Постановление № 44У-37/2019 4У-1489/2018 4У-42/2019 от 20 февраля 2019 г. по делу № 1-207/2018

ПРЕЗИДИУМ ЗАБАЙКАЛЬСКОГО КРАЕВОГО СУДА


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 21 февраля 2019 года № 44у-37-2019

Президиум Забайкальского краевого суда в составе:

председательствующего Шишкиной Н.П.,

членов президиума Воросова С.М., Литвинцевой И.В., Лобынцева И.А., Нестерова М.В., Ходусовой И.В.,

при секретаре Вологдине Ю.И.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационной жалобе осужденного ФИО1 и по кассационному представлению заместителя прокурора Забайкальского края Дамдинжапова А.Л. на приговор Центрального районного суда г. Читы от 23 апреля 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Забайкальского краевого суда от 28 августа 2018 года.

Приговором Центрального районного суда г. Читы от 23 апреля 2018 года

ФИО1, родившийся <Дата> в <адрес>, ранее не судимый,

- осужден по ч. 1 ст. 111 УК РФ к 4 годам лишения свободы, по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ к 2 годам лишения свободы, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначено 4 года лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима,

- срок наказания исчислен ФИО1 с 23 апреля 2018 года, зачтено в срок наказания время его содержания под стражей со 2 марта 2018 года по 22 апреля 2018 года,

- исковые требования прокурора Центрального района г. Читы о взыскании с ФИО1 денежных средств в размере 28 789 руб. 54 коп. в пользу Территориального фонда обязательного медицинского страхования Забайкальского края оставлены без удовлетворения,

- разрешена судьба вещественных доказательств и вопрос о процессуальных издержках.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Забайкальского краевого суда от 28 августа 2018 года приговор суда изменен:

- на основании п. «б» ч. 31 ст. 72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 03 марта 2018 года № 186-ФЗ) время содержания под стражей ФИО1 со 2 марта 2018 года по день вступления приговора в законную силу 28 августа 2018 года (включительно) зачтено в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима с учетом положений, предусмотренных ч. 33 ст. 72 УК РФ.

В остальной части приговор оставлен без изменения.

В кассационной жалобе осужденным поставлен вопрос об изменении приговора и апелляционного определения, прокурором в кассационном представлении - об отмене судебных решений и направлении уголовного дела на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции.

Заслушав доклад судьи Забайкальского краевого суда Климовой Е.М., изложившей содержание приговора и апелляционного определения, доводы кассационной жалобы и кассационного представления и мотивы их передачи для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, выслушав выступление первого заместителя прокурора Забайкальского края Шипицына М.В., осужденного ФИО1 и адвоката Раджюнене Е.В. по доводам кассационного представления и кассационной жалобы, президиум

у с т а н о в и л:

По приговору ФИО1 осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, вызвавшего значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть, а также за грабеж, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья.

Как установил суд, 1 мая 2017 года в период времени с 00 часов до 08 часов, находясь возле магазина «Звезда» в <...> «а», ФИО1 на почве возникших личных неприязненных отношений умышленно нанес потерпевшему ФИО кулаками не менее 2 ударов по лицу и голове, причинив проникающее ранение роговицы правого глаза с потерей остроты зрения правого глаза до OD=0, осложнившееся воспалительным нагноением роговицы и приведшее к энуклеации (удалению оперативным путем) правого глазного яблока, что вызвало значительную стойкую утрату общей трудоспособности в размере 45% и по этому признаку квалифицируется как тяжкий вред здоровью.

Кроме того, 28 мая 2017 года в период времени с 12 до 15 часов ФИО1, находясь во дворе дома № 5 по ул. Кастринская в г. Чите, из корыстных побуждений, применив насилие, не опасное для жизни и здоровья, путем нанесения потерпевшему ФИО2 не менее 5-6 ударов кулаками по телу, открыто похитил у него куртку стоимостью 1 300 рублей.

В кассационной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором ввиду неправильной квалификации его действий и чрезмерной суровости назначенного наказания. Считает, что уголовное дело расследовано органом предварительного следствия и рассмотрено судом неполно и необъективно, поскольку не учтено наличие у потерпевшего ФИО умысла на кражу обуви и не исследованы обстоятельства, произошедшие в кафе «Кураж», где потерпевший распивал алкогольные напитки перед произошедшим. Ссылаясь на показания 1, который забрал у ФИО свои туфли, полагает, что последний совершил также кражу его (ФИО1) телефона. Указывает также, что суд в приговоре сослался лишь на показания ФИО, находившегося в момент совершения преступления в состоянии сильного алкогольного опьянения. Анализируя выводы судебно-медицинской экспертизы и период пребывания ФИО в г. Чите после происшествия, считает недоказанным причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего его (ФИО1) действиями. Полагает, что ФИО мог получить травму глаза при иных, нежели установлены судом, обстоятельствах, поскольку с момента произошедшего между ними конфликта прошло достаточно много времени, на протяжении которого ФИО продолжал распивать алкоголь в компаниях незнакомых ему лиц. Обращает также внимание на частичное признание вины, раскаяние в содеянном. Просит переквалифицировать его действия с ч. 1 ст. 111 УК РФ на ст. 118 УК РФ, применить к нему положения ст. 64 УК РФ и окончательное наказание назначить на основании ст. 73 УК РФ.

В кассационном представлении заместитель прокурора Забайкальского края Дамдинжапов А.Л. считает приговор и апелляционное определение незаконными и подлежащими отмене с направлением уголовного дела на новое судебное рассмотрение. Ссылается на то, что ФИО1 в ходе судебного разбирательства вину по предъявленному обвинению не признал и показал, что от двух его ударов по голове и лицу ФИО не могли наступить тяжкие последствия, в глаз потерпевшего он ударов не наносил; куртку и документы ФИО2 он не похищал, забрал в качестве залога, так как последний должен был ему денежные средства. Защиту ФИО1 осуществлял адвокат Чипизубов А.М., который в судебных прениях позицию своего подзащитного полностью не поддержал, так как обоснованность обвинения, предъявленного ему по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, не оспорил, не согласился лишь с объемом похищенного и просил назначить ему по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ минимальное наказание. Свою позицию о непричастности к причинению ФИО тяжкого вреда здоровью и неверной квалификации действий по ст. 161 УК РФ вследствие отсутствия умысла на хищение чужого имущества ФИО1 поддержал и в апелляционной жалобе. При изложенных обстоятельствах право на защиту ФИО1 было нарушено, так как адвокат, обязанностью которого является защита прав и интересов подсудимого, надлежащей юридической помощи ему не оказал. Кроме того, выводы судов первой и апелляционной инстанций о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ, основаны на противоречивых доказательствах. Так, согласно заключению эксперта № 1331 от 28 июня 2017 года по представленным медицинским документам, учитывая отдаленные от даты травмы сроки обращения ФИО за медицинской помощью, связать симптоматику, выявленную при обращении в ГУЗ ККБ 19 мая 2017 года, с событиями травмы 1 мая 2017 года невозможно. Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 179-17 от 25 сентября 2017 года следует, что обнаруженное у ФИО проникающее ранение роговицы правого глаза имеет характер тупой травмы и могло возникнуть в результате травматического воздействия на глазное яблоко тупого твердого предмета, каковым могли быть кулак, палец, ноготь и другие предметы, которые не отобразили индивидуальных свойств. Наличие воспалительного нагноения роговицы в области ее дефекта с развитием гнойного эндофтальмита указывает на то, что данное повреждение могло возникнуть за 10-15 дней до момента первичного обращения за медицинской помощью к окулисту в п. Первомайск 15 мая 2017 года. Вместе с тем, согласно справке офтальмолога от 19 мая 2017 года (т. 1 л.д. 20-21) ФИО был осмотрен врачом-окулистом лишь 17 мая 2017 года, после чего направлен в краевую клиническую больницу. У самого ФИО вопросы по дате обращения к окулисту судом не выяснялись. Свидетель Б., мать потерпевшего показала, что из г. Читы сын вернулся, примерно, 10 мая 2017 года со следами побоев, правый глаз у него был закрыт, по ее настоянию он обратился в больницу, примерно, 15 мая 2017 года. Иных сведений по дате первичного обращения потерпевшего за медицинской помощью материалы уголовного дела не содержат. Противоречия, имеющиеся в представленных доказательствах, судом не устранены, в связи с чем выводы о наличии причинно-следственной связи между ударами, нанесенными ФИО ФИО1 1 мая 2017 года, и наступившими последствиями в виде проникающего ранения правого глаза, вызывают сомнения. Таким образом, органом следствия и судом допущена неполнота расследования и рассмотрения дела, а выводы о квалификации действий ФИО1 по ч. 1 ст. 111 УК РФ не подтверждаются исследованными доказательствами, в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, им были приняты одни доказательства и отвергнуты другие. Судом апелляционной инстанции допущенные нарушения закона, влекущие отмену приговора, были проигнорированы. Указанные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными, повлиявшими на исход дела, в связи с чем приговор и апелляционное определение не могут быть признаны законными и обоснованными. Просит приговор и апелляционное определение в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение, меру пресечения ФИО1 оставить заключение под стражу.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационного представления и кассационной жалобы, президиум приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ существенные нарушения уголовного либо уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела, являются основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационной инстанции.

Согласно ст. 48 Конституции РФ каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи.

Исходя из положений ст. 49 УПК РФ, защитник - это лицо, осуществляющее в установленном уголовно-процессуальном законом порядке защиту прав и интересов подозреваемых, обвиняемых, осужденных, и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу.

Согласно п. 3 ч. 4 ст. 6 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», а также п. 2 ч. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат, принявший в порядке назначения или по соглашению поручение на защиту по уголовному делу, не вправе занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, за исключением случаев, когда адвокат - защитник убежден в наличии самооговора своего подзащитного.

Как следует из материалов уголовного дела, осужденный ФИО1 на протяжении всего судебного разбирательства указывал о несогласии с предъявленным ему обвинением, настаивая, как на непричастности к причинению тяжкого вреда здоровью потерпевшего ФИО, так и на том, что умысла на хищение имущества потерпевшего ФИО2 у него не было, куртку с документами он забрал у него в обеспечение возврата долга, а кепку нашел.

Между тем, адвокат Чипизубов А.М., осуществлявший защиту ФИО1, полностью его позицию не поддержал и в судебных прениях квалификацию его действий по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ не оспаривал.

В последнем слове ФИО1, хотя и поддержал речь адвоката, вместе с тем, как и ранее, пояснил, что куртку у потерпевшего ФИО2 забрал, но при этом в хищении ее не признался.

В апелляционной жалобе ФИО1 продолжил придерживаться своей позиции о том, что куртку с документами забрал у ФИО2 не с целью хищения, а в обеспечение возврата долга.

Однако, озвучив эти доводы ФИО1, как и его доводы о непричастности к причинению тяжкого вреда здоровью потерпевшего ФИО, адвокат Чипизубов А.М. в суде апелляционной инстанции, вопреки интересам своего подзащитного, попросил о назначении ему наказания, хотя и с применением ст. 73 УК РФ, иных же вопросов (о прекращении его уголовного преследования, изменении квалификации его действий) перед судом не поставил.

Тем самым, в нарушение требований закона адвокат Чипизубов А.М. не выполнил должным образом своих обязанностей, связанных с защитой ФИО1, а судебные инстанции на это нарушение закона со стороны адвоката никоим образом не отреагировали, в связи с чем ФИО1 был лишен права на защиту, гарантированного ему Конституцией Российской Федерации и Уголовно-процессуальным кодексом РФ.

Кроме этого, в соответствии с ч. 4 ст. 302, ч. 2 ст. 307 УПК РФ обвинительный приговор постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств, а описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

Согласно приговору, признавая ФИО1 виновным в преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 111 УК РФ, суд установил, что он 1 мая 2017 года в период времени с 00 часов до 08 часов умышленно нанес потерпевшему ФИО кулаками не менее 2 ударов по лицу и голове, причинив проникающее ранение роговицы правого глаза с потерей остроты зрения правого глаза до OD=0, осложнившееся воспалительным нагноением роговицы и приведшее к энуклеации (удалению оперативным путем) правого глазного яблока, что вызвало значительную стойкую утрату общей трудоспособности в размере 45% и по этому признаку квалифицируется как тяжкий вред здоровью.

Обосновывая выводы о виновности ФИО1, суд исходил из показаний свидетелей 2 и 1, наблюдавших, как ночью 1 мая 2017 года ФИО1 нанес ФИО не менее 2 ударов по лицу, а также показаний потерпевшего ФИО, утверждавшего, что именно от этих ударов, нанесенных ему ФИО1 1 мая 2017 года, он потерял правый глаз.

Помимо этого, в качестве доказательств вины ФИО1 суд привел в приговоре медицинскую справку на ФИО от 19 мая 2017 года и заключения судебно-медицинских экспертов № 1331 от 28 июня 2017 года и № 179-17 от 25 сентября 2017 года.

Однако при этом суд оставил без должного внимания, что согласно заключению эксперта № 1331 от 28 июня 2017 года по представленным медицинским документам, учитывая отдаленные от даты травмы сроки обращения ФИО за медицинской помощью, связать симптоматику, выявленную при обращении в ГУЗ ККБ 19 мая 2017 года, с событиями травмы 1 мая 2017 года невозможно (т. 1 л.д. 41).

Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 179-17 от 25 сентября 2017 года следует, что обнаруженное у ФИО проникающее ранение роговицы правого глаза имеет характер тупой травмы и могло возникнуть в результате травматического воздействия на глазное яблоко (правый глаз) в области роговицы тупого предмета, каковым могли быть кулак, палец, ноготь и другие предметы, которые не отобразили индивидуальных свойств. Наличие воспалительного нагноения роговицы в области ее дефекта с развитием гнойного эндофтальмита указывает на то, что данное повреждение могло возникнуть за 10-15 дней до момента первичного обращения за медицинской помощью к окулисту в п. Первомайск 15 мая 2017 года (т. 1 л.д. 74-80).

Вместе с тем, согласно справке офтальмолога от 19 мая 2017 года (т. 1 л.д. 20-21) ФИО был осмотрен врачом-окулистом лишь 17 мая 2017 года, после чего направлен в краевую клиническую больницу.

У самого ФИО, как следует из материалов дела, вопросы по дате обращения к врачу-окулисту судом не выяснялись.

Свидетель Б. (мать потерпевшего) показала, что из г. Читы сын вернулся 10 мая 2017 года со следами побоев, правый глаз у него был закрыт, по ее настоянию он обратился в больницу, примерно, 15 мая 2017 года.

Иных сведений по дате первичного обращения потерпевшего за медицинской помощью материалы уголовного дела не содержат.

Указанные противоречия, имеющиеся в представленных доказательствах, судом, как того требует закон, не устранены, в связи с чем выводы о наличии причинно-следственной связи между ударами, нанесенными ФИО ФИО1 1 мая 2017 года, и наступившими последствиями в виде проникающего ранения правого глаза вызывают сомнения.

В свою очередь, изложенное свидетельствует о том, что выводы суда о виновности ФИО1 в преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 111 УК РФ, не подтверждаются надлежащим анализом доказательств, рассмотренных в судебном заседании, суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на его выводы, при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда о причастности (непричастности) ФИО1 к содеянному, суд не указал, по каким основаниям он принял одни из этих доказательств и отверг другие.

Допущенные нарушения уголовно-процессуального закона президиум считает существенными, повлиявшими на исход дела, в связи с чем в соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ отменяет приговор и апелляционное определение в отношении ФИО1 с направлением уголовного дела на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции.

Поскольку приговор и апелляционное определение отменяются в связи с существенными процессуальными нарушениями, все другие доводы кассационной жалобы ФИО1 подлежат проверке и оценке при новом рассмотрении уголовного дела по существу.

Принимая во внимание, что ФИО1 обвиняется в совершении умышленных тяжких преступлений, может скрыться от суда и тем самым воспрепятствовать производству по уголовному делу в разумные сроки, президиум, руководствуясь требованиями ст. ст. 97, 108, 255 УПК РФ, на период рассмотрения уголовного дела избирает ему меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на 3 месяца.

Ввиду отмены судебных решений, в том числе по причине нарушения права ФИО1 на защиту, процессуальные издержки, связанные с участием в суде кассационной инстанции его адвоката, президиум полагает целесообразным возместить за счет средств федерального бюджета.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 401.14 - 401.15 УПК РФ, президиум

п о с т а н о в и л:

Кассационное представление заместителя прокурора Забайкальского края Дамдинжапова А.Л. удовлетворить, кассационную жалобу осужденного ФИО1 удовлетворить частично.

Приговор Центрального районного суда г. Читы от 23 апреля 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Забайкальского краевого суда от 28 августа 2018 года в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в Центральный районный суд г. Читы иным составом суда со стадии судебного разбирательства.

Избрать ФИО1 на период рассмотрения уголовного дела меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на 3 месяца по 20 мая 2019 года включительно.

Процессуальные издержки, связанные с участием адвоката в суде кассационной инстанции, возместить за счет средств федерального бюджета.

Председательствующий Н.П. Шишкина