобе не приведено.

С учетом изложенного, судебная коллегия считает, что разрешая спор, суд правильно определил юридически значимые обстоятельства; установил фактические обстоятельства дела, которые подтверждены исследованными доказательствами по делу; выводы суда соответствуют установленным обстоятельствам; нормы материального права судом применены верно; нарушений норм процессуального закона, в том числе влекущих безусловную отмену судебного акта в силу ч. 4 ст. 330 ГПК РФ, не допущено.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия,

определила:

решение Сургутского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 13 ноября 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу (ФИО)3 – без удовлетворения.

Определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев через суд первой инстанции.

Мотивированное определение изготовлено 03 апреля 2026 года.

Председательствующий: Е.В. Гавриленко

Судьи: Я.В. Кармацкая

М.В. Кузнецов