Апелляционное определение от 7 февраля 2019 г. по делу № 2-10/2018

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 66-АПУ19-1


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Москва 7 февраля 2019 г.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего - Безуглого Н.П., судей - Сабурова Д.Э., Хомицкой Т.П., при секретаре - Горностаевой Е.Е., с участием государственного обвинителя - прокурора Филимоновой СР., осужденного ФИО1 и его защитника адвоката УрсолаА.Л., переводчика - Х.

рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитников адвокатов Раннева С.Н., Азимовой Л.В. на приговор Иркутского областного суда от 6 ноября 2018 года, которым

ФИО1, <...>

<...>

<...>, несудимый,

осужден по пп. «в, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 17 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

По делу решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Сабурова Д.Э., выступления в режиме видеоконференц-связи осужденного Данилова М.А., его защитника адвоката Урсола А.Л., поддержавших доводы апелляционных жалоб, возражения прокурора Филимоновой СР. о необходимости оставления жалоб без удовлетворения, Судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

по приговору суда ФИО2 признан виновным и осужден за убийство из корыстных побуждений Г. заведомо для него находящейся в беспомощном состоянии.

Преступление совершено в сентябре 2016 года в г. Иркутске при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО2 полагает приговор незаконным и необоснованным. Указывает, что к фигурирующей по делу квартире он не имеет никакого отношения, дарственная на половину квартиры Г. была написана на его гражданскую жену З.

Обращает внимание, что с момента написания дарственной родственники Г. претендующие на вторую половину квартиры, в суды не обращались, претензий З. по этому поводу не высказывали, в связи с чем, полагает, что у него не было мотива, который указал суд. При этом отмечает, что Г. злоупотребляла спиртным, что подтверждали многочисленные свидетели.

Полагает, что суд необоснованно отверг заявления свидетеля Д., о том, что он оговорил его, ФИО2.

Указывает, что суд необоснованно принял во внимание показания свидетеля Р. которые опровергаются показаниями свидетеля С.

Считает, что свидетели Х. и К. являются заинтересованными лицами, владеют второй половиной квартиры, и оговорили его с целью заполучить всю квартиру целиком.

Показания свидетеля К. расценивает как ложные, противоречивые и недостоверные.

Просит приговор отменить и оправдать его по предъявленному обвинению.

Адвокат Азимова Л.В. в апелляционной жалобе полагает, что приговор вынесен с обвинительным уклоном, по надуманным обстоятельствам, не соответствующим фактическим событиям убийства. Вина ФИО2 не установлена и не доказана.

Указывает, что изначально в ходе предварительного расследования после совершенного убийства были грубо нарушены требования закона:

- не была изъята одежда К., который на момент приезда сотрудников полиции находился в квартире один с трупом;

- не изъято подногтевое содержимое у ФИО3 и убитой Г.;

- не изъята одежда у подозреваемого ФИО2, несмотря на то, что при задержании он пояснял, что после прихода от Г. не переодевался;

- не проведены очные ставки между ФИО2 и К., несмотря на многочисленные ходатайства.

Описывая установленные судом обстоятельства, адвокат отмечает, что суд не дал надлежащую оценку последовательным показаниям ФИО2 об отсутствии мотива, о его согласии и готовности пройти исследование на полиграфе.

Считает, что суд необоснованно принял во внимание противоречивые показания К. который находился в квартире в момент убийства Г.. В ходе расследования К. пояснял, что когда проснулся, руки его были в крови, мотивируя, что это его испачкал ФИО2. Однако суд исключил данное обстоятельство, ссылаясь на то, что никто из прибывших сотрудников полиции этого не видел, хотя из этих показаний К. следует, что он, или причастен к убийству, или пытается оговорить ФИО2.

Судом оставлен без ответа вопрос - откуда К. узнал, что его опоили снотворным, размешанным в «пепси», о чем он сообщил прибывшим сотрудникам полиции, при том, что он имел доступ к таблеткам «докормил», находящимся у ФИО2 в одежде. Оставлены без внимания и показания К. о том, что когда они ходили в магазин «Слата», он чувствовал себя плохо, его клонило ко сну, тогда как из записи из магазина видно, что тот чувствовал себя хорошо и в хорошем настроении.

В основу приговора суд, в части корыстного мотива, положил показания родственников потерпевшей - Е.Х., К., Е. которые якобы согласуются между собой. Однако не принято во внимание, что Г. подарила З. доли в квартире еще в 2004 г. С данного периода времени договор не оспаривался, никто из родственников с иском об оспаривании в судебном порядке не обращался. Правовые последствия по квартире не изменились, то есть у ФИО2 не было мотива, который указал суд.

Суд необоснованно отверг показания М. достоверность которых подтверждалась предоставленным им водительским удос- товерением К. отданным в залог за спиртное.

По непонятным причинам суд не принял во внимание показания свидетелей И. и Ш. о ссорах между убитой и

К<...> причинении им потерпевшей телесных повреждений, о наличии у К. долга перед Г. Сын Г.Е. подтвердил, что Ш. бывала в квартире матери. Данный факт говорит о правдивости показаний свидетеля. О причинении Г. за сутки до убийства телесных повреждений свидетельствуют заключение эксперта и его показания в суде.

Полагает недопустимыми доказательствами показания в ходе предварительного расследования свидетеля под псевдонимом «Д<...>», от которых он отказался в судебном заседании, пояснив, что таких показаний не давал, читать и писать не умеет, а также свидетеля Р., в силу их противоречивости.

Считает надуманными выводы суда об отсутствии по делу генетических следов ФИО2 как следствие тщательного планирования преступления. ФИО2 последовательно говорил, что нож, который по экспертизе, явился орудием убийства, он держал в руках, резал им арбуз. На ключах отсутствие отпечатков объяснял тем, что долго не пользовался ключами.

Указывает, что в обоснование выводов о виновности суд сослался на протокол осмотра от 2.12.2016 г. с изображением ФИО2 в аптеке «Русичи» и на два товарных чека, которые, по мнению суда, свидетельствуют о приобретении ФИО2 лекарственного препарата «докормил» и пары резиновых перчаток. Действительно ФИО2 приобретал для З. «донормил», но перчатки не покупал. Второй товарный чек (на перчатки) выдан как минимум третьему покупателю после ФИО2. Однако на видеозаписи изображен только ФИО2, иных клиентов нет. Следовательно, этот чек выдан не ФИО2, а купленное лекарство находилось дома, где и было обнаружено, хотя его упаковка не исследовалась на наличие отпечатков или биологических следов. Если бы ФИО2 использовал при совершении убийства данный препарат, он бы не продолжал его хранить дома, а выкинул.

Считает, что беспомощное состояние Г. не доказано. По показаниям свидетелей, та вела активный образ жизни - злоупотребляла спиртным, занималась домашними делами, ходила в магазин и т.д. Свой вывод об этом суд обосновывает и тем, что 25 сентября 2016 г. она не употребляла спиртное, о чем свидетельствует и заключение экспертизы об отсутствии в крови алкоголя. Вместе с тем, суд при оценке заключения не учел показания свидетелей об употреблении той и 24, и 25 сентября, спиртное, исказив при этом показания К., который не знает точно, употребила ли та алкоголь.

Делая вывод о тщательной подготовке, суд не провел анализ поведения ФИО2, который со своего телефона, используя свою сим-

карту, позвонил в полицию, продолжал заниматься обычными делами, что подтверждали свидетели К., П. и Т.

С учетом всех доводов адвокат просит приговор отменить и оправдать ФИО2.

В дополнениях адвокат Азимова Л.В. обращает внимание на хорошие взаимоотношения между Г. и ФИО2, о которых говорили Т.И. и другие. В тоже время у Г. с К. были сложные отношения.

Считает, что суд не проанализировал поведение К. Так, до убийства Г. на К. гр-кой Л. (сестра Г.) было написано завещание на квартиру последней, а через небольшой промежуток времени после этого Л. умирает при загадочных обстоятельствах от отравления этиловым спиртом. Собственником жилого помещения становится К. который заинтересован и в смерти Г. В ходе предварительного расследования и в судебном заседании установлено, что между К. и К. были хорошие отношения, что дает основания полагать об их сговоре на убийство Г. с тем, чтобы подозрение пало на ФИО2. Из показаний потерпевшего Е. (сына Г.) следует, что никакой помощи от К. внука Г. на похороны последней не было, он даже и не был на них.

Полагает, что, имея незаконченное высшее юридическое образование, о чем показала свидетель Ш., имея возможность предусмотреть ход расследования, именно К. организовал и совершил убийство Г. так, чтобы подозрение пало на ФИО2.

Повторяет просьбу об отмене приговора и оправдании ФИО2.

Адвокат Раннев С.Н. в апелляционной жалобе и дополнениях, ФИО2 в своих двух дополнениях, поданных после получения копии жалоб и дополнений адвокатов, фактически повторяют доводы, изложенные адвокатом Азимовой Л.В. Дополнительно указывают, что, по их мнению, К. умышленно экстрадировали в срочном порядке в Киргизию, чтобы лишить защиту возможности задать свидетелю необходимые вопросы, хотя свидетель на протяжении длительного времени незаконно находился на территории РФ и ничто не мешало его выдворить ранее. При этом при направлении судебного поручения для допроса К. был необоснованно снят вопрос стороны защиты по поводу его водительских прав, о которых давал показания свидетель М. чьи показания суд необоснованно расценил критически.

Обращают внимание, что на следствии свидетель под псевдонимом «Д<...>» был допрошен с переводчиком, а в суде переводчик при его допросе отсутствовал, и показания он давал на чистом русском языке.

Положенные в основу обвинения показания свидетеля Р. не подтверждаются показаниями свидетеля С. и вывод суда о том, что эти лица давали показания об одних и тех же обстоятельствах не основан на материалах.

Считают, что суд необоснованно не признал недопустимым доказательством протокол выемки у потерпевшего Е. ключей и замков от 13 января 2017 г. и соответственно заключения экспертов № 415 от 6 февраля 2017 г. и № 125 от 12 апреля 2017 г. В суде установлено, что в конце сентября 2016 г. потерпевшему без оформления документов был выдан ключ от квартиры Г. который только в январе 2017 г. был официально изъят и подвергнут экспертному исследованию. Кроме того, согласно заключению трасологической экспертизы № 125 от 12 апреля 2017 г. и показаниям эксперта Л. отпирание и запирание замка из квартиры Г. возможно при наличии ключа в замочной скважине. Вместе с тем, ключ с внутренней стороны замка не остается на месте, а сдвигается к краю и может выпасть, что требует от человека, открывающего замок, соответствующей координации, которая в состоянии опьянения отсутствует. Из показаний свидетеля Д. следует, что отпирание и запирание замка и что после прибытия на место он видел ключ с внутренней стороны в верхнем замке и долго стучал в дверь. Однако при запирании двери снаружи и нахождении ключа изнутри при продолжительном стуке в дверь ключ бы выпал, чего не было, т. к. согласно показаниям свидетелей, двери открыл К.. При этом установлено, что оба замка исправны и в квартире были от них ключи, а у него был изъят лишь один ключ от верхнего замка. В связи этим, делает вывод о том, что он не смог бы закрыть дверь снаружи при наличии ключа в нижнем замке.

Обращают внимание, что в крови К.не обнаружено наличие наркотических и медицинских препаратов, в том числе «докормила». Из показаний врача-токсиколога З. следует, что после употребления указанного препарата вместе с «пепси» и спиртным сон наступает в течение 30-40 минут. Однако по делу установлено, что после совместного с К. употребления спиртного и «пепси» они ходили в магазин, где приобретали еще спиртное, а при просмотре видеозаписи из магазина видно, что К. находится в нормальном состоянии.

Считают недопустимым доказательством протокол допроса К. от 25 сентября 2016 г. в период с 21 ч. 30 мин. до 23 ч., поскольку тот, как он сам пояснял, находился в состоянии опьянения и возможно под воздействием препарата «донормил», обладающего снотворным эффектом.

Критикуют выводы суда о тщательной подготовке, вследствие которой по делу не имеется генетических следов Данилова.

Полагают нелогичными выводы суда о тщательной подготовке и планировании преступления. Ссылаясь на звонок в полицию со своего номера телефона, хорошие отношения с убитой, отсутствие мотива, поведение ФИО2 после якобы убийства, о котором давали показания свидетели К.П., Т. утверждают о непричастности ФИО2.

ФИО2 указывает, что если бы он являлся убийцей и планировал преступление, ничто не мешало ему измазать К. кровью, вложить в его руки орудие убийства - нож, выбросить ключи от квартиры потерпевшей, забрать улику - бутылку из-под «пепси», куда якобы было добавлено лекарство. Однако этого сделано не было, что говорит о его непричастности.

Адвокат также обращает внимание, что из протокола осмотра м/п видно, что около дивана, на котором обнаружен труп Г. имеются следы крови в виде брызг и потеков, что предполагает обязательное образование крови и на одежде лица, наносившего удары ножом. Вместе с тем, свидетели К.П. и Т., видевшие ФИО2 непосредственно после времени убийства, таких следов на его одежде не видели.

Оба просят обратить внимание, что при первом допросе К. сразу заявил, что в бутылке с «пепси» лекарство, хотя на тот момент об этом никто не знал. При этом показания данного свидетеля непоследовательны, противоречивы. Так, сначала он заявлял, что денег у убитой ранее не занимал, в полицию она на него не заявляла. В судебном заседании он признался, что занимал деньги, что та обращалась в полицию, куда его доставляли, то есть показания К. являются ложными. Его гражданская жена Ш. подтвердила, что тот нигде не работал, испытывал материальные трудности.

Считают, что судом в целом не дано должной оценки показаниям свидетелей, материалам дела, другим доказательствам, а имеющиеся сомнения истолкованы не в пользу осужденного.

ФИО2 также считает, что со стороны суда было предвзятое отношение, неприязнь к нему, о чем, в частности, свидетельствуют вопросы суда свидетелю З. об отношении к его, ФИО2, связи с сестрой свидетеля.

Оспаривая беспомощное состояние Г., адвокат ссылается на показания свидетелей Т. (т. 8 л.д. 151-152), Р. (т. 9 л.д. 59), Д.(т. 10 л.д. 85), К.(т. 8 л.д. 44-47), Е. (т. 8 л.д. 139-140), согласно которым та чувствовала себя нормально, ходила в

магазин за продуктами, готовила, стирала вручную, была в бодром состоянии.

Также адвокат указывает, что, согласно заключению судебно- медицинской экспертизы № 3050 от 17 октября 2016 г. у Г. помимо ножевых ранений были установлены многочисленные кровоподтеки на руках, ногах и теле, которые, как следует из показаний эксперта Х. могли образоваться в пределах суток до наступления смерти. Согласно показаниям ФИО2 и К., ФИО2 находился у потерпевшей 24 сентября 2016 г. днем и непродолжительное время, а затем с ней оставался К., не исключается, что он избил потерпевшую. Синяки видел и ФИО2.

Просят приговор отменить и оправдать ФИО2.

В возражениях на жалобы и дополнения адвокатов, осужденного, государственный обвинитель Турина В.Л., полагая приговор законным и обоснованным, просит оставить его без изменения.

Изучив уголовное дело, проверив доводы апелляционных жалоб, дополнений и возражений, Судебная коллегия отмечает, что выводы суда о виновности осужденного в совершенном преступлении являются правильными, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательствах.

Так, вина ФИО2 в убийстве Г. подтверждается его показаниями в ходе предварительного расследования в отмеченной судом части, показаниями потерпевшего Е. свидетелей Е.Х. К., К., Д., Р., Ш., В.К. Б., Р., Ж., Р., Д.Т. Т., Л.Т. К., С., Ш.А. Ч., Т.Л. З. эксперта Х.К. Р.К. А.К., С., С., М., свидетеля под псевдонимом «Д<...>» в ходе предварительного расследования, Р., И., Ш., а также данными, содержащимися в оглашенных и исследованных материалах дела.

Из оглашенных и исследованных показаний К. при производстве предварительного расследования 25 сентября и 17 октября 2016 г., а также его показаний Манасскому районному суду Таласской области Республики Киргизия во исполнение поручения об оказании правовой помощи по уголовным делам, следует, что в РФ он проживал длительное время, в том числе снимал жилье у Г. ухаживал за ней, помогал по дому. Последнее время та чувствовала себя хуже, медленнее передвигалась. С её сыном Е. у него были хорошие отношения.

24 сентября 2016 г. он приезжал к Г. по её просьбе помочь убраться в квартире, потому что накануне та употребляла спиртное с соседом Р., упала, лежит в постели. 24 сентября 2016 г. Данилов был у Г. недолго. Данилова знает на протяжении 8-ми лет, что проживал в РФ.

Со слов Г., тот с З. напоив её спиртным, заставили переписать на них часть квартиры. После чего ФИО2 периодически спаивал Г. акцентировал, что квартира его. Родственники Г. хотели судиться с ФИО2, но ничего сделать не смогли. Также, со слов Г. знает, что она хотела его (К<...>) зарегистрировать по своему адресу.

На следующий день, то есть 25 сентября 2016 г. примерно в 13-30 Г. позвонил ФИО2, поговорив, она передала ему трубку. ФИО2 предложил распить хорошую водку, сказал, что сейчас придет, потому что находится недалеко. При этом ранее они уже вместе распивали спиртное, но приобретал его только он, К.

С собой ФИО2 принес арбуз, водку «Зеленая марка» 0,7 литра, хлеб и «пепси-колу». Когда чистил арбуз, заметил, что ФИО2 зачем-то тряс и переворачивал бутылку «пепси-колы», потом налил из неё в кружку.

Водку он запивал «пепси-колой», а ФИО2 закусывал арбузом. В какой-то момент у него закружилась голова и остатки «пепси» он положил в холодильник. Во время распития он рассказывал ФИО2, что хочет уехать в Киргизию. ФИО2 курил свои сигареты, он (К<...>) у него сигареты не брал, к куртке ФИО2 не приближался, таблеток не видел. Затем по предложению ФИО2 они сходили в магазин, купили еще водки, курицу и пачку сигарет. Кто и как закрывал дверь, когда пошли в магазин, не помнит. У него кружилась голова, хотелось спать. Вернувшись, выпили еще по две рюмки, он (К<...>) их также запивал «пепси-колой», после чего уснул. Как уходил ФИО2, не видел и не помнит. Между ним (К<...>) и Г. никаких конфликтов не было, телесных повреждений у неё не видел.

Уже после распития первой бутылки водки, которую он запивал «пепси-колой», заметил, что неважно себя чувствует, его клонило в сон, хотя ранее, при распитии спиртного, такого не случалось. Он (К<...>) уснул, как очутился на диване, напротив входа в квартиру, не помнит. Проснулся от громкого стука в дверь. Выглянув в окно на кухне, увидел сотрудников полиции, после чего открыл им дверь. Какой из двух замков открыл, не помнит, поскольку отходил ото сна. На вопрос сотрудников про бабушку, ответил, что та спит. Увидев мертвую бабушку, сотрудники полиции его задержали и доставили в отдел. Там он встречался с ФИО2, который к тому времени уже был в

другой одежде. Сам он не переодевался. У Данилова были ключи от квартиры. Считает, что Данилов его подставил, поскольку посторонних не было. У Г. он брал деньги в долг, но всегда отдавал, 20 июля 2016 г. из-за того, что он не возвращал долг, Г. вызывала полицию, но его отпустили, потом он вернул долг (т. 1 л.д. 40-44, 209- 217).

Согласно выводам экспертов:

- смерть Г. последовала от колото-резаных ранений груди с повреждением сердца и легких, сопровождавшихся развитием массивной кровопотери;

- на трупе обнаружены иные колото-резаные ранения, не состоящие в причинной следственной связи со смертью, а также повреждения характера кровоподтеков в области конечностей, которые могли образоваться за сутки до причинения смерти;

- все колото-резаные ранения могли образоваться от воздействия клинка ножа, изъятого при осмотре м/п (т. 4 л.д. 9-14, 15-19, 203-211);

- в жидкости, содержащейся в бутылке из-под «Пепси-Кола», изъятой с м/п, обнаружено фармакологически активное вещество доксиламин - действующее вещество препарата «донормил» (т. 4 л.д. 33-37).

Допрошенные в судебном заседании в качестве специалистов Л. и З., пояснили, что вышеуказанный препарат является снотворным, употребляется при бессоннице, при его принятии с алкоголем снотворный эффект усиливается. Его действие продолжается 6-8 часов, снотворный эффект при употреблении с алкоголем с учетом особенностей конкретного организма наступает через 30-40 мин.

Из показаний Ч., руководителя сети аптек «Русичи», заведующей аптеки Т. протокола выемки из аптеки диска с записью и двух товарных чеков, следует, что до звонка и прихода к ФИО3 приобрел лекарственный препарат «донормил» и пару стерильных перчаток (т. 1 л.д. 193-197, т. 2 л.д. 67-80).

О приобретении в этот день указанного лекарственного препарата и перчаток, но по просьбе З., а не для убийства Г., показывал в ходе предварительного расследования и сам ФИО2 (т. 2 л.д. 96-108). Подтверждала данный факт и З..

Согласно показаниям свидетеля под псевдонимом «Д<...>», в период их с ФИО2 совместного нахождения в СИЗО, он слышал, что ФИО2 сидит за убийство бабушки. Со слов ФИО2, когда у бабушки поселился другой квартирант и та могла переписать квартиру

на него, он решил её убить, подставив квартиранта. Для этого купил в аптеке какое-то снотворное и перчатки, купил водку и «пепси» куда подмешал снотворное. Когда квартирант уснул, он убил бабушку, закрыл двери на ключ, позвонил в полицию, сказав, что в квартире избивают или убивают, а сам поехал домой (т. 3 л.д. 179-183).

Свидетель Р., также содержавшийся в одной камере с ФИО2, слышал как тот рассказывал «смотрящему», что попал за убийство бабушки чтобы ему досталась её квартира, что в этот время в квартире был еще один человек, который спал.

Из сообщения в дежурную часть и заключения эксперта следует, что 15 сентября 2016 г. в 17 ч. в правоохранительные органы поступило сообщение от некоего А. якобы соседа Г. о совершаемом убийстве Г.. Голос звонившего принадлежит ФИО2. При этом ФИО2 сообщил, что Г. зарезали, и именно этим способом она и была убита.

Проанализировав эти и другие приведенные в приговоре доказательства, суд пришел к обоснованному выводу о виновности осужденного и о доказанности его вины в убийстве с целью завладения квартирой потерпевшей.

Положенные в основу приговора доказательства судом оценены надлежаще и правильно приняты во внимание. Каких-либо существенных противоречий они не содержат и в своей совокупности являлись достаточными для обоснования выводов суда о виновности осужденного.

Оснований для признания недопустимым доказательством показаний К. от 25 сентября 2016 г. не имеется. Допрос проводился спустя более чем 6 часов с момента употребления К. алкоголя со снотворным. Каких-либо заявлений, жалоб на состояние здоровья и невозможности участвовать в следственном действии он не делал. Свои показания он подтверждал и при допросах 16 октября 2016 г., а также 20 июля 2018 г. Манасским районным судом Таласской области Республики Киргизия на основании поручения Иркутского областного суда.

В соответствии с требованиями ст. 455 УПК РФ, доказательства, полученные на территории иностранного государства его должностными лицами в ходе исполнения поручения об оказании правовой помощи по уголовным делам, заверенные и переданные в установленном порядке, имеют такую же юридическую силу, как если бы они были получены на территории Российской Федерации в соответствии с требованиями УПК РФ.

Запрос был оформлен надлежащим образом, судом при этом были приняты во внимание предлагаемые вопросы стороны защиты, а те из них, которые не касались существа дела, обоснованно отклонены.

Показания К. последовательны, согласуются с другими доказательствами, в связи с чем, обоснованно признаны достоверными и приняты во внимание, а версия ФИО2 о непричастности - отвергнута.

Вопреки доводам защиты выдворение К. было на основании постановления от 27 сентября 2016 года в связи с совершением административного правонарушения, предусмотренного ч. 1.1 ст. 18.8 КоАП РФ.

Указание К. в одних из своих показаний о наличии на руках следов крови по приезду работников полиции другими доказательствами не подтверждено, и не подвергает сомнению достоверность его показаний в остальной части, согласующихся с другими, приведенными в приговоре доказательствами.

Видеозапись в магазине «Слата», исследованная в судебном заседании, не опровергает показания К. о плохом самочувствии уже на тот момент, которое установлено показаниями свидетелей- сотрудников полиции.

Показания Х.К., Е. каких-либо противоречий не содержат, согласуются между собой, их заинтересованности в оговоре ФИО2 судом не установлено.

Показаниям в судебном заседании свидетелей «Д<...>», С. свидетелей М.И. Ш., дана оценка, и они правильно признаны несоответствующими действительности.

Тот факт, что свидетели К.П. и Т. не видели каких- либо следов на одежде ФИО2, не опровергает выводы суда о совершении убийства именно ФИО2. Установлено, что на видеозаписи из магазина на ФИО2 были не те джинсы, в которых он впоследствии был задержан.

Поскольку никто из сотрудников правоохранительных органов, прибывших на место убийства Г., кроме Д. следов крови не установил, пояснения Д. в судебном заседании о наличие на одежде К. каких-то пятен, суд обоснованно расценил как добросовестное заблуждение, о котором, он не указывал в ходе предварительного расследования. Сам Д. утонил, что возможно он мог и заблуждаться в этой части.

Суд проверил доводы стороны защиты об оговоре ФИО2 со стороны К., о наличии на трупе других повреждений, не

связанных со смертью, том, что Данилов не приобретал в этот день резиновых перчаток, о том, что он сам употреблял «пепси», об отсутствии у Данилова только одного ключа и невозможности закрытия двери снаружи при наличии вставленного изнутри ключа, о характере взаимоотношений К. и убитой Г. о совершении им в отношении неё противоправных действий о состоянии К. при их совместном посещении магазина, об отсутствии в крови К. на момент проведения исследования остатков препарата «донормил», о наличии у К. мотива для убийства Г., о том, что не проверены вещи К. на наличие следов крови и других биологических следов, об отсутствии на вещах Данилова биологических следов Г., о характере взаимоотношений родственников убитой с как с самим Даниловым, так и его гражданской женой З., о недопустимости протокола выемки у потерпевшего Е. ключей от квартиры убитой и заключений экспертов, об отсутствии у Данилова мотива убийства Г. о злоупотреблении последней спиртным, о том, что родственники убитой не предпринимали мер к аннулированию дарственной, о непроведении ряда следственных действий, и обоснованно с ними не согласился, подробно мотивировав свое решение в приговоре. Данные выводы соответствуют установленным фактическим обстоятельствам и являются правильными. С ними соглашается и Судебная коллегия.

В вопросе к свидетелю З. «Как Вы относитесь, что Ваша сестра живет с этим человеком», какой-либо неприязни, в том числе и личной, либо по мотиву национальности, не содержится. Замечаний или возражений по поводу данного вопроса стороной защиты не высказывалось.

Таким образом, нарушений УПК РФ, влекущих отмену или изменение приговора, не допущено.

Действия ФИО2 правильно квалифицированы по пп. «в, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, то есть, убийство из корыстных побуждений, лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии.

Квалифицирующие признаки судом обоснованы и мотивированы. Мотивы действий ФИО2 и их цели установлены правильно и указаны в приговоре, основаны на правильно установленных фактических обстоятельствах, подтверждены исследованными в суде и приведенными в приговоре доказательствами.

Мотивом к совершению преступления послужило желание распорядиться имуществом в виде 1/2 части жилой квартиры, в которой проживала Г., а также не потерять это имущество в силу того,

что Г. могла оспорить в суде договор дарения, оформленный в 2004г. на З., гражданскую жену Данилова, поскольку родственники Г. приняли меры к возвращению им имущества, ранее также оформленного на З. в том числе в 2016 г. по решению суда сняли с регистрационного учета её и детей из квартиры по ул. К. Либкнехта, 106-3, по которому З. регистрировала Данилова при оформлении миграционного учета.

Суд правильно установил и указал, что, несмотря на то, что потерпевшая Г. самостоятельно передвигалась по дому и обсуживала себя, она являлась престарелым человеком, почти достигшая 90-летнего возраста, испытывала трудности при ходьбе, медленно передвигалась, поскольку у неё болели ноги, в 2016 г. по этой причине перестала выходить на улицу. 24 и 25 сентября 2016 г. лежала в постели, болела, не могла встать.

ФИО2 длительное время знал Г. знал о её возрасте и физическом состоянии.

Более того, положение тела Г., сидя на диване при жизни, когда её последний раз видел К. и как указывал в своих показаниях ФИО2, осталось таким же и после причинения ей смерти, то есть, в силу своего физического состояния из-за престарелого возраста Г. не смогла защититься от преступных действий ФИО2 и не оказала ему активное сопротивление, то есть, находилась в беспомощном состоянии.

Психическое состояние осужденного изучено полно и объективно. С учетом выводов экспертов, недоверять которым оснований не имелось (т. 4 л.д. 121-126), других обстоятельств, влияющих на разрешение данного вопроса, суд обоснованно признал ФИО2 вменяемым.

Наказание назначено в соответствии с требованиями закона, исходя из установленных обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности совершенного преступления, обстоятельств, влияющих на наказание, данных о личности ФИО2.

Судом в полной мере приняты во внимание все имеющиеся по делу смягчающие наказание обстоятельства.

В тоже время каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, оснований для применения положений ст. 64, 73 УК РФ, для изменения категории преступлений в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ судом не установлено. Не находит таких обстоятельств и Судебная коллегия.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33

УПК РФ, Судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Иркутского областного суда от 6 ноября 2018 года в

отношении ФИО1 оставить без изменения,

апелляционные жалобы ФИО1, адвокатов Раннева С.Н.,

Азимовой Л.В. - без удовлетворения. Председательствующий Судьи

I