Решение № 2-4193/2019 2-4193/2019~М-3302/2019 М-3302/2019 от 8 июля 2019 г. по делу № 2-4193/2019

Дело № 2-4193/2019


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

9 июля 2019 года город Казань

Советский районный суд г. Казани в составе:

председательствующего судьи Сулейманова М.Б.,

при секретаре судебного заседания Попове А.С.,

с участием представителей истца – ФИО1, ФИО2,

представителя ответчика – ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4 к ФИО5, Управлению ГИБДД МВД по РТ о расторжении договора купли-продажи и компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО4 (далее – истец) обратился в суд с иском к ФИО5 (далее – ответчик), Управлению ГИБДД МВД по РТ о расторжении договора купли-продажи и компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований указав, что между истцом и ответчиком 14 апреля 2016 года заключен договор купли-продажи транспортного средства и подписан акт приема-передачи транспортного средства с заранее измененными характеристиками транспортного средства, а именно ответчик заведомо зная и располагая информацией о 1982 годе выпуска транспортного средства марки VOLVO <номер изъят> предоставил истцу ПТС, в котором год выпуска был указан 1998, т.е. разница между фактическим годом выпуска транспортного средства и характеристиками указанными в ПТС на ФИО5 составила 16 лет, что является основанием для расторжения договора, поскольку продавец скрыл от покупателя данную информацию.

21 июля 2017 года по данным проверки транспортного средства через официальный сайт Госавтоинспекции, транспортное средство марки VOLVO <номер изъят> являлся участником дорожно-транспортного происшествия. При проведении оперативно-следственных действий было выявлено несоответствие в документах на транспортное средства установочных данных переданных истцом ответчику при регистрации ТС и произведена замена документов по требованию Госавтоинспекции по фактическую дату изготовления транспортного средства.

Поскольку год изготовления транспортного средства является существенным условием договора купли-продажи транспортного средства, а именно – цена договора, является недействительным и не соответствует фактической стоимости транспортного средства, согласованного сторонами, истец полагает, что имеются основания для расторжения договора и возврата сторон в первоначальное положение с возмещением материальных убытков.

Кроме того, с учетом уточнения исковых требований истец ссылается на то, что все произведенные действия ответчиком были тщательно спланированы, где своими действиями истец путем обмана и изменения фактической даты изготовления транспортного средства пытался получить значительную финансовую выгоду при перепродаже транспортного средств истцу.

Условия заключенного договора между истцом и ответчиком являются по своим составляющим условиям кабальными, нарушающими права истца. Основные условия договора в диспозиции стандартных условий договоров купли-продажи транспортных средств противоречат основополагающим принципам права и нарушают гражданские права истца по существенным условиям договора, а именно цены договора, подложных технических характеристик транспортного средства, по фактическим обстоятельствам дела договор заключен путем введения в заблуждение покупателя о реальной рыночной стоимости транспортного средства.

Также истец полагает, что действия Управления ГИБДД МВД по РТ по внесению недостоверных сведений причинили истцу моральные страдания.

На основании изложенного истец, с учетом уточнения исковых требований, просит расторгнуть договор купли-продажи и акт приема-передачи транспортного средства марки VOLVO <номер изъят> 1982 г.в., заключенного 14 апреля 2016 года между истцом и ответчиком с обязательным возвратом транспортного средства, взыскании с ответчика компенсации морального вреда в размере 50 000 руб., взыскании с Управления ГИБДД МВД по РТ компенсации морального вреда в размере 100 000 руб., а также расходы по уплате государственной пошлине.

Представители истца в судебное заседание явились, исковые требования поддержали в полном объеме.

Представитель ответчика в судебное заседание явился, представил возражение на исковое заявление, согласно которому просил в удовлетворении исковых требований отказать, поскольку при подписании оспариваемого договора стороны указали в нем данные, содержащиеся в паспорте транспортного средства, то есть – 1998 г. При этом изменение года изготовления транспортного средства было осуществлено не ответчиком, а сотрудниками ГИБДД, осуществляющими регистрацию транспортного средства. В материалах дела имеется заявление ответчика от 10 октября 2015 года, поданное последним при регистрации права собственности на транспортное средство за собой. В указанном заявлении рукой ФИО5 написано, что год выпуска транспортного средства 1982 г., однако указанная дата перечеркнута и рядом проставлена надпись 1998 г.

Истец долгое время эксплуатировал автобус, производил его ремонт, однако никаких замечаний в адрес ответчика не выдвигал, что также, по мнению ответчика, свидетельствует, что автобус находился в надлежащем состоянии.

Так как спорное имущество приобреталось истцом в коммерческих целях, для получения выгоды, оснований для взыскания компенсации морального вреда не имеется.

Выслушав позицию сторон, исследовав письменные материалы настоящего дела, материалы дела № 2-229/2018, суд приходит к следующему.

В силу пункта 1 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Пунктом 4 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422).

В соответствии с пунктом 1 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Согласно пункту 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Как разъяснено в пункте 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации). Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации). Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации). Следует учитывать, что закон не связывает оспаривание сделки на основании пунктов 1 и 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации с наличием уголовного производства по фактам применения насилия, угрозы или обмана. Обстоятельства применения насилия, угрозы или обмана могут подтверждаться по общим правилам о доказывании.

В соответствии с пунктом 3 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

По смыслу указанной нормы применительно к положениям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации на лицо, заявившее такое требование, возлагается обязанность доказать наличие совокупности следующих обстоятельств: сделка совершена потерпевшим лицом на крайне невыгодных для него условиях, вынужденно - вследствие стечения тяжелых обстоятельств, а другая сторона в сделке сознательно использовала эти обстоятельства. Только при наличии в совокупности указанных признаков сделка может быть оспорена по мотиву ее кабальности; самостоятельно каждый из признаков не является основанием для признания сделки недействительной по указанному мотиву.

Как следует из материалов дела, 14 апреля 2016 между истцом и ответчиком заключен договор купли-продажи транспортного средства, согласно которому продавец обязался передать в собственность покупателя, а покупатель обязался принять и оплатить транспортное средство, а именно автобус марки «Вольво»:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Транспортное средство передано ответчику 14 апреля 2016 года по акту приема-передачи. При этом претензий, касающихся состояния транспортного средства ответчик истцу не заявлял.

Согласно пункту 4.1 договора купли-продажи транспортного средства от 14 апреля 2016 года стоимость транспортного средства составляет 1 800 000 руб., которые оплачиваются покупателем в следующем порядке:

- 100 000 руб. в качестве аванса в течение 10 дней с момента подписания договора купли-продажи транспортного средства;

- 1 700 000 руб. ежемесячно равными платежами не позднее 20 числа каждого месяца до 31 декабря 2016 года.

21 июля 2017 года в результате дорожно-транспортного происшествия, участником которого стал спорный автобус марки VOLVO <номер изъят> истцу стало известно, что при регистрации ТС произведена замена документов по требованию Госавтоинспекции по фактическую дату изготовления транспортного средства.

Указывая на то, что год изготовления транспортного средства не совпадает с годом указанным в договоре купли-продажи, в связи с чем его цена не соответствует фактической стоимости транспортного средства, истец просит расторгнуть договор купли-продажи.

В обоснование реальной стоимости транспортного средства истцом представлен отчет № 01/01-18 подготовленный ООО «Куратор», согласно выводам которого рыночная стоимость автобуса VOLVO гос. номер <номер изъят>, по состоянию на дату оценки составляет 640 000 руб., рыночная стоимость автобуса VOLVO гос. номер <номер изъят>, по состоянию на дату оценки составляет 1 300 000 руб.

Однако с указанными доводами истца и его представителей суд не соглашается, поскольку в рамках рассмотрения гражданского дела № 2-229/2018 по иску ФИО5 к ФИО4 о взыскании задолженности по договору купли-продажи транспортного средства, встречному иску ФИО4 к ФИО5 о признании договора купли-продажи и акта приема-передачи транспортного средства недействительным, судом назначалась экспертиза с целью определения рыночной стоимости автобуса марки «Вольво», <номер изъят>, на дату заключения договора купли-продажи от 14 апреля 2016 года, определения стоимость восстановительного ремонта автобуса марки «Вольво», <номер изъят> по повреждениям полученным в результате ДТП от 21 июля 2017 года, с учетом износа и без износа, по среднерыночным ценам, определения действительной стоимости (стоимость годных остатков) автобуса марки «Вольво», <номер изъят> с учетом повреждений полученных в результате ДТП от 21 июля 2017 года.

Согласно заключению судебной экспертизы следует, что вероятная рыночная стоимость автобуса VOLVO <данные изъяты>, по состоянию на дату заключения договора купли-продажи от 14 апреля 2016 года могла составлять 3 379 950 руб.

Вероятная стоимость восстановительного ремонта автобуса VOLVO <данные изъяты>, без учета износа, по состоянию на 21 июля 2017 года могла составить 1 391 239 руб.

Вероятная стоимость восстановительного ремонта автобуса VOLVO <данные изъяты>, с учетом износа, по состоянию на 21 июля 2017 года могла составить 593 606 руб.

Стоимость годных остатков автобуса VOLVO <данные изъяты>, по состоянию на 21 июля 2017 года не рассчитывается, по причинам указанным в исследовательской части, а именно – «не соблюдается условие для расчёта годных остатков».

Указанное заключение судебной экспертизы в рамках гражданского дела № 2-229/2018 принято в качестве надлежащего доказательства.

Решением Советского районного суда г. Казани от 1 июня 2018 года по гражданскому делу № 2-229/2018 исковые требования ФИО5 к ФИО4 о взыскании задолженности по договору купли-продажи транспортного средства удовлетворены. С ФИО4 в пользу ФИО5 взысканы денежные средства в размере 930 000 руб., в возврат государственной пошлины 12 500 руб. Встречные исковые требования ФИО4 к ФИО5 о признании договора купли-продажи и акта приема-передачи транспортного средства недействительным оставлены без удовлетворения.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 13 августа 2018 года решение суда оставлено без изменения.

Решение суда вступило в законную силу.

Вступившие в законную силу судебные постановления, в том числе судебные акты арбитражного суда, являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации (часть 1 статьи 6 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 года № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», статья 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, часть 1 статьи 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Признание обязательности исполнения на всей территории Российской Федерации судебных постановлений, вступивших в законную силу, является одним из способов обеспечения единства судебной системы Российской Федерации (статья 3 названного выше федерального конституционного закона).

Часть 2 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, предусматривающая, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда, не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, конкретизирует общие положения процессуального законодательства об обязательности вступивших в законную силу судебных постановлений судов и направлена на обеспечение законности выносимых судом постановлений, а также на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 21 декабря 2011 года № 30-П, признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения и исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

В силу части 2 статьи 209 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации после вступления в законную силу решения суда стороны, другие лица, участвующие в деле, их правопреемники не могут вновь заявлять в суде те же исковые требования, на том же основании, а также оспаривать в другом гражданском процессе установленные судом факты и правоотношения.

Разъяснения по вопросу применения статьи 61 и части 2 статьи 209 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации даны в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении».

Приведенные положения процессуального закона и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации направлены на обеспечение обязательности вступивших в законную силу судебных постановлений и законности выносимых судом постановлений в условиях действия принципа состязательности.

Учитывая изложенное, при рассмотрении гражданского дела № 2-229/2018 судом установлена реальная стоимость спорного транспортного средства на дату продажи.

Учитывая изложенное, представленный истцом отчет № 01/01-18 подготовленный ООО «Куратор» не может быть принят в качестве надлежащего доказательства. Кроме того, согласно представленному отчету, оценка производилась на 12 января 2018 года, тогда как истец оспаривает стоимость транспортного средства на дату заключения договора – 14 апреля 2016 года. При сравнительном анализе фотографий представленных в отчете, также усматриваются значительные различия представленных транспортных средств и транспортного средства переданного по договору купли-продажи от 14 апреля 2016 года, что может существенно повлиять на его стоимость.

Доводы истца о том, что истец был намеренно введен ответчиком в заблуждение относительно технического состояния приобретаемого транспортного средства, также были предметом рассмотрения в рамках гражданского дела № 2-229/2018, по результатам рассмотрения которых определено, что из представленных сторонами в материалы дела документов видно, что спорное транспортное средство было приобретено ответчиком у ФИО6 в 2015 году за 1 900 000 руб., с указанием в договоре и регистрационных документах его года выпуска как 1982 год.

Изменение даты выпуска транспортного средства с 1982 года на 1998 год было произведено не самим ФИО5, а экспертным сотрудником органов ГИБДД в связи с заменой в 2012 году кузова автобуса 1998 года выпуска, что подтверждается заявлением ФИО7 в ГИБДД о необходимости постановки ТС на регистрационный учет от 14 октября 2015 года и последующей выдачей органами ГИБДД регистрационных документов с указанием года выпуска ТС как 1998 год.

При реализации транспортного средства истцом ответчику в договоре и регистрационных документах была указана дата выпуска автобуса – 1998 год, которая соответствовала сведениям, содержащимся в ПТС.

Автобус был продан истцом 14 апреля 2016 года за 1 800 000 руб.

При таких обстоятельствах у ответчика отсутствовала какая-либо выгода в связи с внесением изменений в регистрационные данные ТС.

Кроме того, в соответствии с пунктами 1.3 и 1.4 акта приема передачи ТС от 14 апреля 2016 года покупатель проверил работоспособность транспортного средства, сверил все идентификационные номера транспортного средства. Комплектность и состояние транспортного средства соответствует заявленным в договоре купли-продажи транспортного средства. Претензий материальных или касающихся состояния транспортного средства покупатель к продавцу не имеет.

Учитывая изложенное, изменяя основания искового заявления, доводы истца по существу направлены на пересмотр установленных в рамках дела № 2-229/2018 фактических обстоятельств.

Как пояснили представители истца, спорное транспортное средство эксплуатировалось истцом по назначения, проводилось его техническое обслуживание, покупались для замены, вышедшие из строя запасные части.

Следовательно, при проведении технического осмотра, а также имея данные вин номеру автобуса, истец мог отследив историю спорного транспортного средства, до его приобретения.

В нарушение требований статей 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истец не представил суду убедительных доказательств, отвечающих требованиям статей 59, 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, образующих юридический состав кабальной сделки и достоверно подтверждающих, что при заключении договора купли-продажи автобуса, его волеизъявление сформировалось под влиянием обмана со стороны ответчика.

На основании изложенного, в удовлетворении требования истца о расторжении договора купли-продажи и акт приема-передачи транспортного средства марки VOLVO <данные изъяты>, заключенного 14 апреля 2016 года между истцом и ответчиком с обязательным возвратом транспортного средства, надлежит отказать.

В удовлетворении заявленных представителями истца ходатайств о назначении судебной экспертизы судом отказано, поскольку поставленные вопросы в ходатайствах не направлены на предмет доказывая заявленных исковых требований, а ряд вопросов уже был разрешен при рассмотрении дела № 2-229/2018. Кроме того, как пояснили представители истца, основным условием для расторжения договора купли-продажи является действительная стоимость спорного автобуса, которая, по их мнению, завышена.

В силу пункта 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Исходя из пункта 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации, граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

При этом следует иметь в виду, что согласно части 1 статьи 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

В силу абзаца первого пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае установления судом злоупотребления правом суд на основании пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

ФИО4 обратился в суд с исковым заявлением 16 апреля 2019 года. В рамках рассмотрения дела, по ходатайству представителей истца судебные заседания неоднократно откладывались, исковые требования уточнялись.

2 июля 2019 года, спустя почти три месяца после подачи искового заявления, представители истца заявили четыре ходатайства о назначении судебной экспертизы.

Между тем, представители истца не представили доказательств того, что они с учетом привлечения специалистов имеющих специальные познания, самостоятельно не могли ответить на поставленные вопросы и представить соответствующие доказательства в обоснование заявленных требований, что признается судом злоупотреблением процессуальными правами и влечет к отказу в удовлетворении заявленных ходатайств.

Требование о взыскании с ответчика компенсации морального вреда в размере 50 000 руб. и взыскании с Управления ГИБДД МВД по РТ компенсации морального вреда в размере 100 000 руб., также не подлежит удовлетворению

Как следует из преамбулы Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей», настоящий закон регулирует отношения, возникающие между потребителями и изготовителями, исполнителями, импортерами, продавцами, владельцами агрегаторов информации о товарах (услугах) при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг), устанавливает права потребителей на приобретение товаров (работ, услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение информации о товарах (работах, услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах), о владельцах агрегаторов информации о товарах (услугах), просвещение, государственную и общественную защиту их интересов, а также определяет механизм реализации этих прав.

Разъясняя применение закона при разрешении споров о защите прав потребителей, Верховный Суд Российской Федерации в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» указал, что под товаром следует понимать вещь (вещи), определенную либо родовыми (числом, весом, мерой), либо индивидуальными признаками, предназначенную для продажи или иного введения в гражданский оборот; под работой следует понимать действие (комплекс действий), имеющее материально выраженный результат и совершаемое исполнителем в интересах и по заказу потребителя на возмездной договорной основе; под услугой следует понимать действие (комплекс действий), совершаемое исполнителем в интересах и по заказу потребителя в целях, для которых услуга такого рода обычно используется, либо отвечающее целям, о которых исполнитель был поставлен в известность потребителем при заключении возмездного договора; под финансовой услугой следует понимать услугу, оказываемую физическому лицу в связи с предоставлением, привлечением и (или) размещением денежных средств и их эквивалентов, выступающих в качестве самостоятельных объектов гражданских прав (предоставление кредитов (займов), открытие и ведение текущих и иных банковских счетов, привлечение банковских вкладов (депозитов), обслуживание банковских карт, ломбардные операции и т.п.).

В соответствии с определением, содержащимся в Законе Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей», потребителем является гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Иными словами Закон Российской Федерации «О защите прав потребителей» распространяется на такие правоотношения между гражданами и хозяйствующими организациями, когда у последних в силу заключенного договора возникает обязанность по передаче товара (квартиры) в собственность гражданина или по выполнению работы, завершающейся передачей гражданину созданного результата (квартиры). В данном же случае отношения между сторонами, вытекающие из договора купли-продажи транспортного средства (автобуса), который предназначен для использования в коммерческих целях, для получения прибыли, что также подтверждается представленными объявлениями и не отрицается стороной истца.

Учитывая, что на правоотношения сторон Закон Российской Федерации «О защите прав потребителей» не применим, а также, что истцом не представлено доказательств нарушения прав истца со стороны ФИО5 и Управления ГИБДД МВД по РТ в удовлетворении требований о компенсации морального вреда, суд отказывает.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194, 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении искового заявления ФИО4 к ФИО5, Управлению ГИБДД МВД по РТ – отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Татарстан в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме через Советский районный суд г. Казани.

Судья М.Б. Сулейманов