Апелляционное определение № 11-6067/2026 от 28 апреля 2026 г.

судья Айзверт М.А.

дело № 2-451/2025

УИД № 74RS0036-01-2025-000577-89


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ



№ 11-6067/2026
29 апреля 2026 года
г. Челябинск
Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Дюсембаева А.А.,

судей Палеевой И.П., Челюк Д.Ю.,

с участием прокурора Германа А.С.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Одиночественной В.К.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1, ФИО2, Тошева Мусулмона Элмурода Угли на решение Пластского городского суда Челябинской области от 17 декабря 2025 года по гражданскому делу по иску ФИО1, ФИО2, Тошева Мусулмона Элмурода Угли к публичному акционерному обществу «Южуралзолото Группа Компаний», Межрегиональному территориальному управлению Федерального агентства по управлению государственным имуществом в Челябинской и Курганской областях о взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Палеевой И.П. по обстоятельствам дела и доводам апелляционной жалобы, объяснения представителя истцов ФИО4, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, заключение прокурора Германа А.С., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1, ФИО2, ФИО5 обратились в суд с иском к публичному акционерному обществу «Южуралзолото Группа Компаний» (далее – ПАО «ЮГК») о взыскании компенсации морального вреда в связи со смертью на производстве их отца ФИО6, погибшего 10 июля 2013 года, в размере 3 000 000 руб. каждому.

В обоснование требований указано, что истцы являются детьми ФИО25, который был трудоустроен в АО «ЮГК». 10 июля 2013 года произошел несчастный случай, в результате которого ФИО26 погиб. По результатам расследования случай был признан несчастным случаем на производстве. В связи с гибелью ФИО27 истцы испытывают нравственные страдания.

Суд постановил решение с учетом определения об исправлении описки, которым исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО5 к ПАО «ЮГК» о компенсации морального вреда удовлетворил частично. Взыскал с ПАО «ЮГК» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 600 000 рублей, в пользу ФИО2 – 600 000 рублей, в пользу ФИО5 – 600 000 рублей. В удовлетворении остальной части исковых требований о компенсации морального вреда отказал. Взыскал с ПАО «ЮГК» в доход местного бюджета госпошлину в размере 3 000 руб.

В апелляционной жалобе истцы просят изменить решение суда и принять по делу новое решение об удовлетворении исковых в полном объеме. Считают, что сумма компенсации морального вреда по 600 000 руб. на каждого из истцов явно не соответствует принципам разумности, справедливости и соразмерности. Истцы после получения сведений о гибели своего отца перенесли тяжелейший стресс, сильно переживали из-за случившегося, испытали тоску от потери отца, депрессию. При этом со стороны ответчика в суд не представлено каких-либо доказательств отсутствия вины работодателя, ответчик не просил суд снизить размер взыскиваемого морального вреда, не указывал о необходимости запроса каких-либо документов и т.д. Фактически ответчик принял позицию, при которой самоустранился от представления доказательств, выражения своей правовой позиции, касающейся обоснования снижения размера взыскиваемого морального вреда, что также должно учитываться при вынесении решения суда о взыскании морального вреда. Отмечают, что гибель близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, влечет состояние эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на родственные и семейные связи, в данном случае - истцов, которые лишились своего отца – человека, который для истцов по жизни должен был быть опорой. Взысканная сумма морального вреда явно несоразмерна последствиям нарушения и не в полной мере компенсирует истцам перенесенные ими физические или нравственные страдания.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истцов ФИО4 настаивал на удовлетворении апелляционной жалобы, полагал, что решение должно быть изменено в части взысканного размера компенсации морального вреда, поскольку, разрешая вопрос о размере компенсации, суд первой инстанции не дал оценку всему объему морально-нравственных страданий истцов, что привело к необоснованному занижению суммы компенсации морального вреда в нарушение принципа соразмерности.

В заключении прокурор Герман А.С. полагал, что решение суда первой инстанции подлежит изменению, размер компенсации морального вреда в пользу каждого из истцов – увеличению.

Истцы ФИО1, ФИО2, ФИО5, представители ответчиков ПАО «ЮГК», МТУ Росимущества в Челябинской и Курганской областях, представитель третьего лица Государственной инспекции труда в Челябинской области о времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции извещены надлежащим образом, в суд не явились, доказательств наличия уважительных причин неявки или наличия иных обстоятельств, препятствующих апелляционному рассмотрению, не представили. Судебная коллегия на основании ст.ст. 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации признала возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Законность и обоснованность решения суда первой инстанции проверена судебной коллегией в порядке, установленном гл. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом положений ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, по смыслу которой повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционной жалобы, и в рамках тех требований, которые были предметом рассмотрения в суде первой инстанции.

Проверив материалы дела, заслушав представителя истцов, заключение прокурора, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия полагает решение суда первой инстанции подлежащим изменению в части размера компенсации морального вреда в связи с несоответствием выводов суда обстоятельствам дела и неправильным применением норм материального права (п.п. 3, 4 ч. 1 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

При разрешении спора судом первой инстанции установлено, что ФИО28, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, был трудоустроен 28 июня 2013 года в АО «ЮГК» в должности проходчика (подземного) 1 сп. в Забойную группу Участка «Восточный» (приказ о приеме на работу № от 28.06.2013 года, трудовой договор от 28 июня 2013 года).

Согласно акту № о несчастном случае на производстве от 09 августа 2013 года (Форма Н-1) следует, что 10 июля 2013 года во вторую смену начальником участка «Восточный» ФИО16 в 07 час. 00 мин. был выдан наряд звену проходчиков ФИО15 (старшему звена) и ФИО29 на производство работ в блоке №. Содержание наряда: выполнить крепление выработки, выполнить скреперование горной массы, а также мероприятия и указания по мерам безопасности на рабочем месте: отобрать пробы воздуха на содержание ядовитых газов, обобрать заколы, доступ людей в очистное пространство запрещен, соблюдать Инструкцию № 1 по охране труда для рабочих подземных специальностей (общая), Инструкцию № 2 по охране труда для рабочих подземных специальностей (общая), Инструкцию № 3 по охране труда для проходчика, Инструкцию № 4 по охране труда для машиниста скреперной лебедки, Инструкцию № 5 по охране труда для машиниста погрузочной машины ППН на колесно-рельсовом ходу, Инструкцию № 7 по охране труда для крепильщиков, Инструкцию № 8 по охране труда для рабочих запятых оборкой заколов в горных выработках. Получив наряд-задание, проходчики спустились в шахту. В 08 час. 30 мин. проходчики пришли в забой блока №, произвели отбор проб воздуха на загазованность и приступили к приведению рабочего места в безопасное состояние. Примерно в 09 час. в забой блока № пришел горный мастер ФИО14 Он осмотрел рабочее место. Руда с подэтажного штрека была отскреперована в ночную смену, поэтому горный мастер дал указание проходчикам – установить ограждение выработанного пространства, закрепить примыкающую к отработанному пространству часть подэтажного штрека, после чего производить бурение шпуров из-под крепления. После ухода горного мастера проходчики ФИО15 и ФИО11 вели оборку заколов, привели рабочее место в безопасное состояние и приступили к подготовке крепежного лесоматериала. Приготовив крепежный лесоматериал, ФИО15 и ФИО11 договорились, что сначала произведут крепление подэтажного штрека, а потом отошьют выработанное пространство. К обеденному перерыву в 14 час. 30 мин. проходчики закрепили подэтажный штрек деревянной распорной крепью на протяжении 3,5 м., примыкающих к выработанному пространству. Перед тем как идти на обед, проходчики ФИО15 и ФИО11 решили осмотреть место установки крепи очистного пространства. Во время осмотра в 14 час. 35 мин. ФИО11 вышел в выработанное пространство блока, в котором было проведено обрушение пород на всю высоту этажа. В этот момент сверху упал кусок породы размерами 1,4 х 0,6 х 2,0 м. и ударил находившегося в выработанном пространстве ФИО11, причинив ему смертельные травмы. В ходе расследования комиссия установила, что выработка жилы Октябрьская в блоке № проводится методом подэтажных штреков; пострадавший находился в момент несчастного случая в выработанном пространстве подэтажного блока, в котором было проведено обрушение пород на всю высоту этажа; выход в выработанное пространство перекрыт не был; пострадавший ФИО11 по записям в трудовой книжке имел перерыв в работе на подземных горных работах и по профессии «проходчик» более 1 года; на момент происшествия он находился на стажировке, на период стажировки ФИО11 был закреплен за опытным проходчиком ФИО15 В паспорте на отработку блока № не определена последовательность производства очистных работ, в части определения времени возведения ограждения выработанного пространства (когда оно возводится). В организации недостаточно в полной мере осуществляется контроль со стороны ответственных лиц за проведением процесса стажировки.

Актом установлено, что причинами несчастного случая послужили: нарушение технологического процесса; допуск находившегося на стажировке работника в опасную зону – выработанное пространство блока №, заходить в которое запрещено; отсутствие ограждения выработанного пространства в нулевом подэтажном штреке блока №, исключающего доступ людей в это пространство; паспорт на отработку блока № не в полной мере отвечает требованиям безопасности при ведении очистной выемки, в нем не определена последовательность технологических процессов при производстве очистных работ в части возведения ограждения выработанного пространства (когда оно возводится; ненадлежащий производственный контроль за соблюдением требований промышленной безопасности на участке «Восточный» шахты «Центральная».

Лицами, допустившим нарушение требований охраны труда, согласно акту, указаны: ФИО11 – проходчик участка «Восточный» шахты «Центральная» ОАО «ЮГК» вышел в выработанное пространство блока, заходить в которое запрещено, нарушил требования п. 2.2, 2.4 Инструкции № 3 по охране труда для проходчика; ФИО15 – проходчик участка «Восточный» шахты «Центральная» ОАО «ЮГК», старший звена (звеньевой), назначенный стажирующим ФИО11, который допустил нахождение пострадавшего ФИО11 в опасной зоне - в выработанном пространстве блока, входить в которое запрещено, нарушил ч. 2. ст. 9. ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 2.2, 2.4 Инструкции № 3 по охране труда для проходчика, положение о функциях по охране труда руководящих работников и специалистов ОАО «ЮГК» п. 2.21.1, 2.21.2, 2.21.3 дополнение к проекту отработки блока 329. гор. 662 м. жила «Октябрьская» п. 4, п. 1.1 Положения об обязанностях старшего в звене на шахте «Центральная»; ФИО14 – горный мастер участка «Восточный» шахты «Центральная» ОАО «ЮГК», который при осмотре забоя нулевого подэтажного штрека блока № не обеспечил установку ограждения выработанного пространства, представляющего опасность для людей, допустил нахождение пострадавшего ФИО11 в опасной зоне - в выработанном пространстве блока, входить в которое запрещено, нарушил ч. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п.п. 2, 23, 33, 55 «Единых правил безопасности при разработке рудных, нерудных и россыпных месторождений полезных ископаемых подземным способом» (ПБ 03-553-03), раздел паспорта крепления, п.п. 1.4, 3.6. 3.21, 3.23 «Должностной инструкции горного мастера подземного горного участка шахты «Центральная» ОАО «ЮГК»; ФИО16 – начальник участка «Восточный» шахты «Центральная» ОАО «ЮГК», который утвердил техническую документацию на отработку блока № не в полном соответствии требованиям безопасности, не установил последовательность осуществления технологических процессов при ведении очистных работ в части возведения ограждения выработанного пространства: ненадлежащим образом организовал стажировку работников на участке (в приказе на стажировку ФИО11 не указана продолжительность стажировки, стажирующий не ознакомлен под роспись с закреплением за ним стажера и со своими обязанностями, нарушил: ст.ст. 21, 212, 214 Трудового кодекса Российской Федерации, ч. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 2.2.2 «Порядка обучения по охране труда и проверки знаний требований охраны труда работников организаций», п. 2, 23, 33, 55 «Единых правил безопасности при разработке рудных, нерудных и россыпных месторождений полезных ископаемых подземным способом» (ПБ 03-553-03), п. 1, 2, 7, 8 б) г) «Инструкции по составлению паспортов крепления и управления кровлей подземных горных выработок» (приложение 3 «Единых правил безопасности при разработке рудных, нерудных и россыпных месторождений полезных ископаемых подземным способом» (ПБ-06-111-95), п. 3.4 «Общих правил промышленной безопасности для организаций, осуществляющих деятельность в области промышленной безопасности опасных производственных объектов» (ПБ2-517-03), п. 3.9. «Должностной инструкции начальника подземного горного участка шахты «Центральная» АО «ЮГК»; ФИО17 – заместитель начальника участка «Восточный» шахты «Центральная» ОАО «ЮГК», который допустил рабочего к самостоятельной работе до окончания стажировки и без доведения проверки знаний инструкций по профессии, разработал техническую документацию на отработку блока № не в полном соответствии требованиям безопасности - не установил последовательность осуществления технологических процессов при ведении очистных работ в части возведения ограждения выработанного пространства; не надлежащим образом организовал стажировку работников на участке (в приказе на стажировку ФИО11 не указана продолжительность стажировки, стажирующий не ознакомлен под роспись с закреплением за ним стажера и со своими обязанностями), нарушил: ст.ст. 21, 212, 214 Трудового кодекса Российской Федерации, п. ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п.п. 18, 25, 26 «Положения об организации обучения и проверки знаний рабочих организаций, поднадзорных Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному надзору» утв. приказом Ростехнадзора от 29 января 2007 года № 37, зарегистрировано в Минюсте РФ 22 марта 2007 года № 9133), п. 2.2 «Порядка обучения по охране труда и проверки знаний требований охраны труда работников организаций», п. 2, 23, 33, 55 «Единых правил безопасности при разработке рудных, нерудных и россыпных полезных ископаемых подземным способом» (ПБ 03-553-03), п. 1, 2, 7, 8 б) г) «Инструкции по составлению паспортов крепления и управления кровлей подземных горных выработок» (приложение 3 «Единых правил безопасности при разработке рудных, нерудных и россыпных месторождений полезных ископаемых подземным способом» (ПБ - 06-111-95), п. 3.4 «Общих правил промышленной безопасности для организаций, осуществляющих деятельность в области промышленной безопасности опасных производственных объектов» (ПБ-03-517-03), п. 3.9 Должностной инструкции заместителя начальника подземного горного участка шахты «Центральная» ОАО «ЮГК»; ФИО18 – заместитель главного инженера по ПБ и ПК шахты «Центральная» ОАО «ЮГК», который не обеспечил надлежащим образом осуществление производственного контроля за соблюдением требований промышленной безопасности на шахте «Центральная» при обучении рабочих, при разработке проектной и технологической документации на производство работ, при ведении работ по отработке блока № гор. 662 м. нарушил: ст.ст. 21, 212, 214 Трудового кодекса Российской Федерации, ч. 2 ст. 9. Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 6 а) г), 11 а) в), «Правил организации и осуществления производственного контроля за соблюдением требований промышленной безопасности на опасном производственном объекте», п. 2.3, 2.28 «Должностной инструкции заместителя главного инженера по промышленной безопасности и производственному контролю шахты «Центральная» ОАО «ЮГК»; ФИО19 – главный инженер шахты «Центральная» ОАО «ЮГК», который не обеспечил надлежащим образом организацию обучения рабочих шахты, не обеспечил разработку проектной и технологической документации на производство работ в блоке №, не обеспечил надлежащим образом осуществление производственного контроля за соблюдением требований промышленной безопасности при обучении рабочих, при разработке проектной и технологической документации на производство работ, при ведении работ по отработке блока 329 гор. 662 м., нарушил: ст.ст. 21, 212, 214 Трудового кодекса Российской Федерации, ч. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п.п. 23, 33, 55 «Единых правил безопасности при разработке рудных, нерудных и россыпных месторождений полезных ископаемых подземным способом» (ПБ 03-553-03), п.п. 1, 2, 7, 8 б) г) «Инструкции по составлению паспортов крепления и управления кровлей подземных горных выработок» (приложение 3 «Единых правил безопасности при разработке рудных, нерудных и россыпных месторождений полезных ископаемых подземным способом» (ПБ – 06-111-95, п. 3.4 «Общих правил промышленной безопасности для организаций, осуществляющих деятельность в области промышленной безопасности опасных производственных объектов» (ПБ-03-517-95), п. 18, 25, 26 «Положения об организации обучения и проверки знаний рабочих организаций, поднадзорных Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному надзору», п. 2.2.2 «Порядка обучения по охране труда и проверки знаний требований охраны труда работников организаций», п. 6 а) г), 11 а) в) «Правил организации и осуществления производственного контроля за соблюдением требований промышленной безопасности на опасном производственном объекте», п. 3.6 «Должностной инструкции главного инженера шахты «Центральная»; ФИО20 – заместитель директора по подземным горным работам ОАО «ЮГК», который не обеспечил надлежащим образом осуществление производственного контроля за соблюдением требований промышленной безопасности при обучении рабочих, при разработке проектной и технологической документации на производство работ, при ведении работ по отработке блока № гор. 662 м., нарушил ст. 21, 212, 214 Трудового кодекса Российской Федерации, ч. 2 ст. 9 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 6 а) г), 11 а) в) «Правил организации и осуществления производственного контроля за соблюдением требований промышленной безопасности на опасном производственном объекте».

Комиссией в ходе расследования со стороны погибшего факт грубой неосторожности не установлен.

Согласно акту судебно-медицинского исследования № от 25 июля 2013 года Пластовского городского отделения ГБУЗ «ЧОБ СМЭ» смерть ФИО11 наступила от сочетанной травмы, в комплекс которой вошли следующие повреждения: отрытая черепно-лицевая травма: открытая рана лобной области, ссадина левой глазничной и скуловой областей, вдавленный многооскольчатый перелом глазниц, решетчатой кости, сошника, тела и отростков левой скуловой кости, лобного отростка правой скуловой кости, тел верхних челюстей, верхних носовых раковин, трещина пирамиды левой височной кости, оскольчатый перелом левого большого крыла основной кости, ссадины лобной области, правой скуловой области, теменной области, усеченная рана затылочной области, ссадины подбородочной и подподбородочной областей, кровоизлияния в мягкие ткани затылочной области справа; тупая травма груди: перелом рукоятки и тела грудины, тела левой ключицы, множественные двухсторонние переломы 1-12 ребер по всем анатомическим линиям, разрывы лёгких, гемоторакс справа (200 мл.) ушиб сердца, ссадины передней и левой боковой поверхности грудной клетки, множественные ссадины спины; ссадины и кровоподтеки левого плеча и предплечья, ссадины правого предплечья и тыла правой кисти, рассеченная рана задней поверхности правого запястья, ссадины передней области правого колена и передней поверхности правой голени. Все повреждения прижизненные, образовались одновременно от действия тупых твердых предметов, обладающих высокой инерцией соударения, неровными контурами, ребрами, преобладающей массой. В результате сдавления грудной клетки, переломов лицевого скелета развилась компрессионная асфиксия – нарушение внешнего дыхания, приведшая к смерти от кислородного голодания в течение 5-7 минут. Сочетанная травма, содержащая признаки опасного для жизни вреда здоровья, приведшая к смерти от асфиксии, квалифицируется как тяжкий вред здоровью. Других заболеваний, повреждений не обнаружено. В крови и моче не обнаружен этиловый спирт.

Из представленной актовой записи о смерти № от 12 июля 2013 года, выполненной Отделом ЗАГС Администрации Пластовского муниципального района Челябинской области, следует, что ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умер ДД.ММ.ГГГГ.

Из представленных копии свидетельств о рождении следует, что погибший ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является отцом ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, а также ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Решением Пластского городского суда Челябинской области от 28.08.2024 года частично удовлетворены исковые требования ФИО8 (супруги погибшего ФИО6) к ПАО «ЮГК» о взыскании компенсации морального вреда. В ее пользу взыскана компенсация морального вреда в размере 1 000 000 руб.

Разрешая спор по существу и частично удовлетворяя исковые требования о компенсации морального вреда, причиненного гибелью вследствие несчастного случая на производстве, суд первой инстанции с учетом норм Гражданского кодекса Российской Федерации о компенсации морального вреда и положений Трудового кодекса Российской Федерации об охране труда, исходил из того, что несчастный случай с ФИО11 произошел при исполнении им трудовых обязанностей в качестве проходчика участка «Восточный» шахты «Центральная» в ОАО «ЮГК», которое обязано выплатить компенсацию морального вреда, причиненного смертью близкого родственника.

Определяя размер подлежащей взысканию с ОАО «ЮГК» в пользу истцов в связи с гибелью при исполнении трудовых обязанностей работника данного общества ФИО11 компенсации морального вреда, суд первой инстанции принял во внимание индивидуальные особенности каждого из истцов, характер причиненных им гибелью отца нравственных страданий с учетом того, что несчастный случай произошел по вине работодателя, не обеспечившего безопасные условия и охрану труда, производственный контроль за соблюдением работниками правил охраны труда и безопасности, иные обстоятельства дела, посчитав достаточной сумму компенсации морального вреда в размере 600 000 руб. в пользу каждого из истцов.

Судебная коллегия считает, что судом первой инстанции были допущены нарушения норм материального права при определении размера подлежащей взысканию с ОАО «ЮГК» в пользу истцов ФИО1 и ФИО9 компенсации морального вреда вследствие несчастного случая на производстве, полагая заслуживающими внимания доводы апелляционной жалобы.

Так, ст. 2 Конституции Российской Федерации установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (ст. 37 Конституции Российской Федерации).

Частью 3 ст. 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации следует, что право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзацев четвертого и четырнадцатого ч. 1 ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абз. 4, 15 и 16 ч. 2 ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абз. 2 ч. 1 ст. 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абз. 2 ч. 2 ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абз. 2 и 13 ч. 1 ст. 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (ч. 1 ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Пунктом 2 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.ст. 1064-1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

В соответствии с п. 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

В силу п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Как разъяснено в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как разъяснено в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 года № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», в силу положений ст. 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» и ст. 227 Трудового кодекса Российской Федерации несчастным случаем на производстве признается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении обязанностей по трудовому договору или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем или совершаемых в его интересах как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем (или на личном транспортном средстве в случае его использования в производственных (служебных) целях по распоряжению работодателя (его представителя) либо по соглашению сторон трудового договора), и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

Порядок и основания возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, установлены Федеральным законом от 24 июля 1998 года № 125 «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний». В силу ст. 8 указанного Федерального закона возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве, осуществляется причинителем вреда.

Таким образом, право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст.ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Вместе с тем, присуждение чрезвычайно малой, незначительной и неадекватной компенсации может свидетельствовать о существенном нарушении судом положений материального закона, устанавливающего критерии определения размера компенсации морального вреда и (или) о существенном нарушении правил исследования и оценки доказательств.

Судебная коллегия полагает, что выводы суда первой инстанции об определении размера подлежащей взысканию с ОАО «ЮГК» в пользу ФИО1, ФИО2, ФИО5 компенсации морального вреда не отвечают нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения ее размера, разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению.

Устанавливая компенсацию морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу каждого из истцов в размере 600 000 руб., суд первой инстанции не учел, что по смыслу действующего правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцами физических и нравственных страданий в связи со смертью близкого родственника и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела.

Закрепляя в части первой ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации общий принцип компенсации морального вреда, причиненного действиями, нарушающими личные неимущественные права гражданина либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага, законодатель не установил каких-либо ограничений в отношении действий, которые могут рассматриваться как основание для такой компенсации.

Исходя из этого, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что компенсация морального вреда как самостоятельный способ защиты гражданских прав, будучи одновременно и мерой гражданско-правовой ответственности, правовая природа которой является единой независимо от того, в какой сфере отношений – публично- или частноправовой – причиняется такой вред, не исключает возможности возложения судом на правонарушителя обязанности денежной компенсации морального вреда, причиненного действиями (бездействием), ущемляющими в том числе имущественные права гражданина, - в тех случаях и в тех пределах, в каких использование такого способа защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения (в частности, постановление от 26 октября 2021 года № 45-П, постановление от 08 июня 2015 года № 14-П, определение от 27 октября 2015 года № 2506-О и др.).

Определяя размер компенсации морального вреда, судебная коллегия, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь вышеприведенными нормами действующего законодательства, принимает во внимание индивидуальные особенности истцов, характер причиненных им гибелью близкого человека (отца) нравственных и физических страданий, выразившихся в чувстве боли от утраты близкого человека, чувстве безысходности, душевной пустоты и глубоких переживаний за дальнейшую жизнь, ухудшении психологического состояния, а также нарушении ритма жизни, проявляющиеся в бессоннице, отсутствии аппетита и мотивации к жизни; то обстоятельство, что несчастный случай произошел по вине работодателя, не обеспечившего безопасные условия и охрану труда, производственный контроль за соблюдением работниками правил охраны труда и безопасности; что общение между детьми и погибшим отцом носило постоянный характер, между ними сложились тесные теплые отношения, известие о смерти отца стало сильным потрясением для истцов, поскольку у каждого из истцов ухудшилось физическое и психоэмоциональное здоровье, появился стресс на фоне осознания необратимости произошедшего события и невосполнимости утраты близкого человека, истцы были эмоционально близки со своим отцом, который был для них поддержкой и опорой, смерть отца для них была неожиданной, поскольку эмоционально истцы не были готовы к такому исходу, они лишились одного из самых близких и родных для них людей, в связи с чем испытывают нравственные страдания, переживая боль утраты, которая является невосполнимой; до сих пор тяжело переживают смерть родного и близкого человека, поскольку при жизни отец принимал активное участие в их жизни, до того как уехал на заработки в Российскую Федерацию, они с отцом и матерью жили одной дружной семьей, отец вынужденно уехал на заработки в другую страну, чтобы оказывать материальную помощь детям.

Судебная коллегия, учитывая принципы разумности и справедливости, позволяющие, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения истца и не поставить ответчика в чрезмерно тяжелое имущественное положение, иные заслуживающие внимание обстоятельства, в том числе факт наступления смерти ФИО11 вследствие несчастного случая на производстве, судебная коллегия приходит к выводу об увеличении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу каждого из истцов, до 1 000 000 руб., полагая, что такой размер будет отвечать принципам разумности и справедливости, а также загладит причиненные истцам нравственные и физические страдания.

В тоже время оснований для увеличения компенсации морального вреда до заявленного в иске размера в 3 000 000 руб. в пользу каждого из истцов, судебная коллегия, учитывая установленные по делу конкретные обстоятельства, не усматривает; размер возмещения морального вреда определен судебной коллегией с учетом указанных выше обстоятельств, имеющих юридическое значение, которые не были учтены судом первой инстанции, тогда как больший размер компенсации морального вреда, чем он определен судебной коллегией, истцам не доказан (ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Судебная коллегия полагает, что сумма в 1 000 000 руб. в пользу каждого из истцов является достаточной и справедливой компенсацией причиненных ответчиком физических и нравственных страданий, учитывая, что по смыслу действующего правового регулирования компенсация морального вреда по своей природе носит компенсационный характер, а степень соразмерности является оценочной категорией, и только суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения и обстоятельств конкретного дела. Указанная сумма компенсации морального вреда определена с учетом конкретных обстоятельств дела, характера и степени физических и нравственных страданий, при которых причинен моральный вред истцам по вине указанного ответчика, индивидуальных особенностей истцов и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела, а также требований разумности и справедливости.

В данном случае приоритетная функция деликтного обязательства по компенсации морального вреда – это компенсация за нарушение личных неимущественных прав и посягательство на нематериальные блага, исходя из положений ст.ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации. Степень физических и нравственных страданий – это оценочная категория. Невозможно с достоверностью установить и оценить степень переживаний, чувства, мысли, эмоции того или иного человека при нарушении его нематериального блага, ввиду чего моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания. С учетом приведенных положений закона право определять размер компенсации морального вреда принадлежит исключительно суду, исходя из конкретных обстоятельств дела, личности потерпевшего, вины ответчика, степени причиненных страданий.

Законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет конкретный размер компенсации, а предоставляет определение компенсации суду. Компенсация морального вреда должна возместить потерпевшему понесенные им физические и нравственные страдания. Компенсация морального вреда должна возместить потерпевшему понесенные им физические и нравственные страдания. При этом любое неправомерное действие может вызвать у потерпевшего физические или нравственные страдания различной степени и лишить его полностью или частично психического благополучия.

Иных доводов, которые бы имели правовое значение для разрешения спора и могли повлиять на оценку законности и обоснованности обжалуемого решения, апелляционная жалоба истцов не содержит.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации безусловными основаниями для отмены решения суда первой инстанции, судом не допущено.

Руководствуясь ст. 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Пластского городского суда Челябинской области от 17 декабря 2025 года изменить в части размера взысканной компенсации морального вреда.

Взыскать с публичного акционерного общества «Южуралзолото Группа Компаний» в пользу ФИО1, ФИО2, Тошева Мусулмона Элмурода Угли компенсацию морального вреда в размере по 1 000 000 рублей каждому.

Это же решение суда в остальной части оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1, ФИО2, Тошева Мусулмона Элмурода Угли – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 15 мая 2026 года.