Апелляционное постановление № 22-1029/2020 от 16 марта 2020 г.

Судья Соколов С.С. дело № 22-1029/2020


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Волгоград 17 марта 2020 года

Волгоградский областной суд в составе

председательствующего судьи Булычева П.Г.,

при ведении протокола судебного заседания

помощником судьи Верещак О.А.,

с участием адвоката Бикмаева Д.З.,

потерпевшего Потерпевший №1,

гражданского истца Гражданский истец,

представителя потерпевшего и гражданского истца ФИО 1,

прокурора Никифоровой Э.Н.

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционное представление заместителя прокурора г. Волжского Волгоградской области Киреева А.А., апелляционную жалобу потерпевшего Потерпевший №1 на приговор Волжского городского суда Волгоградской области от 29 января 2020 года, по которому

ФИО1, <.......>,

осуждена по ч. 1 ст. 293 УК РФ к 200 часам обязательных работ.

На основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ ФИО1 освобождена от назначенного наказания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Разрешены вопросы о мере пресечения, гражданских исках и вещественных доказательствах.

Доложив содержание приговора, существо апелляционных представления и жалобы, выслушав прокурора апелляционного отдела прокуратуры Волгоградской области Никифорову Э.Н., поддержавшую апелляционное представление и просившую об изменении приговора, потерпевшего Потерпевший №1, гражданского истца Гражданский истец, представителя потерпевшего и гражданского истца ФИО 1, поддержавших апелляционные представление и жалобу и просивших об отмене приговора, выступление адвоката Бикмаева Д.З., возражавшего против удовлетворения апелляционных представления и жалобы и просившего об оставлении приговора без изменения, суд

У С Т А Н О В И Л:

органами предварительного следствия ФИО1 обвинялась в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 292 УК РФ, а именно в совершении служебного подлога, то есть внесении должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, искажающих их действительное содержание, если эти деяния совершены из иной личной заинтересованности, повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан.

В суде ФИО1 вину в инкриминируемом преступлении признала частично.

По приговору суда ФИО1 признана виновной в халатности, то есть ненадлежащем исполнении должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного, небрежного отношения к службе, когда это повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан.

Как установлено судом, преступление совершено ФИО1 в <адрес> при следующих обстоятельствах:

в соответствии с приказом начальника Областного патологоанатомического бюро от 2 января 1989 года, до 30 ноября 2017 года ФИО1 работала врачом-патологоанатомом Волжского межрайонного патологоанатомического отделения ГБУЗ «Волгоградское областное патологоанатомическое бюро» (далее Волжское мПАО ГБУЗ «ВОПАБ»), являясь должностным лицом по признаку исполнения организационно-распорядительных функций в части принятия решений, имеющих юридическое значение и влекущих юридические последствия.

Согласно должностной инструкции, утвержденной 28 ноября 2012 года, в обязанности врача-патологоанатома ФИО1 входило: проведение квалифицированной и качественной патологоанатомической диагностики с использованием современных методов исследования, гистологических исследований поступившего в ПАО операционного и биопсийного материала со своевременным и качественным оформлением медицинской и иной документации в соответствии с установленными правилами, проведение вскрытия тел умерших с последующим гистологическим исследованием секционного материала, заполнение врачебного свидетельства о смерти, дача устных разъяснений о характере заболевания и причине смерти родственникам умершего.

Согласно ч. 1, 4 ст. 67 Федерального закона № 323-Ф3 от 21 ноября 2011 года «Об основах охраны здоровья граждан» и пп. 28, 29 Приказа № 354н от 6 июня 2013 года «О порядке проведения патологоанатомических вскрытий», которыми также в своей трудовой деятельности должна была руководствоваться ФИО1, патологоанатомические вскрытия проводятся врачами соответствующей специальности в целях получения данных о причине смерти человека и диагнозе заболевания; при проведении патологоанатомического вскрытия гистологический, биохимический, микробиологический и другие необходимые методы исследований отдельных органов, тканей умершего или их частей являются неотъемлемой частью диагностического процесса в целях выявления причин смерти человека, осложнений основного заболевания и сопутствующего заболевания, его состояния; заключение о причине смерти и диагнозе заболевания выдается супругу, близкому родственнику, а при их отсутствии иным родственникам либо законному представителю умершего, правоохранительным органам, органу, осуществляющему государственный контроль качества и безопасности медицинской деятельности, и органу, осуществляющему контроль качества и условий предоставления медицинской помощи, по их требованию. По окончании этапов проведения патологоанатомического вскрытия, в день проведения патологоанатомического вскрытия врач-патологоанатом оформляет форму учетной медицинской документации N 013/у «Протокол патологоанатомического вскрытия»; для выявления расхождения заключительного клинического диагноза и патолого-анатомического диагноза, а также дефектов оказания медицинской помощи производится сопоставление заключительного клинического диагноза и патолого-анатомического диагноза в части установленных: основного заболевания, осложнений основного заболевания, сопутствующих заболеваний. Заключение о причине смерти и диагнозе заболевания по результатам патолого-анатомического вскрытия отражается в учетной форме N 106/у-08 "Медицинское свидетельство о смерти", которая утверждена приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 26 декабря 2008 года № 782н; гистологические препараты и биологические материалы в парафиновых блоках хранятся в архиве патологоанатомического бюро в течение трех лет.

Вышеуказанные протокол и медицинское свидетельство о смерти являются официальными документами, поскольку удостоверяют причину смерти умершего, предусмотрены Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации № 782н от 26 декабря 2008 года «Об утверждении и порядке ведения медицинской документации, удостоверяющей случаи рождения и смерти», а также Письмом Министерства здравоохранения Российской Федерации № 13-2/10/1-2824 от 23 июля 2015 года, имеют установленную форму, реквизиты, признаются государственными органами Российской Федерации, обеспечивают государственную регистрацию смерти и государственный статистический учёт.

4 января 2016 года в помещении мПАО ГБУЗ «ВОПАБ», расположенном по адресу: <адрес>, при производстве патологоанатомического вскрытия трупа ФИО, скончавшегося 3 января 2016 года в ГБУЗ «Городская клиническая больница им. С.З.Фишера» <адрес> врач-патологоанатом Волжского мПАО ГБУЗ «ВОПАБ» ФИО1, ненадлежащим образом относясь к исполнению своих должностных обязанностей, не предвидя возможности наступления опасных последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла их предвидеть (небрежность), в нарушение требований своей должностной инструкции, а также положений указанных выше нормативно-правовых актов, не получила и микроскопически не исследовала фрагменты внутренних органов и тканей умершего ФИО, не подвергла их гистологическому методу описания, не оформила и не внесла в протокол патологоанатомического вскрытия трупа ФИО подлинный гистологический диагноз умершего, вместо чего направила труп умершего на захоронение, выдав его родственникам медицинское свидетельство о смерти серии № <...> от ДД.ММ.ГГГГ, в котором указала не основанную на результатах надлежащего гистологического исследования причину смерти ФИО: «Токсический шок. Левосторонняя нижнедолевая пневмония».

Затем, в период с ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1, находясь в помещении Волжского мПАО ГБУЗ «ВОПАБ», желая скрыть ненадлежащее исполнение своих служебных обязанностей, собрала биологический архив от трупов четырёх неустановленных следствием лиц: два фрагмента правого лёгкого, два фрагмента правой почки, три фрагмента левого легкого, два фрагмента надпочечника, два фрагмента поджелудочной железы, фрагмент головного мозга и фрагмент миокарда - от неизвестного мужчины № 1, три фрагмента червевидного отростка - от неизвестного мужчины № 2, фрагмент почки и лёгкого - от неизвестной женщины № 1, фрагмент желудка и коронарной артерии - от неизвестной женщины № 2, подвергла вышеуказанные, не произошедшие от трупа ФИО, фрагменты микроскопическому исследованию, на основании которого выставила и внесла в протокол № 13 от 4 января 2016 года патологоанатомического исследования трупа ФИО не соответствующее действительности гистологическое описание его внутренних органов, а также внесла не основанный на надлежащем гистологическом исследовании гистологический диагноз умершего: «Токсический шок. Левосторонняя нижнедолевая пневмония», оформила, таким образом, вышеуказанный протокол и заверила его содержание своей личной подписью.

В результате указанного небрежного отношения ФИО1 к своим должностным обязанностям врача-патологоанатома, установление подлинной причины смерти ФИО и дача надлежащей правовой оценки действиям медицинских работников ГБУЗ «Городская клиническая больница №1 им. С.З. Фишера» стало невозможным, чем существенно нарушены охраняемые законом право, предусмотренное ст. 52 Конституции РФ, и законные интересы потерпевшего Потерпевший №1 на доступ к правосудию.

В апелляционном представлении заместитель прокурора г.Волжского Волгоградской области Киреев А.А. выражает несогласие с приговором суда, находит его незаконным в связи с несоответствием выводов суда, установленным в судебном следствии фактическим обстоятельствам дела и неправильной квалификацией действий подсудимой. Полагает, что у суда не было оснований для переквалификации действий ФИО1 с ч. 2 ст.292 УК РФ на ч. 1 ст.293 УК РФ. Указывает, что в своих показаниях в суде ФИО1, признавая вину в части подмены образцов головного мозга ФИО, поясняла, что сделала это в целях избежания административного наказания, поскольку ею были нарушены требования Приказа «О порядке проведения патологоанатомических вскрытий», что также отражено в приговоре. Ссылаясь на позицию Верховного Суда РФ, изложенную в Постановлении Пленума № 19 от 16 октября 2009 года «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», указывает, что под иной личной заинтересованностью понимается стремление лица извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленное такими побуждениями, как карьеризм, желание приукрасить действительное положение, скрыть свою некомпетентность и т.п. Между тем, несмотря на установленные судом обстоятельства, указывающие на то, что действия ФИО1 были обусловлены именно желанием скрыть свою некомпетентность и избежать наказания за невыполнение своих обязанностей, то есть связаны с карьеризмом, утверждает, что суд ошибочно не усмотрел в этом признаков иной личной заинтересованности. Считает, что в связи с необходимостью квалификации действий подсудимой ФИО1 по более тяжкому составу, подлежит усилению назначенное ей наказание. Просит приговор суда изменить: квалифицировать действия ФИО1 по ч. 2 ст. 292 УК РФ и назначить ей наказание в виде 2 лет лишения свободы с лишением права заниматься врачебной деятельностью на срок 3 года, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении. В остальной части просит приговор оставить без изменения.

В апелляционной жалобе потерпевший Потерпевший №1 выражает несогласие с приговором суда ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, а также грубого нарушения норм уголовно-процессуального закона и неправильного применения уголовного закона. Автор жалобы не согласен с переквалификацией действий ФИО1 с ч. 2 ст. 292 УК РФ на ч. 1 ст. 293 УК РФ. Считает вывод суда об отсутствии в действиях ФИО1 обязательного признака преступления, предусмотренного ч.2 ст. 292 УК РФ, «иной личной заинтересованности» несостоятельным. Утверждает, что совершенные ФИО1 действия были продиктованы ее личной заинтересованностью: скрыть свою некомпетентность, избежать возможную дисциплинарную либо иную ответственность за ненадлежащее исполнение должностных обязанностей. Ссылаясь на показания ФИО1, согласно которым она совершила преступление из-за боязни несения дисциплинарной ответственности за ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей при вскрытии трупа ФИО, считает, что в её действиях имелся этот квалифицирующий обязательный признак ч. 2 ст. 292 УК РФ, который был верно вменен органами предварительного следствия. Автор жалобы, оценивая исследованные доказательства с точки зрения их достаточности для разрешения дела, а также совокупность вытекающих из них сведений, считает, что они свидетельствуют о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст.292 УК РФ. Указывает, что умышленные противоправные действия ФИО1 повлекли существенное нарушение его прав и законных интересов, которые заключаются в том, что он лишился возможности осуществления своих прав, как потерпевшего, предусмотренных ст. 42 УПК РФ, чем были существенно нарушены гарантированные ему ст. 2, 17, 45, 46 и 52 Конституции РФ права и законные интересы: право на доступ к правосудию, компенсацию причиненного преступлением ущерба. Просит приговор отменить, признать ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 292 УК РФ, и назначить ей наказание в виде 4 лет лишения свободы.

Выслушав участников процесса, изучив материалы дела, проверив доводы апелляционных представления и жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что приговор постановлен по итогам справедливого судебного разбирательства, предусмотренная законом процедура судопроизводства соблюдена.

Суд, сохраняя беспристрастность, обеспечил всестороннее исследование обстоятельств дела на основе принципов состязательности сторон, их равноправия перед судом, создав необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Из протокола судебного заседания видно, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. 273 - 291 УПК РФ, представленные суду доказательства были исследованы, заявленные в судебном следствии ходатайства рассмотрены, по ним судом приняты решения в установленном законом порядке.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы путем лишения или ограничения гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Суд, правильно оценив и тщательно исследовав представленные сторонами доказательства, привел в приговоре их анализ и дал им оценку, в том числе показаниям подсудимой, потерпевшего и свидетелей, протоколам следственных действий, и с учётом требований ст. 17, 75, 87, 88 УПК РФ, с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности для правильного рассмотрения уголовного дела, сделал обоснованные и мотивированные выводы о виновности осуждённой в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое она осуждена, мотивированы, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на проверенных в судебном заседании доказательствах, объективно оцененных судом в приговоре.

Так, вина осуждённой ФИО1 в совершении указанного преступления подтверждается подробно приведенными в приговоре показаниями потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей Свидетель №5, Свидетель №4, Свидетель №2, Свидетель №3, Свидетель №1, Свидетель №6, Свидетель № 8, Свидетель № 7

Никаких существенных противоречий в показаниях свидетелей в ходе предварительного следствия и в судебном разбирательстве не установлено. Показаниям свидетелей судом дана правильная оценка. Оснований к оговору осужденной указанными свидетелями судом не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Показания свидетелей, положенные в основу приговора, последовательны и согласуются между собой и с другими письменными доказательствами по делу, исследованными судом первой инстанции в судебном заседании, в том числе протоколом явки с повинной, протоколом осмотра места происшествия, протоколом эксгумации и осмотра трупа, протоколами выемок, протоколом осмотра предметов и документов, заключениями экспертиз.

Судом сделан верный вывод о том, что положенные в основу приговора доказательства, исследованные в ходе судебного разбирательства, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, то есть являются относимыми и допустимыми для доказывания обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ, и в своей совокупности являются достаточными для разрешения уголовного дела.

Как видно из текста приговора, показания осужденной ФИО1, потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей Свидетель №5, Свидетель №4, Свидетель №2, Свидетель №3, Свидетель №1, Свидетель №6, Свидетель № 8, Свидетель № 7 проанализированы судом в совокупности с другими исследованными доказательствами по делу, и им дана в приговоре надлежащая оценка, не согласиться с которой у суда апелляционной инстанции нет оснований.

При этом суд в приговоре указал, по каким основаниям суд принимает за достоверные одни доказательства и отвергает другие. Правильность оценки судом первой инстанции доказательств у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает.

Анализируя исследованные доказательства, как в совокупности, так и каждое в отдельности, и давая правовую оценку действиям подсудимой, суд пришел к выводу, что ФИО1 при производстве патологоанатомического вскрытия трупа ФИО ненадлежаще исполнила свои должностные обязанности, недобросовестно и небрежно отнеслась к своей работе врача-патологоанатома, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов Потерпевший №1, выразившееся в ограничении его, как отца умершего, права на доступ к правосудию, и дал правильную юридическую оценку действиям осуждённого по ч. 1 ст. 293 УК РФ.

При этом суд установил, что квалификация органом предварительного следствия действий ФИО1, выразившихся в производстве ненадлежащего вскрытия трупа ФИО, неотборе у него гистологического архива с заменой его архивом, содержащим гистологические образцы тканей органов от других людей, а также внесение в протокол анатомического вскрытия трупа ФИО несоответствующих действительности по факту принадлежности данных о микроскопическом исследовании образцов тканей якобы его органов и отражении в медицинском заключении о смерти диагноза, выставленного ею только на основании макроскопического исследования трупа, по ч. 2 ст. 292 УК РФ, как служебный подлог, то есть внесение должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, искажающих их действительное содержание, если эти деяния совершены из иной личной заинтересованности, повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан, является неверной, поскольку исследованные доказательства достоверно не подтверждают, что, производя патологоанатомическое вскрытие трупа ФИО, ФИО1 имела умысел на искажение истинной причины его смерти, равно как и отсутствуют достоверные доказательства тому, что ФИО1 в медицинском свидетельстве о смерти ФИО заведомо указала не соответствующую действительности причину смерти последнего.

При этом суд исходил в том числе из того, что согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы эксгумированного трупа ФИО от 13 мая 2019 года достоверно следует, что после эксгумации установить истинную причину смерти ФИО не представляется возможным ввиду того, что произошли резко выраженные гнилостные изменения органов и тканей умершего, что исключает дачу правовой оценки действиям медицинских работников ГБУЗ «Городская клиническая больница №1 им. С.З. Фишера» при оказании ФИО врачебной помощи перед его смертью.

В связи с чем суд первой инстанции пришел к выводу, что предъявленное обвинение свидетельствует лишь о том, что ФИО1, недобросовестно относясь к своим обязанностям, не отобрала образцы тканей и органов умершего и указала причину смерти, не основанную на данных надлежащего гистологического исследования, ввиду чего явилось невозможным установление истинной причины смерти ФИО

Также верно указав, что существенный вред в виде невозможности установления подлинной причины смерти ФИО и дачи надлежащей правовой оценки действиям медицинских работников ГБУЗ «Городская клиническая больница №1 им. С.З. Фишера», и, как следствие – нарушение предусмотренного ст. 52 Конституции РФ права и законных интересов потерпевшего Потерпевший №1 на доступ к правосудию, возник не ввиду подмены ФИО1 образцов тканей и органов умершего ФИО на образцы органов и тканей иных трупов, а ввиду недобросовестных действий ФИО1

В связи с вышеизложенным доводы апелляционных представления и жалобы о незаконной переквалификации действий ФИО1 с ч. 2 ст. 292 УК РФ на ч. 1 ст. 293 УК РФ являются необоснованными.

Соглашаясь с выводами суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции отмечает, что в обвинительном заключении также указывается на ненадлежащее отношение ФИО1 к исполнению своих должностных обязанностей, нарушение требований должностной инструкции, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан.

Доводы апелляционных представления и жалобы о том, что в действиях ФИО1 имелся мотив в виде иной личной заинтересованности в противоправных действиях, на законность приговора не влияют, поскольку для квалификации действий осужденного по ст. 293 УК РФ установление такого мотива не требуется.

Другие доводы апелляционных представления и жалобы также несостоятельны, поскольку из материалов дела видно, что органами предварительного следствия и судом были приняты все меры для выполнения требований закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела.

При определении вида и размера наказания суд первой инстанции принял во внимание характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности осужденной, которая по месту жительства и работы характеризуется положительно, на учете в психиатрическом и наркологическим диспансерах не состоит, ранее не судима, к административной ответственности не привлекалась.

При этом судом в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, были учтены явка с повинной, частичное признание вины, осуществление ухода за престарелой матерью.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, судом не установлено.

Назначенное ФИО1 наказание в виде обязательных работ мотивировано в приговоре.

Поскольку на момент постановления приговора срок давности уголовного преследования ФИО1 за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 293 УК РФ, истек, суд первой инстанции верно освободил ее от наказания, назначенного за данное преступление, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ.

Так как действия ФИО1, выразившиеся в ненадлежащем исполнении ею своих должностных обязанностей при вскрытии трупа и проведении его патологоанатомического исследования, к смерти сына Потерпевший №1 и Гражданский истец отношения не имеют, суд первой инстанции не усмотрел оснований для удовлетворения заявленных исковых требований о взыскании материального ущерба и компенсации морального вреда.

Вопреки доводам потерпевшего Потерпевший №1, изложенным в суде апелляционной инстанции, суд первой инстанции, не установив, что ФИО1 будучи ознакомленная с положениями ст. 102 УК РФ, умышленно нарушая обязанность по явке в суд, препятствовала производству по уголовному делу, обоснованно отказал в удовлетворении ходатайства потерпевшего Потерпевший №1 об изменении ФИО1 меры пресечения с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу.

Существенных нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального закона при судебном рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО1, влекущих отмену либо изменение приговора, не установлено.

На основании изложенного, и руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Волжского городского суда Волгоградской области от 29 января 2020 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные представление и жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Судья