Приговор № 1-15/2018 1-429/2017 от 5 февраля 2018 г. по делу № 1-15/2018

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

1-15/2018

г. Белгород 06 февраля 2018 года

Октябрьский районный суд г. Белгорода в составе председательствующего судьи Антоновой Е.Н.,

при секретаре Ильиной Т.Ю.,

с участием государственного обвинителя Радченко Ю.С.,

подсудимого ФИО1,

защитника подсудимого – адвоката Сапрыкиной Н.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в общем порядке уголовное дело по обвинению

ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в г. Белгороде, гражданина Российской Федерации, зарегистрированного в г. Белгороде, <адрес>, фактически проживающего в г. Белгороде, <адрес>; военнообязанного, с высшим образованием, разведённого, имеющего малолетнего ребёнка, <данные изъяты> несудимого,

в совершении преступления, предусмотренного ст.290 ч.5 п. «б» УК РФ,

установил:

ФИО1 совершил должностное преступление при таких обстоятельствах.

С ДД.ММ.ГГГГ подсудимый занимал должность <данные изъяты>, в своей деятельности руководствовался Конституцией РФ, КоАП РФ, Федеральными законами РФ, в том числе Федеральным законом от 07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции», другими организационно-правовыми документами МВД РФ и УМВД РФ по Белгородской области, должностной инструкцией. В соответствии с представленными полномочиями ФИО1 обязан был среди прочего принимать и регистрировать сообщения об административных правонарушениях, о происшествиях; осуществлять в соответствии с подведомственностью проверку сообщений об административных правонарушениях, о происшествиях и принимать по таким сообщениям меры, предусмотренные законодательством РФ; пресекать административные правонарушения и осуществлять производство по делам об административных правонарушениях, отнесённых к подведомственности полиции; обязан был осуществлять производство по делам об административных правонарушениях в соответствии с законодательством РФ. Таким образом, ФИО1 являлся должностным лицом органов внутренних дел, постоянно осуществляющим функции представителя власти, наделённым властно-распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости, и правом принимать решения, обязательные для исполнения гражданами.

ДД.ММ.ГГГГ около 23 часов Н., двигаясь на принадлежащем ему автомобиле №, г/н №, 31 регион, по ул. <адрес> области, не справился с управлением и допустил столкновение с деревом. В результате этого ДТП иное имущество, кроме автомобиля Н, не пострадало, вред кому-либо причинён не был. Н свой автомобиль оставил рядом с местом происшествия и покинул его.

ДД.ММ.ГГГГ около 7 часов ФИО1 в ходе телефонного разговора с Я узнал о произошедшем ДТП; в ходе розыскных мероприятий подсудимому стал известен владелец автомобиля № с вышеуказанным государственным номером, – Н., которого ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ пригласил в свой служебный кабинет в здании <данные изъяты> (<адрес> В процессе беседы с Н в 17 часов у ФИО1, осведомлённого об объёме своих полномочий, о порядке привлечения к административной ответственности за невыполнение водителем обязанностей, предусмотренных Правилами дорожного движения, возник и сформировался умысел, направленный на получение от Н взятки за то, чтобы не составлять протокол об административном правонарушении, предусмотренном ст.12.27 ч.2 КоАП РФ (оставление водителем в нарушение Правил дорожного движения места ДТП, участником которого он являлся). Для этого подсудимый, действуя вопреки интересам службы, руководствуясь корыстным мотивом, достоверно зная, что лишение Н водительских прав будет иметь для того самые негативные последствия, разъяснил водителю, что в его действиях имеется состав административного правонарушения, предусмотренного ст.12.27 ч.2 КоАП, за которое предусмотрено наказание в виде лишения права управлять транспортным средством. При этом ФИО1 понимал, что правовых оснований для привлечения Н к административной ответственности по вышеуказанной статье КоАП РФ не имеется, производству по делу подлежало прекращению в связи с отсутствием в действиях Н состава административного правонарушения, поскольку в результате ДТП повреждения получил только автомобиль Н, в связи с чем последний не обязан был фиксировать обстановку на месте ДТП и сообщать об этом в полицию.

Поставив таким образом Н в условия, при которых тот вынужден был передать взятку, ФИО1 обозначил размер денежных средств, подлежащих передаче – 30 000 рублей, на что Набока, опасаясь лишиться водительских прав, выразил своё согласие.

ДД.ММ.ГГГГ подсудимый в продолжение своего преступного умысла, поручил своему подчинённому Ш, не осведомлённому о преступных намерениях подсудимого, проехать в <адрес>, где встретиться с Н, который передаст 30 000 рублей в счёт долга. Около 13 часов этого же дня Ш, исполняя поручение, прибыл на своём автомобиле «<данные изъяты> г№, к дому <адрес> где Н сел к нему в автомобиль и передал денежные средства в размере 30 000 рублей. Полученные денежные средства Ш передал ФИО2, которыми тот распорядился по своему усмотрению.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 виновным себя не признал, заявив о непричастности к инкриминируемому преступлению.

Вина подсудимого в инкриминируемом преступлении подтверждается исследованной в судебном заседании совокупностью доказательств – показаниями свидетелей Н,Н,Я,Ц,Б,П,П,С,П; протоколами следственных действий, иными доказательствами.

Подсудимый показал следующее:

Утром ДД.ММ.ГГГГ года позвонил Я и сообщил о ДТП, в связи с чем он (ФИО1) направил на место происшествия инспектора П. П позвонил с места, доложил ситуацию: разбитый автомобиль рядом с местом ДТП, водителя не было. В ходе проверки подсудимый сам проверил регистрационный номер автомобиля и установил его владельца – Н.; П оформил материал, вынес решение о возбуждении административного расследования, поскольку необходимо было установить все обстоятельства произошедшего ДТП – кто получил повреждения, при необходимости назначить медицинскую экспертизу; в первые двое суток нельзя было точно оценить ситуацию. На следующий день П принёс этот материал, так как закончилась его смена, материал был передан на регистрацию. Подсудимый позвонил Н по служебному телефону, пригласил того в отдел. Служебным телефоном могли пользоваться и другие сотрудники. ДД.ММ.ГГГГ Н приехал в ОМВД, с ним состоялась беседа в кабинете подсудимого, Ш при этом присутствовал. Н пояснил, что с ним в автомобиле был Б и мог получить повреждения. Подсудимый опросил Н, тот дал объяснения, поскольку ФИО1 надо было уходить на планёрку, он дал Н почитать объяснения и сказал, что надо предоставить документы – ПТС, страховку на автомобиль, документы при этом договорились передать через Я, поскольку последний часто бывал в ОМВД. Когда подсудимый вернулся с планёрки, Н в кабинете не было. В этот же день ему звонил Я, интересовался судьбой Н, также пояснил, что последний уже не в первый раз разбивает свой автомобиль, в связи с чем подсудимый и уточнял у Я о дееспособности Н Через несколько дней ФИО1 позвонил Я и рассказал, что к нему (Я) обратился Н с просьбой решить вопрос о непривлечении к ответственности, но Я отказался ему в этом помогать. После этой беседы подсудимый позвонил Н так как тот должен был передать документы, этот разговор услышал Ш и сам предложил съездить и забрать документы от Н. В итоге за документами поехал Ш, и подсудимый потом у себя на столе видел копии водительских прав, свидетельства о регистрации и страховки.

Подсудимый полагает, что Ш, который присутствовал в кабинете при беседе с Н, мог потом воспользоваться ситуацией и получить деньги от Н, сославшись при этом на него (ФИО1). Полагает, что на свидетеля Н оказывалось давление.

Какие именно изменения вносились в его должностную инструкцию в 2016 году пояснить не может, в его полномочия входила возможность привлекать лиц к административной ответственности.

Он П не говорил, что передал материал Ц; не просил Ш съездить забрать долг; Н оговаривает его с целью защитить себя, также как и Ш и П.

Свидетель Я. подтвердил, что утром после ДТП в центре с. <адрес> увидел следы ДТП около дерева, автомобиль стоял рядом на стоянке без номеров. В связи с этим он позвонил на мобильный телефон ФИО1, тот сказал, что пришлёт инспектора. Свидетель дождался инспектора, который сделал все замеры, фотографии, заполнил документы, после чего они разъехались. Позже свидетель узнал, что этот автомобиль принадлежит Н., который работал у них в колхозе, интересовался у ФИО1, тот пояснил, что за оставление места ДТП виновному грозит административный арест или лишение водительских прав. В телефонном разговоре подсудимый интересовался личностью Н, спрашивал, адекватный ли тот, нормальный. Свидетель просил ФИО1 не отстранять Н от работы, потому что кроме того на погрузчике никто не может работать. ДД.ММ.ГГГГ года при личной встрече Н обратился к нему с просьбой о помощи, тот хотел как-то урегулировать возникшую проблему, просил оказать содействие и решить вопрос, чтобы водительских прав не лишили, передать деньги, однако свидетель отказался, поскольку разговор зашёл о деньгах. После встречи с Н, свидетель встречался с ФИО1, сообщил тому, что Н хотел что-то передать. С женой Н обсуждал эту ситуацию, выяснял, будет ли Н. работать или нет, объяснял, что путь решают, если Н хочет работать. ФИО1 не просил свидетеля передать какие-либо документы.

При оглашении протокола осмотра предметов, в ходе которого с участием Я был осмотрен диск с аудиофайлами, содержащими запись разговоров между последним и ФИО1, свидетель подтвердил принадлежность своего голоса и голоса подсудимого, пояснив, что эти переговоры имели место в период исследуемых событий (т.2 л.д.221-227).

Свидетель П пояснил: работал в должности инспектора ДПС <данные изъяты> под руководством ФИО1. В ДД.ММ.ГГГГ, получив указание от руководителя, прибыл в <адрес> к Дому культуры, установил факт ДТП, составил схему, справку, фототаблицу; рядом с местом ДТП находился повреждённый автомобиль, его владельца не было, так же отсутствовал государственный регистрационный номер. Связался с ФИО1, доложил ситуацию, по пылевому отпечатку установил госномер, и ФИО1 по нему установил владельца. Также с видеокамеры Дома культуры была скопирована видеозапись момента ДТП, где был зафиксирован наезд автомобиля на ель. Было вынесено определение об административном расследовании. В конце смены материалы по этому ДТП сначала по общему правилу отдал <данные изъяты> (ФИО1), который проверяет правильность оформления, затем материал передаётся на регистрацию. ФИО1, проверив материал, вернул его, и свидетель отнёс материал С для регистрации в электронной картотеке, после регистрации материал передаётся исполнителю. Получив материал после регистрации, расписался в журнале и оставил его у себя в кабинете, в ящике стола, после чего его смена закончилась. Далее по этому материалу он никаких действий не осуществлял, никому не передавал, Н в тот день не разыскивал. Когда ДД.ММ.ГГГГ свидетель заступил на службу, ФИО1 пояснил, что этот материал передан Ц для работы, последний занимается розыском водителей, скрывшихся с места ДТП; Ц в это время находился в отпуске.

Приказом № № от ДД.ММ.ГГГГ П назначен на должность инспектора <данные изъяты> и в соответствии с должностной инструкцией обязан выполнять указания руководителя подразделения (т.1 л.д.138, 140-144).

Из протокола осмотра предметов, в ходе которого с участием П был осмотрен диск с аудиофайлами, содержащими запись разговоров между последним и ФИО1, свидетель подтвердил принадлежность своего голоса и голоса подсудимого, пояснив, что эти переговоры имели место между ними в период исследуемых событий (т.3 л.д.1-5).

Свидетель Ц., инспектор <данные изъяты>, подтвердил, что с ДД.ММ.ГГГГ находился в отпуске, из отпуска вышел в середине-конце июня ДД.ММ.ГГГГ. О материале по факту ДТП в с. <адрес> ему ничего неизвестно, узнал о нём лишь в декабре 2016 года. Почему в журнале учёта материалов об административных правонарушениях по этому материалу стоит его фамилия – не знает, материал не получал, за него не расписывался.

Из представленной ОМВД России по Белгородскому району информации следует, что инспектор Ц. с ДД.ММ.ГГГГ года находился в очередном отпуске, инспектор П с ДД.ММ.ГГГГ находился на службе, командир отдельного взвода ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ года находился на службе, старший инспектор Ш. ДД.ММ.ГГГГ находился на службе (т.2 л.д. 191, 192-196).

Из показаний допрошенной в судебном заседании С инспектора по исполнению административного законодательства <данные изъяты>, следует, что в её обязанности входит внесение в информационную систему материалов по ДТП, а также заполнение журнала административных расследований. Материал по ДТП в с. <адрес> приносил П она регистрировала этот материал, в журнале есть отметка о передаче материала П, что подтверждено его подписью. Ниже фамилии П стоит фамилия Ц, но подписи его нет – возможно, на тот момент она не знала, кто будет проводить расследование, Ц собирался в отпуск, значит материал забрал П. Информация в журнал вносится сразу после заполнения электронной картотеки.

Свидетель С., инспектор отдела ГИБДД ОМВД России по Белгородскому району пояснила, что на время нахождения С в отпуске вела вместо неё журнал учёта материалов об административных правонарушениях и базу АИУС, куда вносятся сведения о ДТП. Она материал по ДТП в с. <адрес> в электронную базу не вносила; в журнале учёта материалов об административных правонарушениях имеется её отметка о прекращении дела по основанию, предусмотренному ст.24.5 КоАП РФ, эту отметку свидетель могла поставить лишь при предоставлении ей соответствующего материала, однако кто приносил ей этот материал не помнит, его судьба неизвестна.

П., инспектор по исполнению административного законодательства ОГИБДД ОМВД России по Белгородскому району, показала следующее: в её должностные обязанности входит внесение сведений об административных правонарушениях в единую всероссийскую базу данных в тех случаях, когда составляется протокол или постановление в отношении конкретных лиц. Материал по факту ДТП в с. <адрес> в ДД.ММ.ГГГГ не видела, с ним не работала. Есть другая база данных – АИУС – куда вносятся сведения обо всех ДТП, но свидетель к ней доступа не имеет.

В судебном заседании свидетель Н. пояснил: ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> на своём автомобиле № он наехал на дерево, с ним находился Б. Поскольку никто не пострадал, он никого не вызывал, автомобиль оставил на стоянке. На следующий день автомобиль отбуксировал к знакомому Ц, рассчитывая на ремонт. После этого с ним по телефону связался сотрудник ГИБДД, вызвал в отдел. Звонил ФИО1, сказал в его (Н) интересах прибыть. В тот же день он приехал в ОМВД, поднялся на 2-й этаж, зашёл в кабинет. В кабинете было двое сотрудников, один из них – ФИО1, второй сотрудник просто сидел. Разговаривал с обоими сотрудниками; ему пояснили, что он покинул место ДТП, за что грозит лишение водительских прав. ФИО1 выходил в коридор, разговаривая при этом по телефону, в этот момент свидетель поинтересовался у второго сотрудника, как решить вопрос, чтобы обошлось без лишения водительских прав, на что сотрудник сказал, решать всё с начальником. ФИО1 при этом несколько раз заходил и выходил из кабинета, спрашивая при этом «что мы будем делать?», «что с вами делать?», обращаясь к свидетелю. По телефону подсудимый спрашивал у кого-то: «адекватный человек?». Обстоятельства ДТП у свидетеля не выяснилось, какие-либо документы не просили. Он (Н) ФИО1 ничего конкретного не предлагал, только спрашивал, как можно это решить. Подсудимый на стикере написал «30 000», показал свидетелю, спросил: «устраивает?», тот ответил, что устраивает. Второй сотрудник, находящийся в кабинете, видел, как ФИО1 что-то писал, но что именно увидеть со своего места не мог. ФИО1 пояснил, что у свидетеля есть три дня, спросил, сможет ли достать, на что свидетель ответил утвердительно. Затем они вышли из кабинета, шли по коридору, и он (Н спросил, как передать, подсудимый ответил, что через Я

Для этого он (Н) продал Ц свой автомобиль за 20 000 рублей, 10 000 рублей занял.

Позвонил Я, встретились с ним, но Я отказался брать деньги, сказал решать самому. После он (Н) позвонил ФИО1, тот спросил, почему Я отказался, также сказал ждать.

Деньги называл «документами», чтобы это не звучало.

Через час позвонил другой сотрудник, тот, который был в кабинете при разговоре с подсудимым, он же и подъехал. Свидетель сел к нему в автомобиль, отдал 30 000 рублей, тот вернул 5000 рублей. Н уточнил, точно ли его не лишат водительских прав, тот ответил, что всё будет нормально. Еще свидетель расписался в пустом бланке, который ему дал Ш.

При оглашении показаний свидетеля в порядке ст.281 ч.3 УПК РФ (т.5 л.д.27-32, 49-51, т.4 л.д.8-10, т.1 л.д.212-216, т.4 л.д.11-19) Н пояснил, что сам сказал ФИО1, что деньги будет называть «документами», когда они вышли из кабинета и шли по коридору в ОМВД; на следствии не давал показаний о том, что Ш ничего не передавал, а он сам не подписывал пустой бланк. В настоящее время свидетель настаивает, что когда встретился с Ш для передачи денег, то подписал пустой бланк, и Ш пояснил, что они подпишут, что надо, и всё будет нормально, речь при этом шла о лишении водительских прав.

С учётом оглашённых показаний свидетеля Б свидетель Н пояснил, что Б был изрядно пьян, возможно, он и не помнит, как садился в автомобиль к Н. При оглашении показаний Н в порядке ст.281 ч.3 УПК РФ (т.4 л.д.45-48) в части присутствия Б в автомобиле, последний подтвердил их правильность, пояснив, что точно собирался подвезти Б домой, но сейчас уже не помнит, садился к нему в автомобиль Б или нет.

При оглашении протокола осмотра предметов, в ходе которого с участием Набока был осмотрен диск с аудиофайлами, содержащими запись разговоров между последним и ФИО1, свидетель подтвердил принадлежность своего голоса и голоса подсудимого, пояснив, что эти переговоры имели место между ними в период исследуемых событий (т.2 л.д.215-220).

Из оглашённых с согласия сторон в порядке ст.281 ч.1 УПК РФ показаний свидетеля Б (т.2 л.д.55-57) следует, что ДД.ММ.ГГГГ около 23 часов он находился на пересечении улиц <адрес>, когда к нему на автомобиле № подъехал его знакомый Н; они пообщались несколько минут, Н при этом из автомобиля не выходил, в автомобиле он находился один. Далее свидетель пошёл домой и услышал за спиной звуки, характерные для ДТП, обернувшись, увидел, что Н на своём автомобиле въехал в дерево.

Н.) подтвердила, что в один из дней Н. врезался в дерево в центре <адрес>, машину оставил там же, при этом у него на голове и руках были ссадины. 1-2 дня спустя, когда она находилась на работе, муж по телефону сообщил, что ему позвонил кто-то из сотрудников полиции, попросили подъехать, также сообщил, что кто-то из сотрудников полиции связывался с Я и выяснял у того, адекватный ли он, можно ли с ним действовать. Сотрудники полиции потребовали 30 000 рублей для решения вопроса. Свидетель была против такого, однако муж её переубедил, поскольку боялся потерять водительские права. Поскольку денег не было, они продали машину. Сотрудники полиции объяснили, что заведено дело, это лишение прав, и если денег до пятницы не будет, то бумаги (протокол) пойдут дальше. Машину продали Ц. Когда муж сказал, что кто-то из сотрудников полиции звонил Я, то она тоже позвонила Я, чтобы тот помог решить вопрос, Я пояснил, что ничего обещать не может. Спустя 1-2 дня Я приехал к ней на работу, спросил, собирается ли Н платить, на что свидетель пояснила, что денег, 30 000 рублей нет, обсуждали, что можно попробовать решить вопрос, Я сказал, что лучше заплатить сотрудникам и остаться с правами. По передаче денежных средств: Н. позвонили, назначали встречу в <адрес>, Н сел в автомобиль, передал 30 000 рублей, 5000 рублей ему вернули. На этой встрече был не тот человек, а его подчинённый; в телефонном разговоре слово «деньги» не произносилось, были «документы». В ОМВД было двое, с Н. беседовал начальник, со слов Н – тот требовал. Муж ничего не говорил о том, что ему в ОМВД необходимо подвезти документы (ПТС, водительские права и т.д.), речь шла только о деньгах.

Свидетель П пояснил, что знаком с Н., с которой работают вместе, также знаком и с Я – <данные изъяты>. Свидетель присутствовал при разговоре между Я и Н.; этот разговор имел место в мае, Я просил Н решить, закрыть вопрос. Позже от Н свидетель узнал, что были какие-то вопросы с сотрудниками ГИБДД.

При оглашении показаний свидетеля в порядке ст.281 ч.3 УПК РФ (т.2 л.д.23-25) ФИО3 их подтвердил, пояснив, что о ДТП с участием мужа Н узнал от неё после её разговора с Я, в ходе этого разговора упоминались деньги.

Ц показал в судебном заседании, что о произошедшем ДТП с участием Н. узнал от знакомых, ДТП имело место ДД.ММ.ГГГГ, Н. на своём автомобиле въехал в дерево, других участников не было, только автомобиль Н сильно пострадал, у самого Н была разбита голова. Встречался с последним на следующий день, обсуждали возможность ремонта этого автомобиля. Свидетель осмотрел автомобиль, сказал что ремонт невозможен, предложил купить автомобиль. Со стоянки автомобиль забирал сам свидетель. Н срочно нужны были деньги для урегулирования вопроса по факту оставления места ДТП, чтобы прав не лишили, напрямую Н об этом не говорил, но намекал. Автомобиль был куплен за 20-25 тысяч рублей через 2-3 дня после ДТП.

После оглашения показаний свидетеля в порядке ст.281 ч.3 УПК РФ (т.2 л.д.45-47), Ц пояснил, что на следствии лучше помнил обстоятельства произошедшего, в настоящее время всех деталей не помнит, Н точно говорил, что ему надо решить вопрос.

Свидетель Ш старший инспектор <данные изъяты> пояснил: ДД.ММ.ГГГГ временно исполнял обязанности заместителя командира взвода, находился в подчинении ФИО1, работал с ним в одном кабинете. Об обстоятельствах ДТП в <адрес> с участием Н узнал уже на следствии; оформлением этого ДТП не занимался. Незадолго до передачи денежных средств, состоявшихся на <адрес>, к ФИО1 в его кабинет приходил Н они о чём-то беседовали, о чём именно – свидетель не слышал, сам с Н не общался, возможно, последний обращался к нему (ФИО4) с вопросами, но он этому значения не придал. ДД.ММ.ГГГГ в обеденный перерыв ФИО1 попросил свидетеля съездить забрать деньги (30 000 рублей) и дал свой служебный телефон, где среди контактов был записан «Р ФИО1 пояснил, что Р должен ему деньги и попросил съездить забрать их. Свидетель поехал в с. <адрес> позвонил по указанному номеру и встретился с Н, тот был с ребёнком. Н сел к нему в автомобиль, отдал деньги – 30 000 рублей, при этом 5000 рублей свидетель вернул Н по указанию подсудимого. Н вопросов не задавал, вообще ничего не говорил, ничего не подписывал, и они ничего не обсуждали. Далее свидетель вернулся на рабочее место, в кабинете отдал ФИО1 деньги.

Приказом от ДД.ММ.ГГГГ № № Ш назначен на должность старшего инспектора <данные изъяты>, согласно должностной инструкции Ш обязан выполнять указания, полученные от руководителя подразделения (т.1 л.д.72-76, 78, 132-136).

Приказом № №с от ДД.ММ.ГГГГ, оригинал которого обозревался в судебном заседании и выписка из которого приобщена к делу, ФИО1 назначен на должность командира <данные изъяты>. На л.д.69, 120 т.1 имеется выписка и её копия из этого же приказа, согласно которой подсудимый назначен на должность <данные изъяты>. Из копии служебного удостоверения ФИО1 следует, что он занимает должность командира взвода (т.4 л.д.94).

Свидетель М., старший инспектор отдела управления кадрами, в судебном заседании пояснила, что приказ № № от ДД.ММ.ГГГГ, которым ФИО1 назначен на должность командира отдельного взвода <данные изъяты>, хранится в УМВД России по Белгородской области, в территориальном отделе имеется копия этого приказа для приобщения в личное дело сотрудника. При обозрении в судебном заседании выписки из приказа № № от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.69) свидетель пояснила, что эта выписка изготовлена специалистом районного отдела и содержит техническую ошибку, в <данные изъяты>» нет.

Должностной инструкцией, утверждённой ДД.ММ.ГГГГ, определён круг должностных обязанностей ФИО1 как командира отдельного взвода <данные изъяты>, куда помимо прочего входят полномочия по составлению протоколов об административных правонарушениях, наложению в пределах своей компетенции административных взысканий на должностных лиц и граждан, совершивших административное правонарушение – п.18 (т.1 л.д.61-66). В соответствии с информацией, предоставленной руководством ОМВД России по Белгородскому району в данном подразделении отсутствует должностной регламент (инструкция) на имя командира отдельного взвода <данные изъяты> на период с ДД.ММ.ГГГГ года по ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д.208).

В судебном заседании свидетель Г., старший государственный инспектор отдела <данные изъяты>, пояснил, что ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ занимает должность командира отдельного взвода ДПС ГИБДД; что входит в его должностные обязанности свидетель точно пояснить не смог, уточнив, что должностные обязанности подсудимого отражены в его должностной инструкции, на следствии давал показания, что в должностную инструкцию подсудимого могли вносится изменения. В Белгородском районе отсутствует такое подразделение как рота, есть только взвод. ФИО1 характеризует положительно.

При оглашении показаний свидетеля в порядке ст.281 ч.3 УПК РФ (т.2 л.д.211-212), последний пояснил, что свои показания читал, больше внимания уделял должности подсудимого.

Из показаний П., начальника Н, следует, что ФИО1 находится у него в подчинении, характеризует его положительно. Пояснил, что в Белгородском районе нет роты. Служебная деятельность ФИО1 регламентируется должностной инструкцией, какие в неё вносились изменения пояснить не может. У ФИО1 было право составлять протоколы об административных правонарушениях, как и у всех руководителей, но на практике они обычно этого не делают.

Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 разрешено проведение ОРМ «прослушивание телефонных переговоров» сроком на <данные изъяты>, результаты оперативно-розыскных мероприятий «отождествление личности», в ходе которого Н опознал ФИО1 как человека, виденного им в ДД.ММ.ГГГГ в ОМВД России по Белгородскому району в кабинете командира взвода, «прослушивание телефонных переговоров», «опрос», «наблюдение», «наведение справок» представлены следователю (т.1 л.д.16-54, 91-96).

При осмотре CD-R-диска, содержащего результаты ОРМ «прослушивание телефонных переговоров», установлены разговоры между М и Я,П,Н Результаты следственного действия оформлены соответствующим протоколом, сам диск признан вещественным доказательством (т.1 л.д.167-177, т.3 л.д.102-103).

ООО «Т2 Мобайл» представлена детализация телефонных соединений ДД.ММ.ГГГГ абонентского номера №, находящегося в пользовании Н., данная детализация осмотрена, выявлено соединение этого номера с абонентскими номерами № (в пользовании подсудимого) и № (в пользовании Я), признана вещественным доказательством и приобщена к уголовному делу (т.3 л.д.31-34, 35-37, 38-39).

ПАО «МТС» представлена детализация телефонных соединений ДД.ММ.ГГГГ абонентского номера № находящегося в пользовании подсудимого, данная детализация осмотрена, выявлено соединение этого номера с абонентскими номерами № (в пользовании Я) и +№ (в пользовании П), признана вещественным доказательством и приобщена к уголовному делу (т.3 л.д.94-95, 96-99, 100-101).

ПАО «ВымпелКом» представлена информация о принадлежности абонентских номеров: +№ (П), +№ (<данные изъяты>), а также детализация телефонных соединений с ДД.ММ.ГГГГ абонентского номера №, находящегося в пользовании Я и абонентского номера №, находящегося в пользовании П, данная детализация осмотрена, выявлено соединение этих абонентских номеров с абонентскими номерами №, находящимися в пользовании ФИО1. Детализация телефонных соединений признана вещественным доказательством и приобщена к уголовному делу (т.3 л.д.21, 71-81, 82-86, 87-88).

ПАО «МегаФон» представлены сведения о принадлежности абонентских номеровДД.ММ.ГГГГ с ДД.ММ.ГГГГ абонентского номера №, находящегося в пользовании ФИО1, и абонентского номера №, находящегося в пользовании Н., данная детализация осмотрена, выявлено соединение абонентского номера подсудимого с номерами П,Н,Я, а также соединение абонентского номера Н. с номерами ФИО1 и Я. Детализация телефонных соединений признана вещественным доказательством и приобщена к уголовному делу (т.3 л.д.24, 45-58, 59-62, 63-64).

Заключением эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № по результатам судебной фоноскопической экспертизы установлено дословное содержание телефонных переговоров ФИО1, зафиксированных на аудиозаписях, содержащихся на представленном на исследование CD-R-диске (т.3 л.д.110-117).

В соответствии с заключением эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № № голос и речь лица, обозначенного как М1 (в файле №) принадлежат ФИО1 (т.3 л.д.128-146).

Из прослушанных в судебном заседании аудиофайлов с CD-R-диска (т.1 л.д.32), содержащего результаты ОРМ «Прослушивание телефонных переговоров» в отношении подсудимого, следует:

- ДД.ММ.ГГГГ в утреннее время (8:06 и 8:11) между ФИО1 и П происходили телефонные переговоры, в ходе которых П докладывает обстановку на месте ДТП, также установлено наличие пыльного следа от государственного регистрационного знака автомобиля; после того, как ФИО1 установил владельца автомобиля, он продиктовал данные о личности водителя ФИО5 и дал указание найти его и «…тогда лепи оставление»;

- в разговоре с Н имевшем место ДД.ММ.ГГГГ в 9 часов 25 минут, подсудимый разъясняет Н необходимость явиться в отдел для дачи объяснений, говоря: «…пока жду вашего ответа, как удобно вам. Потом сделаю так, как удобно будет мне». В ответ на что Н предлагает подъехать на следующий день, подсудимый отвечает, что ему это неудобно и добавляет в конце разговора: «…если сегодня до вечера вы не приезжаете, значит, завтра с утра приеду я за вами»;

- в разговоре с Я, состоявшимся 10 мая 2016 года в 18 часов 13 минут, подсудимый на вопросы Я по поводу Н отвечает: «…тюрьма ему», а Я в ответ рассказывает, что кроме Н работать некому, и что руководство колхозное просит. Далее ФИО1 выясняет у Я, дееспособный ли Н, вменяемый, можно ли с тем разговаривать, нормально ли всё будет, и уточняет, ходатайствует ли Я за Н, что можно с ним беседовать.

Подсудимый, комментируя прослушанное, подтвердил принадлежность своего голоса, а также пояснил:

- в разговоре с П его фраза «лепи ему оставление» означала: поскольку все обстоятельства произошедшего ДТП известны не были, их надо было установить, провести административное расследование, «лепи» – привлекать;

- в разговоре с Н фраза «пока жду вашего ответа, как удобно вам. Потом сделаю так, как удобно будет мне» означала выбор времени, когда Н будет удобно прибыть для дачи объяснений по поводу произошедшего ДТП;

- в разговоре с Я фраза «тюрьма ему (Н)» была шуткой; его вопросы «он дееспособный, вменяемый?» означали, что он интересуется у Я о дееспособности Н, так как тот ранее уже попадал в аварии и, возможно, надо было проверять его психическое состояние. По поводу «можно ли с ним беседовать?» - что с Н проведёт профилактическую беседу о недопустимости нарушения правил дорожного движения;

- при разговоре с Н (ДД.ММ.ГГГГ в 10:28) последний уточняет у подсудимого, как ему документы передать, на что ФИО1 говорит подъехать к С [Я]; в 12:03 Н сообщает подсудимому, что «…С [С] не хочет, говорит «я каким боком?», после чего ФИО1 выясняет, где в это время находится Н.

Из исследованной в судебном заседании информации, предоставленной УГИБДД УМВД России по Белгородской области, следует: событие, имевшее место в ночь ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого Н, управляя автомобилем №, г/н № регион, допустил наезд на дерево, в результате чего автомобиль получил повреждения, является дорожно-транспортным происшествием. Поскольку в данном ДТП принимал участие только автомобиль Н и под его управлением, повреждения были причинены только данному транспортному средству, обстоятельства ДТП разногласий не вызывали, так как известны были только самому Н, то необходимость в фиксации обстановки на месте ДТП у него отсутствовала, так же как и необходимость в сообщении о произошедшем ДТП в органы полиции, в связи с чем в действиях Н не усматривается состава административного правонарушения, предусмотренного ст.12.27 ч.2 КоАП РФ. Учёт данного происшествия и внесение сведений о ДТП в автоматизированную информационно-управляющую систему (АИУС) Госавтоинспекции должен осуществляться ОМВД по Белгородскому району. Сообщение об этом ДТП подлежало регистрации в <данные изъяты>, так как на момент приезда сотрудников ГИБДД на место ДТП и обнаружения повреждённого транспортного средства при отсутствии участников происшествия требовалось проведение проверочных действий с целью обнаружения возможных признаков преступления или административного правонарушения, возможного причинения вреда здоровью участникам ДТП (т.2 л.д.177-181).

Согласно сведениям, представленным администрацией <данные изъяты>, информации о ДТП, произошедшем ДД.ММ.ГГГГ, в администрацию не поступало, ущербу имуществу администрации этого поселения не причинено (т.2 л.д.62).

В заверенной копии тетради для записей оперативного дежурного ОМВД России по Белгородскому району отсутствуют сведения о ДТП, имевшем место в <адрес> ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д.65, 66-174).

В ходе выемки в ОМВД России по Белгородскому району был изъят журнал № № «<данные изъяты>», данный журнал осмотрен и приобщён к делу в качестве вещественного доказательства (т.3 л.д.200-202, 231-237, 238-239).

Согласно заключению служебной проверки ДД.ММ.ГГГГ установить местонахождение материала об административном правонарушении по факту ДТП ДД.ММ.ГГГГ с участием Н по <адрес> не представилось возможным, так же как и установить обстоятельства его утраты (т.3 л.д.176-182).

Переходя к анализу исследованных доказательств, суд отмечает следующее.

Показания свидетелей Я,П,Ц,С,П и др. последовательны, существенных противоречий не содержат, согласуются между собой и иными доказательствами по делу.

Расхождение в показаниях Ц по поводу даты окончания его отпуска (ДД.ММ.ГГГГ) и аналогичной информации из ОМВД России по Белгородскому району (ДД.ММ.ГГГГ) существенным не является, поскольку достоверно установлено, что на период исследуемых событий (ДД.ММ.ГГГГ) Ц находился в отпуске.

Что касается противоречий в показаниях свидетелей Н. и Б по поводу присутствия последнего в автомобиле Н в момент ДТП: из показаний Б следует, что он в автомобиль Н не садился, а последний в судебном заседании пояснил, что в настоящее время уже точно не помнит, садился в автомобиль к нему Б или нет, помнит лишь, что собирался того подвезти. С учётом этого суд считает, что на момент ДТП Н в автомобиле находился один, тем более, как это установлено в судебном заседании, в результате произошедшего телесные повреждения получил только сам Н

Оценивая противоречия в показаниях Н по поводу того, подписывал он при встрече с Ш ДД.ММ.ГГГГ какие-либо документы или нет, суд отмечает следующее: в судебном заседании свидетель пояснил, что при встрече с Ш подписывал некий пустой бланк и последний пояснял, что всё будет нормально; на следствии при допросах в качестве потерпевшего и при проверке показаний на месте, в ходе очной ставки с Ш Н не упоминал о том, что что-то подписывал и обсуждал с Ш, последний в судебном заседании также отрицал данный факт. Н подтвердил, что показания на следствии давал добровольно, без чьего-либо принуждения.

Отмена процессуального решения о признании Н потерпевшим, вопреки доводам стороны защиты, не свидетельствует о недопустимости его показаний, данных в этом статусе, поскольку при допросе в качестве потерпевшего Н разъяснялась ответственность за дачу заведомо ложных показаний.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, о достоверности показаний Н., данных им на следствии в качестве потерпевшего и при проверке его показаний на месте.

В остальном показания Н. противоречий не содержат и согласуются с остальными доказательствами по делу.

Оснований для оговора ФИО1 со стороны свидетелей не установлено.

Следственные действия и судебные экспертизы проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, протоколы и заключения, составленные по их результатам, также соответствуют нормам УПК РФ, существенных нарушений которого не выявлено.

Результаты оперативно-розыскных мероприятий, проводившихся в отношении подсудимого были представлены органам предварительного расследования и суду в установленном порядке, закреплены путём производства соответствующих следственных действий (осмотрены и приобщены к делу, проведены фоноскопичские экспертизы). Из резолютивной части постановления о проведении оперативно-розыскных мероприятий «прослушивание телефонных переговоров», «снятие информации с технических каналов связи» и «контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений» следует, что эти мероприятия проводились в отношении ФИО1, а не иного лица, как на это указывала сторона защиты.

Нет оснований для признания недопустимым доказательством протокола осмотра предметов ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого был осмотрен CD-R-диск с результатами ОРМ «прослушивание телефонных переговоров», как на том настаивала сторона защиты, поскольку требования уголовно-процессуального закона при выполнении данного следственного действия и составлении протокола по его результатам следователем соблюдены, а отсутствие в протоколе ссылок на даты создания аудиофайлов само по себе не свидетельствует о недопустимости этого протокола в качестве доказательства, кроме того, в судебном заседании подсудимый подтвердил принадлежность своего голоса при прослушивании аудиофайлов с этого диска.

Показания подсудимого о том, что он речь с Н о передаче денежных средств не вёл, а обсуждал лишь необходимость передачи документов на автомобиль; что вызывал Н для дачи объяснений, желая помочь своему подчинённому П, суд считает не соответствующими действительности, его показания о непричастности к преступлению опровергаются всей совокупностью исследованных доказательств, и расцениваются как способ защиты.

Из показаний свидетелей Н и Н следует, что изначально речь шла о деньгах, для чего и был продан их автомобиль Ц, последний в судебном заседании так же пояснил, что Н срочно требовались деньги для урегулирования вопроса по факту оставления места ДТП, чтобы его прав не лишили. Я пояснял, что при встрече с Н ДД.ММ.ГГГГ, когда тот просил помочь решить вопрос, разговор зашёл о передаче денежных средств, речь о передаче документов не велась. В судебном заседании Н пояснил, что под «документами» подразумевались «деньги», оснований не доверять этим показаниям не имеется. Н и Я за помощью в разрешении сложившейся ситуации обратился после того, как побывал у ФИО1, где последним была обозначена сумма, подлежащая передаче и способ такой передачи (через Я), что также подтверждается исследованной в судебном заседании аудиозаписью телефонных переговоров, а именно разговора между Н и подсудимым (ДД.ММ.ГГГГ в 10:28), где на вопрос Н «как бы мне документы передать вам?», ФИО1 отвечает: «…тебе же сказали, куда передать», и Н уточняет: «С, да?», ответ: «к С подъедь, да. Он тебе всё расскажет», и опровергает версию стороны защиты, что именно Н проявил инициативу и стремление урегулировать вопрос о не лишении водительских прав именно таким образом.

От Я подсудимому достоверно было известно, что Н – единственный в колхозе, кто работает на погрузчике, и Я просил его (ФИО1) от имени руководства колхоза не лишать Н водительских прав, в связи с чем ФИО1 точно знал, что лишение Н прав управлять транспортным средствами будет иметь крайне негативные последствия и для него (Н) такой исход недопустим.

Суд соглашается с утверждениями стороны защиты, что по факту ДТП с участием Н имелись основания для проведения проверки для установления всех обстоятельств, которая и была инициирована подсудимым: именно он первым узнал о произошедшем, направил на место аварии инспектора П, однако уже в начале этой проверки при разговоре с П подсудимый, установив личность Н, дал указание своему подчинённому найти Н и «лепить» тому оставление; ФИО1 при личной встрече с Н ДД.ММ.ГГГГ (спустя два дня с момента обнаружения факта ДТП) разъяснил тому о наличии в его действиях состава административного правонарушения, предусмотренного ст.12.27 КоАП РФ, и ответственность в виде лишения права управления транспортными средствами.

Убеждённость Н в том, что он подлежал административной ответственности за оставление места ДТП, а также исследованные стороной защиты заключение эксперта № № от ДД.ММ.ГГГГ (по итогам почерковедческой экспертизы, содержащей вероятностные выводы, т.3 л.д.156-160), сведения о движении денежных средств по счёту Ш (т.4 л.д.184, 195) не свидетельствует о невиновности ФИО1 в инкриминируемом ему преступлении.

Доводы подсудимого о том, что созваниваясь с Н и вызывая того в ОМВД для дачи объяснений, договариваясь с ним о передаче документов на автомобиль через Я, посылая в итоге за этими документами своего заместителя к месту жительства Н, он руководствовался желанием помочь своему подчинённому П, опровергаются всей совокупностью исследованных доказательств.

Подсудимый занимал должность командира отдельного взвода ДПС ГИБДД ОМВД России <данные изъяты>, что, учитывая все исследованные в судебном заседании документы, в том числе и оригинал приказа о назначении ФИО1 на должность, и пояснения свидетелей (<данные изъяты>, старшего государственного инспектора этого же подраздения), сомнений не вызывает, поскольку в ОМВД России <данные изъяты>, исходя из численности сотрудников, подразделение «рота» отсутствует.

ФИО1 обладал полномочиями по составлению протоколов об административных правонарушениях, наложению в пределах своей компетенции административных взысканий на должностных лиц и граждан, совершивших административное правонарушение, что предусмотрено как его должностной инструкцией, так и общими требованиями, предусмотренными Федеральным Законом от 07.02.2011 года № 3-ФЗ «О полиции» и Положением о Государственной инспекции безопасности дорожного движения МВД РФ, утверждённым Указом Президента РФ от 15.06.1998 года № 711. Отсутствие в деле должностной инструкции ФИО1 на период с ДД.ММ.ГГГГ, с учётом наличия должностной инструкции, утверждённой в ДД.ММ.ГГГГ года, и пояснений свидетелей Г ,П и самого подсудимого, не ставит под сомнение наличие у последнего полномочий по составлению протоколов об административных правонарушениях и наложению взысканий на граждан, совершивших административное правонарушение.

Действия ФИО1 суд квалифицирует по ст.290 ч.5 п. «б» УК РФ (в редакции Федерального закона от 03 июля 2016 года № 324-ФЗ как улучшающей его положение, поскольку предусматривает альтернативность дополнительных видов наказания) – получение должностным лицом через посредника взятки в виде денег в значительном размере за бездействие в пользу взяткодателя, если такое бездействие входит в служебные полномочия должностного лица, совершённое с вымогательством взятки.

Подсудимый совершил преступление с прямым умыслом. Он осознавал общественно опасный характер своих действий, понимал, что, являясь должностным лицом, осуществляющим функции представителей власти, вымогает деньги за не привлечение Н к административной ответственности при отсутствии в действиях последнего состава административного правонарушения; предвидел наступление общественно опасных последствий и желал их наступления. Возможность привлечения лица к административной ответственности входила в служебные полномочия подсудимого.

Квалифицирующие признаки получения взятки – «в значительном размере» и «совершённое с вымогательством взятки» нашли своё подтверждение. Так, требуемая подсудимым сумма денежных средств – 30 000 рублей – и фактически переданная Н, превышает 25 000 рублей, что согласно примечанию 1 к ст.290 УК РФ относится к значительному размеру. ФИО1, зная об отсутствии оснований для привлечения Н к ответственности по ст.12.27 ч.2 КоАП РФ и зная, что лишение Н водительских прав будет означать потерю работы, заведомо создав для Н условия, в которых тот вынужден был передать денежные средства с целью предотвращения вредных последствий для своих правоохраняемых интересов, совершил вымогательство взятки. Н при этом имел основания опасаться лишиться прав управления транспортными средствами как следствия привлечения к административной ответственности, поскольку в силу отсутствия у него специальных знаний не был осведомлён о процедуре и основаниях привлечения к ответственности по ст.12.27 ч.2 КоАП РФ.

При назначении ФИО1 наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершённого им преступления, сведения о личности, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи.

ФИО1 впервые привлекается к уголовной ответственности, к административной ответственности ранее не привлекался (т.4 л.д.114-115), имеет малолетнюю дочь ДД.ММ.ГГГГ (т.4 л.д.98, 99), по месту регистрации жалоб на него не поступало (т.4 л.д.101). Коллегами по службе подсудимый охарактеризован исключительно положительно, согласно служебной характеристике ФИО1 за время прохождения службы в органах внутренних дел с ДД.ММ.ГГГГ (более 14 лет) зарекомендовал себя как дисциплинированный и исполнительный сотрудник; с июля 2014 года занимал должность командира <данные изъяты>, под его руководством была отмечена положительная динамика участия взвода в раскрытии преступлений и выявлении нарушений, влияющих на уровень аварийности, в связи с чем на территории района снизились соответствующие показатели (т.1 л.д.67-68).

Смягчающими наказание обстоятельствами суд признаёт наличие у подсудимого малолетнего ребёнка, положительные характеристики с места работы.

Отягчающие наказание обстоятельства отсутствуют. Суд не признаёт отягчающим наказание обстоятельством «совершение умышленного преступления сотрудником органа внутренних дел» (ст.63 ч.1 п. «о» УК РФ) на основании ч.2 ст.63 УК РФ, поскольку данное обстоятельство относится к признаку, характеризующему субъект преступления, предусмотренного ст.290 УК РФ, и повторному учёту не подлежит.

Определяя вид и размер наказания, подлежащего назначению подсудимому, суд исходит из фактических обстоятельств совершённого им преступления, характера и степени его общественной опасности и считает, что восстановление социальной справедливости и исправление ФИО1 возможно лишь при назначении ему наказания в виде лишения свободы.

Приходя к выводу о возможности исправления подсудимого и достижения целей наказания лишь при назначении ему самого строгого из наказаний (лишения свободы), суд вместе с тем, учитывая многолетнюю безупречную службу ФИО1, признаёт имеющиеся смягчающие обстоятельства исключительными, существенно уменьшающими степень общественной опасности преступления, позволяющими применить правила ст.64 ч.1 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы ниже низшего предела, предусмотренного санкцией ст.290 ч.5 УК РФ.

Оснований для освобождения ФИО1 от уголовной ответственности, применения правил ст.73, ст.15 ч.6 УК РФ не установлено.

Отбывание наказания в виде лишения свободы суд назначает в соответствии со ст.58 ч.1 п. «в» УК РФ в исправительной колонии строгого режима, поскольку ФИО1 осуждается за совершение особо тяжкого преступления и ранее наказание в виде лишения свободы не отбывал.

Исходя из положений ч. 2 ст. 97, п. 17 ч.1 ст. 299 УПК РФ, учитывая назначение ФИО1 наказания в виде лишения свободы, суд считает необходимым для обеспечения исполнения приговора заменить ранее избранную в отношении него меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу, поскольку иная, более мягкая мера пресечения, не обеспечит реализацию целей судопроизводства в этой части.

Учитывая сведения о личности подсудимого и обстоятельства совершённого им преступления суд полагает необходимым назначить ему дополнительное наказание в виде штрафа и лишения права занимать определённые должности.

Арест, наложенный на имущество подсудимого – жилой дом <адрес> – следует сохранить до исполнения дополнительного наказания в виде штрафа.

Гражданский иск по делу не заявлен, судебные издержки отсутствуют.

Судьба вещественных доказательств подлежит разрешению в соответствии со ст.81 ч.3 УПК РФ:

- CD-R-диск с аудиозаписями телефонных переговоров, детализации телефонных соединений, хранящиеся при уголовном деле, – хранить при уголовном деле (т.3 л.д.102-103, 38-39, 100-101, 87-88, 63-64).

- постановления по делам об административных правонарушениях, материал проверки ДТП в отношении Н., журнал № № от ДД.ММ.ГГГГ – необходимо вернуть по принадлежности в ОМВД России по <данные изъяты> (т.5 л.д.78-79, т.3 л.д.238-239, 229-230).

Руководствуясь ст. ст. 304, 307-309 УПК РФ, суд

приговорил:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ст.290 ч.5 п. «б» УК РФ и назначить ему наказание с применением ст.64 ч.1 УК Ф в виде лишения свободы на 5 лет в исправительной колонии строгого режима со штрафом в сорокакратном размере взятки – в размере 1 200 000 (один миллион двести тысяч) рублей и лишением права занимать должности в правоохранительных, государственных и муниципальных органах власти, связанные с выполнением функций представителей власти на срок 5 лет.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении заменить на заключение под стражу, взяв его под стражу в зале суда.

Срок наказания в виде лишения свободы исчислять со дня постановления приговора – с 06 февраля 2018 года.

Арест, наложенный на имущество подсудимого – жилой дом (<адрес> кадастровый номер №) – сохранить до исполнения дополнительного наказания в виде штрафа.

Вещественные доказательства:

- CD-R-диск с аудиозаписями телефонных переговоров, детализации телефонных соединений, хранящиеся при уголовном деле, – хранить при уголовном деле,

- постановления по делам об административных правонарушениях, материал проверки ДТП в отношении Н., журнал № № от ДД.ММ.ГГГГ – вернуть по принадлежности в ОМВД России по Белгородскому району.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Белгородского областного суда через Октябрьский районный суд г. Белгорода в течение 10 суток со дня его постановления, а осуждённым, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. Осуждённый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья <данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>