Решение № 2-2092/2021 2-2092/2021~М-1505/2021 М-1505/2021 от 6 июля 2021 г. по делу № 2-2092/2021

УИД 66RS0002-02-2021-001509-54

Дело № 2-2092/21

Мотивированное
решение составлено 07.07.2021.

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

01 июля 2021 года г. Екатеринбург

Железнодорожный районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Поповой Н.А. при секретаре Ершове Д.М.

с участием представителя истца ФИО1, представителя ответчика ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к обществу с ограниченной ответственностью «Кока-Кола Эйч БиСи Евразия» о взыскании платы за сверхурочную работу, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратился в суд с вышеуказанным иском к ООО «Кока-Кола Эйч БиСи Евразия», ссылаясь в обоснование своих доводов на то, что с 2008 года работает у ответчика, с июня 2013 года занимает должность оператора линии в производстве пищевой продукции в производственном отделе. Решением Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 13.07.2015 на его рабочем месте установлены компенсации за работу во вредных условиях труда: 36-часовая рабочая неделя, ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск продолжительностью 7 календарных дней, ежемесячная надбавка к заработной плате в размере 8 % тарифной ставки (оклада). В 2018 году ответчик провел специальную оценку условий труда на рабочем месте истца, согласно карте специальной оценки условий труда *** по рабочему месту установлен класс условий труда 3.1. (вредные условия труда), в связи чем установлена доплата за работу за работу во вредных условиях труда в размере 8% от оклада (тарифной ставки). При этом, однако, с 01.05.2019 прекращено предоставление 36-часовой рабочей недели. Истец считает, что после проведения специальной оценки условий труда в 2018 году на рабочем месте сохраняются вредные условия труда, следственно, оплата труда должна производится исходя из 36-часовой рабочей недели, а не из 40-часовой недели. Таким образом, работник должен был работать в режиме 36-часовой рабочей недели, фактически работал по 40 часов в неделю, разница в 4 часа в неделю является сверхурочной работой. Задолженность работодателя за сверхурочную работу с учетом районного коэффициента за период с августа 2020 года по март 2021 года составляет 23383 руб. 94 коп. Работодатель ежемесячно своим действием - лишением ранее установлены компенсаций за вредные условия труда и несвоевременной выплатой работнику денежных компенсаций за вредные условия труда - причинял работнику моральный вред, который выразился в нравственных страданиях, негативных эмоциях, пережитого чувства несправедливости в связи с неполучением части заработной платы, выполнением сверхурочной работы. После уточнения суммы задолженности по оплате сверхурочной работы, просил взыскать с ответчика в счет ее оплаты 21002 руб. 17 коп., в счет компенсации морального вреда 5000 руб.

Истец в судебное заседание не явился, не уведомив суд о причинах неявки, о времени и месте судебного разбирательства извещен надлежащим образом, ходатайствовал о рассмотрении дела в его отсутствие, поэтому суд, руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации определил рассмотреть дело в его отсутствие.

Представитель истца, действующий на основании доверенности ФИО1, в судебном заседании исковые требования поддержал, суду пояснил, что класс вредности у истца не изменился. Доводы ответчика о пропуске истцом срока на обращение в суд противоречат положениям ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации. Довод ответчика, что между работником и работодателем было заключено дополнительное соглашение от 18.02.2019, по которому работник был лишен части льгот за работу во вредных условиях труда, не может быть принят во внимание, т.к. трудовым законодательством императивно установлено, какие льготы и компенсации должны быть установлены работнику во вредных условиях труда. У сторон трудового договора отсутствует законное право аннулировать права работника просто путем подписания дополнительного соглашения. Просил исковые требования удовлетворить.

Представитель ответчика, действующий на основании доверенности ФИО2, в судебном заседании возражал против удовлетворения исковых требований по доводам отзыва, согласно которым истец обратился в суд с пропуском установленного ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации срока. С 01.05.2019 по настоящее время истец ежемесячно получал заработную плату и расчетные листы, следовательно, знал о размере оплаты труда в соответствии с условиями трудового договора. В данном случае между работником и работодателем возник индивидуальный трудовой спор относительно того подлежит ли применению к их правоотношениям положения п. 3 ст.15 Закона №421- ФЗ. Поскольку спор между работником и работодателем никак не связан с взысканием заработной платы, то ч. 2 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации, на которую ссылается истец, не подлежит применению, а применяется в данном случае ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой срок исковой давности для разрешения индивидуального трудового спора составляет 3 месяца и исчисляется такой срок со дня, когда работник узнал или должен был узнать о нарушении своего права. Обратившись в суд 12.05.2021, истец сделал это за пределами установленного срока, что, в свою очередь, является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении его требований. С августа 2020 года по март 2021 года истец работал в режиме 40-часовой рабочей недели и к сверхурочной работе не привлекался, так как 26.12.2018 протоколом заседания комиссии утверждены результаты и отчет о специальной оценке условий труда; вредные и (или) опасные факторы производственной среды и трудового процесса на рабочем месте истца идентифицированы в картах специальной оценки условий труда *** и ***, итоговый класс (подкласс) условий труда на рабочем месте истца определен как 3.1, а в соответствии с положениями ст.ст. 92, 117, 147 Трудового кодекса Российской Федерации лицам, работающим в условиях труда подкласса 3.1. сокращенная продолжительность рабочего времени не предоставляется. 18.02.2019 между истцом и ответчиком заключено дополнительное соглашение к трудовому договору, в соответствии с которым истцу установлена 40-часовая продолжительность рабочей недели. Приказом *** от 18.05.2020 в филиале ответчика в г. Екатеринбурге утверждены новые правила внутреннего трудового распорядка, которыми условия о 40-часовой рабочей недели для истца сохранены. Кроме того, основания установления 40-часовой рабочей недели: карты специальной оценки условий труда ***, ***, утвержденные протоколом от 26.12.2018 и дополнительное соглашение к трудовому договору от 18.02.2019, истцом не оспариваются. Процессуальное поведение истца свидетельствует о наличии признаков злоупотребления правом, поскольку он юридически неверно квалифицирует и формулирует свои исковые требования. Из буквального толкования положений п. 3 ст. 15 Закона № 421-ФЗ следует, что данные положения применяются в течение переходного периода, который предполагает, что, если на день вступления в силу указанного закона работнику предоставляются гарантии и компенсации, установленные ранее проведенной аттестацией рабочих мест, то такие гарантии и компенсации сохраняются до момента проведения специальной оценки условий труда. В 2018 году в филиале ответчика в г. Екатеринбурге в порядке, установленном законодательством, проведена специальная оценка условий труда. Протоколом от 26.12.2018 г. в утверждены ее результаты. В соответствии с ч. 6 ст. 27 Закона № 426-ФЗ специальная оценка условий труда должна была быть завершена не позднее чем 31.12.2018, следовательно, переходный период действия положений п. 3 ст. 15 Закона № 21-ФЗ действовал максимум до 31.12.2018. Иное толкование указанного положения Закона № 421 -ФЗ фактически создавало бы дискриминацию в отношении работников, вновь принимаемых на рабочее место, условия труда которого определены картами специальной оценки условий труда ***, ***, поскольку в сравнении с истцом такие работники, в случае, если предположить, что требования истца правомерны, будут находиться в неравном положении в части получения гарантий и компенсаций за работу во вредных (опасных) условиях труда. Также сравнение аттестации рабочих мест (действовавшей до проведения специальной оценки условий труда) и специальной оценки условий труда на рабочем месте истца показывает, что в условиях труда произошли изменения (они не сохранились), а именно: по фактору «шум» по итогам аттестации рабочего места время воздействия повышенного шума составляло 93,75%, а по итогам специальной оценки условий труда время такого воздействия составляет уже 33,96% за счет установки работодателем противошумовой кабины; по фактору «тяжесть труда» по итогам аттестации рабочего места процент нахождения работник в позе стоя составлял 80%, а по итогам специальной оценки условий труда такой процент составил до 25% за счет того, что работодатель установил противошумовые кабины и тем самым работник может не стоять около оборудования, а сидеть в кабине на стуле. Таким образом, условия труда на рабочем месте истца не сохранились, оснований для применения положений п. 3 ст. 15 Закона № 421-ФЗ не имеется. Истец продолжает и по настоящее время работать в новых условиях труда, от выполнения должностных обязанностей не отказывается, что свидетельствует о его согласии с произошедшими изменениями. Требования о компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат, поскольку трудовые права истца не нарушены, доказательства несения физических и нравственных страданий истцом не представлены, кроме того, не доказана вина работодателя. Просил отказать в удовлетворении исковых требований.

Заслушав представителей сторон, изучив материала дела, суд приходит к следующему.

На основании трудового договора *** от 02.04.2008, дополнительных соглашений к нему от 13.05.2013, 18.02.2019 установлено, что ФИО3 работает в ООО «Кока-Кола ЭйчБиСи Евразия» в должности оператора линии в производстве пищевой продукции.

В соответствии со ст. 37 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда.

В соответствии с ч. 1 ст. 219 Трудового кодекса Российской Федерации каждый работник имеет право, в том числе на: рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда; получение достоверной информации от работодателя, соответствующих государственных органов и общественных организаций об условиях и охране труда на рабочем месте, о существующем риске повреждения здоровья, а также о мерах по защите от воздействия вредных и (или) опасных производственных факторов; гарантии и компенсации, установленные в соответствии с данным Кодексом, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда.

Вступившим в законную силу решением Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 13.07.2015 установлено, что аттестация рабочего места «оператор линии в производстве пищевой продукции» проводилась в 2009 году, карты аттестации *** и *** утверждены 02.02.2010, по результатам аттестации определён класс условий труда рабочего места ФИО3 - 3.1. (вредный).

Данным решением признаны незаконными и отменены карты аттестации рабочего места «оператор линии в производстве пищевой продукции» по условиям труда *** и *** от 31.12.2013; на ООО «Кока-Кола Эйч БиСи Евразия» возложена обязанность установить ФИО3 36-часовую рабочую неделю, ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск продолжительностью 7 календарных дней, ежемесячную надбавку к заработной плате в размере 8 % тарифной ставки (оклада). При этом суд указал, что поскольку спорные карты судом признаны незаконными, истец имеет право на компенсации, предусмотренные статьями 92, 117, 147 Трудового кодекса Российской Федерации, постановлением Правительства Российской Федерации № 870 от 20.11.2008 «Об установлении сокращенной продолжительности рабочего времени, ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска, повышенной оплаты труда работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными и (или) опасными и иными особыми условиями труда» в соответствии с классом условий труда, установленным картой *** и ***, в том числе на 36-ти часовую рабочую неделю.

В соответствии с ч. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

В судебном заседании стороны не оспаривали, что до момента проведения специальной оценки условий труда в 2018 году истец продолжал работать на рабочих местах, на которые составлены карты аттестации *** и ***, утвержденные 02.02.2010, применительно к которым определён класс условий труда рабочего места - 3.1. (вредный).

По результатам проведенной 21.12.2018 в филиале ООО «Кока-Кола Эйч БиСи Евразия» в г. Екатеринбурге специальной оценки условий труда, результаты которой утверждены на заседании комиссии 26.12.2018, условия труда оператора линии в производстве пищевой продукции отнесены к классу условий труда 3.1, что следует из карт *** и *** специальной оценки условий труда.

Дополнительным соглашением от 18.02.2019 к трудовому договору *** от 02.04.2008 истцу среди прочего изменена продолжительность рабочего времени – с 36 часов на 40 часов (пункт 5.1.2 дополнительного соглашения от 18.02.2019 и пункт 5.1.2 дополнительного соглашения от 31.05.2013).

Указанное изменение произведено в связи с тем, что в силу ст. 92 Трудового кодекса Российской Федерации (в ред. федерального закона от 28.12.2013 № 421-ФЗ) сокращенная продолжительность рабочего времени (не более 36 часов в неделю) устанавливается для только работников, условия труда на рабочих местах которых по результатам специальной оценки условий труда отнесены к вредным условиям труда 3 или 4 степени или опасным условиям труда, в то время как условия труда истца к ним не относятся.

Обращаясь в суд с настоящими требованиями, истец указывает на неправомерность снижения работодателем уровня гарантий и компенсационных выплат в связи с работой во вредных условиях труда, как противоречащего ст. 15 федерального закона от 28.12.2013 № 421-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О специальной оценке условий труда» (далее федеральный закон от 28.12.2013 № 421-ФЗ).

До вступления в силу Федерального закона от 28.12.2013 № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда» и Федерального закона от 28.12.2013 № 421-ФЗ гарантии и компенсации предоставлялись работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, на основании аттестации рабочих мест в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 20.11.2008 № 870 «Об установлении сокращенной продолжительности рабочего времени, ежегодного дополнительно оплачиваемого отпуска, повышенной оплаты труда работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными и (или) опасными и иными особыми условиями труда». Данным постановлением сокращенная продолжительность рабочего времени предоставлялась работникам, занятым как на работах с вредными, так и (или) опасными и иными особыми условиями труда. Названное постановление признано утратившим силу постановлением Правительства Российской Федерации от 30.07.2014 № 726.

Отнесение условий труда на рабочих местах к вредным и (или) опасным условиям труда до 01.01.2014 осуществлялось на основании аттестации рабочих мест, которая проводилась в соответствии с приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 26.04.20144 № 342н «Об утверждении Порядка проведения аттестации рабочих мест по условиям труда» не реже одного раза в пять лет. Данный документ утратил силу с 01.01.2014 в связи с изданием Федерального закона от 28.12.2013 № 426-ФЗ.

Вступившими в законную силу с 01.01.2014 Федеральным законом от 28.12.2013 № 426-ФЗ и Федеральным законом от 28.12.2013 № 421-ФЗ установлены правовые и организационные основы и порядок проведения специальной оценки условий труда, а также внесены изменения в Трудовой кодекс Российской Федерации, устанавливающие дифференцированный подход к определению вида и объема гарантий и компенсаций, предоставляемых работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (ст. ст. 92, 117, 147 Трудового кодекса Российской Федерации) с учетом результатов именно специальной оценки условий труда.

Однако, в силу ч. 3 ст. 15 Федерального закона от 28.12.2013 № 421-ФЗ при реализации в соответствии с положениями Трудового кодекса Российской Федерации (в редакции настоящего Федерального закона) в отношении работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, компенсационных мер, направленных на ослабление негативного воздействия на их здоровье вредных и (или) опасных факторов производственной среды и трудового процесса (сокращенная продолжительность рабочего времени, ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск либо денежная компенсация за них, а также повышенная оплата труда), порядок и условия осуществления таких мер не могут быть ухудшены, а размеры снижены по сравнению с порядком, условиями и размерами фактически реализуемых в отношении указанных работников компенсационных мер по состоянию на день вступления в силу настоящего Федерального закона при условии сохранения соответствующих условий труда на рабочем месте, явившихся основанием для назначения реализуемых компенсационных мер.

Из приведенной нормы следует, что для тех работников, которые работали до изменения правового регулирования, проведения специальной оценки условий труда, в части предоставления гарантий при работе во вредных условиях труда, предусмотрены дополнительные гарантии, в том числе в виде сохранения права на сокращенную продолжительность рабочего времени.

Для реализации в отношении конкретного работника положений указанной нормы (запрет на ухудшение порядка и условий осуществления компенсационных мер, запрет на снижение размеров компенсационных мер) необходимо наличие совокупности следующих юридически значимых обстоятельств: 1) занятость работника на работах с вредными и (или) опасными условиями труда; 2) фактическая реализация работодателем в отношении работника по состоянию на день вступления в силу названного Федерального закона (01.01.2014) компенсационных мер, направленных на ослабление негативного воздействия на их здоровье вредных и (или) опасных факторов производственной среды и трудового процесса (сокращенная продолжительность рабочего времени, ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск либо денежная компенсация за них, а также повышенная оплата труда); 3) сохранение соответствующих условий труда на рабочем месте, явившихся основанием для назначения реализуемых компенсационных мер.

В силу статьи 15 Федерального закона от 28.12.2013 № 421-ФЗ обязанность по предоставлению доказательств, обосновывающих законность уменьшения компенсационных выплат (компенсационных мер), в частности доказательств, что условия труда истца улучшились по сравнению с существовавшими до проведения специальной оценки условий труда лежит на работодателе (ответчике), которым такие доказательства не представлены.

Из имеющихся в материалах дела доказательств следует, что, начиная с 2009 года и по настоящее время условия труда истца относятся к классу 3.1, что указывает на отсутствие существенных изменений условий труда работника.

Согласно ст. 14 Закона № 426-ФЗ условия труда по степени вредности и (или) опасности подразделяются на четыре класса - оптимальные, допустимые, вредные и опасные условия труда. Вредными условиями труда (3-й класс) являются условия труда, при которых уровни воздействия вредных и (или) опасных производственных факторов превышают уровни, установленные нормативами (гигиеническими нормативами) условий труда, в том числе: подкласс 3.1 (вредные условия труда 1-й степени) - условия труда, при которых на работника воздействуют вредные и (или) опасные производственные факторы, после воздействия которых измененное функциональное состояние организма работника восстанавливается, как правило, при более длительном, чем до начала следующего рабочего дня (смены), прекращении воздействия данных факторов, и увеличивается риск повреждения здоровья.

В соответствии с п. 93 Методики проведения специальной оценки условий труда, Классификатора вредных и (или) опасных производственных факторов, формы отчета о проведении специальной оценки условий труда и инструкции по ее заполнению, утв. приказом Минтруда России от 24.01.2014 № 33Н, итоговый класс (подкласс) условий труда на рабочем месте устанавливается по наиболее высокому классу (подклассу) вредности и (или) опасности одного из имеющихся на рабочем месте вредных и (или) опасных факторов.

Исходя из этого, класс (подкласс) условий труда определяется по показателю, для которого определена наиболее высокая степень вредности.

Изменение на рабочем месте нескольких производственных факторов при сохранении одного вредного производственного фактора само по себе не может свидетельствовать об улучшении условий труда работника в целом, если итоговый класс (подкласс) условий его труда не изменился.

Доводы представителя ответчика о том, что условия труда истца улучшились по факторам «шум» (по итогам специальной оценки условий труда время такого воздействия составляет уже не 93,75%, а 33,96%) и «тяжесть труда» (по итогам аттестации рабочего места процент нахождения работник в позе стоя составляет уже не 80%, а до 25%), суд во внимание не принимает, полагая, что в данном случае об улучшении условий труда может свидетельствовать только уменьшение итогового класса (подкласса) условий труда на рабочем месте по результатам специальной оценки условий труда. Подкласс 3.1 на рабочих местах истца сохранен, следовательно, не смотря на изменение отдельных факторов производственной среды и трудового процесса, в конечном итоге условия труда работника не позволили отнести их к иному итоговому классу (подклассу), на работника продолжают воздействовать вредные и (или) опасные производственные факторы, после воздействия которых измененное функциональное состояние организма работника восстанавливается, как правило, при более длительном, чем до начала следующего рабочего дня (смены), прекращении воздействия данных факторов, и увеличивается риск повреждения здоровья

Доводы представителя ответчика о том, что изменение предоставляемых истцу гарантий и компенсаций в данном случае возможно в связи с изменением нормативного регулирования спорных правоотношений и подписанием дополнительных соглашений к трудовому договору суд не принимает во внимание, как основанные на неверном толковании норм материального права.

Из буквального содержания ч. 3 ст. 15 Федерального закона от 28.12.2013 № 421-ФЗ следует, что ни порядок, ни условия, ни размеры фактически реализуемых в отношении работников гарантий не могли быть ухудшены при сохранении соответствующих условий труда на рабочих местах после 01.01.2014.

Кроме того, заключение между сторонами дополнительного соглашения к трудовому договору, предусматривающего фактически снижение истцу прав и гарантий в связи с занятостью на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (отмена сокращенной продолжительности рабочего времени), в соответствии со статьей 9 Трудового кодекса Российской Федерации не имеет правового значения, несмотря на отсутствие факта самостоятельного оспаривания условий дополнительных соглашений, поскольку в силу прямого указания закона трудовые договоры не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, поскольку в данном случае условия данного соглашения противоречат ч. 3 ст. 15 Федерального закона от 28.12.2013 № 421-ФЗ. Если такие условия включены в трудовой договор, то они не подлежат применению. Указанной норме не могут противоречить и локальные нормативные акты работодателя, который обязан был реализовать данные положения в отношении работников, условия труда на рабочих местах которых не изменились.

С доводами представителя ответчика о том, что истец не может предъявлять требования о взыскании денежных средств за сверхурочную работу без оспаривания результатов специальной оценки условий труда, а также о том, что установление различной продолжительности рабочего времени у истца и вновь поступающих на аналогичную должность работников противоречит действующему законодательству и свидетельствует о наличии дискриминации в отношении вновь принятых работников, суд также не соглашается, поскольку само по себе установление 40-часовой рабочей недели работникам, работающим в условиях труда, которые отнесены к классу (подклассу) 3.1 закону не противоречит, однако, в случае с истцом, различная продолжительность рабочего времени основана на положениях ч. 3 ст. 15 Федерального закона от 28.12.2013 № 421-ФЗ, которая в отношении вновь принятых работников не применяется.

В силу ч. 3 ст. 3 Трудового кодекса Российской Федерации не являются дискриминацией установление различий, исключений, предпочтений, а также ограничение прав работников, которые определяются свойственными данному виду труда требованиями, установленными федеральным законом, либо обусловлены особой заботой государства о лицах, нуждающихся в повышенной социальной и правовой защите, либо установлены настоящим Кодексом или в случаях и в порядке, которые им предусмотрены, в целях обеспечения национальной безопасности, поддержания оптимального баланса трудовых ресурсов, содействия в приоритетном порядке трудоустройству граждан Российской Федерации и в целях решения иных задач внутренней и внешней политики государства.

Именно в силу данной нормы, а также с учетом установленного федеральным законом правила о недопустимости ухудшения условий продолжительности рабочего времени за работу во вредных условиях труда работников, которым такие гарантии предоставлялись до проведения специальной оценки и изменения правового регулирования, истцу должна быть сохранена сокращенная рабочая неделя, и дискриминацией это не является.

Разрешая требование истца о взыскании оплаты сверхурочных часов, суд руководствуется следующим.

Согласно ст. 99 Трудового кодекса Российской Федерации сверхурочная работа - работа, выполняемая работником по инициативе работодателя за пределами установленной для работника продолжительности рабочего времени: ежедневной работы (смены), а при суммированном учете рабочего времени - сверх нормального числа рабочих часов за учетный период..

В соответствии со ст. 152 Трудового кодекса Российской Федерации сверхурочная работа оплачивается за первые два часа работы не менее чем в полуторном размере, за последующие часы - не менее чем в двойном размере. Конкретные размеры оплаты за сверхурочную работу могут определяться коллективным договором, локальным нормативным актом или трудовым договором.

В силу ст. 104 Трудового кодекса Российской Федерации, когда по условиям производства (работы) у индивидуального предпринимателя, в организации в целом или при выполнении отдельных видов работ не может быть соблюдена установленная для данной категории работников (включая работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда) ежедневная или еженедельная продолжительность рабочего времени, допускается введение суммированного учета рабочего времени с тем, чтобы продолжительность рабочего времени за учетный период (месяц, квартал и другие периоды) не превышала нормального числа рабочих часов. Учетный период не может превышать один год, а для учета рабочего времени работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, - три месяца.

Письмом Минздравсоцразвития РФ от 31.08.2009 № 22-2-3363 «Об оплате сверхурочной работы при суммированном учете рабочего времени» разъяснено, что при суммированном учете рабочего времени, исходя из определения сверхурочной работы, подсчет часов переработки ведется после окончания учетного периода. В этом случае работа сверх нормального числа рабочих часов за учетный период оплачивается за первые два часа работы не менее чем в полуторном размере, а за все остальные часы - не менее чем в двойном размере.

В судебном заседании представителем ответчика не оспаривалось, что в заявленный истцом период при подсчете рабочего времени, исходя из 36-часовой рабочей недели, часть работ выполнялась сверхурочно.

Истцом представлен расчет сверхурочно отработанных часов, исходя из учетного периода 3 месяца, за период с 01.08.2020 по 31.03.2021, согласно которому к выплате причитается 21002 руб. 17 коп. Представленный расчет судом проверен, признан арифметически правильным, произведен с учетом данных, содержащихся в табеле учета рабочего времени, расчетных листках. Представитель ответчика в судебном заседании правильность расчета подтвердил, поэтому суд удовлетворяет требования истца в данной части.

Доводы представителя ответчика об обращении в суд за пределами установленного ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации трехмесячного срока, суд не соглашается, поскольку в силу специальной нормы - ч. 2 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации - за разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм. Требования истца о взыскании оплаты сверхурочной работы за период с 01.08.2020 по 31.03.2021 заявлены в пределах годичного срока.

В соответствии со ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В абзаце 4 пункта 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что суд, в силу статьи 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса, вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

С учетом того, что факт нарушения трудовых прав истца нашел свое подтверждение в судебном заседании, степени вины работодателя, индивидуальных особенностей истца, а также требований разумности и справедливости суд приходит к выводу о взыскании с ответчика денежной компенсации морального вреда в заявленном размере 5000 руб., полагая данную сумму обоснованной.

В силу ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 1130 руб. 07 коп.

На основании изложенного и, руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Кока-Кола Эйч БиСи Евразия» в пользу ФИО3 в счет оплаты сверхурочных работ за период с 01.08.2020 по 31.03.2021 21002 руб. 17 коп., в счет компенсации морального вреда 5000 руб.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Кока-Кола Эйч БиСи Евразия» в доход бюджета государственную пошлину в размере 1130 руб. 07 коп.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме в Свердловский областной суд с подачей апелляционной жалобы через Железнодорожный районный суд г. Екатеринбурга.

Судья Н.А. Попова