Постановление от 14 октября 2025 г. по делу № А50-11054/2024

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000 http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е № Ф09-4113/25

Екатеринбург 15 октября 2025 г. Дело № А50-11054/2024

Резолютивная часть постановления объявлена 07 октября 2025 г. Постановление изготовлено в полном объеме 15 октября 2025 г.

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Пирской О.Н., судей Смагиной К.А., Осипова А.А.,

при ведении протокола помощником судьи Абросимовой К.Д. рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО1 на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.08.2025 по делу № А50-11054/2024 Арбитражного суда Пермского края.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции принял участие финансовый управляющий имуществом ФИО2 – ФИО3 (паспорт), а также представители:

индивидуального предпринимателя ФИО1 (далее – заявитель кассационной жалобы, кредитор) – ФИО4 (паспорт, доверенность от 13.05.2024);

ФИО2, ФИО5 – ФИО6 (паспорт, доверенность от 11.07.2024).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа приняли участие ФИО2 (паспорт), ФИО7 (паспорт) и ее представитель – ФИО8 (доверенность от 29.05.2025).

Решением Арбитражного суда Пермского края от 18.11.2024 ФИО2 (далее также – должник) признана несостоятельной (банкротом), в отношении нее введена процедура реализации имущества,

финансовым управляющим утвержден ФИО3 (далее – финансовый управляющий).

Финансовый управляющий 16.12.2024 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным договора дарения от 21.01.2019, заключенного между ФИО5 и ФИО7, договора дарения от 06.12.2022, заключенного между ФИО7, действующей за себя и от имени своих совершеннолетних детей – ФИО9 и ФИО10, применении последствий недействительности сделки в виде возврата в общую совместную собственность ФИО2 и ФИО5 переданного по оспариваемым договорам имущества (с учетом уточнения требований, принятого в порядке, предусмотренном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Пермского края от 20.05.2025 заявленные требования удовлетворены частично: признан недействительным договор дарения от 21.01.2019 в отношении жилого дома с кадастровым номером 59:18:3680101:2373 и земельного участка с кадастровым номером 59:18:3680101:1841; признан недействительным договор дарения от 06.12.2022 в отношении жилого дома с кадастровым номером 59:18:3680101:2373 и земельного участка с кадастровым номером 59:18:3680101:1841. Этим же определением применены последствия недействительности сделок: восстановлен режим совместной собственности супругов ФИО5 и ФИО11 в отношении 18/20 доли в праве собственности на жилой дом с кадастровым номером 59:18:3680101:2373 и земельный участок с кадастровым номером 59:18:3680101:1841; прекращено право собственности ФИО7 на 18/20 доли в праве на жилой дом с кадастровым номером 59:18:3680101:2373 и земельный участок с кадастровым номером 59:18:3680101:1841; признано право собственности ФИО9 и ФИО10 на 1/20 доли каждому в праве на жилой дом с кадастровым номером 59:18:3680101:2373 и земельный участок с кадастровым номером 59:18:3680101:1841.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.08.2025 определение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении требований финансового управляющего отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, индивидуальный предприниматель ФИО1 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемое постановление отменить, оставить в силе определение суда первой инстанции.

Заявитель кассационной жалобы не согласен с выводом суда апелляционной инстанции о том, что пороки сделки полностью охватываются диспозицией статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). По мнению кредитора, при правильном толковании указанной нормы материального права следует, что причинение вреда будущим (потенциальным) кредиторам, которые могут и не появиться,

выходит за диспозицию ст. 61.2 Закона о банкротстве, поскольку в таком случае невозможно сопоставить, причинен ли вред кредиторам, размер обязательств перед которыми еще не известен. Применительно к рассматриваемой ситуации пороки сделки выходят за пределы диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку на момент совершения сделки у ФИО2 кредиторов не было, она лишь осознавала потенциальную ответственность по причинам, связанным с банкротством подконтрольного им общества с ограниченной ответственностью «Нефтесервисная компания «Бурсервис-Пермь» (далее – общество «БСП»), заранее переведя имущество на свою дочь ФИО7 Кредитор полагает, что именно в этом и состоит злоупотребление правом, которое не может быть охвачено диспозицией специальной нормы Закона о банкротстве. По утверждению кредитора, в данном случае выход за пределы диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве заключается также в направленности на причинение вреда кредиторам иного лица, а не самого должника.

Финансовый управляющий доводы, изложенные в кассационной жалобе, поддерживает.

Прокуратура Пермского края в отзыве на кассационную жалобу просит в удовлетворении кассационной жалобы отказать, ссылаясь на необходимость обеспечения интересов несовершеннолетних детей в сохранении права проживания в спорном жилом помещении.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, с 1976 года ФИО2 состоит в браке с ФИО5

В период брака на основании договора купли-продажи земельного участка от 18.12.2014 ФИО5 приобрел право собственности на земельный участок с кадастровым номером 59:18:3680101:1841, на котором был возведен жилой дом; право собственности на указанное имущество зарегистрировано за ФИО5 19.12.2014 и 16.11.2016 соответственно.

Между ФИО5 и его дочерью ФИО7 заключен договор дарения от 21.01.2019, по которому названное имущество передано в дар последней. Регистрация права собственности за ФИО7 произведена 06.06.2019.

В последующем ФИО7 по договору дарения от 06.12.2022 передала в дар своим несовершеннолетним детям – ФИО9 и ФИО12 доли в праве на вышеуказанное имущество по 1/20 каждому ребенку.

В результате указанных сделок на сегодняшний день право собственности на спорные объекты зарегистрировано за следующими лицами: ФИО7 принадлежит 18/20 доли в праве, ФИО9 и ФИО10 – по 1/20 доли в праве каждому.

Обращаясь с заявлением о признании указанных договоров дарения недействительными, финансовый управляющий ссылался на следующие обстоятельства, установленные в рамках дела о банкротстве общества «БСП» (дело № А40-331070/2019).

Так, в рамках указанного дела установлено, что ФИО5 и их общий с должницей сын ФИО13 являются контролирующими общество «БСП» лицами. ФИО2 с 2008 года была трудоустроена в указанном обществе, сначала в должности главного бухгалтера, затем заместителя генерального директора по экономике и финансам, советника генерального директора по экономическим вопросам, а также вплоть до ноября 2018 года являлась участником названного общества.

Ссылаясь на определения Арбитражного суда г. Москвы от 14.04.2023, 14.04.2023, 27.03.2023 по делу № А40-331070/2019 о признании недействительными ряда сделок общества «БСП» с ФИО2, финансовый управляющий указывает, что должник умышленно допускал злоупотребление своими правами, направленное на получение необоснованной выгоды за счет нанесения ущерба законным интересам и правам кредиторов общества «БСП». По утверждению финансового управляющего, супруги С-вы, предвидя финансовый кризис подконтрольного им общества «БСП», совершили действия, направленные на отчуждение принадлежащего ему недвижимого имущества их дочери ФИО7 по оспариваемым договорам дарения.

Признавая оспариваемые договоры недействительными, суд первой инстанции согласился с утверждением финансового управляющего о том, что супруги С-вы, осознавая свою имущественную ответственность по обязательствам общества «БСП», совершили действия, направленные на вывод ликвидных активов (земельный участок и жилой дом) и предотвращение обращения взыскания на них, что свидетельствует о выходе пороков спорных сделок за пределы диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве и позволяет квалифицировать сделку как совершенную со злоупотреблением правом (статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). Суд первой инстанции также отметил, что последующая сделка по отчуждению доли в праве на спорное имущество в пользу несовершеннолетних детей ФИО7 также совершена со злоупотреблением правом с учетом того, что на стороне несовершеннолетних детей при заключении договора дарения от 06.12.2022 выступала сама ФИО7, осведомленная о противоправной цели заключения такой сделки. Суд первой инстанции признал, что действия сторон спорных сделок не отвечают критерию добросовестности и являются достаточным основанием для признания договоров недействительными единой консолидированной сделкой, совершенной со злоупотреблением правом.

Отменяя определение суда первой инстанции и отказывая в признании договоров недействительными, суд апелляционной инстанции исходил из того, что сделка совершена за пределами трехлетнего периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о

банкротстве, при этом вмененные финансовым управляющим нарушения (совершение должником безвозмездной сделки (дарения) в пользу заинтересованного лица при наличии у подконтрольного ему общества «БСП» с очевидностью для него прогнозируемых признаков неплатежеспособности (неисполненных обязательств) на момент совершения сделки) в полной мере укладываются в диспозицию названной нормы. Судом апелляционной инстанции также принято во внимание, что сделка является реальной, ФИО7 проживает в спорном имуществе с детьми, несет бремя его содержания, форма оспариваемой сделки отвечает ее содержанию и действительной направленности воли сторон на переход права собственности от дарителя к одаряемому, доказательства иного отсутствуют.

Изучив материалы дела и оценив доводы кассационной жалобы, суд округа не находит оснований для отмены обжалуемого постановления исходя из следующего.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Из приведенной нормы и разъяснений пункта 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума № 63) следует, что такая сделка оспорима и может быть признана судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, при этом квалифицирующими признаками подозрительной сделки являются ее направленность на причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны сделки об указанной противоправной цели, фактическое причинение вреда в результате совершения сделки.

В пункте 4 постановления Пленума № 63 разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Однако сам по себе факт заключения сделки до начала течения периода подозрительности, исключающий возможность ее оспаривания по специальным правилам статьи 61.2 Закона о банкротстве, не является достаточным основанием для квалификации возникших отношений как ничтожных. Практика о допустимости оспаривания таких сделок на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации

является устойчивой и сформированной, указывающей на возможность такого оспаривания исключительно в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

На основании пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно положениям статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В пунктах 7, 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 названного Кодекса).

Как верно отмечено судом апелляционной инстанции, договор дарения от 21.01.2019 заключен за пределами трехлетнего периода подозрительности и поэтому не может быть оспорен по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве.

Настаивая на совершении спорной сделки со злоупотреблением правом, финансовый управляющий ссылался на ее заключение в ситуации прогнозируемого банкротства общества «БСП» и возможной имущественной ответственности супругов С-вых по его обязательствам, направленности их действий на вывод актива из-под обращения на него взыскания посредством его передачи заинтересованному по отношению к ним лицу – их дочери ФИО7

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, приводимые сторонами доводы и возражения, установив, что, оспариваемая сделка совершена должником близким родственником ФИО7, учитывая, что вся совокупность приводимых финансовым управляющим и установленных судами обстоятельств (дарение должником в пользу заинтересованного лица при наличии у контролируемого должником юридического лица с очевидностью для него прогнозируемых признаков неплатежеспособности (неисполненных обязательств) на момент совершения сделки) в полной мере охватывается диспозицией пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, предусматривающей совершение сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, исходя из того, что спорная сделка совершена за пределами трехлетнего периода подозрительности, установленного специальной нормой Закона о

банкротстве, при этом пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, финансовым управляющим и поддерживающим его позицию кредитором не приведено и судами не установлено, суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной по общегражданским основаниям и правомерно отказал в удовлетворении требований финансового управляющего.

Кроме того, суд апелляционной инстанции также установил, что сделка является реальной, ФИО7 проживает в спорном имуществе со своими детьми, несет бремя его содержания, форма оспариваемой сделки отвечает ее содержанию и действительной направленности воли сторон на переход права собственности от дарителя к одаряемому, тогда как иного не доказано и ни финансовый управляющий, ни кредитор на мнимость договора не ссылаются.

Как пояснил представитель ответчика в судебном заседании в суде округа, ФИО7 проживает в доме со своими детьми и зарегистрирована в нем, спорный дом является для них единственным жильем. Выдел доли в праве на него несовершеннолетним детям обусловлен тем, что ранее ФИО7 было продано иное недвижимое имущество (квартира), в котором были доли детей, положенные им по условиям материнского капитала; выделение детям доли в праве собственности в другом жилом помещении было условием опеки при его продаже.

При таких обстоятельствах, учитывая, что сделка совершена за пять лет до возбуждения дела о банкротстве должника, то есть за пределами периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а выявленные финансовым управляющим пороки сделки в полной мере охватываются диспозицией названной нормы, обстоятельств, позволяющих оспорить данную сделку в соответствии со статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, финансовым управляющим и возражающим кредитором не приведено, судами не установлено, суд апелляционной инстанции обоснованно и правомерно отказал в признании сделки недействительной. Выводы суда апелляционной инстанции являются верными, сделаны в соответствии с правильным применением норм материального и процессуального права, оснований не согласиться с ними у суда округа не имеется и в кассационной жалобе не приведено.

Вопреки позиции кредитора, все приведенные обстоятельства, в том числе и направленность на причинение вреда имущественным правам кредиторов независимо от того, кому причинен вред – кредиторам ли должника по его личным обязательствам, или же кредиторам «семейного бизнеса», о выходе за пределы диспозиции статьи 61.2 не свидетельствуют. Иное толкование заявителем норм действующего законодательства само по себе не может служить основанием для отмены обжалуемых судебных актов.

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, так как они были предметом исследования и оценки суда апелляционной инстанции, не свидетельствуют о нарушении судом норм права и сводятся к переоценке

установленных по делу обстоятельств. При этом податель кассационной жалобы фактически ссылается не на незаконность обжалуемого судебного акта, а выражает несогласие с произведенной судом оценкой доказательств, просит еще раз пересмотреть данное заявление по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства.

Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судом апелляционной инстанции установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.08.2025 по делу № А50-11054/2024 Арбитражного суда Пермского края подлежит оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.08.2025 по делу № А50-11054/2024 Арбитражного суда Пермского края оставить без изменения, кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий О.Н. Пирская

Судьи К.А. Смагина

А.А. Осипов