Апелляционное постановление № 22-537/2025 от 2 декабря 2025 г.

Дело № 22-537/2025

Судья Безотеческих В.Г.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

3 декабря 2025 года г. Биробиджан

Судья суда Еврейской автономной области Пышкина Е.В.,

при секретаре К.,

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по апелляционным жалобам подсудимого П. и защитника Сафиной К.Г. на постановление Биробиджанского районного суда ЕАО от <...>, которым

П., <...>, продлён срок содержания под стражей на 6 месяцев со дня поступления уголовного дела в суд, по <...>.

Изложив доклад, заслушав подсудимого П. с защитником Сафиной К.Г., поддержавших доводы апелляционных жалоб и просивших изменить меру пресечения на запрет определённых действий, прокурора Емельянчикова С.С., полагавшего оставить постановление без изменения,

УСТАНОВИЛ:

<...> уголовное дело в отношении П., обвиняемого по ч. 1 ст. 282.2 УК РФ, поступило на рассмотрение в Биробиджанский районный суд ЕАО.

<...> по итогам предварительного слушания вынесено постановление о назначении судебного заседания и продлении П. срока содержания под стражей на 6 месяцев со дня поступления уголовного дела в суд - по <...>.

В апелляционной жалобе подсудимый П. просит отменить постановление как незаконное и необоснованное, освободить его из-под стражи. Указывает при этом, что судом не приведено убедительных доводов о том, почему заключение под стражу является единственной возможной мерой пресечения в его отношении. После проведения <...> обыска в его квартире и возбуждении уголовного дела в отношении иных лиц он имел возможность скрыться, но делать этого не стал, поскольку законопослушный гражданин и не совершал преступления. Он уверен, что рано или поздно суд вынесет в его отношении оправдательный приговор, поэтому заинтересован в осуществлении правосудия и не намерен препятствовать следствию с судом. Обоснованное подозрение в совершении преступления отсутствует. Суд не учёл, что он ведёт мирный образ жизни, уважает закон и власть, поскольку является верующим человеком. Доказательств того, что он может помешать следствию, оказывать давление на свидетелей или скрыться от правосудия не имеется. Он не понимает в связи с чем заключён под стражу, так как каждому гарантируется право исповедовать любую религию, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные убеждения. В его отношении имеет место дискриминация и преследование за вероисповедание. Совершённые им религиозные действия гарантированы ст. 28 Конституции РФ ист. 18 Международного пакта о гражданских и политических правах и судебным решением не запрещались, а по постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам экстремистской направленности» сами по себе они не образуют состав преступления, предусмотренный ст. 282.2 УК РФ. В соответствии с п. 3 ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах содержание под стражей лиц, ожидающих приговора суда, должно быть исключением, а не правилом. Из положений ч. 3 ст. 1 УПК РФ, ч. 2 ст. 1 УК РФ и правовой позиции Конституционного Суда РФ следует, что Российская Федерация не может оставить без последствий мнение Рабочей группы по произвольным задержаниям в случаях, когда в нём установлено нарушение положений Пакта, так как иное ставило бы под сомнение исполнение Российской Федерацией не только обязательств по Пакту, но и Конституции Российской Федерации. Согласно же Мнению Рабочей группы по произвольным задержаниям № 10/2020 «Все 18 человек, перечисленных в сообщении источника, были обвинены в разных формах «<...>», но ни один из описанных видов деятельности не может быть истолкован как таковой. Рабочая группа считает, что вся деятельность, которую они осуществляли, являлась мирным способом осуществлять право на свободу религии на основании ст. 18 Пакта (п. 71). При этом Рабочая группа подчеркнула, что её заключения относятся ко всем другим лицам, находящимся в подобных обстоятельствах (п.81).

Защитник Сафина К.Г. в апелляционной жалобе и дополнении к ней просит отменить постановление и изменить П. меру пресечения на запрет определённых действий с установлением запретов. Свои требования обосновывает тем, что постановление вынесено в нарушение п. 3 ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, исходя из которого содержание под стражей должно быть исключением, а не правилом, а также без учёта разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определённых действий», п.3 Определения Конституционного Суда РФ № 167-О от 25 декабря 1998 года, п. 1.3 Обзора практики рассмотрения судами ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и продления срока содержания под стражу, утверждённого Президиумом Верховного Суда РФ 18 января 2017 года о том, что основаниями для избрания меры пресечения могут быть только такие конкретные фактические обстоятельства, которые свидетельствуют о реальной возможности совершения лицом действий, указанных в ст. 97 УПК РФ, и заключении под стражу лишь при наличии достаточных доказательств того, что лицо может скрыться, воспрепятствовать установлению истины по делу.

Также защитник приводит позицию, выраженную в постановлениях и определениях: Верховного Суда РФ по делу № 67-УД20-15-К8 от 7 августа 2020 года; Третьего кассационного суда от 2 июля 2024 года (№ 77-1421/2024), 26 июля 2022 года (№77-2175/2022), 20 июля 2023 года (№ 77-1836/2023); Шестого кассационного суда от 14 марта 2024 года по делу № 77-860/2024 о том, что наличие достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется судом должно быть мотивировано в постановлении и подтверждено доказательствами; обзоре кассационной практики за первое полугодие 2010 года (утверждённого Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 13 октября 2010 года) и обзоре практики рассмотрения судами ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и о продлении срока содержания под стражей (утверждённого Президиумом Верховного Суда РФ от 18 января 2017 года) где отражено, что тяжесть обвинения сама по себе не может служить основанием для продления срока содержания под стражей и признаны обоснованными отказы судов в продлении сроков содержания под стражей по тяжким преступлениям при выводе о том, что не исключается возможность применения иной более мягкой меры пресечения. Само по себе обвинение в совершении тяжкого преступления, отображает лишь версию стороны обвинения и не может с учётом принципа состязательности сторон являться единственным и достаточным основанием для вывода о намерении скрыться и воспрепятствовать следствию или подтверждать то, что обвиняемый будет заниматься преступной деятельностью.

По мнению адвоката, суд в постановлении ограничился краткой и формальной констатацией оснований для продления срока содержания под стражей, не проверяя фактические обстоятельства и оставив без какой-либо оценки подробные доводы стороны защиты. Выводы суда не основаны на фактических обстоятельствах, не учитывают позицию Верховного Суда РФ и противоречат базовому принципу презумпции невиновности. В материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства возможности подсудимого скрыться от суда, например, подтверждающие факты продажи принадлежащего ему имущества на территории РФ, наличия за рубежом источника дохода, финансовых ресурсов или гражданства иностранного государства. Доводы о том, что П. может скрыться от суда под тяжестью обвинения и продолжать заниматься преступной деятельностью являются необоснованными, нарушают ст. 49 Конституции РФ. По сути на стадии предварительного слушания суд уже высказал позицию, что подсудимый занимается преступной деятельностью.

В постановлении не приведено конкретных обстоятельств и подтверждающих их доказательств о том, что у обвиняемого есть реальная возможность и намерение скрыться или препятствовать производству по делу. Напротив, исследованные в судебном заседании фактические обстоятельства, а также имеющиеся в деле доказательства однозначно и очевидно свидетельствуют в пользу смягчения меры пресечения. Судом не проанализированы такие обстоятельства как результаты расследования или судебного разбирательства, личность обвиняемого, его поведение до и после задержания и другие конкретные данные, обосновывающие довод о том, что обвиняемый может оказать давление на участников уголовного судопроизводства либо иным образом воспрепятствовать расследованию преступления или рассмотрению дела в суде. Задержан П. более чем через два года после вменённого периода совершения преступления, что говорит о том, что следствие не воспринимало его как лицо, которое склонно к тому чтобы скрыться, но этому оценки не дано. О том, что П. не намерен скрываться свидетельствует и то, что он не сделал этого после обыска в его жилище № <...> в рамках уголовного дела, возбуждённого в отношении К., при том, что у него имелись основания опасаться заключения под стражу. Никаких противоправных действий он не предпринимал, продолжал своевременно являться в УИИ УФСИН и исполнять наложенные на него судом ограничения.

Ссылка суда на то, что «приведённые основания, предусмотренные ст.97, 99 УПК РФ, с момента избрания в отношении П. меры пресечения в виде заключения под стражу и по настоящее время остаются неизменными», не мотивирована. В постановлении не указано, какие именно фактические обстоятельства имелись ранее, и по каким причинам они не изменились. На момент избрания меры пресечения велись следственные действия, которые сейчас завершены, ранее учитывалась тяжесть преступления, которая по разъяснениям Верховного Суда РФ имеет особое значение в начале уголовного преследования и не является определяющей в последующем при решении вопроса о выборе меры пресечения.

Из постановления неясно, каким образом суд учёл сведения о личностиП. при решении вопроса о сохранении меры пресечения при том, что в судебном заседании исследованы положительные характеристики подсудимого и документы, подтверждающие наличие у него социальных связей, преступление, в котором его обвиняют, не относится с категории насильственных, ущерб по делу никому не причинён, потерпевшие отсутствуют.

Доводы стороны защиты, основанные на анализе материалов дела, суд не оценил, нарушив принцип состязательности сторон. Его вывод об отсутствии оснований для избрания более мягкой меры пресечения не мотивирован. Статья 97 УПК РФ не предполагает обязательного избрания меры пресечения в виде заключения под стражу для обеспечения исполнения приговора суда. Для соблюдения баланса между публичными интересами и правом на свободу личности возможно изменить содержание под стражей на запрет определённых действий. Применение электронного браслета и персонального трекера не позволяет скрыться от правоохранительных органов. Доказательств того, что использование таких технических средств является ненадёжным способом предотвращения вероятности того, что обвиняемый может скрыться, не представлено. Более мягкая мера пресечения позволит П. не только являться в суд, но и продолжить свою трудовую деятельность, готовиться к суду, <...>.

Согласно правой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в п.4.2 Определения от 9 июня 2015 года № 1276-О «Российская Федерация не может оставить без последствий мнение Рабочей группы по произвольным задержаниям в случаях, когда в нём установлено нарушение положений Пакта. На основании проведённой проверки Рабочая группа ООН пришла к выводам, что применение в связи с этими обстоятельствами меры пресечения в виде заключения под стражу, как и само уголовное преследование в целом лиц, исповедующих вероучение Свидетелей Иеговы, нарушает ст. 9, 14, 17,18, 26 Пакта, а также ст. 2, 7, 9, 11 Декларации. Признавая задержание, заключение под стражу и дальнейшее уголовное преследование Свидетелей <...> религиозной дискриминацией, Рабочая группа просила Правительство Российской Федерации принять безотлагательно необходимые меры для исправления положения, отреагировать на выявленное нарушение прав посредством немедленного освобождения арестованных. Таким образом, орган, уполномоченный устанавливать нарушения Пакта о гражданских и политических правах, ясно и бесспорно признал, что сохранение при указанных обстоятельствах меры пресечения в виде заключения под стражу однозначно свидетельствует о нарушении норм Пакта о гражданских и политических правах, а также Всеобщей декларации прав человека.

В возражениях на апелляционную жалобу подсудимого П. государственный обвинитель Д. просит оставить её без удовлетворения как несостоятельную.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, дополнения к апелляционной жалобе защитника, возражения на апелляционную жалобу, оснований для отмены или изменения постановления, суд второй инстанции не находит, полагая его законным, обоснованным и мотивированным.

В соответствии с ч. 2 ст. 255 УПК РФ, если заключение под стражу избрано подсудимому в качестве меры пресечения, то срок его содержания под стражей со дня поступления уголовного дела в суд и до вынесения приговора может составлять шесть месяцев, а по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях по его истечении продлеваться каждый раз не более чем на три месяца.

П. обвиняется в совершении тяжкого преступления, следовательно, решение суда о продлении ему срока содержания под стражей на 6 месяцев со дня поступления дела в суд, является законным.

Решая вопрос о мере пресечения подсудимого на судебной стадии производства по уголовному делу, судья пришла к выводу о том, что оснований для изменения или отмены меры пресечения, избранной ему в ходе следствия, нет. При этом она исходила из того, что в случае отмены или изменения ранее избранной ему на стадии следствия меры пресечения П. может предпринять попытки скрыться от суда и продолжить заниматься преступной деятельностью.

С таким выводом апелляционная инстанция полностью согласна, так как П. обвиняется в совершении тяжкого преступления, направленного против основ конституционного строя и безопасности государства, за которое предусмотрено наказание в виде лишение свободы на срок до 10 лет, что даёт основание полагать о возможности подсудимого скрыться от суда, опасаясь сурового наказания.

Тяжесть обвинения может приниматься во внимание на всех этапах производства по делу, если она не является единственным основанием для продления срока содержания под стражей. А в отношении П. таковой она не является. Вполне обосновано и мнение судьи о том, что подсудимый при изменении меры пресечения возможно продолжит преступную деятельность, поскольку ему инкриминировано совершение преступления в период нахождения в производстве суда уголовного дела в его отношении по обвинению в совершении двух преступлений с тем же предметом посягательства, за которое он впоследствии осуждён приговором от <...>.

При установлении таких опасений наличие <...>, не являются безусловными поводами к изменению меры пресечения на более мягкую, так как все они, включая запрет определённых действий, о применении которых просит сторона защиты, не обеспечат беспрепятственного производства по уголовному делу на судебной стадии ввиду того, что однозначно не исключают возможность скрыться несмотря на применяемые контролирующими органами технические средства.

Отсутствие попыток скрыться после проведения обыска в квартире и возбуждения уголовного дела в отношении иных лиц выводы суда о возможности таковых при изменении меры пресечения не опровергают, так как на тот момент обвинение П. в совершении тяжкого преступления не предъявлялось и оснований опасаться последствий уголовного преследования ввиду его тяжести не имелось.

Возможность оказать воздействие на свидетелей по делу в числе оснований для продления срока содержания под стражей судом не указана, в этой части доводы жалоб противоречат содержанию судебного решения.

Сведений о невозможности содержания П. под стражей по состоянию здоровья в уголовном деле нет.

Вопреки доводам жалоб, постановление, включая решение о невозможности изменения меры пресечения, в достаточной степени мотивировано. Из него очевидно какие имевшиеся ранее фактические обстоятельства, по которым продлевается содержание под стражей, не изменились. Выводы суда основаны на объективных данных, содержащихся в материалах уголовного дела, в том числе о личности обвиняемого, и согласуются с положениями ст. 109, 255 УПК РФ.

Ссылки П. в жалобе на то, что он не совершал преступление, отсутствие в его действиях его состава, несоответствие обвинения разъяснениям постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам экстремистской направленности», рассмотрению не подлежат, так суд второй инстанции не вправе вторгаться на данной стадии в решение вопросов о виновности или невиновности лица, к его компетенции они не относятся, а подлежат разрешению судом первой инстанции при рассмотрении уголовного дела по существу.

Нарушений конституционных прав подсудимого, Конвенции о защите прав человека и основных свобод, международных договоров, а также норм материального и процессуального права, которые могли бы послужить основанием отмены обжалуемого постановления, в том числе по доводам апелляционных жалоб, судом второй инстанции не установлено.

Руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ,

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Биробиджанского районного суда ЕАО от <...> в отношении П. оставить без изменения, а апелляционные жалобы подсудимого П. и защитника Сафиной К.Г. без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано непосредственно в суд кассационной инстанции - Девятый кассационный суд общей юрисдикции, расположенный в <...>, в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Подсудимый П. вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Судья Е.В. Пышкина