Апелляционное определение от 18 июля 2019 г. по делу № 2-1/2019

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 21-АПУ 19-2


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Москва 18 июля 2019 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Скрябина К.Е., судей Абрамова С.Н. и Кондратова П.Е. при секретаре Мамейчике М.А.

с участием прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Киселевой М.А., осужденных ФИО1 и ФИО2 (в режиме видеоконференц-связи), их защитников - адвокатов Поддубного СВ. и Лунина Д.М.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденных ФИО1 и ФИО2 на приговор Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики от 23 апреля 2019 г., по которому

ФИО1, <...>

<...> несудимый,

осужден по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 14 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев, с установлением следующих ограничений: не выезжать за пределы территории соответствующего проживанию муниципального образования, не изменять место жительства или пребывания и место работы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, а также с возложением на него обязанности 3 раза в месяц являться в указанный государственный орган для регистрации;

Соблиров Артур Владимирович, <...>

<...>, несудимый,

осужден по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 14 годам 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев, с установлением следующих ограничений: не выезжать за пределы территории соответствующего проживанию муниципального образования, не изменять место жительства или пребывания и место работы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, а также с возложением на него обязанности 3 раза в месяц являться в указанный государственный орган для регистрации.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Кондратова П.Е. о содержании приговора, существе апелляционных жалоб и возражений на них, выслушав выступления осуждённых ФИО1. и ФИО2, адвоката Поддубного СВ. в защиту осужденного ФИО1. и адвоката Лунина Д.М. в защиту осуждённого ФИО2, поддержавших апелляционные жалобы, а также выслушав мнение прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Киселевой М.А. об оставлении приговора без изменения, Судебная коллегия

установила:

по приговору ФИО1 и ФИО2 признаны виновными в совершении группой лиц по предварительному сговору убийства на почве личных неприязненных отношений Ш..

Преступление совершено на территории сельского поселения Урвань Урванского района Кабардино-Балкарской Республики при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Осужденный ФИО1. в своей апелляционной жалобе, оспаривая законность и обоснованность постановленного в отношении него приговора, указывает на несоответствие выводов суда в приговоре фактическим обстоятельствам уголовного дела, неправильное применение судом уголовного закона и несправедливость приговора. Не соглашаясь с выводами суда об обстоятельствах совершения преступления, излагает свою версию событий 10 марта 2018 г., согласно которой между ним и ФИО2 не было сговора на убийство Ш.., смерти которого никто из них не желал, он потерпевшего не избивал и не душил веревкой и не видел, чтобы ФИО2 наносил ему удары, в том числе ножом и деревянным

бруском. Утверждает, что явку с повинной он не писал, а свои признательные показания давал под воздействием физического насилия и угроз со стороны оперативных сотрудников и следователей, находясь в плохом физическом состоянии вследствие злоупотребления алкоголем, в отсутствие адвоката; протоколы допросов он подписывал, не читая. Отмечает, что суд, признав преступление совершенным группой лиц по предварительному сговору, не указал, когда и в какой форме такой сговор был достигнут. Оспаривая нанесение им ударов ногами по лицу и телу Ш. обращает внимание на то, что, будучи в состоянии сильного алкогольного опьянения, он не мог так избивать потерпевшего, и, кроме того, от ударов ногами, обутыми в кирзовые сапоги с металлическими вставками, должны были бы образоваться повреждения, которых в действительности не было. Утверждает, что «скорую помощь» Ш. вызывал он, а не Э.. Отмечает недостоверность показаний свидетелей Д. и В.., которые желают его осуждения, чтобы завладеть принадлежащим его матери домом, а также неправильное истолкование показаний свидетеля Б.. о том, что мать Соблирова А.В. отказывалась обсуждать проявление по отношению к ней Ш. насилия. Высказывает сомнение в значимости для признания его вины в совершении преступления заключения судебной биологической экспертизы об обнаружении на его одежде биологических следов, которые могут принадлежать потерпевшему, поскольку признавая, что перенося Ш.. с улицы в дом и поддерживая своими руками его голову, мог испачкаться. Оспаривает выводы судебно-медицинских экспертиз в отношении Ш., считая их противоречивыми и не отвечающими здравому смыслу. Полагает несостоятельным вывод суда о том, что мотивом совершения преступления явились личные неприязненные отношения, обусловленные завладением Ш. телефонами Варавина ВВ. и Соблирова А.В. Настаивает на том, что судом нарушены права стороны защиты по представлению и исследованию доказательств, оценка судом доказательств не отвечает требованиям закона, рассмотрение дела в целом осуществлялось с обвинительным уклоном. Обращает внимание на то, что первоначально событие квалифицировалось по ч. 4 ст. 111 УК РФ, что соответствовало показаниям Соблирова А.В. о том, что он хотел только проучить Ш.., и подтверждается тем фактом, что потерпевший скончался, уже находясь в больнице. Находит, что в отношении него был нарушен принцип презумпции невиновности, поскольку неустранимые сомнения не были истолкованы в пользу защиты, а приговор основан на домыслах и предположениях. Варавин ВВ. в апелляционной жалобе просит отменить постановленный в отношении него приговор и постановить оправдательный приговор в связи с его

непричастностью к совершению преступления; переквалифицировать содеянное с п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Осужденный ФИО2 в апелляционной жалобе на приговор настаивает на признании его несправедливым в связи с недостаточным учетом судом обстоятельств, могущих обусловливать смягчение ему наказания, а именно: явки его с повинной; признания вины в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ; раскаяния в содеянном; наличия несовершеннолетнего сына; непристойного поведения Ш. в отношении его матери, послужившего поводом к совершению преступления. Полагает, что его показания о непристойном поведении Ш. в отношении его матери были намеренно скрыты следователями. Просит смягчить назначенное ему наказание.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденных государственные обвинители Лаврешин Ю.И. и Богатырева ЗА. просят постановленный по уголовному делу приговор в отношении обоих осужденных оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

В соответствии со ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения постановленного по уголовному делу судебного приговора являются несоответствие выводов суда в приговоре фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенное нарушение уголовно- процессуального закона, неправильное применение уголовного закона, несправедливость приговора или вновь возникшие обстоятельства.

В данном случае, однако, проведенная проверка материалов дела и анализ доводов, изложенных в апелляционных жалобах, письменных возражениях на них, а также в выступлениях сторон в судебном заседании, таких обстоятельств не выявили.

Постановленный по уголовному делу приговор отвечает предъявляемым уголовно-процессуальным законом требованиям: в нем, в частности, в соответствии со ст. 73 и 307 УПК РФ отражены все значимые обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу исходя из предъявленных ФИО1. и ФИО2 обвинений, указаны необходимые сведения о месте, времени, способе совершения преступления, форме вины, цели и мотиве действий виновных и об иных данных, позволяющих судить о событии преступления, о роли осужденных в его совершении, а также проанализированы и оценены с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств по делу.

Выводы суда о виновности Варавина ВВ. и Соблирова А.В. в совершении убийства Ш. на почве личного неприязненного к нему отношения основываются, в частности, на показаниях самих обвиняемых, данных ими в ходе предварительного следствия, в которых они подробно сообщили об обстоятельствах совершения ими совместного преступления.

Как следует из этих показаний, 10 марта 2018 г. в ходе совместного распития ФИО1., ФИО2 и Ш. спиртных напитков по месту жительства ФИО2, между ФИО1. и ФИО2, с одной стороны, и Ш. - с другой, возникла ссора, обусловленная тем, что Ш. вел себя неправильно, в частности не вернул взятый им у общего знакомого по имени Андрей велосипед, взял произвольно мобильные телефоны ФИО1. и ФИО2 и не вернул их. В ходе предъявления Ш. совместных претензий по этому поводу ФИО1. ударил его рукой в голову, сбив с ног, и нанес не менее двух ударов ногой в область лица и грудной клетки, после чего удары потерпевшему нанес и ФИО2, ударив его кухонным ножом в бедро правой ноги и в грудную клетку. Поскольку, несмотря на эти действия, Ш. продолжал сопротивляться и вести себя агрессивно, осужденные совместно, используя бельевую веревку, одним ее фрагментом обвязали ноги потерпевшего, а другой фрагмент обкрутили вокруг его шеи. При этом они оба наносили удары по голове и телу Ш.. руками и ногами, а ФИО2, кроме того, нанес ему по голове несколько ударов деревянным бруском. После этого ФИО1. стал тянуть за разные концы обкрученную вокруг шеи потерпевшего веревку, производя тем самым его удушение, а ФИО2 удерживал ноги Ш., лишая его возможности сопротивляться. Так как ФИО1. из-за сильного опьянения был не в состоянии осуществить удушение, душить Ш. веревкой стал ФИО2, а ФИО1. в это время удерживал ноги потерпевшего. Придя к выводу, что Ш. умер, они вынесли его тело из дома и дотащили до беседки в огороде. Поскольку же потерпевший начал обнаруживать признаки жизни, они оставили его лежащим в беседке, полагая, что к утру он умрет, и тогда они его закопают в выкопанной здесь же еще летом яме для туалета. Этот план, однако, не был осуществлен, так как через некоторое время к дому подъехали разыскивающие Ш.Э. и М.., вместе с которыми еще живой Ш.. был перенесен в дом и ему была вызвана «скорая помощь». Умер Ш. уже после доставления его в больницу.

Приведенные показания осужденных, данные каждым из них первоначально в ходе допросов в качестве подозреваемых, а затем - в качестве обвиняемых, правильно положены судом в основу

постановленного по делу приговора, несмотря на то, что впоследствии от этих показаний они отказались. Эти показания последовательны, логичны, согласуются с другими доказательствами, исследованными в ходе судебного заседания.

Каких-либо данных, подтверждающих доводы осужденных об использовании незаконных методов следствия при их допросах, в материалах дела не содержится и стороной защиты не представлено. Как явствует из протоколов допросов, показания ФИО1 и ФИО2 давались добровольно, в присутствии адвокатов, никаких замечаний относительно нарушения прав обвиняемых ни ими самими, ни их защитниками не высказывалось.

Изменение ФИО1. и ФИО2 их позиции по делу, а также отказ от ранее данных показаний правильно расценены судом как способ защиты от предъявленного обвинения и ухода от справедливой ответственности.

Оснований для того, чтобы признать обоснованными утверждения осужденных об отсутствии каких-либо доказательств наличия между ними сговора на совершение убийства Ш., а также об отсутствии у них умысла на причинение смерти потерпевшему, не усматривается. В приговоре убедительно показано, что умысел на причинение смерти Ш. возник у ФИО1. и ФИО2 в процессе совместного распития спиртных напитков в связи с нарастающим недовольством поведением потерпевшего, которое усугубилось когда выяснилось, что он без разрешения завладел мобильными телефонами обоих осужденных и не вернул их. Сначала удары Ш. нанес ФИО1, а затем два удара ножом в бедро правой ноги и один удар в грудь нанес Ш. ФИО2 Продолжая эти согласованные между собой действия, ФИО1. и ФИО2 совместно опутали ноги потерпевшего фрагментом веревки с тем, чтобы он не смог убежать или оказать сопротивление, а затем вновь стали наносить ему удары руками, ногами и деревянным брусом, а также душить его с помощью другого фрагмента веревки, реализуя тем самым свой совместный умысел на причинение смерти. На наличие такого, общего для обоих осужденных, умысла указывает и то, что после нанесения Ш. телесных повреждений ФИО1 и ФИО2 вместе выволокли его из дома, чтобы закопать в имевшейся в огороде яме.

Заявление стороны защиты о том, что завладение Ш. мобильными телефонами осужденных не может расцениваться как достаточное основание для его убийства, является произвольным, поскольку суд указал это обстоятельство в качестве лишь одного из факторов, свидетельствовавших, по мнению осужденных, о его

неправильном поведении и обусловивших неприязненное к нему отношение, приведшее к совершению убийства.

Судом в приговоре дана оценка и доводам стороны защиты о том, что избиение ФИО1. и ФИО2 Ш. было вызвано оскорбительным и непристойным его поведением по отношению к матерям осужденных, однако при этом суд пришел к выводу о недоказанности такого поведения потерпевшего. Каких-либо данных, указывающих на то, что причиной такого решения суда стало сокрытие следователями показаний ФИО1. и ФИО2 о непристойном поведении Ш., которое послужило поводом к его избиению, не выявлено - эти доказательства были доступны для исследования в судебном заседании.

Судебная коллегия находит также несостоятельными доводы ФИО1. о необоснованности его осуждения за убийство Ш., поскольку он не наносил потерпевшему телесные повреждения, приведшие к смерти, также и ФИО2 хотел лишь проучить его, но не намеревался убивать. Доказанное в ходе судебного следствия нанесение ФИО1. ударов ногами, обутыми в сапоги, по голове Ш., продолжение им насильственных действий после нанесения ФИО2 ударов деревянным брусом по голове потерпевшего, участие в удушении последнего с помощью веревки, что, в конечном счете, и привело к смерти, указывает на непосредственное его соучастие именно в убийстве.

Доводы ФИО1. о невозможности нанесения им Ш. ударов ногами, обутыми в сапоги, носят противоречивый характер, так как, с одной стороны, он утверждает, что такой обувью нанес бы более существенный вред здоровью потерпевшего, с другой же стороны, настаивает на том, что в силу опьянения вообще был не в состоянии наносить сколь-нибудь значимые удары. Эти доводы опровергаются данными в ходе предварительного следствия показаниями как самого ФИО1., так и ФИО2, согласно которым, после того, как Ш. был сбит на землю, ФИО1. и ФИО2 нанесли ему несколько ударов руками и ногами по голове и телу, а также заключением судебно-медицинской экспертизы трупа, из которого следует, что телесные повреждения потерпевшему были причинены твердыми тупыми предметами с ограниченной поверхностью воздействия, каковыми могли быть и ноги в обуви.

Судебная коллегия не усматривает противоречий в выводе суда о причине смерти Ш., поскольку он основан на заключениях квалифицированных и объективных экспертов - специалистов в области медицины, установивших, что смерть наступила в результате комбинированной травмы: закрытой черепно-мозговой травмы и прерванной механической асфиксии от сдавления шеи петлей; при этом непосредственной причиной смерти явилась прерванная механическая

асфиксия от сдавления органов шеи петлей. Оснований полагать такие выводы противоречащими данным медицинской науки и здравому смыслу, как считает Варавин ВВ., не имеется.

Тот факт, что потерпевший скончался не непосредственно на месте совершения преступления, а по прошествии незначительного времени в больнице, не дает оснований считать его смерть следствием неосторожности, а не реализации умысла виновных на убийство.

То обстоятельство, что уголовное дело по факту обнаружения трупа Ш. было возбуждено по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и по этой же статье первоначально ФИО1. и ФИО2 было предъявлено обвинение, не дает оснований ставить под сомнение законность и обоснованность предъявленного им в последующем обвинения и осуждения по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, поскольку именно такая квалификация соответствует установленным в результате предварительного следствия и судебного разбирательства фактическим обстоятельствам (включая характер, тяжесть и локализацию причиненных потерпевшему телесных повреждений, используемые при совершении преступления орудий).

Назначая осужденным наказание, суд в соответствии со ст. 6, 60 УК РФ в полной мере учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства его совершения и степень фактического участия каждого из осужденных в его совершении, данные, характеризующие осужденных с отрицательной стороны, влияние назначенного наказание на исправление осужденных, имеющиеся у каждого из них смягчающее наказание обстоятельство - явку с повинной, и отягчающее обстоятельство - совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, а также наличие у ФИО2 отягчающего обстоятельства - особо активной роли в совершении преступления.

Каких-либо обстоятельств, могущих обусловливать назначение осужденным более мягкого наказания, но не учтенных или в недостаточной степени учтенных судом, не установлено.

Оснований считать назначенное наказание незаконным или несправедливым ввиду чрезмерной его суровости не имеется.

При таких данных Судебная коллегия не находит предусмотренных ст. 389.15 УПК РФ оснований для отмены или изменения постановленного в отношении ФИО1. и ФИО2 обвинительного приговора.

Исходя из изложенного и руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия

определила:

приговор Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики от 23 апреля 2019 г. в отношении ФИО1 и ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденных - без удовлетворения.

Председательствующий Судьи