Апелляционное определение от 19 сентября 2018 г. по делу № 2-4/2018

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 6-АПУ 18-3


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ г. Москва 19 сентября 2018 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Лаврова Н.Г., судей Кондратова П.Е. и Романовой Т.А. при секретаре Мамейчике М.А.

с участием прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Киселевой М.А., осуждённых ФИО1 и ФИО2 (в режиме видеоконференц-связи), их защитников - адвокатов Цапина В.И. и Приписнова С.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитников осужденных - адвокатов Вершило М.В. (в защиту ФИО1) и Приписнова С.А. (в защиту ФИО2) на приговор Рязанского областного суда от 19 июля 2018 г., по которому

ФИО1, <...>

<...>

<...>

несудимый, осужден:

- по пп. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 13 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев;

- по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 9 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год;

- по ч. 2 ст. 325 УК РФ к штрафу в размере 50 000 рублей;

- по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательно к 16 годам лишения свободы в исправительной колонии

строгого режима с ограничением свободы на 2 года с установлением следующих ограничений: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) с 22 часов до 6 часов, не выезжать за пределы территории того муниципального образования, где он будет проживать после отбытия лишения свободы и не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, с возложением на него обязанности являться в этот орган 2 раза в месяц для регистрации, а также к штрафу в размере 50 000 рублей, который постановлено исполнять самостоятельно;

ФИО2, <...>

<...>

<...> судимый по приговору Михайловского

районного суда Рязанской области по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к

3 годам 6 месяцам лишения свободы условно с испытательным

сроком 3 года, осужден:

- по пп. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 13 годам 6 месяцам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев;

- по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 8 годам 6 месяцам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год;

- по совокупности преступлений на основании чч. 3, 4 ст. 69 УК РФ к 16 годам лишения свободы с ограничением свободы на 2 года;

- по совокупности приговоров от 19 июля 2018 г. и от 25 июня 2014 г. на основании ст. 70 УК РФ окончательно к 18 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 2 года с установлением следующих ограничений: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) с 22 часов до 6 часов, не выезжать за пределы территории того муниципального образования, где он будет проживать после отбытия лишения свободы и не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, с возложением на него обязанности являться в этот орган 2 раза в месяц для регистрации.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Кондратова П.Е. о содержании приговора, существе апелляционных жалоб и возражений на них, выслушав выступления осуждённых ФИО1 и ФИО2, адвоката Цапина В.И. в защиту осуждённого ФИО1 и адвоката Приписнова С.А. в защиту осуждённого ФИО2, поддержавших апелляционные жалобы, а также выслушав мнение прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Киселевой М.А. об оставлении приговора без изменения, Судебная коллегия

установила:

по приговору ФИО1 и ФИО2 признаны виновными в совершении группой лиц по предварительному сговору разбойного нападения на П. в целях хищения ее имущества с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей, а также в убийстве П. сопряженном с разбоем. ФИО1, кроме того, признан виновным в похищении у П.. паспорта.

Преступления совершены 24 апреля 2017 г. в с. Гавриловском Спасского района Рязанской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Адвокат Вершило М.В. в апелляционной жалобе в защиту ФИО1 выражает несогласие с постановленным в отношении его подзащитного приговором в связи с несоответствием изложенных в нем выводов суда фактическим обстоятельствам дела, а также в связи с неправильным применением уголовного закона. Обращает внимание на то, что ФИО1 в ходе предварительного и судебного следствия признал свою вину в совершении группой лиц разбоя и в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью П. повлекшем ее смерть, однако отрицал наличие умысла на причинение смерти потерпевшей и похищение ее паспорта. Полагает, что исследованными судом доказательствами наличие предварительного сговора на совершение преступлений не подтверждено. Утверждает, что осужденные направились к П. с тем, чтобы попросить у нее спиртного или занять денег для его приобретения, а умысел на хищение у них возник только после того, как она в грубой форме отказала им. Поясняет, что проникновение на территорию домовладения П.. через забор было обусловлено не наличием преступного умысла, а тем, что пройти через калитку было невозможно, так как она была закрыта, а звонок не работал. Считает, что просьба ФИО1 к ФИО2 дать ему пару носков была обусловлена желанием надеть их на ноги, а не на руки с целью не оставлять в доме П следов. В обоснование довода об отсутствии умысла на убийство П ссылается на способ причинения смерти и на то, что смерть черепно-мозговой травмы наступила лишь утром следующего дня. Отмечает, что фактически доказательствами совершения преступлений именно ФИО1 и ФИО2 являются лишь их показания, между которыми имеются существенные противоречия, однако суд в приговоре не указал, по каким основаниям им были приняты одни из этих показаний, а другие отвергнуты. Не дана оценка и данным в ходе судебного разбирательства показаниям свидетелей, которые отказались от ранее данных ими показаний. Основываясь на своих выводах об отсутствии достаточных

доказательств наличия у Чеботарева Р.А. умысла на причинение смерти П. наличия у него сговора с Мартынкевичем И.А. на совершение преступлений, а также участия Мартынкевича И.А. в причинении смерти потерпевшей, просит переквалифицировать действия Чеботарева Р.А. с пп. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 4 ст. 111 УК РФ. Ссылаясь на то, что изъятие паспорта П. явилось следствием фактической ошибки в предмете посягательства, умысла на его похищение у осужденного не было и впоследствии паспорт был уничтожен, просит переквалифицировать действия Чеботарева Р.А. в этой части с ч. 2 ст. 325 УК РФ на ч. 1 ст. 325 УК РФ.

Адвокат Приписнов С.А. в апелляционной жалобе в защиту осужденного ФИО2 утверждает о незаконности приговора по делу ввиду неправильной квалификации действий ФИО1 и назначения ему чрезмерно сурового и несправедливого наказания. Полагает, что в ходе судебного разбирательства не нашел своего подтверждения факт наличия между ФИО1 и ФИО2 предварительного сговора на хищение имущества П. и ее убийство. Осужденные пришли к П. чтобы попросить у нее спиртное или одолжить денег на приобретение спиртного, а умысел совершить хищение возник у ФИО2 уже после того, как потерпевшая открыла дверь и стала кричать на них: он самостоятельно вошел в дом, не согласовывая свои действия с ФИО1, тот же, в свою очередь, не согласовывая свои действия с ФИО2, стал применять к П. насилие. По мнению адвоката, единственное действие, которое ФИО2 совершил в отношении П. - отстранение ее рукой от входной двери в дом, никак не может квалифицироваться как применение насилия, состоящее в причинно- следственной связи с ее смертью. Оспаривая ссылку суда как на доказательство предварительного сговора на совершение разбойного нападения и убийства на то, что ФИО1 попросил у ФИО2 носки, для того, чтобы не оставить следов на месте преступления, адвокат обращает внимание как на то, что сам факт использования носков не нашел объективного подтверждения, так и на то, что, по показаниям ФИО2, ФИО1 спрашивал у него носки сразу по приходу к нему, еще до того как они решили идти за спиртным к П

Настаивает на том, что проникновение на территорию домов П . через забор, было обусловлено только состоянием опьянения ос их стремлением сократить дорогу, а не желанием обеспечить скрытность их действий. Оспаривает достоверность показаний ФИО1 и ФИО2 о том, что ФИО1 просил ФИО2 держать ноги П . в то время, когда он душил ее; ссылается на показания свидетелей, которым ФИО1 рассказывал, что смерть П он причинил один, а ФИО2 лишь похищал

принадлежащее ей имущество. Утверждает, что осуждение Мартынкевича И.А. основано преимущественно на его первоначальных показаниях, которые были даны под воздействием сотрудников правоохранительных органов, но в которых он не признавал себя виновным в том, что держал за ноги П.. когда Чеботарев Р.А. ее душил. Настаивает на толковании неустранимых сомнений в виновности Мартынкевича И.А. в его пользу и просит оправдать его подзащитного по обвинению в совершении преступления, предусмотренного пп. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а также переквалифицировать его действия с п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на пп. «в, г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, снизив назначенное осужденному наказание.

В возражениях на апелляционные жалобы защитников осужденных государственный обвинитель Аладышев В.Н.. просит постановленный по уголовному делу приговор в отношении обоих осужденных оставить без изменения, а апелляционные жалобы их защитников - без удовлетворения.

Проверив материалы дела и обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах, письменных возражениях на них, а также в выступлениях сторон в судебном заседании, Судебная коллегия не находит оснований для пересмотра постановленного по уголовному делу приговора.

Приговор отвечает предъявляемым уголовно-процессуальным законом требованиям; в нем, в частности, в соответствии со ст. 73 и 307 УПК РФ отражены все значимые обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу исходя из предъявленных ФИО1 и ФИО2 обвинений, указаны необходимые сведения о месте, времени, способе совершения преступлений, форме вины, целях и об иных данных, позволяющих судить о событиях преступлений, причастности к ним осужденных и об их виновности, а также проанализированы и оценены с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательства по делу.

Выводы суда о виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении нападения на П. с целью хищения ее имущества и в ее убийстве основаны, прежде всего, на показаниях самих осужденных, частично признавших свою вину в совершении указанных преступлений.

В частности, ФИО1, добровольно явившийся в правоохранительные органы, в собственноручно написанном протоколе явки с повинной, объяснениях, а также в показаниях, данных им при допросах в качестве подозреваемого и обвиняемого, при проверке показаний на месте, а также в ходе очной ставки с ФИО2 рассказал о совершении убийства П. и хищении у нее денежных средств, телефонов, банковских карточек и паспорта. Сообщенные осужденным в ходе различных процессуальных действий, в том числе при допросе в судебном заседании, сведения разнятся между собой, при этом во всех своих показаниях, данных в присутствии адвоката, он признавал, что пришел к П. вместе с ФИО2 с целью попросить у нее спиртного или денег на его

приобретение, а после ее отказа нанес потерпевшей несколько ударов и давил своей коленкой ей на шею, Мартынкевич И.А. в это время искал в доме деньги и похищал кошелек и телефоны. При проверке показаний на месте Чеботарев Р.А. также признал, что Мартынкевич И.А., помогая ему, держал П. за ноги когда он душил ее.

Схожие показания дал по делу ФИО2, признавший, что они вдвоем с ФИО1 направились к П. чтобы достать у нее спиртное или средства на его приобретение, но когда та им в этом отказала, он нанес ей удар рукой в голову, а ногой - по руке и туловищу и пошел внутрь дома искать деньги; ФИО1 в это время стал душить потерпевшую. Найдя в зале 300 рублей и два телефона, он (ФИО2) вышел на террасу, где ФИО1 душил П. вначале стал помогать ему, удерживая потерпевшую за ноги, а затем предложил уходить, после чего они покинули дом потерпевшей.

Доказательствами вины осужденных, согласующимися с их собственными показаниями, являются:

- результаты осмотра места происшествия - дома № <...> по ул. <...> района Рязанской области, на террасе которого был обнаружен труп П.Е. со следами телесных повреждений;

- заключения судебно-медицинских экспертиз трупа П. в которых зафиксировано не менее 9 травматических воздействий твердого тупого предмета, причинивших переломы 6 ребер, травмы шеи и правой верхней конечности, черепно-мозговую травму, а также сформулирован вывод, что причиной смерти, наступившей в период времени свыше одних суток и не более двух суток до начала исследования трупа, явилась черепно- мозговая травма, осложнившаяся развитием отеков головного мозга и легких;

- показания свидетелей Б. и М. которым ФИО1, придя домой утром 25 апреля 2017 г. пьяным, сообщил, что он убил бабушку Т. При этом, как показал Б. ФИО1, рассказал, что, придя к П. ФИО2 сначала ударил ее кулаком в лицо, от чего она упала и ее, упавшую, ФИО1 стал душить. Сапоги и джинсы, которые были надеты на ФИО1, он, по показаниям свидетелей, сжег в костре на их участке;

- показания свидетелей М. о том, что Б. сообщил ей о совершении в ночь с 24 на 25 апреля 2017 г. его сыном совместно с ФИО1 убийства П. в ее доме, после чего о совершении убийства ей рассказал и сам ФИО2 О рассказе ФИО2 и ФИО1 об обстоятельствах совершенного преступления сообщил при допросе и ФИО3;

- показания свидетелей Л.Б. в присутствии которых ФИО1 сознавался в совершенных преступлениях и которые сообщали об образе жизни погибшей П.

- показания потерпевшего П. о пропаже находившихся в доме его матери паспорта и банковских карт, а также двух мобильных телефонов и кошелька;

- заключения товароведческих экспертиз об остаточной стоимости похищенных телефонов и кошелька;

- справки, выданные операторами мобильной связи ПАО «Билайн» и ПАО «Мегафон» о принадлежности П. телефонных номеров <...>, <...> и <...> установленных на ее телефонах «Р1у» и «Ехр1ау»;

- заключения экспертов о выявлении на телефонах, похищенных у П. и обнаруженных в местах, которые были указаны осужденными, следов пальцев рук ФИО1 и ФИО2

Эти доказательства согласуются между собой и подтверждают показания, данные ФИО1 и ФИО2 в ходе предварительного следствия.

Заявления стороны защиты о том, что признательные показания были даны ФИО1 и ФИО2 под влиянием незаконного давления со стороны сотрудников правоохранительных органов, судом тщательно проверялись, однако были признаны несостоятельными. Об их надуманности свидетельствует, в частности, многократное изменение осужденными своих показаний.

Оценивая показания осужденных об отсутствии у них совместного умысла на совершение в отношении П. разбоя и причинение ей смерти, Судебная коллегия находит, что они опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами.

Так, из показаний свидетелей следует, что П. жила в селе обособленно, спиртного не принимала, никого в дом к себе не пускала, с соседями-цыганами не общалась, производством спиртного или его продажей не занималась, в долг деньги никому не давала.

С учетом этих данных у осужденных не могло быть реальных оснований полагать, что П. с которой до этого они не поддерживали отношений, в тот день могла им предоставить спиртное или дать взаймы деньги на его приобретение, а их показания на этот счет правильно не были приняты судом во внимание.

Доказательствами того, что нападение на П. было не спонтанным, вызванным ее грубым ответом на просьбу осужденных дать им алкоголь, а заранее спланированным и обусловленным целью хищения у нее денег, является то, что перед тем, как пойти к П. ФИО2 дал ФИО1 носки, чтобы тот надел их на руки, а также то, что, стремясь остаться незамеченными, они пробирались к дому потерпевшей не через калитку, а перелезая через забор между их огородами. Объяснения осужденных о том, что ФИО1 попросил у ФИО2 носки как только пришел к нему в дом с той целью, чтобы снять резиновые сапоги, в которых он пришел, не нашли своего подтверждения, поскольку ФИО1

Р.А. во время распития спиртного так и оставался в сапогах и не надел носки, но в то же время, как он сам пояснял, во время совершения преступлений на его руках были носки; использование им носков при совершении преступлений подтверждал и Мартынкевич И.А.

О согласованности действий осужденных, направленных на хищение имущества П. и причинение ей смерти, свидетельствует и то, что они стали наносить потерпевшей удары и проникли в ее дом практически сразу же после того, как она открыла входную дверь, не ведя с ней переговоров, и в дальнейшем действовали каждый в соответствии с определенной ролью: ФИО1 применял насилие к потерпевшей, а ФИО2 помогал ему в этом, удерживая П. за ноги, и искал в доме деньги. Каких-либо противоречий между соучастниками в процессе нападения на потерпевшую не возникало, после ухода из дома П. ФИО2 передал ФИО1 один из похищенных телефонов, а на похищенные у нее деньги они вместе купили в магазине спиртное.

Утверждение ФИО1 о том, что ФИО2 не наносил П. ударов, а он, не желая причинить ей смерть, нанес ей всего 13 удара опровергаются заключениями судебно-медицинских экспертиз, констатировавшими нанесение потерпевшей не менее 9 травматических воздействий, в том числе повлекших переломы 6 ребер.

Не влечет сомнений в обоснованности вывода суда о наличии у осужденных умысла на причинение смерти П. то, что смерть ее от черепно-мозговой травмы наступила по прошествии некоторого времени после нанесения ей телесных повреждений. Во-первых, согласно результатам судебно-медицинской экспертизы трупа П. не исключается наступление ее смерти в период времени с 20 часов 50 минут до 23 часов 45 минут 24 апреля 2017 г., то есть непосредственно после совершения ФИО1 и ФИО2 нападения на нее. Во-вторых, характер совершенных в отношении потерпевшей действий (в частности надавливание коленом ноги на шею) и характер причиненных повреждений (прежде всего, черепно-мозговой травмы) свидетельствуют об осознании виновными опасности для жизни потерпевшей их действий и о желании достижения такого результата. Кроме того, сами осужденные в своих показаниях признавали, что в тот момент, когда они покидали дом П.., они считали ее мертвой, поскольку она больше не кричала и не обнаруживала признаков жизни. Последующие их показания о том, что, в то время, когда они покидали дом П. она была жива и не имела никаких телесных повреждений, суд правильно расценил как противоречащую фактическим обстоятельствам дела попытку осужденных смягчить свою ответственность.

При таких, установленных в результате судебного разбирательства, фактических обстоятельствах дела оснований для квалификации причинения

смерти П. не по пп. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а по ч. 4 ст. 111 УК РФ не усматривается.

Судебная коллегия не находит оснований и для изменения квалификации действий ФИО1, связанных с похищением паспорта П. поскольку выдвинутая стороной защиты версия о том, что ФИО1 поднял паспорт с пола террасы возле П. считая его ценной вещью, а когда по прошествии времени разобрался, что это личный документ, порвал его и выбросил, не находит подтверждения в материалах дела. Из этих материалов следует, что паспорт, как и находящиеся в нем банковские карты, были обнаружены и похищены ФИО1 в одной из комнат дома, однако когда он пришел к выводу о невозможности использования похищенного для получения материальной выгоды, он сломал и выбросил банковские карточки, а также порвал и выбросил паспорт потерпевшей.

Никаких данных, дающих основания полагать, что ФИО1, завладевая паспортом П. мог рассматривать его не как личный ее документ, а как неопределенный ценный предмет, не имеется.

Кроме того, материалами дела опровергается утверждение ФИО1 о том, что он нашел паспорт на полу террасы у входной двери и взял его, не рассматривая, как некий предмет, тогда как из его же показаний, в которых он достаточно точно описывает расположение комнат в доме П. усматривается, что он проникал во внутренние помещения этого дома, где и похитил паспорт и находившиеся в нем банковские карточки, осознавая, что именно является предметом хищения.

При таких данных, с учетом того, что уничтожение паспорта П.. было осуществлено в результате предшествующего ему похищения этого документа, основания для переквалификации действий ФИО1 с ч. 2 ст. 325 УК РФ на ч. 1 ст. 325 УК РФ отсутствуют.

При разрешении вопроса о наказании осужденных, суд в соответствии со ст. 6, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, данные об их личностях, их характеристики, состояние здоровья ФИО2, наличие у обоих осужденных отягчающего обстоятельства - совершения преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, и наличие смягчающих наказание обстоятельств (явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, розыску имущества, добытого преступным путем, изобличению и уголовному преследованию соучастника, частичное признание вины - в отношении ФИО1; наличие малолетних детей, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, розыску имущества, добытого преступным путем, изобличению и уголовному преследованию соучастника, заболевание и частичное признание вины - в отношении ФИО2), влияние назначенного наказания на исправление осужденноых. Каких-либо обстоятельств, могущих обусловливать назначение осужденным более

мягкого наказания, но не учтенных или в недостаточной степени учтенных судом, не установлено. Оснований считать назначенное наказание незаконным или несправедливым ввиду чрезмерной его суровости не имеется.

Нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства по уголовному делу не допущено.

При таких данных Судебная коллегия не находит предусмотренных ст. 389.15 УПК РФ оснований для отмены или изменения постановленного в отношении ФИО1 и ФИО2 обвинительного приговора.

Исходя из изложенного и руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия

определила:

приговор Рязанского областного суда от 19 июля 2018 г. в отношении ФИО1 и ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные жалобы адвокатов Вершило М.В. и Приписнова С.А. - без удовлетворения.

Председательствующий Судьи