Апелляционное постановление № 22-1242/2024 от 28 мая 2024 г. по делу № 1-32/2024

Председательствующий по делу Дело №

судья Жапов А.С.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Чита 29 мая 2024 года

<адрес>вой суд в составе:

председательствующего Жукова А.В.,

при секретаре судебного заседания Корбут Е.И.,

с участием прокурора отдела

прокуратуры <адрес> Дашабальжировой И.С.,

защитника Писаревской К.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы адвоката Писаревской К.В. в интересах осужденного ФИО1 и представителя потерпевших БИЮ. на постановления <данные изъяты> районного суда <адрес> от <Дата> об отказе в удовлетворении ходатайств представителя потерпевших БИЮ о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 в связи с примирением сторон и с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, а также на приговор того же суда от <Дата>, которым

ФИО1, <Дата> года рождения, уроженец <адрес> края, гражданин РФ, несудимый,

осужден по ч. 5 ст. 264 УК РФ к 4 годам лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев.

Срок наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять со дня прибытия осужденного в колонию-поселение, куда ФИО1 постановлено следовать самостоятельно за счет государства. Время следования к месту отбывания наказания постановлено зачесть в срок лишения свободы.

Срок дополнительного наказания постановлено исчислять с момента отбытия наказания в виде лишения свободы.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до момента прибытия осужденного в колонию-поселение оставлена без изменения.

Гражданский иск представителя потерпевших БИЮ. удовлетворен частично.

С ФИО1 в счет возмещения морального вреда в пользу РЮФ., РИИ., РАЮ., АМЮ., ЧНА., ЧВА взыскано 3 500 000 рублей.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Выслушав защитника Писаревскую К.В., поддержавшую доводы апелляционных жалоб, и прокурора Дашабальжирову И.С., просившую об изменении приговора и оставлении других судебных решений без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц, совершенное около 13 часов <Дата> по ходу движения под его управлением автомобиля на 110-111 км федеральной автомобильной дороги Р-№ сообщением «<данные изъяты>» в направлении от <адрес> к <адрес> на территории <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину признал, согласился с предъявленным обвинением, подтвердив после оглашения свои показания, данные в ходе предварительного следствия.

Постановлениями <данные изъяты> районного суда <адрес> от <Дата> было отказано в удовлетворении ходатайств представителя потерпевших БИЮ. о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 в связи с примирением сторон и в связи с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа.

В апелляционной жалобе представитель потерпевших БИЮ, не соглашаясь с приговором, полагает его незаконным, чрезмерно суровым, несправедливым и нарушающим права потерпевших. Указывает о заявлении ею по согласованию с потерпевшими ходатайства об освобождении ФИО1 от уголовной ответственности в связи с примирением сторон, которое было направлено в суд заблаговременно в письменном виде наряду с гражданским иском и мировым соглашением. Ссылаясь на положения ст. 76 УК РФ и п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 19 от 27 июня 2013 года, отмечает об исчерпывающем перечне оснований освобождения лица от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим.

Так, ФИО1 вину в содеянном признал, совершил впервые преступление средней тяжести, им потерпевшим как сразу после произошедшего, так и в последующем было возмещено 260 000 и 1 500 000 рублей, принесены извинения. При этом 1 500 000 рублей возмещены в качестве вреда, требуемого на момент судебного заседания. Потерпевшие его простили, не желали привлекать к уголовной ответственности, им известно, что ФИО1 больше за руль не садится. Мировое соглашение заключено фактически на дальнейшее содержание детей погибших, оказание материальной помощи и производство по этому поводу выплаты в течение 7 лет в размере 3 500 000 рублей, о чем изъявил желание ФИО1. С учетом этого между ними состоялось примирение. Самостоятельно требований о возмещении материального вреда потерпевшей стороной не заявлялось в связи с переводом виновным 260 000 рублей. Таким образом, все необходимые условия, предусмотренные ст. 25 УПК РФ и ст. 76 УК РФ, ФИО1 выполнены. Однако суд, допустив нарушение п. 1 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ, в удовлетворении этого ходатайства отказал, постановил обвинительный приговор, ссылаясь на то, что произведенные выплаты не направлены на полное возмещение вреда, что противоречит позиции потерпевших, поскольку конкретный размер денежной компенсации на момент подачи такого ходатайства потерпевшие определили сами, указав, что сумма в размере 1 500 000 рублей являлась достаточной для этого, в связи с чем претензий они к ФИО1 не имели, а мировое соглашение заключено по остальным вопросам.

После отказа в удовлетворении этого ходатайства, потерпевшей стороной было по тем же основаниям заявлено ходатайство о прекращении уголовного дела на основании ст. 76.2 УК РФ и ст. 25.1 УПК РФ, с указанием на то, что реальное отбытие ФИО1 наказания отрицательно повлияет на оказание им в необходимом объеме материальной помощи детям погибших. Суд, отказывая в удовлетворении и этого ходатайства, не проанализировал мировое соглашение, согласно которому причиненный моральный вред заглажен ФИО1 путем принесения извинений и перечисления денежных средств в размере 1 500 000 рублей. Этим соглашением уже достигнуто примирение, так как истребуемый потерпевшими на тот момент моральный вред возмещен в полном объеме, поступившие денежные средства были для них достаточны. Только в последующем ФИО1 принял на себя обязательство по дополнительной выплате 3 500 000 рублей в счет компенсации морального вреда в срок до <Дата>, что, по его убеждению, будет являться необходимым для детей погибших в целях создания им условий жизни и обучения ввиду их возраста и потери родителей. Приводя положения п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 19, считает необоснованным отказ в удовлетворении такого ходатайства по указанным основаниям.

Также стороной потерпевших заявлялось ходатайство о смягчении наказания, они не настаивали на более строгом наказании и просили признать исключительными смягчающие обстоятельства, предусмотренные п.п. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, выразившиеся в активном способствовании раскрытию и расследованию преступления, добровольном возмещении имущественного ущерба и морального вреда, причиненных преступлением, а также в иных действиях, направленных на заглаживание вреда, которое было проигнорировано. С учетом этих исключительных обстоятельств, а также отсутствия судимости, наличия на иждивении ФИО1 малолетнего ребенка, инвалидности 3 группы и онкологического заболевания, при отсутствии отягчающих, при назначении ему наказания имелись основания для применения положений ч. 1 ст. 62, ч. 1 ст. 64 и ст. 73 УК РФ, что также оставлено без внимания судом и нарушает права потерпевших на справедливое решение. Требования Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 58 от 22 декабря 2015 года об индивидуальном подходе при назначении наказания не выполнены. Назначенное наказание является чрезмерно суровым, поскольку лишает детей погибших получения финансовой помощи на регулярной основе по указанным в мировом соглашении условиям, необходимой в том числе для получения образования и поддержания достойного уровня жизни несовершеннолетней потерпевшей ФИО2

Просит постановления <данные изъяты> районного суда от <Дата> об отказе в удовлетворении ходатайств, заявленных в порядке ст. 25 УПК РФ и ст. 76.2 УК РФ, отменить и удовлетворить их; либо изменить приговор, применить ст. 64 УК РФ и снизить ФИО1 срок наказания ниже низшего предела с применением ст. 73 УК РФ или назначить принудительные работы.

Не соглашаясь с приговором, в апелляционной жалобе адвокат Писаревская К.В. также полагает его незаконным, несправедливым и чрезмерно суровым. Приводя положения ч.ч. 1 и 3 ст. 60, ч. 2 ст. 61 УК РФ и Постановления Пленума ВС РФ № 58, отмечает об игнорировании судом установленных в ходе судебного заседания таких обстоятельств, как то, что малолетний ребенок ФИО1 состоит на учете у врача-онколога, нуждается в проведении операции, постоянном контроле и лечении, причем ввиду его малолетнего возраста и здоровья супруга осужденного, осуществляя постоянный уход за сыном, не имеет возможности работать, в связи с чем получение основного дохода, необходимого для лечения ребенка и обеспечения семьи, возложено на ФИО1. Его осуждение к реальному наказанию существенным образом отразится на материальном положении семьи. Также установлено, что после совершения ДТП он более не управляет транспортными средствами по личным убеждениям, ведет добропорядочный образ жизни, к административной ответственности не привлекался, что свидетельствует о его исправлении. Несмотря на эти обстоятельства, судом не дана оценка возможности назначения более мягкого наказания. Приводя перечень установленных судом смягчающих обстоятельств, считает, что указание судом в качестве такого обстоятельства частичного признания вины на стадии предварительного следствия противоречит фактическим обстоятельствам, поскольку согласно протоколу допроса ФИО1 в качестве обвиняемого от <Дата> вина им признана в полном объеме. Также судом по своему убеждению не признаны смягчающими обстоятельствами нахождение на иждивении осужденного матери, являющейся пенсионером, о чем свидетельствовали ее заявление и сведения о пенсионном счете, отсутствие у ФИО1 судимости, наличие инвалидности 3 группы в связи с его заболеванием онкологического характера, наличие заболевания такого же генеза у его малолетнего ребенка, добропорядочное поведение после совершенного преступления и добровольное возмещение имущественного ущерба в размере 260 000 рублей сразу после случившегося, направленные на заглаживание в частности материального вреда. Не признано смягчающим обстоятельством и активное способствование раскрытию и расследованию преступления со ссылкой на то, что ФИО1 не сообщил ранее не известные органам предварительного следствия обстоятельства. Однако изначально у ФИО1 было отобрано объяснение, в котором он указывал детали движения транспортного средства, скорость, обстоятельства ДТП, наличие иных участников дорожного движения, качество дороги, которые иным образом не могли стать известны правоохранительным органам и в последующем послужили проведению дополнительных опросов свидетелей и автотехнической экспертизы. Эти сведения он сообщил добровольно, не искажая их, и только после его объяснений были даны объяснения иными лицами, на следующий день проводился осмотр места происшествия. В обвинительном заключении следователем как лицом, владеющим сведениями обо всех обстоятельствах и роли ФИО1, его поведении, указано на возможность признания такого обстоятельства смягчающим, таким образом, суд неправомерно исключил это обстоятельство из ряда смягчающих. Ссылаясь на п. «а» ч. 1 ст. 61 УК РФ полагает необходимым признать смягчающим обстоятельством и совершение ФИО1 преступления впервые вследствие случайного стечения обстоятельств, поскольку совершенное преступление относится к преступлениям средней тяжести, совершено по неосторожности, и ФИО1 не предвидел наступления общественно опасных последствий своих действий.

Указание суда на то, что потерпевшая сторона не настаивала на более строгом наказании, противоречит обстоятельствам дела, поскольку ею заявлены ходатайства, направленные на смягчение положения осужденного. Приводя доводы, аналогичные доводам апелляционной жалобы представителя потерпевших, защитник полагает необоснованными отказы суда в прекращении уголовного дела как по основанию примирения с потерпевшими, так и в связи с применением судебного штрафа, а при вынесении приговора необоснованно не были применены положения ч. 1 ст. 62, ст. 64 и ст. 73 УК РФ.

Также автор жалобы усматривает существенные противоречия в описательно-мотивировочной части приговора, где суд, признавая виновным ФИО1, указывает на его признательные показания как в ходе следствия, так и в суде, но при учете смягчающих обстоятельств указывает на частичное признание вины в ходе следствия и признание вины в суде.

С учетом изложенного, полагает необходимым признать смягчающими наказание ФИО1 обстоятельствами наличие на иждивении пожилой матери (пенсионера), имеющей тяжелые заболевания, а также супруги, предусмотренные п.п. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ активное способствование раскрытию и расследованию преступления, оказание иной помощи потерпевшим непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание причиненного вреда, наличие на иждивении малолетнего ребенка, онкологического заболевания как у ребенка, так и у самого ФИО1, инвалидность 3 группы последнего, полное признание вины в ходе следствия и в суде, добропорядочное поведение после совершения преступления, деятельное раскаяние, отсутствие судимости и совершение впервые преступления средней тяжести вследствие случайного стечения обстоятельств в силу п. «а» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Полагает совокупность этих смягчающих обстоятельств исключительной.

Просит постановления <данные изъяты> районного суда от <Дата> об отказе в удовлетворении ходатайств представителя потерпевших, заявленных в порядке ст. 25 УПК РФ и ст. 76.2 УК РФ, отменить и удовлетворить эти ходатайства; либо изменить приговор, применить ст. 64 УК РФ и снизить ФИО1 срок наказания ниже низшего предела с применением ст. 73 УК РФ или назначить принудительные работы.

В возражениях на апелляционные жалобы представителя потерпевших и адвоката государственный обвинитель Халецкая Ю.Д. полагает их не подлежащими удовлетворению.

Проверив материалы дела, выслушав участников судебного разбирательства, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам:

Виновность ФИО1 в совершении преступления нашла свое подтверждение в исследованных в судебном заседании доказательствах, которым судом дана полная, всесторонняя и правильная оценка.

Приводившиеся стороной защиты доводы о наличии у ФИО1 объективных препятствий для своевременного возвращения на свою полосу движения, что выражалось в том, что расстояние между двигавшимися попутно двумя фурами, которые он обгонял, было незначительным для совершения данного маневра, в связи с чем его последующие действия в виде выезда на крайнюю левую для него полосу встречного движения были обусловлены крайней необходимостью, полностью опровергнуты исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе собственными показаниями ФИО1, который полностью признал вину по предъявленному ему обвинению, подтвердив свои показания на предварительном следствии и внеся в них соответствующие уточнения.

Из этих показаний следует, что именно в результате нарушения им, как водителем автомобиля, Правил дорожного движения, выезде с превышением допустимой скорости и в нарушение требований дорожной разметки при совершении обгона других транспортных средств на полосу дороги, предназначенную для встречного движения, произошло столкновение с встречным автомобилем, повлекшее причинение смерти его водителю ЧАС и пассажиру ЧВЮ.

Оснований подвергать сомнению достоверность этих показаний у суда не имелось, поскольку они объективно подтверждены обстановкой, зафиксированной на месте происшествия в ходе осмотра, показаниями свидетелей, заключениями экспертиз и другими доказательствами.

При этом из показаний свидетеля ПАВ. (водителя фуры, двигавшейся в попутном ФИО1 направлении непосредственно перед его автомобилем) следует, что и он, и водитель движущейся впереди фуры (МВП) ехали со скоростью около 60 км/час, и расстояние между ними было около 100 метров. Покрытие асфальта было сухим, погода ясной, а видимость движения ничем не ограничена. Скорость автомобиля марки «<данные изъяты>», который начал его обгонять, выехав на встречную полосу движения через сплошную линию разметки, составляла около 100-120 км/час. Навстречу им двигался автомобиль марки «<данные изъяты>», который ехал по своей левой полосе (с учетом двух полос для движения встречного транспорта). Несмотря на это, автомобиль «<данные изъяты>», обогнав его (ПАВ), не сбавляя скорости, сначала частично вернулся на свою полосу движения, то есть имел возможность остаться там, но сразу пошел на обгон следующей фуры. В этот момент между автомобилями «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» расстояние составляло около 50 метров, и «<данные изъяты>» уже не мог вернуться на свою полосу из-за фуры под управлением МВП. Автомобиль «<данные изъяты>» стал сворачивать на свою крайнюю правую полосу движения, и туда же стал сворачивать автомобиль «<данные изъяты>», в результате чего произошло их столкновение. И он (ПАВ), и МВП остались на месте ДТП, и когда приехали сотрудники полиции, они оба участвовали в качестве понятых. Водитель и пассажир автомобиля «<данные изъяты>» признаков жизни не подавали.

Свидетель МВП давал по существу такие же показания и добавил, что водитель автомобиля «<данные изъяты>» сказал ему, что во время обгона надеялся, что встречный автомобиль займет свою крайнюю правую полосу, поэтому и продолжал двигаться по средней полосе.

Показания данных свидетелей ФИО1 в судебном заседании не оспаривал, и в совокупности с другими доказательствами они позволяют прийти к выводу, что причиной ДТП стало грубое нарушение им требований п.п. 1.4, 1.5, 9.1, 9.1(1), 10.1 и 10.3 Правил дорожного движения, крайняя необходимость в его действиях отсутствует.

Такой же вывод следует из заключения судебной автотехнической экспертизы, согласно которому действия ФИО1 создали опасность для движения и находились в причинной связи со столкновением автомобилей, предотвращение данного ДТП зависело от выполнения водителем автомобиля «<данные изъяты>» Правил дорожного движения.

Каких-либо сомнений во вменяемости осуждённого не имеется.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции не может согласиться как с предъявленным ФИО1 обвинением, так и с указанием в приговоре на то, что им были нарушен п. 1.3 Правил дорожного движения, согласно которому участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами.

Указанный пункт носит общий характер правового регулирования, адресован всем участникам дорожного движения и лишь подчеркивает обязательный характер всех других требований ПДД, применимых к конкретным обстоятельствам, возникающим в ходе дорожного движения, и нарушение (неисполнение) только этих требований может находиться в причинно-следственной связи с ДТП. Более того, светофоры и регулировщики в месте ДТП отсутствовали, из показаний ФИО1 следует, что Правила дорожного движения он знает, а приведенные выше обстоятельства свидетельствуют об игнорировании им известных ему п.п. 1.4, 1.5, 9.1, 9.1(1), 10.1 и 10.3 ПДД, нарушение которых по настоящему уголовному делу и находится с ДТП в прямой причинно-следственной связи.

С учетом изложенного, указание на нарушение осужденным п. 1.3 Правил дорожного движения подлежит исключению из приговора как не соответствующий фактическим обстоятельствам дела вывод суда.

С доводами апелляционных жалоб о необоснованном отказе суда постановлениями от <Дата> в удовлетворении ходатайств представителя потерпевших БИЮ о прекращении уголовного дела как в связи с примирением сторон, так и с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, суд апелляционной инстанции согласиться не может.

Как обоснованно отмечено в данных постановлениях, в силу прямого требования ст.ст. 76 и 76.2 УК РФ, а также ст.ст. 25 и 25.1 УПК РФ, обязательным условием для принятия таких решений по уголовному делу является заглаживание причиненного потерпевшему вреда и возмещение ущерба.

Таким образом, исходя из самого факта предъявления гражданского иска о взыскании с ФИО1 компенсации морального вреда можно сделать вывод, что причиненный потерпевшим преступлением моральный вред заглажен в полном объеме не был, и соответствующие требования к нему являются актуальными. При этом указанные требования были сформулированы представителем потерпевших в иске именно в аспекте компенсации морального вреда и в судебном заседании не изменялись, в связи с чем доводы жалобы этого представителя, пытающегося представить сложившуюся ситуацию таким образом, что ФИО1 фактически принял на себя обязательства по выплате 3 500 000 рублей в счет дальнейшего содержания и на обучение детей погибших (один из которых, причем, является совершеннолетним), а моральный вред потерпевшим возмещен полностью, не являются убедительными. Обещания и обязательства лица, совершившего преступление, загладить вред потерпевшему в будущем не тождественны его возмещению в настоящий момент.

Кроме того, ходатайство потерпевшей стороны о прекращении уголовного дела за примирением сторон или с назначением судебного штрафа по смыслу обозначенных положений уголовного и уголовно-процессуального законов обязательным для суда не является. При разрешении таких ходатайств суд, как того требует п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 19 от 27 июня 2013 года «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», должен учитывать конкретные обстоятельства уголовного дела, включая особенности и число объектов преступного посягательства, их приоритет, изменение степени общественной опасности лица, совершившего преступление, после заглаживания вреда и примирения с потерпевшим, личность совершившего преступление, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание.

Преступления, предусмотренные ст. 264 УК РФ, являются двухобъектными и посягают как на общественные отношения в сфере безопасности дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, являющихся источниками повышенной опасности, так и жизнь и здоровье человека. Действия виновного в таких преступлениях лица зачастую создают непосредственную опасность не только для лиц, которым был причинен тяжкий вред здоровью или смерть, но и для неограниченного числа участников дорожного движения.

Таким образом, исходя из приведенных выше фактических обстоятельств уголовного дела, а также показаний ФИО1, согласно которым он, имея достаточно длительный водительский стаж, ранее привлекался к административной ответственности за нарушение скоростного режима, снова грубо нарушил Правила дорожного движения, в том числе превысив допустимую скорость движения, что привело к столкновению двух автомобилей и повлекло причинение смерти двум лицам, судебные решения об отказе в удовлетворении ходатайств представителя потерпевших являются законными и обоснованными.

При этом из показаний самих потерпевших на предварительном следствии, исследованных в судебном заседании, не следует, что между ними и ФИО1 состоялось примирение, в том числе каждый из них пояснил, что он с ними на связь не выходил и извинений не приносил.

При назначении наказания судом в соответствии со ст. 60 УК РФ учтены характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности ФИО1, наличие смягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на его исправление и условия его жизни.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств осужденному судом учтено в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие на иждивении малолетнего ребенка, а на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ – частичное признание им вины на предварительном следствии и признание вины в суде, раскаяние в содеянном, принесение извинений потерпевшим, частичное добровольное возмещение морального вреда, болезненное состояние здоровья его и его ребенка.

Активного способствования раскрытию и расследованию преступления, вопреки доводам апелляционных жалоб, в действиях ФИО1 не имеется. Непосредственные очевидцы произошедшего ДТП – свидетели МВП и ПАВ – остались на месте и дали объяснения по указанным обстоятельствам, содержание которых не противоречит показаниям, данным ими в ходе последующих допросов. Дорожная обстановка и погодные условия также были зафиксированы в установленном порядке в день произошедшего ДТП. При этом ФИО1 на первом допросе в качестве подозреваемого <Дата>, сославшись на плохое самочувствие, отказался давать показания по существу фактических обстоятельств содеянного, а в ходе дальнейшего производства предварительного следствия выдвинул версию об отсутствии у него возможности избежать ДТП, которая, исходя из изложенного выше, действительности не соответствует.

Таким образом, суд правильно исходил из того, что все имеющие значение для доказывания обстоятельства органом предварительного следствия были установлены без активного участия в этом ФИО1, и данные им в ходе расследования показания активным способствованием раскрытию и расследованию преступления признаны быть не могут.

По этим же причинам суд апелляционной инстанции не усматривает противоречий в выводах суда о признании смягчающими наказание обстоятельствами ФИО1 в порядке ч. 2 ст. 61 УК РФ частичного признания им вины на предварительном следствии и полного признания вины в суде, что полностью согласуется с его позициями на указанных стадиях уголовного судопроизводства.

Как таковое признание или непризнание вины в преступлении является лишь отношением лица к содеянному, которое в тот или иной момент уголовного судопроизводства может меняться, что и имело место в настоящем деле, и смягчающим наказание обстоятельством по смыслу п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ не является.

Указание следователем в составленном обвинительном заключении на те или иные обстоятельства, которые, по его мнению, относятся к смягчающим наказание, обязательным для суда не является.

Также уголовный закон не относит к числу подлежащих обязательному учету судом при назначении наказания обстоятельств мнения потерпевшего. При этом, поскольку по настоящему уголовному делу потерпевшие действительно не настаивали на строгом наказании ФИО1, суд апелляционной инстанции, вопреки доводам жалобы защитника, не находит оснований подвергать сомнению правильность изложенной судом в приговоре формулировки об этом.

Совершенное ФИО1 преступление средней тяжести явилось следствием грубого нарушения им Правил дорожного движения, то есть его собственных действий, последствия которых он мог и должен был предвидеть, а не случайного стечения обстоятельств.

Никакую помощь ЧАС и ЧВЮ. ФИО1 непосредственно после преступления не оказывал и оказать не мог ввиду их смерти на месте происшествия.

Поскольку, рассматривая дело, суд располагал сведениями о наличии у ФИО1 супруги и матери и учел, как того требует ч. 3 ст. 60 УК РФ, влияние назначаемого наказания на условия жизни его семьи, оснований для признания наличия у него указанных членов семьи в качестве смягчающих наказание обстоятельств не имеется. При этом болезненное состояние здоровья осужденного и его ребенка в качестве таковых обстоятельств судом учтено.

Отсутствие судимости и соблюдение правил поведения в обществе является нормальным качественным состоянием любого человека, не нарушающего закон, в том числе уголовный, и не должно требовать от него таких усилий, которые бы заслуживали отдельного внимания и учета в качестве смягчающего наказание обстоятельства при рассмотрении первого в отношении него уголовного дела. Совершение же преступления как раз свидетельствует о пренебрежении таким человеком своим законопослушным состоянием отсутствия судимости, является основанием для привлечения к уголовной ответственности, а вступление в законную силу обвинительного приговора влечет прекращение этого состояния.

Таким образом, доводы защитника о наличии указанных смягчающих наказание обстоятельств, не учтенных судом, нельзя признать убедительными.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции находит заслуживающими внимания доводы жалоб о том, что ФИО1 путем добровольного перечисления в пользу потерпевших 260 000 рублей помимо выплаченных им 1 500 000 рублей в счет компенсации морального вреда полностью возместил имущественный ущерб.

Так, из согласованных пояснений ФИО1 и представителя потерпевших БИЮ следует, что 260 000 рублей были направлены им на оплату транспортировки тел погибших и их погребение, и данная сумма ими не учитывалась при определении размера компенсации морального вреда.

Поскольку единственными обязательными последствиями деяния, позволяющими квалифицировать его по ст. 264 УК РФ, являются только тяжкий вред здоровью или смерть потерпевшего, а не причинение имущественного ущерба, в том числе в виде повреждения или уничтожения транспортного средства, требовать возмещения которого потерпевшие не лишены права в порядке гражданского судопроизводства, выплата ФИО1 указанной суммы в отсутствие у потерпевших претензий по поводу ее размера является смягчающим наказание обстоятельством, прямо предусмотренным п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, а потому подлежащим обязательному учету судом.

Изложенное влечет внесение в приговор соответствующих изменений и смягчение назначенного ФИО1 наказания с применением ч. 1 ст. 62 УК РФ по причине отсутствия отягчающих наказание обстоятельств.

В то же время, несмотря на признание дополнительного смягчающего наказание осужденному обстоятельства, суд апелляционной инстанции, соглашаясь с убедительно мотивированным решением суда, не находит оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, 53.1, 64 и 73 УК РФ.

Вид исправительного учреждения, в котором ФИО1 надлежит отбывать лишение свободы, правильно определен судом на основании п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ в колонии-поселении, вместе с тем, указав в резолютивной части приговора на зачет времени его следования в колонию-поселение в срок наказания, суд не указал коэффициент такого зачета, что может повлечь сомнения и неясности при исполнении приговора, который по этому основанию подлежит уточнению.

Кроме того, суд апелляционной инстанции усматривает существенные нарушения судом уголовно-процессуального закона при рассмотрении гражданского иска представителя потерпевших БИЮ.

Из содержания данного иска следует, что смертью ЧАС. и ЧВЮ. их родственникам ЧНА., ЧВА., РЮФ., РИИ., РАЮ. и АМЮ. были причинены нравственные страдания, размер денежной компенсации за которые их представитель определила в размере 5 000 000 рублей, и просила их взыскать с ФИО1, при этом не определив порядок такого взыскания.

В то же время, как следует из разъяснений, содержащихся в п.п. 14 и 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 23 от 13 октября 2020 года «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу» (далее – Постановление Пленума № 23) если потерпевшими по уголовному делу о преступлении, последствием которого явилась смерть человека, признаны несколько близких родственников и (или) близких лиц погибшего, а при их отсутствии или невозможности участия в уголовном судопроизводстве – несколько его родственников, то каждый из них вправе предъявить гражданский иск, содержащий самостоятельное требование о компенсации морального вреда. Суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Разрешая по уголовному делу иск о компенсации потерпевшему причиненного ему преступлением морального вреда, суд руководствуется положениями ст.ст. 151, 1099, 1100 и 1101 ГК РФ, в соответствии с которыми при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать характер причиненных потерпевшему физических и (или) нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, степень вины подсудимого, его материальное положение и другие конкретные обстоятельства дела, влияющие на решение суда по предъявленному иску. Во всех случаях при определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Исходя из п. 24 Постановления Пленума № 23 по каждому предъявленному по уголовному делу гражданскому иску суд при постановлении обвинительного приговора обязан в соответствии с п. 10 ч. 1 ст. 299 УПК РФ обсудить, подлежит ли удовлетворению гражданский иск, в чью пользу и в каком размере.

Таким образом, принимая во внимание сугубо индивидуальный характер нравственных страданий человека, на который влияет, в том числе, степень родства и взаимоотношения с умершим при жизни, размер денежной компенсации за них от виновного в смерти лица каждому конкретному истцу (при их множественности) также подлежит строго индивидуальному определению.

Вместе с тем, такого разграничения по каждому из шести гражданских истцов иск не содержит. Сами гражданские истцы участия в судебном заседании не принимали. В нарушение п. 21 Постановления Пленума № 23 размер компенсации морального вреда представителем истцов обоснован не был, а судом, как того требует п. 15 Постановления Пленума № 23, указанные недостатки иска, препятствующие его рассмотрению, не обсуждались и не устранялись.

Несмотря на это, с учетом частичной выплаты ФИО1 компенсации морального вреда в 1 500 000 рублей, судом иск был удовлетворен частично, и с него в пользу шести потерпевших была взыскана общая сумма в размере 3 500 000 рублей, что объективно препятствует исполнению приговора в этой части.

При таких обстоятельствах, учитывая, что требования поданного гражданского иска изначально сформулированы некорректно, а судом апелляционной инстанции указанные недостатки устранены быть не могут, постановленный приговор в этой части подлежит отмене с оставлением иска без рассмотрения, что не препятствует потерпевшим реализовать свое право на обращение с ним в порядке гражданского судопроизводства.

Иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих изменение или отмену приговора, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Судьба вещественных доказательств приговором разрешена в соответствии с требованиями ст. 81 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор <данные изъяты> районного суда <адрес> от <Дата> в отношении ФИО1 в части разрешения гражданского иска отменить.

Гражданский иск БИЮ., представителя потерпевших РЮФ., РИИ., РАЮ., АМЮ., ЧНА и ЧВА. к ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда оставить без рассмотрения, разъяснив право на обращение с ним в порядке гражданского судопроизводства.

Этот же приговор изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на нарушение ФИО1 п. 1.3 Правил дорожного движения.

Признать ФИО1 смягчающим наказание обстоятельством на основании п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления.

Снизить с применением ч. 1 ст. 62 УК РФ назначенное ФИО1 наказание до 3 (трех) лет 6 (шести) месяцев лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 (два) года.

Уточнить, что время следования ФИО1 в колонию-поселение подлежит зачету в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

В остальной части приговор, а также постановления <данные изъяты> районного суда <адрес> от <Дата> об отказе в удовлетворении ходатайств представителя потерпевших БИЮ. о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 в связи с примирением сторон и с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа оставить без изменения.

Апелляционные жалобы адвоката Писаревской К.В. в интересах осужденного ФИО1 и представителя потерпевших БИЮ. удовлетворить частично.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции (<адрес>), через суд, постановивший приговор.

Кассационная жалоба подается в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу.

Лицо, подавшее кассационную жалобу, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции, о чем необходимо указать в этой кассационной жалобе.

В случае пропуска срока обжалования или отказа в его восстановлении кассационная жалоба на приговор подается непосредственно в суд кассационной инстанции.

Председательствующий: А.В. Жуков