Постановление от 3 мая 2026 г. ФАС МО (ФАС Московского округа)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД


МОСКОВСКОГО ОКРУГА

ул. Селезнёвская, д. 9, г. Москва, ГСП-4, 127994,


официальный сайт: http://www.fasmo.arbitr.ru e-mail: info@fasmo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


Москва

04.05.2026 Дело № А40-131435/25


Резолютивная часть постановления оглашена 29 апреля 2026 года.


Постановление в полном объеме изготовлено 4 мая 2026 года.

Арбитражный суд Московского округа в составе: председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Зеньковой Е.Л., Кручининой Н.А.,

при участии в судебном заседании:


от ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 18.06.2025; от ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 17.06.2025;

от конкурсного управляющего Коммерческий банк «Русский ипотечный банк» (общество с ограниченной ответственностью) в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО5 по доверенности от 24.12.2025;

от общества с ограниченной ответственностью «МТ-Сервис» – ФИО6 по доверенности от 30.06.2025;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего коммерческий банк «Русский ипотечный банк» (общество с ограниченной ответственностью) в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»

на решение Арбитражного суда города Москвы от 29.09.2025,


на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.02.2026

об отказе в привлечении общества с ограниченной ответственностью «Элторги», общества с ограниченной ответственностью «МТ-Сервис», ФИО7, ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности

по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Формула экологии»,

УСТАНОВИЛ:

в Арбитражный суд города Москвы поступило исковое заявление конкурсного управляющего коммерческий банк «Русский ипотечный банк» (общество с ограниченной ответственностью) (далее – банка) в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» о привлечении ФИО3, ФИО1, ФИО7, общества с ограниченной ответственностью «Элторги» (далее – общества «Элторги») и общества с ограниченной ответственностью «МТ-Сервис» (далее – общества «МТ-Сервис») по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Формула экологии» (далее – должника), в удовлетворении которого обжалуемым решением Арбитражного суда города Москвы от 29.09.2025, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.02.2026, было отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, конкурсный управляющий банка обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые решение и постановление отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных им требований.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего банка доводы кассационной жалобы поддержал, а представители ФИО3, ФИО1 и общества «МТ-Сервис» просили суд обжалуемые судебные


акты ставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив, в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены решения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Обращаясь за судебной защитой, конкурсный управляющий банка указывал, что поскольку не получил удовлетворение своих требований в рамках рассмотрения дела № А40-291805/23 о признании должника несостоятельным (банкротом), намерен привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в общеисковом порядке контролировавших его лиц, а именно ФИО3, который в период с 11.08.2017 по 05.12.2022 являлся


генеральным директором должника; ФИО1, являвшегося единственным участником должника в период с 12.03.2014 и до его ликвидации (18.06.2024), ФИО7 который в период 01.08.2023 по 18.06.2024 являлся руководителем ликвидационной комиссии; общество «Элторги», являвшееся в период 06.12.2022 по 31.07.2023 управляющей организацией должника; а также общество «МТ-Сервис» как лицо, на которое был переведен бизнес должника.

Заявитель просил привлечь солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3 и ФИО1 по основанию, предусмотренному статьей 61.12 Закона о банкротстве, за неподачу заявления о признании должника банкротом, а также всех ответчиков по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, за невозможность полного погашения требований кредитора.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из следующего.

В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых названным Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения


о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации контролирующих должника лиц от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53), обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителя к ответственности за неисполнение в установленный срок обязанности по подаче в суд заявления должника о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств


должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного в пункте 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по его обязательствам по основанию, предусмотренному статьей 61.12 Закона о банкротстве - в связи с нарушением обязанности по подаче в арбитражный суд заявления должника о его собственном банкротстве, обусловлена недобросовестным сокрытием от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица, что, в свою очередь, влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

В настоящем случае, доводы банка о наличии правовых оснований для возложения на ответчиков субсидиарной ответственности за не исполнение ими обязанности по подаче в суд заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), мотивированные ссылками на бухгалтерский баланс должника согласно которому у должника на конец 31.12.2018 года имелись активы, за счет которых могла бы быть погашена задолженность перед самим банком, судом оценены критически и отклонены.

Так, указывал банк, с 2019 по 2020 годы размер активов должника существенно уменьшился, а кредиторская задолженность увеличилась, а, следовательно, начиная с 31.12.2019 должник уже обладал признаками объективного банкротства.

Между тем, отметил суд, причиной банкротства должника послужило то, что вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2020 по делу № А40-5391/19 о банкротстве самого банка были признаны недействительными сделками банковские операции от 16.11.2018 и от 20.11.2018 по списанию денежных средств со счета должника на общую


сумму 7 074 640 руб. (расчеты должника со своими работниками по заработной плате и выплатам соответствующих обязательных платежей и страховых взносов), поскольку 23.11.2018 у самого банка была отозвана лицензия.

Между тем, переводы по расчетному счету, открытому в банке и впоследствии признанные недействительными, на которые ссылается банк, были совершены должником 16.11.2018 и 20.11.2018, то есть до периода, определенного заявителем в качестве даты наступления объективного банкротства (31.12.2019).

На возникновение у должника иных оставшихся неисполненными денежных обязательств после указанной им даты банк не ссылался.

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов, что означает, что обоснованность и пределы ответственности должны устанавливаться на всестороннем и полном исследовании всех значимых обстоятельства дела и основываться на доказательствах.

В настоящем случае, констатировал суд, банком не доказаны ни дата возникновения у ответчиков обязанности по обращению в суд с заявлением должника, ни вина (недобросовестность и неразумность при осуществлении полномочий руководителя), ни наличие причинно-следственной связи между неподачей в суд заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в


пункте 22 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление от 01.07.1996 № 6/8), при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом


имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Согласно пункту 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и, если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой- однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому


изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Согласно пункту 23 постановления от 21.12.2017 № 53, установленная подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

В настоящем случае, судом установлено, что возникновение обязанности должника перед банком по возврату денежных средств не связано с совершением ответчиками недобросовестных и виновных действий (бездействия),

а обусловлено императивными требованиями Закона о банкротстве в отношении сделок, совершенных менее чем за один месяц до даты отзыва у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций и назначения временной администрации, поскольку согласно пунктам 1 и 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований.

Данная сделка может быть признана арбитражным судом недействительной, если она совершена в течение одного месяца до назначения в кредитную организацию временной администрации.


Применительно к банкротству кредитных организаций, указанный месячный срок определяется по дате назначения в кредитную организацию временной администрации Банка России (статья 189.40 Закона о банкротстве), то есть с 23.11.2018.

Таким образом, оспариваемые банковские операции были совершены менее чем за один месяц до даты отзыва у банка лицензии на осуществление банковских операций и назначения временной администрации.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 11 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановления от 23.12.2010 № 63), если сделка с предпочтением была совершена после принятия судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия судом заявления о признании должника банкротом, то, в силу пункта 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве, для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств, предусмотренных пунктом 3 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Таким образом, банковские операции по перечислению должником своих денежных средств со своего расчетного счета автоматически были признаны судом недействительными, несмотря на отсутствие аффилированности и осведомленности должника (контролировавших его лиц) о плохом финансовом положении самого банка.

Учитывая вышеизложенное, констатировал суд, отсутствуют правовые основания полагать, что оспоренные сделки (платежи) являлась намеренно осуществленной сделкой по выводу активов должника, поскольку .у должника возникла кредиторская задолженность по независящими от него причинам, что никак не может свидетельствовать о доведении его до банкротства виновными действиями (бездействием) ответчиков.


Доказательства наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчиков и фактически наступившим объективным банкротством не доказано.

Кроме того банк просил привлечь контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности не потому, что 16.11.2018 и 20.11.2018 было произведено списание по счету, которое впоследствии было оспорено, а потому, что на протяжении длительного периода времени ни должник, ни ответчики не предпринимали действий, направленных на исполнение вступившего в законную силу судебного акта.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее должника лицо несет ответственность перед кредиторами должника при наличии недостаточности имущества должника, если действия (бездействие) этого контролирующего лица повлекли невозможность полного погашения требований кредиторов.

Пунктом 16 постановления от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В настоящем случае, указал суд, оспоренные платежи на общую сумму 7 074 640 руб. были произведены в соответствии с документально подтвержденными платежными поручениями и представляли собой выплату заработной платы в сумме 5 590 820 руб. и налоговых платежей в сумме 1 483 820 руб.

Вопреки доводам банка об обратном, эти платежи не могут быть квалифицированы как вывод активов или злоупотребление полномочиями контролирующего лица ввиду их конституционного и правового характера.

Судом также установлено, что следствием опубликования определения Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2020 по делу № А40-5391/19 явилась публичная доступность информации о судебных спорах, затрагивающих должника, в «Картотеке арбитражных дел», как следствие, кредиторы и


контрагенты должника прекратили деловое взаимодействие с ним, что, в последствии, привело к полной потере клиентской базы в период 2021-2023 годов, поскольку должник специализировался на предоставлении услуг уборки подвижного состава (метрополитен, железнодорожные вагоны, автобусы), его клиентская база формировалась за счет государственных учреждений и квазигосударственных организаций, в том числе Московского метрополитена, открытого акционерного общества «Российские железные дороги», Государственного унитарного предприятия города Москвы «Московский ордена Ленина и ордена Трудового Красного Знамени метрополитен имени В. И. Ленина», муниципальных учреждений коммунального хозяйства.

Вместе с тем, в период 2018-2023 годов ФИО3 осуществлял управление должником и принимал управленческие решения, основываясь на анализе рыночной ситуации и объективной оценке экономических возможностей общества, на начальный период деятельности должника (2018 год) общество демонстрировало устойчивые финансовые показатели, численность персонала составляла 19 человек, уровень оплаты труда соответствовал рыночным стандартам, а объем выручки в 2018 году составил 90 373 000 руб., то есть должник работал на условиях, которые позволяли ей обслуживать постоянную клиентскую базу и получать положительный финансовый результат.

Однако, начиная с 2019 года произошло непредвиденное падение спроса на услуги, специфичные для сегмента уборки подвижного состава, а в марте 2020 года наступил период введения государством карантинных мер в связи с пандемией COVID-19.

Так, в частности, в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 02.04.2020 № 239 «О мерах по снижению напряженности на рынке труда в условиях ухудшения ситуации в связи с распространением новой коронавирусной инфекции» произошло введение режимных ограничений, воздействовавших на объемы пассажирооборота общественного транспорта.

Согласно независимым исследованиям, проводившимся в период с апреля по май 2020 года, пассажирооборот Московского метрополитена сократился


на 83 %, пассажирооборот железнодорожного транспорта упал на 64 % процентов, количество рейсов автобусного сообщения было сокращено на 82 %.

Тем временем, падение пассажирооборота вызвало отсутствие заказов на уборку подвижного состава у должника, приведя к снижению доходов в 2020-2022 годах.

Помимо падения спроса из-за пандемии COVID-19 и государственных ограничений, на деятельность должника оказали влияние общеотраслевые факторы, находящиеся вне контроля директора.

Согласно отчетам СРО АКФО, рост конкуренции в сегменте клининговых услуг привел к увеличению числа компаний-конкурентов, вследствие чего, рыночная выручка выросла с 280 млрд. руб. в 2017 году до 500 млрд. руб. в 2022 году (+ 79 %), но при более чем 5,5 тыс. юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, то есть рынок стал значительно более фрагментирован и конкурентен.

К 2023 году количество клининговых компаний выросло свыше 15 тыс. профучастников и 37,7 тыс. компаний в целом, что создало избыточное предложение услуг и привело к демпингу цен.

Убытки компании росли также вследствие объективного увеличения себестоимости клининговых услуг на фоне отраслевой инфляции.

Данные из отчета об изменении себестоимости клининговых услуг свидетельствуют, что с 2020 по 2021 год себестоимость услуг выросла на 18,77 %, а с 2021 по 2022 год добавилось еще 10,3 % прироста.

Основные факторы роста себестоимости включали: повышение заработной платы персонала на 22 % в 2020-2021 годах и дополнительно 17 % в 2022 году (вследствие дефицита кадров и оттока мигрантов), рост цен на уборочное оборудование на 30-40 %, удорожание химических средств и расходных материалов на 20-37 %, увеличение цен на услуги подрядных организаций на 15-20 % в первый период и на 25-48 % во второй период, а также подорожание топлива на 8,7-10,3 %.

В результате себестоимость услуги превысила рыночную цену, что сделало невозможным получение прибыли при любом объёме деятельности.


Руководитель должника ФИО3, действуя разумно и осмотрительно, оценивал эту ситуацию как временное явление, связанное с государственной политикой противодействия распространению инфекционного заболевания, однако, вопреки обоснованным ожиданиям на быстрое восстановление спроса, объемы работ сохранились на низком уровне в течение 2020-2023 годов, что не являлось следствием управленческих решений директора и находилось вне сферы его влияния как руководителя общества.

Отсутствие у должника необходимых денежных средств, по общему правилу, не является основанием для освобождения от ответственности за неисполнение обязательств.

Однако, освобождение от ответственности допустимо в случае, если разумный и осмотрительный участник гражданского оборота, осуществляющий аналогичную с должником деятельность, не мог бы избежать неблагоприятных финансовых последствий, вызванных ограничительными мерами.

Так, отметил суд, в настоящем случае, директор должника, реалистично оценивая финансовое положение общества, добросовестно воздержался от решений по расширению деятельности или увеличению численности персонала, предотвратив тем самым ещё большее увеличение убытков общества, что соответствует стандартам добросовестного управления.

Контролирующее лицо не может быть привлечено к субсидиарной ответственности в том случае, если причины банкротства находились вне сферы его контроля и связаны с объективными обстоятельствами, независимо от поведения лица, осуществлявшего управление.

В настоящем деле макроэкономические обстоятельства, включая введение государственных санитарных мер, пандемию COVID-19, структурное сокращение государственного финансирования, гиперинфляцию себестоимости, введение международных санкций и экспоненциальный рост конкуренции, находились полностью вне сферы влияния как директора, так и управляющей компании, так и учредителя общества с численностью персонала от одного до девятнадцати человек.


Безнадежная дебиторская задолженность составляла 6 180 000 руб. и превышала 68 % от общего объема требований должника к третьим лицам, что объективно свидетельствует об отсутствии реального имущества для погашения обязательств перед кредиторами.

Контрагенты либо полностью ликвидированы в период 2016-2019 годов, либо имели просроченные обязательства свыше трёх лет, что предполагает признание такой задолженности безнадежной и не подлежащей взысканию в разумные сроки.

Реальная ликвидность активов была существенно ниже отраженной в бухгалтерском балансе должника и не позволяла рассчитывать на взыскание средств для погашения обязательств перед банком в рамках ликвидационных процедур.

Невзысканная дебиторская задолженность не может служить основанием для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в соответствии со статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Субсидиарная ответственность наступает только при наличии вины контролирующего лица в принятии решения, повлекшего возникновение или увеличение убытков кредитора.

В настоящем случае, констатировал суд, банком не доказана вина контролирующих должника лиц в неисполнении судебного акта, а в материалах дела отсутствуют относимые и допустимые доказательства совершения ответчиками действий, направленных на отчуждение активов в ущерб кредитору или на умышленное накопление безнадежной задолженности.

Вопреки доводам банка об обратном контролирующие должника лица не совершали действий, направленных на выведение активов из общества, не расходовали денежные средства в личных целях, не заключали убыточных контрактов с целью получения личной выгоды, не пренебрегали интересами кредиторов и не скрывали информацию о финансовом состоянии общества.


Напротив, управленческие решения (сокращение численности персонала, добровольная ликвидация с уведомлением кредиторов) являлись добросовестными и направленными на ограничение убытков общества.

Действительно, отметил суд, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1-3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Исходя из системного толкования указанной нормы, возможность привлечения лиц, указанных в пунктах 1-3 статьи 53.1 ГК РФ, к субсидиарной ответственности законодатель ставит в зависимость от наличия причинно-следственной связи между недобросовестными или неразумными действиями данных лиц и неисполнением обществом обязательств; бремя доказывания наличия признаков недобросовестности или неразумности в поведении указанных лиц возлагается законом на истца (пункты 1 и 2 статьи 53.1 ГК РФ).

В силу экстраординарности указанных механизмов ответственности руководителя перед контрагентами управляемого им общества, законодательством и судебной практикой выработаны как материальные условия (основания) для возложения такой ответственности (наличие всей совокупности которых должно быть установлено судом), так и процессуальные правила рассмотрения подобных требований.

Как для субсидиарной, так и для деликтной ответственности необходимо доказать противоправность действий причинителя вреда (при презюмируемой вине), наличие убытков у потерпевшего лица и причинно-следственную связь между данными фактами.

Ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.


При этом, выводы суда первой инстанции по настоящему спору не противоречат правовым позициям, сформулированным в Обзоре практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам недействующего юридического лица, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19.11.2025 (далее – Обзоре судебной практики).

В соответствии с пунктом 1 Обзора судебной практики, контролирующие лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности в случае исключения хозяйственного общества из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) как недействующего юридического лица, если в результате их поведения осуществление расчетов с кредиторами стало невозможным.

Таким образом, Обзор судебной практики содержит разъяснения относительно привлечения к ответственности контролирующих лиц компаний, которые были исключены из ЕГРЮЛ налоговыми органами по основанию отсутствия хозяйственной деятельности или невозможности произвести учет.

Настоящая категория дел именуется в Обзоре судебной практики как дела о так называемых «брошенных» компаниях, в отношении которых налоговыми органами была произведена ликвидация (исключение) реквизитов записи о юридическом лице.

Между тем указал суд, должник не относится к указанной категории юридических лиц.

Действительно, согласно записи в ЕГРЮЛ от 01.08.2023 юридическим лицом принято решение о ликвидации и формировании ликвидационной комиссии, назначении ликвидатора.

Таким образом, в отношении должника была произведена добровольная ликвидация юридического лица в соответствии со статьей 61 ГК РФ.

Однако, вопреки доводам банка об обратном, контролирующие должника лица не скрывали информацию о состоянии компании и причинах ее неплатежеспособности.


Напротив, они предоставил всю необходимую документацию сначала ликвидатору, далее суду в рамках настоящего спора.

Финансовое состояние компании в течение всего периода ее функционирования отражалось в бухгалтерской отчетности, которая содержала объективную информацию о падении выручки и возрастании убытков, доказательств искажения бухгалтерской отчетности в дело не представлено.

Согласно пункту 4 Обзора судебной практики, добросовестный участник хозяйственного общества, решивший прекратить осуществление предпринимательской деятельности, должен ликвидировать юридическое лицо или заявить о его банкротстве, тем самым, не уклоняясь от осуществления расчетов с кредиторами.

Добровольная ликвидация должника с надлежащим уведомлением кредиторов в соответствии со статьей 61 ГК РФ представляет собой полностью добросовестный способ прекращения деятельности юридического лица, обеспечивающий кредиторам возможность заявления требований в установленном законом порядке.

При отсутствии хозяйственной деятельности и активов ликвидация является предпочтительным и экономически обоснованным способом прекращения юридического лица по сравнению с процедурой банкротства, поскольку последняя неизбежно влечет дополнительные судебные издержки без реальной перспективы удовлетворения требований кредиторов.

На основании изложенного, констатировал суд, Обзор судебной практики, насколько он охватывает вопросы о привлечении к ответственности контролирующих лиц в отношении компаний, исключенных налоговыми органами по инициативе последних, не подлежит применению к должнику, в силу того, что указанное общество прошло процедуру добровольной ликвидации в полном соответствии со статьей 61 ГК РФ, что явилось выражением добросовестного управления и не может служить основанием для привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности.

Продолжение деятельности общества не приносило и не могло принести участнику, как собственнику никакой экономической выгоды, а основные


проекты были полностью завершены без перспективы новых заказов, поскольку публикация в «Картотеке арбитражных дел» информации о признании недействительными банковских операций по делу № А40-5391/19 привела к отказу контрагентов от сотрудничества с обществом.

Участник считал цели создания общества, ради которых оно учреждалось полностью достигнутыми, поскольку ключевые контракты были исполнены, а дальнейшее существование общества в условиях нулевой выручки, сокращения численности сотрудников до 1 человека и безнадежной дебиторской задолженности в размере 2 662 000 руб. представляло собой бессмысленное накопление убытков без какой-либо прибыли для собственника.

Принятие решения о ликвидации являлось единственной экономически обоснованной мерой добросовестного участника, направленной на прекращение деятельности нерентабельного общества и обеспечение кредиторам установленного законом порядка заявления требований в соответствии с пунктом 3 статьи 63 ГК РФ, что подтверждено составлением промежуточного ликвидационного баланса 26.12.2023 (ГРН 2237712788290) и завершением ликвидации 18.06.2024 (ГРН 2247705874678).

Доводы банка о том, что он не был уведомлен о ликвидации должника, судом оценены критически и отклонены, поскольку 29.09.2023 в адрес должника непосредственно самим банком было направлено требование о включении в ликвидационный баланс его требования в общем размере 8 533 562,15 руб., а позднее, 25.12.2023 в адрес ликвидатора должника банком направлено повторное требование о включении его требований в заявленном размере в ликвидационный баланс должника.

Вместе с тем, задолженность по оплате задолженности и процентов ликвидатором погашена не была, а 18.06.2024 должник был ликвидирован.

По мнению банка, ликвидатор ФИО7 необоснованно не отразил в ликвидационном балансе должника задолженность перед банком, что является ненадлежащим исполнением обязанностей ликвидатора, нарушило права банка и является основанием для его привлечения к субсидиарной ответственности наряду с иными контролирующими должника лицами.


Поскольку субсидиарная ответственность является разновидностью гражданско-правовой ответственности, к спорным правоотношениям подлежат применению разъяснения, изложенные в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление от 23.06.2015 № 25 ), согласно которым, по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ).

По общему правилу, лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред.

Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Пунктом 2 статьи 64.1 ГК РФ предусмотрено, что члены ликвидационной комиссии (ликвидатор) по требованию учредителей (участников) ликвидированного юридического лица или по требованию его кредиторов обязаны возместить убытки, причиненные ими учредителям (участникам) ликвидированного юридического лица или его кредиторам, в порядке и по основаниям, которые предусмотрены статьей 53.1 ГК РФ.

В силу пункта 1 статьи 53.1 ГК РФ, указанные лица (ликвидатор) несут ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей они действовали недобросовестно или неразумно, в том числе, если их действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.


Согласно пункту 12 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановления от 30.07.2013 № 62), содержащиеся в названном постановлении разъяснения подлежат применению также при рассмотрении арбитражными судами дел о взыскании убытков с ликвидатора (членов ликвидационной комиссии), внешнего или конкурсного управляющих, если иное не предусмотрено законом или не вытекает из существа отношений.

В соответствии с подпунктами 1 и 2 пункта 3 названного постановления от 30.07.2013 № 62, неразумность действий (бездействия) ликвидатора считается доказанной, в частности, когда ликвидатор: принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный ликвидатор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации.

Порядок ликвидации юридических лиц установлен статьями 61-64 ГК РФ.

Исходя из положений статей 62 и 63 ГК РФ, ликвидатор принимает меры к выявлению кредиторов и получению дебиторской задолженности, а также письменно уведомляет кредиторов о ликвидации юридического лица.

Согласно формируемой судебной практике, при разрешении вопроса о наличии оснований для привлечения ликвидатора к ответственности в виде возмещения убытков, причиненных его действиями (бездействием), подлежат оценке обстоятельства, связанные с соблюдением им порядка ликвидации, установленного ГК РФ.

Установленный статьями 61-64 ГК РФ порядок ликвидации юридического лица не может считаться соблюденным в ситуации, когда ликвидатору было доподлинно известно о наличии неисполненных обязательств перед кредитором, потребовавшим оплаты долга, в том числе путем инициирования судебного процесса о взыскании задолженности, при этом ликвидатор внес


в ликвидационные балансы заведомо недостоверные сведения – составил балансы без учета указанных обязательств ликвидируемого лица и не произвел по ним расчета.

После окончания срока для предъявления требований кредиторами ликвидатор составляет промежуточный ликвидационный баланс, который содержит сведения о составе имущества ликвидируемого юридического лица, перечне предъявленных кредиторами требований, а также о результатах их рассмотрения.

Пунктом 4 статьи 63 ГК РФ предусмотрено, что выплата денежных сумм кредиторам ликвидируемого юридического лица производится ликвидационной комиссией в порядке очередности, установленной статьей 64 ГК РФ, в соответствии с промежуточным ликвидационным балансом, начиная со дня его утверждения, за исключением кредиторов третьей и четвертой очереди, выплаты которым производятся по истечении месяца со дня утверждения промежуточного ликвидационного баланса.

После завершения расчетов с кредиторами ликвидационная комиссия составляет ликвидационный баланс, который утверждается учредителями (участниками) юридического лица или органом, принявшими решение о ликвидации юридического лица.

Предусмотренная названными нормами процедура ликвидации юридического лица предполагает действия ликвидационной комиссии (ликвидатора) по выявлению его кредиторов; предоставлению кредиторам возможности заявить свои требования; составлению ликвидационного баланса, отражающего действительное имущественное положение ликвидируемого юридического лица и его расчеты с кредиторами; определению порядка ликвидации (в том числе путем признания юридического лица несостоятельным (банкротом) - пункт 6 статьи 61, статья 65 ГК РФ).

При этом, ликвидационная комиссия (ликвидатор) обязана действовать добросовестно и разумно в интересах как ликвидируемого юридического лица, так и его кредиторов.


В соответствии с пунктом 1 статьи 64.1 ГК РФ, в случае отказа ликвидационной комиссии удовлетворить требование кредитора или уклонения от его рассмотрения кредитор до утверждения ликвидационного баланса юридического лица вправе обратиться в суд с иском об удовлетворении его требования к ликвидируемому юридическому лицу, в случае удовлетворения которого выплата присужденной ему денежной суммы производится в порядке очередности, установленной статьей 64 ГК РФ.

Между тем, доводы банка о доказанности им совокупности условий для привлечения ликвидатора должника к субсидиарной ответственности, о нарушении ликвидатором процедуры ликвидации, о том, что ликвидационный баланс содержит недостоверные сведения, судом оценены критически и отклонены.

Так, установив, что ликвидатор 16.08.2023 надлежащим образом опубликовал сообщение о ликвидации, в установленный в сообщении срок банк требования не заявил; банк, предъявив требования и не получив надлежащего ответа, имел все основания считать, что ликвидатор уклонился от рассмотрения его требований, между тем банк не воспользовался правом, предусмотренным статьей 64.1 ГК РФ, на обращение в суд с иском к ликвидируемому юридическому лицу в течение полутора лет, учитывая, что спорная задолженность ликвидатором не признана, банк в суд с иском не обращался, требования банка считаются погашенными, в силу чего суд пришел к выводу о том, что ликвидатором не совершено каких-либо неправомерных действий (бездействия) при проведении процедуры ликвидации должника, вследствие которых причинены убытки истцу, в связи с отсутствием совокупности условий, необходимых для привлечения ликвидатора к субсидиарной ответственности, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

Оснований для применения принципа «эстоппель» к спорным отношениям, фактов злоупотребления правом со стороны ликвидатора судом также не установлено.


Отказывая в удовлетворении требования банка о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника общества «МТ-Сервис» по мотивам совершения действий, направленных на перевод бизнеса должника, суд руководствовался следующим.

.

Общество «МТ-Сервис» было зарегистрировано 05.03.2018 на основании решения его единственного учредителя ФИО3, отзыв у банка лицензии произошел 23.11.2018, а определение Арбитражного суда города Москвы о взыскании с должника 7 074 640 руб. было вынесено 29.12.2020, вступило в законную силу – 01.06.2021, то есть названное общество было учреждено и вело свою хозяйственную деятельность задолго до возникновения задолженности должника перед банком.

Очевидно, что при учреждении общества «МТ-Сервис» его учредитель ФИО3 никак не мог знать о том, что через восемь месяцев после создания этого общества у банка будет отозвана лицензия и еще спустя два года в деле о банкротстве банка будут оспорены банковские операции должника.

При этом единственным участником (учредителем) общества «МТ- Сервис» с момента его учреждения является ФИО3, который никогда не являлся участником должника, а выполнял исключительно функции его генерального директора.

При этом единственным участником должника с момента его учреждения являлся ФИО1, который никогда не являлся участником общества «МТ-Сервис».

Данные обстоятельства, по мнению суда, подтверждают тот факт, что главный бенефициар должника ФИО1 не мог осуществить перевод деятельности должника на общество «МТ-Сервис», в котором ФИО1 не имел никакой доли участия, а значит - контроля над деятельностью компании и ее денежными потоками.

В качестве подтверждения довода о переводе деятельности должника банк ссылается на финансовые показатели компаний, полученные из бухгалтерской отчетности.


Между тем, указал суд, из официальной отчетности следует, что материальные внеоборотные активы, включая основные средства, незавершенные капитальные вложения в основные средства должника на 31.12.2019 составляли - 25 000 руб., на 31.12.2020 - 0 руб., а тот же показатель общества «МТ-Сервис» составлял на 31.12.2019 - 1 216 000 руб., а на 31.12.2020 - 1 197 000 руб.

Таким образом, не произошло увеличения материальных внеоборотных активов общества «МТ-Сервис» за счет аналогичных активов должника, а напротив, за этот период произошло уменьшение данного показателя у общества «МТ-Сервис».

Нематериальные, финансовые и другие внеоборотные активы, включая результаты исследования и разработок, незавершенные капитальные строения в нематериальные активы должника на 31.12.2019 составляли - 13 755 000 руб., на 31.12.2020 - 13 755 000 руб., на 31.12.2021 – 0 руб., а тот же показатель общества «МТ-Сервис» составлял: на 31.12.2018 - 0 руб., на 31.12.2019 - 0 руб., на 31.12.2020 - 0 руб.

Таким образом, не произошло увеличения нематериальных, финансовых и других внеоборотных активов общества «МТ-Сервис» за счет аналогичных активов должника, а в период с 2018 по 2020 годы у общества «МТ-Сервис» данный вид активов отсутствовал вовсе.

Запасы должника за период с 2019 по 2022 годы составляли – 0 тыс. руб., а тот же показатель общества «МТ-Сервис» составлял: на 31.12.2018 - 4 858 000 руб., на 31.12.2019 - 16 433 000 руб.

Таким образом, увеличение запасов общества «МТ-Сервис» не могло произойти за счет запасов должника - в связи с полным отсутствием таковых у должника.

Денежные средства и эквиваленты должника на 31.12.2019 составляли 1 219 000 руб., на 31.12.2020 - 408 000 руб., на 31.12.2021 - 99 000 руб., а те же показатели общества «МТ-Сервис» составлял: на 31.12.2019 - 4 880 000 руб., на 31.12.2020 - 129 000 руб.


Таким образом, в указанный период не произошло увеличение денежных средств и эквивалентов общества «МТ-Сервис», напротив - произошло уменьшение данного показателя.

Финансовые и другие оборотные активы, включая дебиторскую задолженность должника на 31.12.2019 составляли 9 019 000 руб., а на 31.12.2020 – 2 552 000 руб., на 31.12.2021 - 2 564 000 руб., а тот же показатель общества «МТ-Сервис» составлял: на 31.12.2019 - 16 433 000 руб., на 31.12.2020 - 41 399 000 руб.

Таким образом, в указанный период увеличение финансовых и других оборотных активов общества «МТ-Сервис», произошло в значительно большем размере, чем уменьшение данного показателя должника, то есть анализ финансовых показателей опровергает доводы банка о переводе деятельности должника на общество «МТ-Сервис».

На основании изложенного, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявленных требований.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции обоснованно оставил решение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.


Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.


Между тем, приведенные в кассационной жалобе доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самим заявителем кассационной жалобы положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Приведенные в кассационной жалобе доводы о наличии правовых оснований для привлечения контролировавших должник лиц ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 Закона о банкротстве, а именно за неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), мотивированные наличием у должника на дату 31.12.2018 активов, достаточных для погашения обязательств, возникших в связи с признанием определением суда первой инстанции от 29.12.2020 недействительными платежей от 16.11.2018 и 20.11.2018, судебной коллегией отклоняются.

По смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в спорный период) и разъяснений высшей судебной инстанции, приведенных в пункте 9 постановления от 21.12.2017 № 53 при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем


критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Устанавливая момент, с которым Закон о банкротстве связывает обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, суды первой и апелляционной инстанций ограничились лишь оценкой сведений, содержащихся в представленном в материалы дела реестре требований кредиторов должника.

Согласно абзацу 34 статьи 2 Закона о банкротстве, под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

В рассматриваемом случае истец ошибочно отождествил неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга.

Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

В то же время, установление момента возникновения обязанности по обращению в суд с таким заявлением напрямую связано с определением размера субсидиарной ответственности руководителя, которая по общему правилу ограничивается объемом обязательств перед кредиторами, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Исходя из положений статьи 10 ГК РФ, руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц, как кредиторы.


Он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее, она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

При этом из содержания пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве следует, что предусмотренная этой нормой субсидиарная ответственность руководителя распространяется в равной мере как на денежные обязательства, возникающие из гражданских правоотношений, так и на обязанности по уплате обязательных платежей.

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника


о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Исходя из этого, законодатель в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 10 Закона о банкротстве.

Вместе с тем согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.


Согласно формируемой судебной практики, в статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона о банкротстве, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших посте истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Между тем, в настоящем случае, конкурсный управляющий банка своими процессуальными правами распорядился самостоятельно, от доказывания указанных обстоятельств, в том числе от доказывания объема обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, уклонился.

Судебная коллегия принимает во внимание, что для установления факта перевода бизнеса, то есть отчуждения всех активов, ресурсов, оборотных средств, персонала, контрактов и т..п. иному лицу, необходимо, чтобы вид деятельности аналогичный тому, который осуществлялся несостоятельным юридическим лицом, был обретен новой организацией для фактического продолжения хозяйственной деятельности в новой юридической оболочек не обремененной прежними обязательствами.

Между тем в настоящем случае, выводы суда первой инстанции и суда апелляционной инстанции о том, что активы ответчика не могли пополниться за счет активов должника по причине отсутствия таковых у должника, доводами кассационной жалобы не опровергаются.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду


кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», с учетом того, что наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, устанавливается судом на основании доказательств по делу (часть 1 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, т.е. иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, в частности относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности (часть 2 статьи 71 названного Кодекса), не допускается.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции норм материального права и норм процессуального права либо о наличии выводов, не соответствующих обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам.

Обжалуемые судебные акты отвечают требованиям законности, обоснованности и мотивированности, предусмотренным частью 4 статьи 15 и частью 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.


Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда города Москвы от 29.09.2025 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.02.2026 по делу № А40-131435/25 – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судья Н.Н. Тарасов

Судьи: Е.Л. Зенькова

Н.А. Кручинина