Апелляционное постановление № 22-1909/2024 от 13 августа 2024 г. по делу № 1-67/2023

Судья Шааф А.Н. № 22-1909/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень 13 августа 2024 года

Тюменский областной суд в составе:

председательствующего – судьи Пикс Л.С.,

с участием:

прокурора Филипповой Н.Н.,

осужденного Г.,

адвокатов Мальцева О.Ю., Моревой Т.Г.,

переводчика ФИО1,

при помощнике судьи Мамонтовой Н.О.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу и дополнения к жалобе осужденного Г. на приговор Голышмановского районного суда Тюменской области от 29 сентября 2023 года, которым

Г., родившийся <.......> в <.......>, <.......>, ранее не судимый,

осужден по ч.2 ст.258 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года с отбыванием в колонии-поселении.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу. Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу. На основании п.«в» ч.3.1 ст.72 УК РФ время содержания под стражей с 29 сентября 2023 года до вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Гражданский иск прокурора Аромашевского района удовлетворен, с осужденных Г., Б. взыскано солидарно в счет возмещения материального ущерба в пользу <.......><.......>.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Данным приговором также осужден Б., в отношении которого приговор в апелляционном порядке не обжалован.

Заслушав доклад судьи, выслушав осужденного Г. и его адвоката Мальцева О.Ю., поддержавших доводы апелляционной жалобы и дополнений к жалобе, адвоката Мореву Т.Г., прокурора, просивших приговор суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

Г. признан виновным в незаконной охоте, с применением механического транспортного средства, группой лиц по предварительному сговору, совершенной <.......> на территории <.......> при изложенных в приговоре обстоятельствах.

Г. в судебном заседании свою вину не признал.

В апелляционной жалобе и дополнениях к жалобе осужденный Г. выражает несогласие с приговором в связи с незаконностью, необоснованностью, несправедливостью, несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам. Ссылается на правовую позицию, изложенную в Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года №55 «О судебном приговоре», от 19 декабря 2017 года №51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)», положения Конституции РФ. В обоснование доводов жалобы указывает, что у него не имелось умысла, он не вступал в сговор о совершении незаконного отстрела косули с осужденным Б., не совершал инкриминируемого ему преступления, Б. оговаривает его с целью избежать наказания, т.к. заинтересован в исходе дела в связи с тем, что ружье и зимние сапоги принадлежат Б. Кроме того, следственные действия были выполнены не в полном объеме, т.к. в уголовном деле не содержится результатов экспертизы по автомобилю, фото и видеоматериалов о наличии либо отсутствии следов автомобиля в сторону реки, не были сняты отпечатки пальцев с оружия, не установлены следы пороха в машине, на одежде Б. и его одежде, которую он предоставил сотрудникам полиции, не имеется заключения экспертизы о том, что именно из изъятого в ходе следствия оружия были произведены выстрелы, не установлено наличие следов картечи на туше косули, в связи с чем, просит назначить экспертизу. Просит проверить компетентность эксперта, проводившего экспертизу по оружию, т.к. в заключении эксперта не установлено, когда и в какое время были произведены выстрелы из изъятого у Б. оружия, экспертом не поставлен эксперимент о возможности попадания в мишень из движущегося автомобиля с расстояния 50-70 метров. Считает, что выводы суда основаны на неправильной оценке представленных доказательств, в том числе, его показаний о том, что он лишь подвез Б. до района кладбища, где высадил его и поехал проверить место рыбалки, слышал много выстрелов, стрелявшего и косуль не видел, на обратном пути забрал Б. у которого находилось ружье, о отсутствии разрешений на ношение оружия и отстрел косули у последнего, не знал. Указывает, что показания Б. о том, что в косулю стрелял он (Г.), находясь за рулем движущегося автомобиля, опровергаются показаниями свидетеля З. о том, что был только один след от машины и след выхода из автомобиля, следы выстрела картечи, а также показаниями свидетеля Б.2 о том, что при осмотре автомобиля подозрительных предметов и рыболовных снастей не обнаружено, вместе с тем, на снегу обнаружены полосы от картечи и следы человека. Полагает, что при таких обстоятельствах, показания Б. являются недопустимым доказательством и подлежат исключению. Просит учесть, что он прибыл в РФ <.......>, в связи с чем, показания Б. о том, что познакомился с ним 3 года назад, являются ложными. Указывает, что доводы Б. о том, что он (Г.) попросил поохотиться не соответствуют действительности, что подтверждается отсутствием у него теплой зимней одежды, зимних сапог. Кроме того, согласно заключению экспертизы, находящейся в т.1 л.д.169-176, у косули не обнаружено насильственной смерти и следов от картечи, осмотрена туша косули-самца, однако, З. пояснял, что имелись следы 2 косуль, одна косуля была ранена, он видел косулю-самку, Б.2 показал видеозапись, что нашел живой косулю-самку, после составили акт о том, что косуля-самец. Считает, что показания свидетеля Н., содержащиеся в т.1 л.д.243-247, показания свидетелей Б.2, З. в части наличия следов картечи, пола косули, марки снегохода являются ложными показаниями. Указывает, что дата совершения преступления <.......> не подтверждается показаниями допрошенных свидетелей, протоколами процессуальных действий. Просит учесть, что поведение Б. в судебном заседании являлось неадекватным, заключением эксперта №<.......> от <.......> установлено наличие у Б. легкой умственной отсталости, что подтверждается признанием его ограниченно годным к военной службе, в связи с его психической неуравновешенность на него могли оказать давление, явка с повинной дана психически нездоровым Б. Кроме того, Б. находился в состоянии опьянения в ходе следственного эксперимента, что подтверждается показаниями свидетелей К., К.2 Указывает, что органами следствия не допрошен второй сотрудник, находившийся с Б.2, который присутствовал при осмотре автомобиля и мог сообщить дополнительные сведения. Кроме того, осмотр места происшествия был проведен в его отсутствие, в связи с чем, он был ограничен в реализации права на подачу замечаний, заявлений и дополнений в протокол. Просит учесть, что в ходе проверки показаний на месте установлено, что опытный стрелок не смог одновременно ехать, целиться и стрелять, вместе с тем, он не имел когда-либо оружия, не умеет им пользоваться, никогда не охотился. Указывает, что сотрудниками полиции на него оказывалось физическое и моральное давление, что подтверждается соответствующей аудиозаписью, при задержании ему не предоставили адвоката, переводчика на таджикский язык и не разъяснили права, предусмотренные гл.16 УПК РФ, в судебном заседании осуществлялся перевод на узбекский язык, в связи с чем, необходимо проверить наличие у переводчика ФИО2 полномочий на осуществление перевода на таджикский язык. Кроме того, он является единственным кормильцем в семье, работает водителем в такси, у его супруги установлена инвалидность 3 группы, имеет на иждивении двоих малолетних детей, которые не получают пособие, т.к. он является гражданином другого государства и не трудоустроен официально. Считает, что судебное разбирательство проведено с обвинительным уклоном, нарушено его право на защиту, адвокат Быков Ю.А. не осуществлял защиту его интересов надлежащим образом, занял позицию, противоречащую его позиции. Указывает, что в протоколе судебного заседания приведены неверные инициалы Б. Просит назначить в отношении Б. судебную психиатрическую экспертизу, привлечь Б. к уголовной ответственности по ч.1 ст.222, ч.1 ст.306 УК РФ, Б.2 – по ч.1 ст.306 УК РФ. Просит приговор суда отменить, его оправдать на основании ст.24 УПК РФ, освободить из-под стражи, либо уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение.

В возражениях государственный обвинитель Хайдаров Р.Б., прокурор Аромашевского района Ракитин Д.А., представитель потерпевшего Г.2, считая доводы апелляционной жалобы и дополнений к жалобе несостоятельными, просят приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу и дополнения к жалобе – без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, проверив доводы апелляционной жалобы и дополнений к жалобе, выслушав мнение участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В судебном разбирательстве Г., не отрицая, что <.......> он довозил Б. до Богославского кладбища, откуда спустя 25 минут забирал, слышал стрельбу. Уезжая, застрял в снегу, для чего Б. сел за руль, а он толкал машину. Через несколько минут к ним на снегоходе подъехали егерь Б.2 с мужчиной, у которых было ружье, спросили про выстрелы, проверили багажник и автомобиль, после чего он (Г.) и Б. поехали домой. На его (Г.) вопрос, Б. ответил, что спрятал свое ружье под капот его машины, когда он (Г.) не видел. Также сообщил, что в полиции ему угрожали депортацией, применяли физическую силу, по поводу чего он писал заявление в прокуратуру. Преступления не совершал, кто стрелял в косулю не знает, и не известно почему Б. его оговаривает, полагает, что последнего запугали.

Несмотря на заявленную осужденным позицию по предъявленному обвинению, его виновность в совершении инкриминированного преступления судом установлена на основании совокупности исследованных по делу доказательств, подробное содержание и анализ которых приведены в приговоре.

Так, из исследованных в соответствии со ст.276 УПК РФ показаний соучастника преступления Б., которые он подтвердил, суд установил, что вечером <.......> к нему приехал на своем автомобиле Г. и предложил съездить на охоту пострелять «козлов», для чего просил взять его (Б.) ружье и патроны, на что он согласился и они поехали в сторону <.......> к старому кладбищу, где у лесного массива в 50 метрах от дороги обнаружили 4-х косуль. Он подал ружье Г., который произвел два выстрела подряд в сторону косуль через опущенное боковое стекло из движущегося автомобиля. Увидев, что одна косуля упала, Г. остановился и пошел в её сторону, но та поднялась и побежала в сторону реки «Балахлей». Спрятав ружье в подкапотное пространство автомобиля, Г. пошел по следу за раненой косулей, а он (Б.), сел за руль автомобиля. Услышав звук двигателя снегохода, Г. побежал обратно, крича ему ехать навстречу, что он и сделал, после чего Г. сел на переднее пассажирское сиденье, и они поехали в сторону <.......>, когда их остановил егерь Б.2. На вопрос егеря о выстрелах, указал в сторону <.......>, на вопрос «почему Г. запыхался?», ответил, что последний толкал забуксовавшую машину. Б.2 проверил багажник их автомобиля и попросил показать место, где забуксовали, на что Г. пересел за руль машины, и они оба уехали домой, а егерь поехал к месту их охоты. На следующий день он признался сотрудникам полиции в отстреле косули совместно с Г., ружье изъяли.

Эти же обстоятельства преступления Б. сообщал в протоколе явки с повинной, в ходе проверки показаний на месте и следственном эксперименте, продемонстрировав свои и Г. действия, достоверность содержания протоколов о чём, Б. подтвердил в судебном заседании после их исследования.

Суд обоснованно признал данные показания Б. достоверными и допустимыми доказательствами виновности осужденных, положив их в основу приговора, поскольку они добыты с соблюдением требований закона, в том числе с соблюдением права Б. на защиту, после разъяснения ему положений ст.51 Конституции РФ, подробны, последовательны и не противоречат другим исследованным доказательствам.

Доводы Г. об оговоре со стороны Б. в силу оказанного на того давления, запугивания, психического состояния здоровья, с целью избежать наказания, несостоятельны, поскольку опровергнуты в суде самим Б., подтвердившим добровольность и достоверность изложенных в протоколах следственных действий с его участием, сведений об обстоятельствах криминального события.

Каких-либо причин для оговора Б. Г. судом первой инстанции не установлено, не приведено таких сведений и самим осужденным, в том числе суду апелляционной инстанции.

Оснований сомневаться в способности Б. давать объективные показания по существу инкриминированного преступления, как и нести уголовную ответственность за содеянное, несмотря на наличие установленного экспертным заключением диагноза, не вызывает, как нет оснований и для признания положенных в основу провора проколов следственных действий с его участием недопустимыми доказательствами по приведенным в приговоре мотивам, которые суд апелляционной инстанции считает убедительными, основанными на фактических обстоятелствах дела и соглашается с ними. Оснований для назначения дополнительной или повторной экспертизы в отношении Б., нет.

Также, несостоятельны утверждения Г. об оговоре Б. вследствие заинтересованности в исходе дела из желания избежать ответственности, поскольку Б. не только признал принадлежность орудия преступления именно ему, но и сообщил об обстоятельствах его приобретения, признав свое участи и вину в незаконной охоте, и наряду с Г. в полой мере понес уголовную ответственность за содеянное.

Нет оснований и для признания недопустимым протокола следственного эксперимента с участием Б., адекватность состояния которого в ходе его проведения подтверждена другими участниками следственного действия, в том числе его адвокатом и понятыми, о чём свидетельствуют подписи в соответствующих строках протокола, дополнений и замечаний к которому не поступало. При этом участвующие в оспариваемом протоколе следственного эксперимента свидетели К. и К.2, сообщили, что Б. добровольно, без какого-либо давления со стороны рассказывал об обстоятельствах преступления и показывал, где и как Г. произвел отстрел косули из ружья, что опровергает приведенные осужденным Г. доводы о недостоверности и недопустимости протоколов следственных действий с участием Б., как доказательств их виновности.

Кроме того, виновность Г. судом также установлена показаниями допрошенных по делу представителя потерпевшего <.......> Х., свидетелей Б.2, З., У., протоколами следственных действий и заключениями судебных экспертиз, подробное содержание которых в приговоре приведены.

При этом, вопреки утверждениям Г., свидетель Б.2, подтвердивший факт нахождения автомобиля осужденного на месте преступления непосредствен сразу после производства выстрелов, наличие ведущих в одну сторону, то есть к месту незаконной охоты (старому кладбищу, где дорога тупиковая) следов данного автотранспорта. На предложение съездить в то место где были слышны выстрелы, Г. и Б., сели в машину и уехали. На месте преступления, где заканчивались следы автомобиля, в 50 метрах от дороги, обнаружены следы крови дикого животного и на снегу полосы как от картечи. По следу крови обнаружил раненую косулю, которая к моменту приезда полиции, погибла. Сообщил, что осматривал багажник и салон автомобиля, ничего подозрительного не обнаружил, при этом никаких рыболовных снастей в машине также не было. Свои показания Б.2 подтвердил и в ходе очной ставки с Г.

То обстоятельство, что при патрулировании егерем Б.2 территории леса, присутствовал другой мужчина, на существо, объективность и достоверность показаний данного свидетеля, не влияет.

Свидетель З. сообщил, что о произошедшем узнал по телефону от Б.2, выехав на место обнаружения убитой косули с сотрудниками полиции, при осмотре территории установили только один свежий след от машины (как установлено, Г.), а также следы выхода из машины, выстрела и кровавый след косули. Позднее Б. подтвердил, что он вместе с Г. ездил на охоту, где Г. стрелял в косулю. Эти же обстоятельства свидетель сообщил в ходе следственного эксперимента.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, данные свидетели не опровергают, показаний осуждённого Б. об обстоятельствах производства выстрелов в косулю, подтверждая то, что после выстрелов Г. выходил из автомобиля и шел по следу убегающего животного. При этом, показания данных свидетелей опровергают показания самого Г. о том, что он уезжал с места преступления на рыбалку, и вернулся за Б. спустя время, т.к. следы от автомобиля имелись только в одном направлении, что также зафиксировано осмотром места происшествия, в ходе которого также осмотрена и изъята туша косули, составлен акт.

Протоколом осмотра домовладения Б. обнаружены и изъяты ружье и патроны 16 калибра, которые, согласно заключению эксперта №<.......>, является охотничьим двуствольным длинноствольным гладкоствольным огнестрельным оружием 16 калибра с горизонтально расположенными стволами, которое для производства выстрелов охотничьими патронами 16 калибра, в том числе изъятыми в ходе осмотра жилища Б., пригодно.

Суд обоснованно признал заключения экспертов допустимыми доказательствами, поскольку они добыты в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, а изложенные в них выводы сделаны компетентными экспертами, мотивированы, научно-обоснованы, при этом их полнота и объективность сомнений не вызывает.

На территории домовладения Ш. у супруги осуждённого Г. обнаружен и осмотрен автомобиль марки <.......>, который использовался виновными во время преступления.

Допрошенный по ходатайству стороны защиты свидетель У., очевидцем каких-либо событий не являлся, о произошедшем узнал со слов Б.. Сообщил, что на следующий день ездил на предполагаемое место преступления, где видел ведущие к реке следы косули и двух людей.

Вопреки додам жалобы, показания данного свидетеля не подтверждают и не опровергают установленные судом обстоятельства преступления либо выводы суда об оценке положенных в основу приговора доказательств.

Представитель потерпевшего <.......> Х., сообщил, что о факте незаконной охоты и причастности к этому Г. и Б. узнал от охотоведа З.. Показал, что в данный период времени охота на косулю запрещена, подсудимые разрешения на неё не имели. В результате незаконного отстрела косули Департаменту причинен ущерб в размере <.......>, иск о чём поддерживает.

Судом установлено, что оснований подвергать сомнениям показания допрошенных по делу свидетелей, в том числе егеря Б.2, на предмет объективности и достоверности не имеется, поскольку никто из них не заинтересован в исходе дела, не находится в личностных отношениях с осужденными, при этом их показания непротиворечивы, взаимодополняемы и подтверждены совокупностью других объективных доказательств, в том числе протоколами осмотров, выемок, судебной экспертизой и другими приведенными в приговоре доказательствами. Также нет оснований и для привлечения свидетеля Б.2 по ч.1 ст.306 УК РФ к ответственности.

Выводы суда о виновности Г. в совершении описанного в приговоре преступления сделаны на основе достаточных в своей совокупности доказательств, исследованных в состязательном процессе, проверенных и оцененных по правилам ст.ст.17,87,88 и 307 УПК РФ.

Каких-либо существенных противоречий, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности осужденного и квалификации его действий, между приведенными в приговоре доказательствами не установлено.

Таким образом, суд, установив фактические обстоятельства преступления, правильно квалифицировал действия Г. по ч.2 ст.258 УК РФ как незаконная охота, если это деяние совершено с применением механического транспортного средства, совершенное группой лиц по предварительному сговору, приведя обоснование наличия квалифицирующих признаков совершение преступления «группой лиц по предварительному сговору», «с применением механического транспортного средства», как нашедших подтверждение в исследованных по делу доказательствах, с чем суд апелляционной инстанции соглашается и также не находит оснований для освобождения Г. от уголовной ответственности, оправдания или иной правовой оценки его действий.

Доводы Г. и его версия о непричастности к преступлению судом тщательно проверены и оценены в совокупности с иными доказательствами, что прямо следует из протокола судебного заседания и обжалуемого приговора, но своего подтверждения не нашли.

Изложенные в жалобе осужденного доводы, в частности о неправильной оценке судом доказательств, в том числе, его показаний о непричастности к преступлению, об отсутствии у него навыков охоты и пользования оружием, отсутствие у него теплой зимней одежды и зимних сапог, о признании показаний Б. недопустимым доказательством вследствие их «лживости», и о некомпетентности эксперта, проводившего экспертизу по оружию, являются избранным осужденным Г. способом защиты от предъявленного обвинения, которые также являлись предметом проверки суда первой инстанции и обоснованно критически оценены, поскольку опровергнуты совокупностью приведенных в приговоре доказательствами, каждому из которых отдельно и в совокупности дана надлежащая оценка.

Уголовно процессуальным законом не предусмотрено обязательное участие подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления при осмотре места происшествия, притом, что Г. изначально отрицал свою причастность к незаконной охоте. Вместе с этим, вопреки утверждениям осуждённого, он в полной мере имел и имеет возможность реализовать свои процессуальные права, что и делает, оспаривая протокол данного следственного действия на предмет допустимости.

Вопреки доводам жалобы осужденного, процессуальной необходимости в проведении дополнительных следственных действий по делу не имелось, поскольку использование автомобиля к месту преступления и обратно, наличие его следов, как и использование принадлежащего Б. ружья и патронов при незаконной охоте, очевидно, подтверждено свидетельскими показаниями, прямо указано одним из соучастников преступления и по сути не оспаривается и Г., который был осведомлен о наличии пригодного к стрельбе оружия у Б., и того, что посланий спрятал его под капот автомобиля, который егерем не осматривался.

Учитывая, что Б. и Г. были задержаны по подозрению в совершении инкриминированного преступления спустя длительное время, отобрание отпечатков пальцев с орудия преступления, которое после выстрелов забрал и спрятал Б., процессуально несостоятельно. По этим же причинам отсутствовала необходимость в установлении наличия следов пороха в автомобиле и на одежде виновных. Также несостоятельны доводы и о необходимости проведения экспертного исследования по туше косули, как не имеет значение для дела и пол погибшего животного, причины гибели которого вследствие огнестрельного ранения, очевидны.

Несостоятельны доводы жалобы о необходимости допроса находившийся с Б.2 мужчины, поскольку автомобиль он не осматривал в связи с чем, каких-либо пояснений по этому поводу дать не мог.

Судом первой инстанции были проверены и доводы Г. об оказании на него давления со стороны сотрудников полиции, выразившегося в угрозах ареста и депортации в случае непризнания им своей вины, а также применении к нему физической силы, обоснованно признаны несостоятельными, поскольку в судебном заседании установлено, что по результатам проведенной по его заявлению проверки, постановлением от 23.05.2022 в возбуждении уголовного дела по признакам преступлений, в том числе предусмотренное ст.286 УК РФ, отказано, поскольку каких-либо объективных данных о заявленных Г. обстоятельствах не установлено, сам заявитель в рамках проверки от заявленных претензий отказался. Кроме того, с момента приятия данного решения и по сей день осужденный Г. указанное, имеющее юридическую силу процессуальное решение в установленном законом порядке не оспаривал.

Учитывая вышеизложенное, доводы осужденного о даче показаний в ходе предварительного расследования под давлением, на чём он продолжает настаивать в жалобе, нашли своего подтверждения не нашли, нарушений уголовно-процессуального закона, позволяющих согласиться с данными доводами при рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции не установлено.

Следует отметить, что совокупности добытых в ходе расследования с соблюдением требований закона доказательств, которые тщательно были судом первой инстанции исследованы в рамках судебного разбирательства, достаточно для правильного установления обстоятельств преступления, выводов о виновности в нём осужденных и обоснованности квалификации их действий, чему в приговоре приведены убедительные мотивы, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается.

Вопреки доводам осужденного, на всех стадиях уголовного судопроизводства ему был предоставлен адвокат, который принимал участие во всех следственных и процессуальных действиях с участием Г., от услуг которого последний не отказывался. Также вопреки утверждениям осужденного, протоколы следственных действий с его участием, содержат полный текст его процессуальных прав, в том числе, предусмотренные гл.16 УПК РФ, возможностью давать показания на родном языке и пользоваться услугами переводчика, которые ему были ясны и понятны.

Оснований подвергать процессуальные полномочия и компетентность переводчика, личность и иные данные которого установлены, не имелось. При этом с участием переводчика ФИО2, владеющего как узбекским, так и таджикским языком, Г. был согласен, отводов ему не заявлял.

Таким образом, из материалов уголовного дела, в частности протокола задержания и протоколов допроса в качестве подозреваемого, обвиняемого, протокола судебного заседания следует, что Г. в течение длительного времени проживает на русскоязычной территории Российской Федерации, работал, создал семью с гражданской Российской Федерации, в процессе жизнедеятельности и во всех стадиях судопроизводства общался и общается на русском языке, заявлял, что в услугах переводчика не нуждается, свои процессуальные права по обжалованию состоявшегося в отношении него приговора реализовал в полой мере и на русском языке. Данные обстоятельства осужденный Г. подтвердил в суде апелляционной инстанции. Исходя из его поведения в судах первой и апелляционной инстанций, осужденный бегло и свободно, без каких-либо затруднений изъясняется и пишет на русском языке, настаивал на продолжении судебного заседания без предоставления ему перевода процессуальных документов на родной таджикский язык, поскольку содержание, существо и значение полученных, в том числе с переводом приговора и протокола судебного разбирательства суда первой инстанции им изучены и понятны. В рамках судебного процесса к услугам переводчика ввиду отсутствия в этом необходимости, не прибегал.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции считает, что доводы осужденного о нарушении его процессуальных прав как гражданина иностранного государства, является способом самозащиты, и может свидетельствовать о злоупотреблении им права с целью удовлетворения доводов его апелляционной жалобы. в связи с чем также нет оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, тогда, как других, прямо предусмотренных законом оснований для этого, не приведено.

Способность Г. нести уголовную ответственность за содеянное, сомнений не вызывает.

Положения норм Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации, регулирующие вопросы назначения наказания, судом при постановлении приговора соблюдены. Выводы суда по всем вопросам назначения наказания полно и убедительно мотивированы, со ссылками на конкретные обстоятельства дела, данные о личности Г., задачи и цели наказания, смягчающие наказание обстоятельства, в том числе те, на которые осужденный апеллирует в жалобе отсутствие отягчающих обстоятельств, в связи с чем, при назначении им наказания необходимо учитывать требования ч.1 ст.62 УК РФ.

Каких-либо обстоятельств, прямо предусмотренных ч.1 ст.61 УК РФ в качестве смягчающих, но не учтенных судом на момент вынесения приговора, не установлено.

Судом не установлено наличие исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного преступления, ролью виновных, их поведением вовремя или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, дающих оснований для применения к Г. положений ст.53.1, ст.64, ст.73 и ч.6 ст.15 УК РФ.

Судом также обсуждался вопрос о назначении менее строгого, вида наказания, нежели лишение свободы, однако правовых оснований для с учетом обстоятельств преступления, личности виновного, суд не нашел, мотивируя свои выводы об этом.

Режим отбывания наказания определен в соответствии с п.«а» ч.1 ст.58 УК РФ в колонии-поселении, правильно.

Гражданский иск о взыскании солидарно с Г. и Б. материального вреда в размере <.......> разрешен в соответствии с ч.1 ст.1064 и ч.1 ст.1080 Гражданского кодекса Российской.

Каких-либо существенных, повлиявших на выводы суда нарушений требований закона, в том числе права на защиту осужденного, предвзятости или иных проявлений необъективности суда, не установлено, а несогласие осужденного с данной судом оценкой представленных доказательств, не свидетельствует о необъективности суда. Вопреки утверждениям осужденного, нарушений уголовно – процессуального закона при осуществлении адвокатом Быковым Ю.А. защиты интересов Г. не допущено, поскольку из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания следует, что противоречий в заявленной ими по делу позиции и, соответственно, интересов, нет.

Неправильно указанные в протоколе инициалы Б., являются технической ошибкой и не являются основанием для отмены или изменяя состоявшегося судебного акта, поскольку не влияет на его законность, обоснованность и справедливость.

Каких-либо существенных, влекущих отмену приговора нарушений требований закона, судебной коллегией не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.13,389.20,389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Голышмановского районного суда Тюменской области от 29 сентября 2023 года в отношении Г. оставить без изменения, апелляционную жалобу и дополнения к жалобе осужденного – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст.401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10-401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалоб, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий