Апелляционное определение от 21 марта 2019 г. по делу № 2-7/2018

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 30-АПУ19-^


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Москва 21 марта 2019 г.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Безуглого Н.П. судей Истоминой Г.Н. и Таратуты И.В. при секретаре Семеновой Т.Е.

с участием старшего прокурора апелляционного управления Генеральной прокуратуры РФ Курочкиной Л.А., защитников осужденного ФИО1 и ФИО2

рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитника осужденного адвоката ФИО1, потерпевшей Б. на приговор Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики от 6 декабря 2018 года, которым

ФИО3, <...>

<...>

<...> несудимый,

осужден по ч. 4 ст.ЗЗ, п. «з» ч.2 ст. 105 УК РФ к 9 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год с указанными в приговоре ограничениями.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Истоминой Г.Н., изложившей содержание обжалуемого приговора и доводы апелляционных жалоб, выступления потерпевшей Б. и ее представителя адвоката Баракова А.А., поддержавших доводы жалобы об усилении наказания и возражавших против удовлетворения жалобы в защиту осужденного, выступления защитников осужденного ФИО1 и ФИО2, поддержавших доводы апелляционной жалобы, и возражавших против удовлетворения жалобы потерпевшей, выступление прокурора Курочкиной Л. А., полагавшей жалобы оставить без удовлетворения, а приговор - без изменения, Судебная коллегия

установила:

ФИО3 осужден за подстрекательство путем подкупа ФИО4 к убийству А. на почве мести.

Преступление совершено им в период времени с марта по май 2013 года в г. Черкесске при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Кубанова З.Б. указывает на допущенные судом нарушения норм уголовно-процессуального закона.

Со ссылкой на требования ст. 75 УПК РФ, Постановления Пленума Верховного Суда РФ « О судебном приговоре» от 29.11.2016 г., «О судебной практике по делам об убийстве» от 27.01.199 г., считает, что вывод суда о совершении ФИО5 подстрекательства ФИО4 к убийству А. из чувства мести, не нашел подтверждения.

Показания ФИО3 судебном заседании о том, что летом 2013 года и в настоящее время он уверен в незаконности принятых в отношении его имущества решений, в связи с чем осуществлял переговоры с адвокатами с целью разрешения своих судебных дел, полностью согласуются с действующим гражданским процессуальным законодательством, согласно которому для вступивших в законную силу решений существовало еще две стадии кассационного обжалования.

С учетом того, что определение об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции вынесено судьей Верховного суда КЧР 14 мая 2013 года, шестимесячный срок для кассационного обжалования решения суда первой инстанции истекал 27 августа 2013 года.

Следовательно, в мае - июне 2013 года ФИО3 имел возможность решать вопросы обжалования решения в кассационном порядке в Верховном Суде Российской Федерации, в связи с чем, убив А. ФИО3 не только не решал свои проблемы, а, наоборот, усугублял их, поскольку в

случае смерти А. в наследство должны были вступить наследники первой очереди - ее супруг и дочь.

В нарушение требований ст.ст. 73 и 307 УПК РФ суд в приговоре не установил место, время и иные обстоятельства диалога ФИО3 с ФИО4 и необоснованно установил, что ФИО3 предложил ФИО4 совершить убийство А. основав этот вывод на первоначальных показаниях осужденного ФИО4, данных им в качестве обвиняемого, которые были оглашены в судебном заседании и показаниях осужденного ФИО6 У .Г.

Оценивая показания ФИО4 и ФИО6, суд признал их допустимыми доказательствами, полученными в соответствии с требованиями уголовно- процессуального закона, в присутствии защитников.

При этом суд не дал оценки тому, что в ходе расследования настоящего уголовного дела в отношении ФИО3, ФИО4 не был допрошен следователем. Следовательно, показания ФИО4 из другого уголовного дела в силу ч. 3 ст. 281 УПК РФ не могли быть оглашены судом при рассмотрении настоящего уголовного дела.

В ходе предварительного расследования по настоящему делу ФИО4 не был допрошен следователем в качестве свидетеля.

Кроме того, как было установлено в судебном заседании, в ходе предварительного расследования в отношении ФИО4 применялось физическое воздействие с целью получения от него нужных показаний, что подтверждается заключением эксперта от 05 ноября 2013 года по результатам освидетельствования ФИО4 03 сентября, то есть через два дня после его задержания и дачи показаний в качестве подозреваемого, согласно которому у ФИО4 имеются телесные повреждения на левом и правом плечах, на правой голени и левой голени.

Свои показания от 30 августа 2013 года ФИО4 объяснил именно тем, что в отношении него было применено физическое воздействие.

Согласно этому же заключению в связи с отсутствием медицинских документов определить степень тяжести вреда здоровью ФИО4 не представляется возможным, в связи с чем эксперт не ответил на поставленные вопросы о механизме образования телесных повреждений, локализации, характере, их давности, а также на вопрос о том, образованы ли они при воздействии электрического тока.

Полагает, что в ходе судебного разбирательства показания ФИО4 о применении к нему недозволенных методов ведения расследования не опровергнуты, в связи с чем полученные таким способом показания не могут быть использованы в доказывании.

Суд также не дал оценки тому, что допрошенный в качестве свидетеля сотрудник полиции У. принимавший участие в задержании и доставлении разыскиваемого ФИО4, в случае возбуждения уголовного дела будет одним из подозреваемых по этому делу.

з

Показаниям осужденного ФИО4, данным в судебном, заседании по настоящему уголовному делу, которые полностью согласуются с показаниями осужденного ФИО7, показаниями свидетелей зашиты Д. и Б. суд дал неправильную оценку.

Приводя содержание этих показаний осужденного ФИО4, сопоставляя их с показаниями осужденного ФИО7, показаниями допрошенного в качестве свидетеля Г., ссылаясь на медицинские документы Э. - отца осужденного, считает достоверными именно те показания ФИО4, которые он дал в судебном, заседании по настоящему делу.

Апелляционный приговор Верховного Суда РФ от 24 февраля 2015 года, по мнению автора жалобы, не имеет преюдициального значения при доказывании по настоящему уголовному делу, поскольку не может предрешать виновность ФИО3 не принимавшего участие в рассмотренном ранее уголовном деле.

Кроме того, в связи с тем, уголовное дело в отношении ФИО3 в отдельное производство не выделялось, нет никаких оснований считать, что в Апелляционном приговоре содержится описание преступного деяния, совершенного осужденным.

Не согласен автор жалобы и с выводом суда о том, что ФИО3 на предположение ФИО4 о том, что потерпевшая может умереть в результате наезда автомашины, выразил безразличие к этому, безосновательно заметив, что потерпевшая не умрет.

Даже если основываться на первоначальных показаниях ФИО4, согласно которым ФИО5 просил его покалечить А. а именно, управляя автомобилем, совершить наезд на нее, а на его слова что в результате наезда автомобилем А. может умереть, ФИО3 сказал ему, что та здоровая и не умрет, ФИО5 был уверен, что потерпевшая не умрет. В случае же безразличия, он бы так и сказал.

Все вышеприведённые сомнения не устранены в судебном заседании, и в нарушение положений ч. 3 ст. 49 Конституции РФ, п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия» данные сомнения в виновности ФИО3 не истолкованы судом в его пользу.

Кроме того, суд зачел в срок наказания ФИО3 срок содержания его под стражей с 19 января 2017 года по 06 декабря 2018 года.

При этом по постановлению о международном розыске от 09.09.2013 года ФИО3 был задержан 10.07.2016 года, в связи с чем полагает, что срок содержания ФИО3 по стражей с 10.07.2016 г. по 18 января 2017 года должен зачитываться в срок наказания в случае вступления указанного приговора в законную силу.

В связи с допущенными судом нарушениями закона просит приговор в отношении ФИО3 отменить, и вынести новый приговор, которым оправдать ФИО3 за отсутствием в его действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней потерпевшая ФИО8 просит изменить приговор ввиду мягкости назначенного ФИО3 наказания.

По доводам жалобы суд при назначении наказания не учел тяжесть совершенного осужденным преступления и обстоятельства его совершения, необоснованно исключив из обвинения тот факт, что ФИО5 действовал, опасаясь быть разоблаченным сотрудниками правоохранительных органов. Полагает, что в судебном заседании было доказано, что ФИО5 склонил ФИО4 совершить наезд автомобилем на потерпевшую, сам же не стал совершать это преступление, опасаясь разоблачения в силу гражданско- правового спора с А. ФИО5 сознательно допускал наступление смерти потерпевшей.

Не согласна потерпевшая и с решением суда об изменении меры пресечения осужденному на домашний арест, которое принято без достаточного исследования обстоятельств медицинского освидетельствования ФИО5 на наличие заболевания, препятствующего содержанию под стражей. ФИО5 продолжительное время скрывался от правосудия за пределами Российской Федерации, при этом наличие заболевания не препятствовало ему уклоняться от уголовной ответственности.

С учетом этого считает приговор в части меры наказания несправедливым вследствие мягкости назначенного ФИО5 наказания.

В возражении на апелляционные жалобы защитника осужденного и потерпевшей государственный обвинитель Борлакова А.И.. просит оставить доводы жалоб без удовлетворения, приговор - без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, Судебная коллегия находит выводы суда о виновности осужденного ФИО5 в подстрекательстве ФИО4 к убийству А. правильными, основанными на исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательствах.

Судом тщательно проверялись доводы осужденного, поддержанные и в апелляционной жалобе его защитником о непричастности ФИО5 к совершению преступления.

При этом суд обоснованно признал достоверными показания допрошенных по настоящему делу в качестве свидетелей Б. осужденного за убийство А., и ФИО6, осужденного за оказание пособничества в убийстве А., данные ими в ходе предварительного следствия, из которых следует, что ФИО4 к совершению убийства потерпевшей путем наезда на нее автомобилем склонил именно ФИО5.

Так, на допросе в качестве подозреваемого 30 августа 2013 года ФИО4 дал подробные показания об обстоятельствах совершения совместно с ФИО6 наезда на автомобиле на А. пояснив, что сделал это по просьбе ФИО3, который примерно в июле 2013 года сказал ему, что А. наводит на него и на его семью порчу, в результате чего, у него отказали ноги. Эта женщина подала на него в суд и таким образом хочет отобрать у него принадлежащую ему территорию, а также и его бизнес. ФИО3 попросил его покалечить ее, а именно управляя автомобилем совершить наезд на А. поскольку он (ФИО3) не видел иного выхода для того, чтобы защитить свой бизнес, себя и свою семью от посягательств этой женщины. На это он пояснил ФИО3, что в результате наезда автомобилем А. может умереть, на что ФИО5 ответил: «Она здоровая, не умрет». ФИО3 описал ему приметы внешности А. пояснив, что она высокого роста, плотного телосложения, седоватая. Сообщил, что она проживает по <...> в г.Черкесске, на территории ее домовладения расположена автомойка.

За выполнение его просьбы ФИО3 пообещал ему купить хороший автомобиль, а также профинансировать его бизнес в Абхазии. В связи с этим он согласился совершить наезд на автомобиле на А. причинив ей, таким образом, телесные повреждения. Ему известно, что если совершить наезд на пешехода, управляя автомобилем, то можно причинить указанному лицу смерть. Он рассчитывал, что А. в результате того, что он, управляя автомобилем, совершит на нее наезд, останется в живых. Он не хотел причинять этой женщине смерть, а лишь хотел покалечить ее, причинив ей телесные повреждения. Может пояснить, что конкретных сроков исполнения подобного заказа ФИО3 не ставил, попросив лишь, чтобы он совершил все это как можно быстрее, и сказал, что бы он сам выбрал место совершения преступления в отношении А.

Через несколько дней после разговора с ФИО3 он, находясь в букмекерской конторе «Вегас», встретился с ФИО6, которому рассказал, что один его знакомый за вознаграждение попросил покалечить одну женщину, потому что она очень сильно ему мешает, пытается захватить его бизнес, наводит порчу и т.д. Он пообещал ФИО6 купить ему подержанный автомобиль ВАЗ-2114 в хорошем состоянии. Услышав это, ФИО6 согласился.

В явке с повинной от 30.08.2013 г. ФИО4 также сообщил, что 24.07.2013, он, управляя автомашиной ВАЗ 2107 белого цвета государственный регистрационный знак <...> регион по предварительному сговору с ФИО6 У .Г. за вознаграждение совершил наезд на А. в <...> которая от полученных повреждений скончалась в больнице (том 1, л.д. 192-193).

Г<...> согласно протоколу явки с повинной от 26.08.2013 года , сообщил о том, что 24.07.2013 ФИО4, управляя его автомашиной ВАЗ, совершил наезд на незнакомую ему женщину, а позже рассказал, что наезд он совершил умышленно, т.к. за убийство этой женщины ему обещали деньги, (том 1, л.д. 173-174).

Будучи допрошенным в качестве обвиняемого 26.08.2013 года, ФИО6 У .Г., пояснял, что в начале июля 2013 года его друг ФИО4 предложил ему на его автомашине проследить за одной женщиной, которая заказала убийство его знакомого, ее нужно припугнуть. Впоследствии ему стало известно, что фамилия той женщины - А.. В течение нескольких дней они следили за этой женщиной, когда она выходила из дома и ездила в город.

24 июля 2013 года в обеденное время, когда они находились на автозаправочной станции и увидели, как из дома вышла А. и пошла в северном направлении по ул. Красногорской.

ФИО4 сел за руль его автомашины, а он сел на переднее пассажирское сиденье. Когда А. отошла от автомойки примерно на 200 метров, ФИО4 разогнал автомобиль примерно до 70 км/ч., А. шла по левому краю проезжей части дороги, ФИО4 на высокой скорости переехал через бордюр и при подъезде к А., не сбавляя скорость автомобиля, передним левым углом автомобиля совершил наезд на А.. От удара А. отбросило на лобовое стекло автомобиля, после чего она упала на левую обочину дороги.

По поведению ФИО4 было видно, что наезд на А. он совершил умышлено,так как он не пытался тормозить, а наоборот прибавлял скорость и не пытался выкрутить руль. Техническое состояние его автомобиля было в исправном состоянии, рулевая и тормозная система работали хорошо (Том 1, л.д. 175-181).

На допросе в качестве обвиняемого 30.08.2013 года, ФИО6 пояснял, что позже ФИО4 рассказал ему, что он сбил А. из-за того, что якобы А. заказала убийство человека. ФИО4 ему сказал, что ему заказали запугать ее, а получилось, что он убил человека. Он не знает, кто заказал ФИО4 попугать А. Затем он узнал, что А. должны были деньги, за какую-то землю.

Показания ФИО9 о том, что причиной обращения к нему ФИО5 с просьбой совершить наезд на А. явилось обращение последней в суд с целью отобрать у него принадлежащую ему территорию и бизнес, соответствуют показаниям потерпевшего А. согласно которым, 2 августа 2011 года между ФИО3 и ЗАО «В<...>» был заключен договор купли-продажи недвижимого имущества ЗАО «В<...>»: административного здания, двух складов, подъездного пути и земельного участка площадью 30000 кв.м., на общую сумму два миллиона двести тысяч рублей.

В этом же году единственным акционером ЗАО «В<...>» стала его супруга А. купившая весь пакет акций предприятия у прежнего владельца. А. обратилась в суд с иском о признании сделки о продаже имущества ФИО3 недействительной.

Черкесским городским судом 20.11.2012 г., исковые требования ЗАО «В<...>» были удовлетворены и сделки о продаже и дарении имущества «ЗАО «В<...> признаны недействительными. Решение суда было обжаловано, но вышестоящие суды подтвердили его законность, 27.02.2013 г. оно вступило в законную силу.

По требованию ФИО5 до июля 2013 года на имущество ЗАО «В<...>» сохранялось обременение в виде ареста на имущество, которое было неоднократно обжаловано его супругой.

В июне 2013 года, А. сообщила ему, что к ней подошел незнакомый мужчина, который сказал ей, что она может навредить себе, если будет продолжать обращаться в суд. А. данную угрозу связывала только с судебными тяжбами с ФИО3, так как ни с кем другим у нее судов на тот момент не было.

Наличие между ФИО3 и ЗАО «В<...>», единственным акционером котором являлась потерпевшая А. гражданско- правового спора подтверждается исследованными в судебном заседании материалами гражданского дела, из которого следует, что решением Черкесского городского суда от 20 ноября 2012 года, вступившим в законную силу 27 февраля 2012 года заключенный между ФИО3 и ЗАО «В<...> договор купли-продажи недвижимости признан недействительным, недвижимое имущество возвращено ЗАО «В<...>».

В день совершения наезда на А. 24 июля 2013 г. Верховным Судом Карачаево-Черкесской Республики в апелляционном порядке рассматривалась жалоба представителя ФИО3 и Э. - ФИО10. на определение Черкесского городского суда от 11 июня 2013 года об отмене обеспечительных мер по иску ЗАО «В<...>» к ФИО3 и Э. рассмотрение дела было отложено на 26 июля 2013 г., принято решение о вызове лиц, участвующих в деле.

Из показаний дочери погибшей А. следует, что со слов матери ей было известно, что 24 июля 2013 г. в 11 часов её мать должна была пойти в суд и получить решение суда по судебным разбирательствам с Эбзеевым Арсеном по поводу территории ЗАО «В<...>».

24 июля 2013 г. телефонограммой, которую принял А.А.была извещена о необходимости явки в судебное заседание на 26 июля 2013 г.

26 июля 2013 г. судебной коллеги по гражданским делам Верховного суда КЧР принято решение об оставлении без удовлетворения частной жалобы представителя ответчика ФИО3 на определение Черкесского городского суда от 11.06.2013 о снятии обеспечительных мер.

Анализ приведенных судебных решений свидетельствует о том, что к моменту наезда на А. ФИО3 утратил недвижимое имущество, полученное у ЗАО «В<...> в результате сделки купли- продажи, решения суда о возврате недвижимого имущества, находящегося у ФИО3 и Э. возвращено потерпевшей, а принятые по заявлению ФИО3 обеспечительные меры сняты.

Принимая во внимание содержание показаний ФИО4 на предварительном следствии, из которых следует, что на момент его допроса в качестве подозреваемого органы следствия не располагали информацией о причастности к преступлению ФИО3, что эти сведения сообщил именно ФИО4, который не имел оснований к оговору осужденного, а также соответствие его показаний о мотиве обращения к нему ФИО3 другим доказательствам, суд обоснованно признал показания ФИО4 и показания ФИО6 со слов ФИО4 на предварительном следствии достоверными и отверг показания осужденных в судебном заседании о том, что наезд на потерпевшую был совершен ими по просьбе отца осужденного.

В ходе предварительного следствия у ФИО4 не имелось препятствий указать на отца ФИО3 как на инициатора наезда на потерпевшую, однако он назвал осужденного. Именно у ФИО3, а не у его отца имелся имущественный спор с потерпевшей, о чем и дал показания ФИО4.

Вопреки доводам жалобы показания ФИО4 и ФИО6 на предварительном следствии правильно признаны судом допустимыми доказательствами. Допрошены они были с соблюдением норм уголовно- процессуального закона с участием защитников в рамках возбужденного 25

июля 2013 года по факту дорожно-транспортного происшествия уголовного дела, из которого 23 апреля 2014 года в отдельное производство были выделены материалы дела в отношении ФИО4 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ и ФИО6 У .Г. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

То обстоятельство, что после возобновления уголовного дела в отношении ФИО3 3 августа 2017 года ФИО4 и ФИО6, которые к этому времени отбывали наказание на убийство А. не были повторно допрошены, не может поставить под сомнение законность проведенных с их участием следственных действий на первоначальном этапе расследования дела.

Надлежащую оценку дал суд и показаниям ФИО4 о применении к нему недозволенных методов ведения следствия, под влиянием которых он оговорил себя и ФИО3 и с учетом того, что по результатам проведенной по его заявлению проверки 16 мая 2018 года, отказано в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления в действиях сотрудников полиции, а также показаний допрошенного в качестве свидетеля сотрудника полиции У. принимавшего участие в ОРМ по настоящему делу о том, что при задержании и доставлении разыскиваемого ФИО4, никакого воздействия на него с целью принуждения к даче показаний не оказывалось, суд обоснованно отверг эти показания ФИО4

Отвергая показания ФИО4 и ФИО6 в судебном заседании об отсутствии у них умысла на убийство потерпевшей суд обоснованно сослался на Апелляционный приговор Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2015, имеющий в отношении указанных лиц преюдициальное значение, согласно которому ФИО4 был признан виновным в совершении умышленного убийства А. по найму (п. «з» ч.2 ст. 105 УК РФ) путем наезда на нее автомобилем, а ФИО6 признан виновным в совершении пособничества умышленному убийству А. (ч.5 ст. 33, ч.1 ст. 105 УК РФ).

При таких данных суд правильно сослался на показания ФИО4 и ФИО6 на предварительном следствии как на допустимые доказательства.

Всем представленным сторонами доказательствам, в том числе в показаниям свидетелей стороны защиты Д.Б. слышавших разговор ФИО3 со своим отцом, суд дал в приговоре надлежащую оценку и правильно указал, что содержание показаний указанных свидетелей, не позволяет сделать какие-либо предположения о

сути состоявшегося между ними разговора, а потому показания данных свидетелей вопреки доводам жалобы не опровергают признанные достоверными показания ФИО4.

Кроме того, как правильно указал суд, никаких оснований скрывать в ходе разбирательства по настоящему делу факт разговора между ФИО4 и ФИО11, ни у самого ФИО4 и ни у ФИО3 не было. Описанные этими лицами действия Э. никаких признаков преступления не содержали, соответственно никаких негативных последствий для последнего повлечь не могли, как и не могли повлиять на состояние его здоровья.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия находит обоснованным вывод суда о том, что именно ФИО3, из мести за проигранный гражданско-правовой спор и за утраченное им дорогостоящее имущество, склонил ФИО4, совершить наезд на автомобиле на А. обещав за это вознаграждение в виде автомашины и денежных средств для развития бизнеса.

Предлагая ФИО4 совершить наезд на автомобиле на потерпевшую А. ФИО5 с учетом его жизненного опыта осознавал возможность причинения в результате этого любых телесных повреждений, в том числе и смерти потерпевшей, однако относился к этому безразлично, то сеть действовал с косвенным умыслом на убийство А.

Показания ФИО4 о том, что на его замечание о возможном причинении смерти А., ФИО3, заметил, что она не умрет, на которые имеется ссылка в жалобе как на доказательство, свидетельствующей о том, что ФИО5 не предвидел возможность наступления смерти потерпевшей, правильно расценены судом как подтверждение безразличного отношения осужденного к причинению смерти потерпевшей и в совокупности с другими доказательствами положены в основу вывода о наличии в действиях осужденного косвенного умысла на причинение смерти потерпевшей.

С учетом этих обстоятельств суд правильно квалифицировал действия ФИО3 по ч. 4 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как подстрекательство путем подкупа к убийству по найму.

То обстоятельство, что ФИО3 имел возможность в кассационном порядке обжаловать состоявшиеся по гражданскому иску потерпевшей решения, на что обращается внимание в жалобе, не может поставить под сомнение эти выводы суда.

Нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, из материалов дела не усматривается. Дело рассмотрено с соблюдением принципа состязательности сторон. Все рассмотренные в судебном заседании доказательства получили в приговоре надлежащую оценку, с приведением мотивов, в силу которых одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты.

Фактические обстоятельства совершенного ФИО3 преступления установлены судом правильно, при этом в приговоре указаны время, место и обстоятельства совершения осужденным преступления в той мере, в какой они нашли подтверждение в судебном заседании на основании исследованных доказательств.

В связи с тем, что судом достоверно не установлены причины, в силу которых ФИО5 не стал сам совершать наезд на потерпевшую, а склонил к этому ФИО4, суд обоснованно исключил из его обвинения как излишне вмененные, утверждения о том, что ФИО3 действовал «опасаясь быть разоблаченным сотрудниками правоохранительных органов в совершении данного тяжкого преступления, в целях конспирации и во избежание привлечения к уголовной ответственности».

Наказание осужденному ФИО3 назначено соразмерно содеянному, с учетом данных о его личности, всех обстоятельств дела, а также влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

При этом судом в полной мере учтены как общественная опасность совершенного преступления, так и смягчающие обстоятельства, каковыми признаны нахождение на иждивении малолетних детей, состояние его здоровья, наличие хронических заболеваний, приводящих к значительному ограничению жизнедеятельности, отсутствие судимости, а также его положительные характеристики по месту работы и жительства, в полной мере учтены судом при назначении ему наказания.

Судом при назначении наказания учтены все обстоятельства, влияющие на назначении наказания. В жалобе потерпевшей не указывается на какие-либо новые обстоятельства, которые не приняты судом во внимание.

Мера пресечения ФИО5 в связи с тяжелым заболеванием, препятствующим содержанию под стражей, правильно изменена судом на подписку о невыезде.

Наличие такого заболевания подтверждается медицинским заключением № 10 от 23 ноября 2018 года, согласно которому врачебной комиссией у подсудимого ФИО3 выявлены хронические заболевания,

препятствующие его содержанию под стражей. Получение им необходимого лечения в условиях СИЗО невозможно. Отмеченные в заключении данные о состоянии здоровья ФИО5 не опровергнуты другими доказательствами. В жалобе потерпевшей также не приводятся такие доказательства.

С учетом этих данных оснований для признания назначенного осужденному наказания несправедливым вследствие его чрезмерной мягкости либо суровости и для его усиления или смягчения, о чем ставится вопрос в жалобах, не имеется.

В срок наказания ФИО5 правильно зачтено время содержания его под стражей с 19 января 2017 года по 6 декабря 2018 года.

Время содержания ФИО5 на территории Республики Беларусь с 10 июля 2016 года по 19 июля 2016 года в связи с задержанием его при попытке незаконного пересечения границы Республики Беларусь, а также время, в течение которого он отбывал наказание за незаконное пересечение границы на территории другого государства с 19 июля 2016 г. по 19 января 2017 года по приговору Октябрьского районного суда г. Минска от 20.10.2016 г., которым он осужден по ч. 1 ст. 380 УК Республики Беларусь к 6 месяцам лишения свободы, как не связанное с уголовным преследованием по настоящему делу, вопреки доводам жалобы не может быть зачтено в срок наказания.

По указанным мотивам Судебная коллегия не находит оснований ни для отмены, ни для изменения приговора по доводам жалоб.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389 ,389 ,38289 УПК РФ, Судебная коллегия

определила:

приговор Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики от 6 декабря 2018 года в отношении ФИО3 оставить без изменения, апелляционные жалобы защитника осужденного адвоката ФИО1 и потерпевшей Б. - без удовлетворения.

л
Председательствующий Судьи: