Апелляционное определение № 33-1816/2026 от 18 февраля 2026 г.

Судья: Фирсова К.А. Дело № 33-1816/2026 (№ 2-880/2025)

Докладчик: Орлова Н.В. УИД 42RS0007-01-2025-000211-32


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

19 февраля 2026 года г. Кемерово

Судебная коллегия по гражданским делам Кемеровского областного суда в составе председательствующего Пастухова С.А.

судей Орловой Н.В., Блок У.П.

при секретаре Буряк М.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Орловой Н.В. гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО88 на решение Ленинского районного суда г. Кемерово от 13.11.2025 по гражданскому делу по иску ФИО88 к ФИО89 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛА:

ФИО88 обратилась в суд с иском к ФИО89, просит признать договор дарения квартиры по адресу: <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, применить последствия недействительности сделки, прекратить право собственности ФИО89, включить спорную квартиру в наследственную массу после смерти ФИО1

Требования мотивированы тем, что ДД.ММ.ГГГГ умер сын истицы ФИО2 После его смерти нотариусом открыто наследственное дело. При жизни ФИО3 был собственником квартиры по адресу: <адрес> на основании договора купли – продажи от ДД.ММ.ГГГГ. После обращения к нотариусу с заявлением о принятии наследства истице стало известным, что между ее сыном и его супругой ФИО89 заключен договор дарения квартиры. Истец уверена, что ее сын никогда не заключал и не подписывал договор дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку никогда не имел намерения ее отчуждать. На момент заключения спорного договора ее сын являлся <данные изъяты><данные изъяты><данные изъяты><данные изъяты> была ему установлена в 2016 году в результате <данные изъяты>. К 2019 году сын регулярно принимал <данные изъяты>, которые мешали ему воспринимать объективную реальность. В момент заключения договора в нотариальную контору стороны не ходили, нотариус не приезжала, <данные изъяты> ее сына не проверялась. Уверена, что сын был введен в заблуждение относительно природы сделки, поскольку даже если и подписывал договор, он не способен был понимать значение своих действий и руководить ими.

Решением Ленинского районного суда г.Кемерово от 13.11.2025 иск ФИО88 оставлен без удовлетворения.

В апелляционной жалобе ФИО88 просит решение суда отменить, принять по делу новое решение, удовлетворить ее требования в полном объеме.

Апеллянт указывает, что суд первой инстанции не объективно отнесся к показаниям истца, указав, что в материалы дела не представлены доказательства отсутствия воли ФИО90 на момент подписания спорного договора. При этом ФИО88 поясняла суду о неадекватном состоянии ФИО4 в 2019 году, которое носило регулярный характер, является следствием ранее выявленных изменений в 2016 году, после отправления <данные изъяты> однако, судом проигнорированы данные пояснения, оценка им не дана, они не отражены в решении суда и в протоколах судебных заседаний. Истец считает, что длительное употребление ее сыном <данные изъяты>, не могли не сказаться на <данные изъяты> функциях ее сына.

Кроме того, указывает, что показания эксперта ФИО55 однобоки и направлены на неправильную оценку отношений истца и умершего ФИО5 сведения, изложенные в экспертизе противоречивы, не мотивированы и носят вероятностный характер, в связи с чем полагает о необходимости проведения повторной экспертизы.

Также указывает, что суд первой инстанции критически отнесся к показаниям свидетеля ФИО6, посчитав допустимыми показания свидетелей ФИО7 (фамилия свидетеля так указана апеллянтом), ФИО8 Мотивируя заинтересованность у свидетеля ФИО10 близкими отношениями с истцом, суд не дает соответствующей оценки дружеским отношениям ответчика и умершего со свидетелями ФИО9 (друг детства умершего), ФИО11, которые в свою очередь не отрицали наличия у обоих свидетелей дружеской связи со стороной ответчика.

Также апеллянт, указывает н недостатки заключения эксперта, полученного по результату проведения судебной экспертизы, и выражает несогласие с тем, что судом первой инстанции не принято в качестве надлежащего доказательства представленное ею заключение специалиста № № <данные изъяты> и оценки, которое подлежало оценке как письменное доказательство, приведенное в обоснование возражений стороны относительно выводов эксперта. Суд указал, что данное заключение не является допустимым доказательством для отклонения выводов судебной экспертизы и отсутствует подписка эксперта об уголовной ответственности, однако это противоречит материалам дела, т.к. в качестве приложения указана соответствующая расписка. Вывод суда о недопустимости данного доказательства противоречит положениям ст.55, ст.71 ГПК РФ и приводит к ограничению права стороны как обосновать возражения против вывода эксперта, так и ходатайствовать о проведении повторной экспертизы.

Полагает, что суд первой инстанции немотивированно отклонил ходатайство о проведении повторной экспертизы и о проведении почерковедческой экспертизы, которая, по мнению апеллянта, могла бы установить состояние ФИО12 при подписании спорного договора.

Относительно доводов апелляционной жалобы стороной ответчика поданы письменные возражения.

В суде апелляционной инстанции истец ФИО88 и ее представитель ФИО91 доводы и требования апелляционной жалобы поддержали, заявляли ходатайства о проведении повторной судебной экспертизы и о проведении почерковедческой экспертизы.

Иные лица, участвующие в деле, в суд апелляционной инстанции не явились, о дне, времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, об уважительности причин неявки до начала судебного заседания не сообщили, в материалах дела имеются доказательства их надлежащего извещения о времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции, в связи с чем судебная коллегия определила рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц на основании статей 327 и 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ).

Изучив материалы дела, заслушав истца и ее представителя, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений, проверив в соответствии с ч.1 ст.327.1 ГПК РФ законность и обоснованность решения исходя из доводов, изложенных в жалобе, судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что ФИО13 являлся собственником квартиры по адресу: <адрес> на основании договора купли – продажи от ДД.ММ.ГГГГ

06.11.2019 между ФИО14 (даритель) и ФИО89 (одаряемый) заключен договор дарения указанной квартиры. Право собственности за ФИО89 на нее зарегистрировано ДД.ММ.ГГГГ.

ФИО15 умер ДД.ММ.ГГГГ.

ФИО88 является матерью ФИО16

ФИО89 является супругой ФИО17

После смерти ФИО18 нотариусом ФИО19 заведено наследственное дело. С заявлениями о принятии наследства к нотариусу обратились ФИО88 и ФИО89 Свидетельства о праве на наследство не выданы.

По сведениям ГБУЗ ККПБ ФИО21 под диспансерным наблюдением не находится (не находился), за <данные изъяты> помощью (амбулаторной, стационарной) не обращался.

По сведениям ГБУЗ ККНД в медицинском учреждении медицинская документация (медицинские карты амбулаторного или стационарного больного) в отношении ФИО20 отсутствует.

По делу допрашивались свидетели.

Из показаний свидетеля ФИО22 (подруга ответчицы) следует, что она часто бывала в гостях у ответчицы, после пандемии она у них уже не была, поскольку ее супруг ФИО23 болел, до пандемии они приезжали к ним на дачу, совместно проводили время. Свидетелю известно, но наличии у умершего <данные изъяты>. <данные изъяты> у ФИО24 она не замечала. В 2019 году он был абсолютно адекватный, агрессию не проявлял, всех узнавал, ориентировался во времени, сам ездил за рулем. Вредные привычки у него были до 2016 года. Когда он вышел из комы, <данные изъяты> он не употреблял. В 2019 году он уже не работал, он лечился, <данные изъяты>. У него было хобби делать видеоролики на праздники, некоторые он дарил, какие-то делал на продажу. Находясь у них в гостях летом на даче в 2019 году, ФИО25 сказал, что хочет подарить квартиру супруге в знак благодарности. Он понимал, что болезнь будет прогрессировать. О дарении ей рассказал сам ФИО26., когда она приехала к ним в гости. Он сказал, что все получилось и он спокоен, что квартира останется у Ольги, если с ним что-то случиться. Примерно с 2018 года отношения между ФИО28 и его матерью были натянутые, т.к. она недолюбливала ответчицу. В 2019 году свидетель обращалась к ФИО27 по вопросу ремонта ее автомобиля, он ей помогал, был адекватен.

Из показаний свидетеля ФИО29 следует, что в 2018 году она по совету своей знакомой обратилась к ФИО30., чтобы он смонтировал поздравительный видеоролик, с ним они подробно по телефону с ним оговаривали условия исполнения заказа, он был адекватным, изготовленный им ролик ей и членам ее семьи понравился, позже 06.09.2019 был юбилей у ее ребенка и она заказывала ролик у ФИО31

Из показаний свидетеля ФИО32 (друг детства ФИО33) следует, что у ФИО34 было <данные изъяты>, он не мог физически долго работать, <данные изъяты> никогда у него не замечал, до последнего дня своей жизни он был адекватный, он был очень волевым человеком, честным, справедливым. <данные изъяты> он употреблял изредка и не был хроническим <данные изъяты>. После выхода из больницы после комы ФИО35 сказал, что переписал квартиру на супругу. Он болел и понимал, что не вылечится и хотел, чтобы после его смерти его супруге осталась квартира. Он любил ее больше, чем мать. В 2024 году он поздравлял его с юбилеем и предлагал с ним увидеться, но он отказался, говорил, что он не очень хорошо выглядит, он всегда вел себя адекватно. В период, когда ФИО36 физически обессилил, он не мог употреблять <данные изъяты>, поскольку он понимал свое состояние здоровья и что ему будет от этого хуже, он понимал, что ему надо лечиться. Он отказывался от алкоголя, зная о своем состоянии здоровья.

Из показаний свидетеля ФИО37 (сожитель истицы) следует, что с 2014 года он проживает с истицей совместно, с ее сыном виделся три раза в год. Истица ему рассказала, что ее сын является <данные изъяты> и часто уходил из дома, они часто разыскивали его. После 2015 года ФИО38 уже не вставал, за ним нужен был уход, свидетель с ним практически не общался. В 2016 году ФИО40 от приема <данные изъяты> впал в кому, после этого его здоровье ухудшилось. У него было <данные изъяты><данные изъяты>, которое мешало ему нормально передвигаться, потом был <данные изъяты>. О дарении квартиры ответчику свидетелю стало известным от истца и после смерти ФИО39 В 2019 году свидетель его не видел. Ему известно, со слов истца, что он был тяжелым больным, постоянно <данные изъяты> в больницах.

В ходе рассмотрения дела судом первой инстанции в судебном заседании обозревался поздравительный видеоролик, изготовленный ФИО41 в сентябре 2019 года по заказу свидетеля ФИО42

Согласно заключению посмертной комплексной психолого - <данные изъяты> экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № №, полученному по результату проведённой по делу судебной экспертизы, в представленных материалах гражданского дела и медицинской документации не имеется сведений о наличии у ФИО45 подтвержденных клинических признаков <данные изъяты> на момент составления оспариваемого договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, у ФИО44 на указанный момент не имелось <данные изъяты>, препятствующих ему понимать значение своих действий и руководить ими (вывод экспертов ФИО43). При оформлении договора дарения, являющегося предметом данного спора (ДД.ММ.ГГГГ), ФИО46. мог понимать значение своих действий, разумно и дифференцированно распоряжаться своим имуществом, мог планировать и прогнозировать последствия своих действий и руководить ими. Признаков повышенной внушаемости, легковерности и повышенной подчиняемости у ФИО47 в исследуемый, юридически значимый период, как свойства личности отсутствуют. У него, в силу имеющихся <данные изъяты>, имелась потребность во внешней помощи и поддержке, которые не определялись <данные изъяты> т.е. потребность во внешней помощи и поддержке, не препятствовали ФИО49. в полной мере осуществлять свободу волеизъявления, осознавать значение своих действий и руководить ими (вывод эксперта ФИО48

В судебном заседании суда первой инстанции эксперт ФИО50 поддержал выводы, изложенные в заключении посмертной комплексной психолого - <данные изъяты> экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № №, пояснил, что <данные изъяты>, выявленный в сентябре 2019 года у ФИО56 - это <данные изъяты>, которое было купировано в стационаре, оно не могло повлиять на способность ФИО51 к осознанию существа спорной сделки в ноябре 2019 года. По заключению МСЭ от ДД.ММ.ГГГГ никаких <данные изъяты> выявлено у него не было. Из медицинской документации не было установлено наличие у ФИО52. <данные изъяты>, только кратковременные эпизоды употребления. В 2016 году у ФИО53 на фоне употребления <данные изъяты> случился <данные изъяты> однако он не оказал влияние на его способность осознавать значение своих действий в юридически значимый период времени. Наличие у ФИО54 <данные изъяты> не повлияло на когнитивные способности <данные изъяты> в момент составления договора дарения и не свидетельствует о наличии <данные изъяты>.

Разрешая настоящий спор, суд первой инстанции, руководствуясь ст.ст.8, 9, 218, 153, 154, 166, 167, 177, 572 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности, в т.ч. заключение судебной экспертизы <данные изъяты> № ДД.ММ.ГГГГ, допросив свидетелей, установив, что ФИО57 мог понимать значение своих действий, в полной мере осуществлять свободу волеизъявления, осознавать значение своих действий и руководить ими в период составления договора дарения квартиры, пришел к выводу об отсутствии оснований для признания договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, как сделки совершенной с пороком воли ФИО58 Судебные издержки по делу распределены на основании ст.98, ст.88, ст.94 ГПК РФ.

Вопреки доводам апелляционной жалобы истца, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции в силу следующего.

Довод апелляционной жалобы истца о том, что суд первой инстанции не дал оценку ее показаниям в части пояснений о неадекватном состоянии ФИО59 в момент подписания спорного договора в 2019 году, а также в части не отражения их в решении и в протоколах судебных заседаний, является несостоятельным.

В соответствии с положениями ст.56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Согласно ст.67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств; суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В силу ч.1 ст.55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Согласно ч.1 ст.68 ГПК РФ объяснения сторон и третьих лиц об известных им обстоятельствах, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, подлежат проверке и оценке наряду с другими доказательствами.

Таким образом, объяснения стороны, в частности стороны истца ФИО88, являются одним из видов доказательств, которые при этом не могут быть судом восприняты как безусловная истина, ч.1 ст.68 ГПК РФ предписывает суду подвергнуть их проверке и оценке наряду с другими доказательствами.

Согласно ч.1 ст.196 ГПК РФ при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.

В силу положений ст.60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.06.2008 № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст.177 ГК РФ).

Оценивая в совокупности исследованные доказательства, в т.ч. объяснения истца, суд первой инстанции при принятии решения принял во внимание то обстоятельство, что закон устанавливает презумпцию вменяемости, то есть изначально предполагает лиц, участвующих в гражданском обороте, психически здоровыми, если обратное не подтверждается соответствующими допустимыми доказательствами.

Исходя из существа рассматриваемого спора, необходимости установления юридически значимых обстоятельств по делу, к которым относится установление наличия или отсутствия <данные изъяты> у ФИО60 в момент заключения сделки дарения, иных болезненных состояний этого лица, могущих повлиять на его эмоциональную, волевую и интеллектуальную сферу, степень их тяжести, в т.ч. степень тяжести, приведшей к состоянию невозможности понимать значение своих действий или руководить ими, принимая во внимание, что данный вопрос требует специальных познаний, которыми суд не обладает, необходимые сведения для правильного разрешения дела получены посредством проведения судебной экспертизы в соответствии со ст.79 ГПК РФ.

Однако в данном случае с учетом проведенной по делу судебной посмертной амбулаторной <данные изъяты> не имеется объективных и убедительных данных о том, что у ФИО61 при подписании ДД.ММ.ГГГГ договора дарения квартиры по адресу: <адрес> имелось такое состояние психики, которое бы нарушало его саморегуляцию на смысловом и (или) целевом уровнях и которое обусловливало бы неспособность ФИО62 понимать значение своих действий и руководить ими на момент совершения юридически значимого действия.

Доводы апелляционной жалобы об отсутствии пояснений истца в части неадекватного поведения ФИО63 в решении суда и в части не отражения указанных пояснений в протоколах судебных заседаний, не могут быть приняты судебной коллегией во внимание как основания для отмены судебного акта с учетом нижеследующего.

Согласно ст.198 ГПК РФ в мотивировочной части решения суда должны быть указаны, в том числе, фактические и иные обстоятельства дела, установленные судом, а также выводы суда, вытекающие из установленных им обстоятельств дела, доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле.

При этом процессуальное законодательство не возлагает на суд обязанность дословно цитировать или детально излагать каждое объяснение сторон. Суд первой инстанции, действуя в рамках своих полномочий, провел анализ тех доказательств, которые имеют юридическое значение для существа спора, а в рассматриваемой ситуации ключевым юридическим фактом являлось наличие или отсутствие документально подтвержденных пороков воли ФИО64 в момент совершения сделки. Отсутствие в решении суда детального описания бытовых наблюдений истца в отношении ее сына не свидетельствуют об игнорировании судом доказательств. Поскольку пояснения истца о неадекватном состоянии ФИО65 носили характер субъективного оценочного суждения и не были подтверждены объективными медицинскими данными, они не могли быть единственно положены в основу постановленного решения, но их основное содержание (их суть), вопреки указанному апеллянтом, приведено в решении суда, о чем свидетельствует сам текст решения.

Кроме того, стороной истца в порядке ст.231 ГПК РФ замечания на протоколы судебных заседаний не подавались. Указанная норма прямо закрепляет право сторон в пятидневный срок после подписания протокола подать в письменной форме замечания на него, с указанием допущенных в нем неточностей или его неполноту. Истец, являясь инициатором процесса и пользуясь услугами представителя, способен контролировать соответствие протокола своим фактическим пояснениям, соответственно не реализовав свое право на подачу замечаний в установленный законом срок, истец фактически согласился с содержанием протоколов и утратил право ссылаться на отсутствие своих пояснений в протоколе.

Однако, как следует из письменных протоколов судебных заседаний от 31.03.2025 (т.1 л.д.68-69), от 15.04.2025 (т.1 л.д.89-94), от 05.11.2025 (т.2 л.д.13-17) объяснения истца достаточно подробно изложены, а потому доводы апеллянта о не отражении в протоколах судебных заседаний ее объяснений являются голословными и даже противоречащими материалам дела. Протоколы судебных заседаний соответствуют требованиям ст.229 ГПК РФ.

Кроме того, в материалах дела имеется результат аудиопротоколирования в соответствии со ст.228 ГПК РФ, следовательно, объяснения истца зафиксированы.

Содержание аудиопротокола судебного заседания, протокола судебного заседания, где содержатся объяснения истца, в своей совокупности по сути воспроизводят (восполняют) все объяснения стороны истца, что, однако не делает возможным данными объяснениями истицы опровергнуть выводы проведенной по делу судебной экспертизы и выводы суда по делу в целом.

Доводы апелляционной жалобы о том, что показания эксперта ФИО66 однобоки и направлены на неправильную оценку отношений истца и умершего ФИО67., а также на то, что сведения, изложенные в заключении судебной экспертизы противоречивы, не являются мотивированными и носят вероятностный характер, в связи с чем апеллянт полагает необходимым проведение повторной судебной экспертизы, судебной коллегией отклоняются по следующим основаниям.

Согласно ч.1 ст.79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Согласно ст.86 ГПК РФ заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы. В случае, если эксперт при проведении экспертизы установит имеющие значение для рассмотрения и разрешения дела обстоятельства, по поводу которых ему не были поставлены вопросы, он вправе включить выводы об этих обстоятельствах в свое заключение. Заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст.67 ГПК РФ.

В соответствии с положениями ч.1 ст.85 ГПК РФ эксперт обязан принять к производству порученную ему судом экспертизу и провести полное исследование представленных материалов и документов; дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам и направить его в суд, назначивший экспертизу; явиться по вызову суда для личного участия в судебном заседании и ответить на вопросы, связанные с проведенным исследованием и данным им заключением.

Из материалов дела следует, что именно в целях установления <данные изъяты> состояния ФИО68 в момент заключения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, судом была назначена судебная посмертная <данные изъяты> экспертиза.

Согласно выводу заключения судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № №, на момент составления оспариваемого договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ у ФИО69 не имелось <данные изъяты>, препятствующих ему понимать значение своих действий и руководить ими, он мог понимать значение своих действий, разумно и дифференцированно распоряжаться своим имуществом, мог планировать и прогнозировать последствия своих действий и руководить ими. Признаков повышенной внушаемости, легковерности и повышенной подчиняемости у ФИО70 в исследуемый, юридически значимый период, как свойства личности отсутствуют. У него, в силу имеющихся <данные изъяты>, имелась потребность во внешней помощи и поддержке, которые не определялись <данные изъяты> т.е. потребность во внешней помощи и поддержке, не препятствовали ФИО72 в полной мере осуществлять свободу волеизъявления, осознавать значение своих действий и руководить ими.

Кроме того, суд первой инстанции по инициативе ответчика производил допрос эксперта ФИО71 в судебном заседании, который своими дополнительными пояснениями только подтвердил выводы судебной экспертизы, изложенные в заключении от ДД.ММ.ГГГГ № № (т.2 л.д.14-17). Ответы эксперта в судебном заседании были логичными, обоснованными, непротиворечивыми, что отражено в протоколе судебного заседания.

Ссылки истца на то, что показания эксперта ФИО73 однобоки и направлены на неправильную оценку отношений истца и умершего ФИО74., не убедительны и не влияют на правильность выводов суда первой инстанции при разрешении данного дела. Эксперт проводит исследование на основе специальных познаний в области медицины и психиатрии, оценка отношений истца и умершего не входит в компетенцию судебно-медицинского эксперта, поскольку им проводится анализ медицинских критериев, а именно наличие или отсутствие у ФИО75 <данные изъяты> и их влияние на его волеизъявление в период совершения юридически значимого действия.

Достоверность и однозначность выводов заключения комиссии экспертов <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ № № не вызывает сомнений, судебная экспертиза проведена с соблюдением установленного процессуального порядка лицами, обладающими специальными познаниями, значительным опытом, которые обладают необходимой квалификацией для установления указанных в экспертном заключении обстоятельств для разрешения поставленных перед экспертами вопросов, экспертному исследованию были подвергнуты представленные в распоряжение экспертов материалы настоящего гражданского дела и в достаточном большом объеме медицинская документация на имя ФИО76., эксперты лично не заинтересованы в исходе дела, экспертное заключение содержит указание на методы экспертного исследования, в нем отражены и проанализированы в совокупности имеющиеся доказательства по делу, содержащиеся в материалах дела, а также медицинские документы. Эксперты <данные изъяты>, проводившие посмертную амбулаторную судебно-<данные изъяты> в отношении ФИО77., умершего ДД.ММ.ГГГГ, были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст.307 Уголовного кодекса Российской Федерации. Заключение комиссии экспертов <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ № № соответствует требованиям статей 8, 25 Закона Российской Федерации «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31.05.2001 № 73-ФЗ.

Касательно доводов истца о вероятностном характере, противоречивости и немотивированности сведений, изложенных в заключении экспертов, судебная коллегия отмечает, что наличие в заключении ответов в вероятностной форме в целом допустимо при посмертных экспертизах ввиду отсутствия живого объекта исследования, суд оценивает результат экспертизов в совокупности с другими доказательствами, имеющимися в материалах гражданского дела, однако в данном случае эксперты не давали какого-либо вероятностного или вариативного ответа на поставленный на экспертное разрешение вопрос.

Указанное заключение судебной экспертизы с учетом разъяснений, данных экспертом ФИО78 в судебном заседании, безусловно является допустимым доказательством. Доводы апелляционной жалобы о несогласии с заключением экспертов во многом представляют собой попытку вызвать сомнение у суда в его обоснованности на основании заключения специалиста № <данные изъяты>. Однако судебной коллегии данное заключение эксперта полностью понятно.

В соответствии с Распоряжением Правительства РФ № 3214-р от 16.11.2021 «О перечне видов судебных экспертиз, проводимых исключительно государственными судебно-экспертными организациями», в редакции распоряжений Правительства РФ № 672-р от 22.03.2023, проводить судебно-психологические и судебно-<данные изъяты> экспертизы могут исключительно государственные судебно-экспертные организации. В связи с вышеуказанным Распоряжением Правительства РФ № 3214-р от 16.11.2021 «О перечне видов судебных экспертиз, проводимых исключительно государственными судебно-экспертными организациями» заключение специалиста № <данные изъяты>, предоставленное стороной истца, не может быть принято в качестве надлежащего доказательства, критикующего заключение судебной экспертизы, выполненной государственной судебно-экспертной организацией, поскольку данное заключение специалиста выполнено негосударственной организацией.

Указанное в т.ч. послужило к тому, что, разрешая ходатайство о назначении по делу повторной судебной экспертизы, заявленное представителем истца ФИО91, судебная коллегия, руководствуясь положениями ст.87 ГПК РФ, отказала в его удовлетворении.

В соответствии с ч.2 ст.87 ГПК РФ в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам. Частью 3 названной статьи предусмотрено, что в определении суда о назначении дополнительной или повторной экспертизы должны быть изложены мотивы несогласия суда с ранее данным заключением эксперта или экспертов.

Вместе с тем, убедительных доказательств неясности или неполноты экспертного заключения в материалы дела, которые делали бы невозможным использование результатов, изложенных в заключении судебной экспертизы № №, не представлено, в ходе рассмотрения дела были получены устные разъяснения эксперта, участвовавшего в подготовке заключения, а само по себе несогласие с выводами судебной экспертизы основанием для назначения повторной судебной экспертизы не является. При таких обстоятельствах судебная коллегия не усматривает оснований для удовлетворения ходатайства о назначении повторной судебной экспертизы.

Кроме того, сторона истца просит поручить проведение повторной судебной посмертной комплексной психолого-<данные изъяты> судебной экспертизы <данные изъяты> что в соответствии с Распоряжением Правительства РФ № 3214-р от 16.11.2021 «О перечне видов судебных экспертиз, проводимых исключительно государственными судебно-экспертными организациями», является невозможным, поскольку <данные изъяты> не обладает статусом государственной судебно-экспертной организации.

Доводы апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции критически отнесся к показаниям свидетеля ФИО79 как к показаниям лица, имеющего личную заинтересованность с истцом, но при этом суд посчитал допустимыми показания иных свидетелей и не дал оценки отношениям указанных свидетелей состоящих в дружеских связях с ответчиком, судебной коллегией отклоняются ввиду следующего.

Согласно ч.4 ст.67 ГПК РФ результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Требования данной нормы закона судом первой инстанции соблюдены, оценка таким доказательствам, как показания свидетелей, по делу судом дана. Правила оценки доказательств в целом не нарушены. Вопреки указанному в апелляционной жалобе, в судебном акте приведены мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, а другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими, с учетом того, что показания свидетелей проанализированы должным образом.

Суд первой инстанции дал надлежащую оценку показаниям свидетелей ФИО80 допрошенных в рамках гражданского дела, не установив при этом обстоятельств, свидетельствующих о заинтересованности свидетелей в исходе дела, предупрежденных об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ.

Апеллянт не представил никаких доказательств того, что данные свидетели имеют какую-либо заинтересованность в исходе спора, само по себе наличие приятельских, дружеских отношений еще не является снованием к тому, чтобы признать показания данных свидетелей, недопустимыми доказательствами, ввиду чего оснований для переоценки данных показаний свидетелей, непосредственно общавшихся с самим ФИО81 наблюдавших его в различных жизненных ситуациях, в т.ч. в периоды, близкие к юридически значимому, не имеется.

В отношении же показаний свидетеля ФИО82 суд дал оценку им критическую, при этом мотивировал тем, что с учетом близких отношений с истцом (отношения сожительства), данный свидетель мог быть заинтересован в исходе дела, однако данный фактор не являлся определяющим в оценке данного доказательства, поскольку суд в решении, давая критическую оценку показаниям данного свидетеля, указал также, что обстоятельства, изложенные этим свидетелем в своих пояснениях, известны ему со слов истца ФИО83 и в юридически значимый период времени свидетель не поддерживал общение с ФИО84

Таким образом субъективное несогласие истца с тем, каким свидетелям суд доверяет, а каким нет, не свидетельствует о нарушении норм ГПК РФ и не может служить основанием для отмены судебного акта.

Вопреки доводу апелляционной жалобы о том, что судом первой инстанции не было принято во внимание заключение специалиста № №, которое подлежало оценке как письменное доказательство, приведенное в обоснование возражений стороны относительно выводов судебных экспертов, судебная коллегия отмечает, что суд первой инстанции дал надлежащую оценку данному доказательству, указав, что представленное заключение специалиста № <данные изъяты>, не может быть принято как надлежащее доказательство по делу, поскольку исследование проведено по инициативе заинтересованной стороны во внесудебном порядке, сторонами и судом указанному специалисту круг вопросов не определялся, компетенция его судом проверена не была, специалист не предупреждался об уголовной ответственности, а кроме того, мнение специалиста, применительно к положениям ст.ст. 55, 60, 67, 86 ГПК РФ допустимым и достоверным доказательством не является.

Таким образом, довод апеллянта о том, что суд проигнорировал данное доказательство, является необоснованным, поскольку это прямо опровергается текстом решения суда.

В апелляционной жалобе апеллянт отмечал, что суд первой инстанции указал, что отсутствует подписка об уголовной ответственности у специалиста, но, по мнению апеллянта, это противоречит материалам дела, т.к. в качестве приложения указана соответствующая расписка. Фактически же такая подписка у специалиста отсутствует, представленная же подписка в суд апелляционной инстанции, не была принята судебной коллегией, поскольку заключение специалиста № №, имеющееся в деле, имеет последовательную нумерацию страниц, включая приложения к нему, а представленная подписка не имела нумерации страницы, а потому убедиться в том, что она являлась частью представленного заключения специалиста или приложения к нему, а не была изготовлена позже, убедиться невозможно.

Кроме того, данный довод апелляционной жалобы не влияет на законность и обоснованность принятого судебного решения, поскольку в целом предупреждение об уголовной ответственности эксперта по ст.307 УК РФ характерно для назначенных по делу судебных экспертиз, а данное заключение специалиста получено не поручению суда.

По доводу апелляционной жалобы о немотивированном отклонении ходатайства истца о проведении по делу судебной почерковедческой экспертизы, которая по мнению апеллянта, могла бы установить состояние ФИО85 при подписании спорного договора, судебная коллегия считает необходимым указать следующее.

В соответствии с положениями ст.59 ГПК РФ суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела.

Указанное ходатайство истца о проведении по делу судебной почерковедческой экспертизы истцом заявлялось с целью установления <данные изъяты> состояния умершего ФИО86., однако определение <данные изъяты> здоровья, способности понимать значение своих действий и руководить ими относится к исключительной компетенции экспертов судебно-психиатрической экспертизы, на что в частности также указано в п.13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.06.2008 № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», а именно в рамках рассматриваемого спора и была проведена должная судебная экспертиза - посмертная <данные изъяты> экспертиза, получено заключение № №, являющееся объективным доказательством по спорам о пороке воли при совершении сделки.

Эксперты <данные изъяты> которым сторона истца просила поручить проведение судебной почерковедческой экспертизы, не являются специалистами в области психиатрии, что следует из представленных в дело документов на экспертов данной организации (копий дипломов, сертификатов, свидетельств), следовательно получение доказательства, которое не должно быть использовано при разрешении спора, являлось бы действием, направленным на необоснованное затягивание рассмотрение спора и нецелесообразным.

Судебная коллегия отказала в удовлетворении ходатайства стороны истца о проведении по делу судебной почерковедческой экспертизы и исходила из того, что факт собственноручного подписания договора ФИО87 истцом под сомнение не ставится, вопрос о его <данные изъяты> состоянии уже был исследован судебными экспертами в рамках данного гражданского дела, следовательно, отказ в назначении неинформативной судебной экспертизы является законной реализацией функции суда по обеспечению эффективности и объективности правосудия и не является нарушением прав истца.

Таким образом, изложенные в апелляционной жалобе доводы в целом сводятся к переоценке доказательств, несогласию с выводами суда, не содержат фактов, которые не были бы проверены и оценены судом при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для рассмотрения дела по существу, в связи с чем признаются судом апелляционной инстанции в своей совокупности несостоятельными.

Несогласие апеллянта с оценкой, данной судом конкретным доказательствам, не может служить основанием для отмены решения суда, так как данные доводы апелляционной жалобы относятся к вопросу об оценке доказательств и их совокупности, а не к какому-либо конкретному нарушению норм права. Судебная коллегия не усматривает оснований для отмены или изменения состоявшегося решения суда по доводам апелляционной жалобы. Судом нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену судебного решения, не допущено.

Руководствуясь ст.ст. 327.1, 328-329 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Ленинского районного суда г. Кемерово от 13.11.2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО88 - без удовлетворения.

Председательствующий С.А. Пастухов

Судьи Н.В. Орлова

У.П. Блок

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 06.03.2026.