Постановление от 1 февраля 2026 г. ФАС ЗСО (ФАС Западно-Сибирского округа)

Арбитражный суд

Западно-Сибирского округа


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень Дело № А45-37787/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 19 января 2026 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 02 февраля 2026 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Зюкова В.А.,

судей Куклевой Е.А.,

ФИО1 -

при ведении протокола помощником судьи Рахмеевой Д.Р. рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием системы веб-конференции кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 (далее - кредитор) на постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 10.10.2025 (судьи Камнев А.С., Дубовик В.С., Фролова Н.Н.) по делу № А45-37787/2022 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью производственно-коммерческой фирмы «Сибгран» (далее - ООО ПКФ «Сибгран», должник), принятое по заявлению ФИО2 о включении требования в реестр требований кредиторов должника.

В судебном заседании в режиме веб-конференции участвовали: представитель ФИО2 - ФИО3 по доверенности от 19.07.2021, конкурсный управляющий ООО ПКФ «Сибгран» ФИО4

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве должника Левчугов В.В. 10.12.2024 обратился в Арбитражный суд Новосибирской области с заявлением о включении требования в размере 3 500 000 руб. основной задолженности в реестр требований кредиторов должника, заявив о восстановлении срока на подачу заявления.

27.03.2025 ФИО2 обратился в арбитражный суд с дополнительным требованием о принятии к производству совместно с ранее заявленным требованием и включении в реестр требований кредиторов должника в составе третьей очереди требования в размере 3 500 000 руб. основного долга и 7 000 000 руб. штрафа, признании того, что требования заявлены в установленный срок либо восстановить срок подачи заявления о включении в реестр требований кредиторов должника.

Указанные заявления объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 07.07.2025 в удовлетворении ходатайства о восстановлении срока на подачу заявления о включении требования в реестр требований кредиторов должника отказано; требование ФИО2 в размере 3 500 000 руб. основного долга признано подлежащим удовлетворению за счет оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, имущества должника; в удовлетворении заявления ФИО2 о включении требования в размере 7 000 000 руб. штрафа в реестр требований кредиторов должника отказано.

Постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 10.10.2025 определение суда первой инстанции от 07.07.2025 отменено, принят новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратился с кассационной жалобой, в которой просит отменить постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 10.10.2025, принять новый судебный акт и удовлетворить апелляционную жалобу ФИО2

В обоснование кассационной жалобы ее податель указывает на нарушение судом норм материального и процессуального права, судом не приняты во внимания разъяснения о том, что абзац второй пункта 27 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы 3.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» является специальной нормой для банкротства и имеет приоритет над общими правилами. По мнению кассатора, факт установления судом аффилированности ФИО2 с должником и иными лицами не является безусловным свидетельством его осведомленности о наличии притязаний ИП ФИО5 и осведомленности о противоправной цели договора.

В отзывах на кассационную жалобу конкурсный управляющий должником и ИП ФИО6 считают доводы, изложенные в ней, несостоятельными, ссылаясь на законность и обоснованность обжалуемого судебного акта.

В судебном заседании представитель кассатора поддержал доводы кассационной жалобы в полном объеме, конкурсный управляющий и ФИО6 (присутствовавший в судебном заседании 29.12.2025) возражали относительно удовлетворения кассационной жалобы.

Определением суда округа от 29.12.2025 рассмотрение кассационной жалобы отложено на 19.01.2026 в 15 часов 30 минут.

Изучив материалы дела, доводы, изложенные в кассационной жалобе, проверив в соответствии со статьями 274, 286 АПК РФ законность обжалуемого судебного акта, суд кассационной инстанции не находит оснований для его отмены.

Как следует из материалов дела и заявления кредитора его требование в размере 3 500 000 руб. основного долга основано на установленном судебном актом праве ФИО2 на получение в порядке реституции уплаченных им денежных средств по ничтожной сделке.

Так, определением Арбитражного суда Новосибирской области от 02.04.2024 по делу № А45-37787/2022 признана недействительной сделка по передаче прав требования с ООО «Ковровый двор» в размере 45 000 000 руб., оформленная договором уступки прав требования от 14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» и ООО «Золото 21 век»; признана недействительной цепочка сделок по передаче прав требования с ООО «Ковровый двор» в размере 45 000 000 руб. оформленная: договором уступки прав требования от 14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» и ФИО2; договором уступки прав требования от 05.10.2021 между ФИО2 и ФИО7.

Судом применены последствия недействительности сделок путем восстановления ООО ПКФ «Сибгран» права требования к ООО «Ковровый двор» в общем размере 90 000 000 руб.

Также восстановлено право требования ООО «Золото 21 Век» к ООО ПКФ «Сибгран» в размере проведенной оплаты по договору уступки прав требования от 14.11.2019; восстановлено право требования ФИО2 к ООО ПКФ «Сибгран» в размере проведенной оплаты по договору уступки прав требования от 14.11.2019.

ФИО2 представил в суд первой инстанции доказательства оплаты 3 500 000 руб. по договору уступки прав требования от 14.11.2019.

Второе требование ФИО2 в размере 7 000 000 руб. основано на условии признанного недействительным договора уступки прав требования от 14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» и ФИО2 о заверениях, описанных в пункте 1.3 договора, согласно положениям которого, права требования принадлежат цеденту на законном основании, свободны от прав и притязаний третьих лиц, в споре, в залоге и иным запрещением не состоят, никому не уступлены. Цедент гарантирует отсутствие перечисленных обстоятельств. В случае сокрытия цедентом указанных обстоятельств или выявления их цессионарием после заключения договора цедент уплачивает цессионарию штраф в размере двойной цены уступленного права, предусмотренного пунктом 2 договора.

Разрешая обособленный спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями части 2 статьи 69 АПК РФ, разъяснениями данными в абзаце втором пункта 27, пункте 29.5 Постановления № 63, указал, что срок исковой давности на предъявление требования в размере 3 500 000 руб. основного долга не может начать течь ранее вступления в законную силу соответствующего судебного акта, рассматриваемое требование подано в пределах трехлетнего срока исковой давности, но с пропуском срока на включение требования в реестр требований кредиторов, пришел к выводу о соблюдении ФИО2 срока исковой давности, при этом оснований для удовлетворения ходатайства ФИО2 о восстановлении срока на заявление требования о включении в реестр требований кредиторов судом не установлено.

Относительно требования в размере 7 000 000 руб., основанного на условии признанного недействительным договора уступки прав требования от 14.11.2019 о заверениях, описанных в пункте 1.3 договора от 14.11.2019, суд первой инстанции указал, что ФИО2 осознавал противоправную цель заключения договора (исходя из установленных вступившим в законную силу судебным актом обстоятельств), высокую вероятность оспаривания совершенной сделки, в том числе по основаниям, в отношении которых должником давались заверения, пришел к выводу об отсутствии оснований для применения к должнику ответственности, установленной договором за нарушение условий о заверениях.

Признавая выводы арбитражного суда первой инстанции ошибочными в части признания требования заявителя в размере 3 500 000 руб. основного долга подлежащим удовлетворению за счет оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, имущества должника, апелляционный суд исходил из того, что вступившим в законную силу судебным актом установлена аффилированность сторон оспоренной сделки, осуществляя проведение платежей 18.11.2019 на сумму 2 500 000 руб., 02.02.2021 на сумму 1 000 000 руб., ФИО2 в полной мере осознавал неправомерность заключенного договора, в связи с чем должен был знать и о неправомерности производимого платежа по договору уступки прав требования от 14.11.2019, суд пришел к выводу о том, что срок исковой давности надлежит исчислять с момента проведения первого платежа заявителем – 18.11.2019, таким образом на момент подачи заявления общий срок исковой давности (три года) на подачу требования истек.

Суд округа считает, что судом апелляционной инстанции по существу принят правильный судебный акт.

Судом установлено и следует из материалов дела, что определением Арбитражного суда Новосибирской области от 02.04.2024 по настоящему делу признана признана недействительной сделка по передаче прав требования с ООО «Ковровый двор» в размере 45 000 000 руб., оформленная договором уступки прав требования от 14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» и ООО «Золото 21 век»; признана недействительной цепочка сделок по передаче прав требования с ООО «Ковровый двор» в размере 45 000 000 руб. оформленная: договором уступки прав требования от 14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» и ФИО2; договором уступки прав требования от 05.10.2021 между ФИО2 и ФИО7.

Судом применены последствия недействительности сделок путем восстановления ООО ПКФ «Сибгран» права требования к ООО «Ковровый двор» в общем размере 90 000 000 руб., а также применены последствия недействительности сделки, восстановлено право требования ФИО2 к ООО ПКФ «Сибгран» в размере проведенной оплаты по договору уступки прав требования от 14.11.2019.

Суд квалифицировал сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

При рассмотрении данного спора помимо аффилированности всех участников оспоренной цепочки сделок, в том числе заявителя, судами установлено, что ими совершена сделка, не допустимая действующим правопорядком. Так, на основании договора инкассо-цессии, квалифицированного судом как договор факторинга, должник с целью причинения вреда фактору передал денежное требование, которое не могло выступать предметом уступки, по цепочке ничтожных сделок, целью которых было причинение вреда, в первую очередь фактору, а после впадения должника в банкротство и иным заявившимся кредиторам. Вступая в указанные правоотношения, заявитель знал о противоправной цели совершения и исполнения сделки, о ее противозаконности в целом, а также желал наступления тех последствий, на достижение которых сделка была направлена.

Из содержания судебного акта о признании сделки недействительной следует, что действия сторон были квалифицированы судами, как содержащие признаки злоупотребления правом, выразившегося в действиях, которые ставили другую сторону (в первую очередь фактора) в положение, когда она не могла реализовать принадлежащие ей права.

Денежные средства, полученные должником от заявителя, были кратно меньше стоимости уступленного права.

Так, суд признавая сделки недействительными в определении от 02.04.2024 установил, что сделки, совершенные 14.11.2019, являются взаимосвязанными, так как преследуют единую цель – вывод единственного ликвидного актива в обход расчетов по обязательствам перед кредитором ИП ФИО5 (правопреемник ООО «А-Финанс») для получения материальной выгоды от реализации/распределения имущества ООО «Ковровый двор» группой объединенных единой целью лиц. В реализации оспариваемых сделок участвовали: - ФИО2 - напрямую; ФИО7 - напрямую; ООО «Золото 21 век» - напрямую.

При этом суд установил, что расчеты с кредиторами, включенными в реестр в деле ООО «Ковровый двор» производятся достаточно успешно, так на 100 % произведен расчет с кредитором ИП ФИО6, требования которого включены в реестр требований кредиторов общества. Вследствие оспаривания сделок с ответчиками спорные денежные средства в размере 90 000 000 руб. депонированы конкурсным управляющим ООО «Ковровый двор» до разрешения настоящего спора, то есть в отсутствие оспариваемых сделок должник получил бы расчет по включенному в реестр требований кредиторов своему требованию, произвел расчет с кредитором в полном объеме и еще получил бы выгоду от совершенной сделки в виде денежных средств.

Также суды указали, что при таких обстоятельствах у независимого и добросовестного контрагента при совершении предлагаемой должником сделки должно было возникнуть обоснованное сомнение в ее чистоте, так как сведения об активах должника не соответствуют предлагаемой к совершению хозяйственной операции. Однако, поскольку сделки совершались в интересах группы лиц, связанных с должником, то при заключении оспариваемых сделок данные обстоятельства игнорировались. Непосредственно сама цена передаваемого права не оправдана с учетом осведомленности ООО ПКФ «Сибгран» о реальности в большем размере получения задолженности с ООО «Ковровый двор», с учетом соотношения размера активов, которыми располагает ООО «Ковровый двор» и размера требований кредиторов, включенных в его реестр, что позволяет достоверно утверждать, что цели сторон при совершении сделки выходили за пределы целей обычной хозяйственной операции. Это утверждение строится на том, что единственной целью деятельности хозяйствующего субъекта является извлечение прибыли, которая в данном случае не усматривается.

На странице 11 определения суд установил, что проявляемая активность группой лиц ФИО2, ФИО8, ФИО7 в деле о банкротстве ООО «Ковровый двор», в форме приобретения прав независимых кредиторов свидетельствует о том, что реальная рыночная стоимость прав требования к ООО «Ковровый двор» значительно выше, чем указано в оспариваемых договорах. В результате совершения оспариваемых сделок у должника наступили признаки объективного банкротства, так как после передачи прав требования на сумму 90 000 000 руб. должник лишился всего имущества, за счет которого было возможно исполнение имеющихся и возникших в последствии обязательств, чем причинил прямой вред кредиторам. Это был единственный актив должника.

Суд, делая вывод о признании сделки недействительной на основании статьи 10 ГК РФ, установил наличие цели совершения оспариваемой цессии, отличной от целей, обычно преследуемых при совершении соответствующего вида сделок, что подтверждается следующим:

1. В данном случае хозяйственная деятельность должника фактически не осуществлялась и была прекращена после совершения оспариваемой сделки. Полученные средства не были направлены на расчеты по реальным обязательствам, в том числе перед бюджетом, которые возникли впоследствии.

2. Денежные средства, полученные за реализованное право, были направлены на исполнение в декабре 2019 года обязательства перед контрагентом, фактически не связанному с хозяйственной деятельностью должника, что находит подтверждение в определении Арбитражного суда Новосибирской области от 10.01.2024 по настоящему делу об отказе в удовлетворении заявления об оспаривании сделки в рамках настоящего дела, совершенной должником с ФИО9 Судом установлено, что расчет с ФИО9 был произведен фактически в интересах конкурсного управляющего ООО «Ковровый двор» ФИО10

3. Каких-либо доказательств того, что контрагенты по оспариваемым сделкам были найдены должником публичным образом (например, путем публичного предложения или публичного запроса цены), или контрагенты ранее имели какие-либо хозяйственные отношения или экономические связи с должником заинтересованными лицами не представлено, что позволяет утверждать о наличии иных, отличных от хозяйственно-экономических отношений, сложившихся между сторонами на момент совершения сделки.

Суд пришел к выводу, что сделка совершена заведомо и исключительно в интересах контрагентов должника, уплативших за полученное право минимальную договорную стоимость (которая так и не была направлена на погашение кредиторской задолженности), что обеспечило данным контрагентам прибыль, многократно превосходящую цену, уплаченную за имущество, распоряжаться которым, должник был не вправе, при наличии неисполненных обязательств (страница 14).

Сговор взаимосвязанных участников привел к причинению вреда кредитору, а в силу признания должника банкротом – и к неосновательному обогащению за счет конкурсной массы с учетом имущественного положения должника и возможных поступлений в нее.

К критериям злоупотребления правом, в данном случае, относятся следующие: оспариваемая сделка заключена должником с целью реализовать какой-либо противоправный интерес, должник и другая сторона по сделке имели между собой сговор, и последняя знала о неправомерных действиях.

Следовательно, заявитель с момент совершения сделки осознавал, что передает денежные средства по ничтожной сделки, был осведомлен о лице, безосновательно получившим денежные средства и не был лишен возможности осуществить защиту своих прав в установленный законодательством срок.

С учетом изложенных выводов сделки были признаны ничтожными, совершены со злоупотреблением правом (статьи 10, 168 ГК РФ).

Кроме этого, как указано выше, оплата по признанному ничтожным договору уступки прав требования от 14.11.2019 со стороны ФИО2 была произведена: 18.11.2019 в размере 2 500 000 руб. и 02.02.2021 в размере 1 000 000 руб.

Суд в определении от 02.04.2024 установил, что данные денежные средства впоследствии были расходованы в том числе следующим образом: денежные средства, полученные за реализованное право, были направлены на исполнение в декабре 2019 года обязательства перед контрагентом, фактически не связанному с хозяйственной деятельностью должника, что находит подтверждение в определении Арбитражного суда Новосибирской области от 24.01.2024 по настоящему делу об отказе в удовлетворении заявления об оспаривании сделки в рамках настоящего дела, совершенной должником с ФИО9 Судом установлено, что расчет с ФИО9 был произведен фактически в интересах конкурсного управляющего ООО «Ковровый двор» ФИО10

Так в указанном определении от 24.01.2024 установлено, что 25.12.2019 должником в адрес ФИО9 направлено 3 000 000 руб. с назначением платежа: оплата по договору за уступаемое право требования по договору уступки права требования. НДС не облагается. Оплата данных денежных средств была направлена на исполнение обязательств перед контрагентом, фактически не связанному с хозяйственной деятельностью должника, при этом, судом установлено, что расчет должника с ФИО9 был произведен фактически в интересах конкурсного управляющего ООО «Ковровый двор» ФИО10 (учитывая, что ООО «ПКФ «Сибгран» пробел у ФИО9 права требования по цене в 10 раз выше размера самого требования) и был направлен на «отказ ФИО9 от поддержания жалоб на конкурсного управляющего ФИО10», и отказ ФИО9 от оспаривания сделок (требований ООО ПКФ «Сибгран» к ООО «Ковровый двор» на сумму более 270 000 000 руб.), что прямо указано в указанном договоре и свидетельствует об интересе ООО ПКФ «Сибгран» не в самом приобретении права требования у ФИО9, а в сохранении ФИО10 конкурсным управляющим ООО «Ковровый двор», к которому ООО ПКФ «Сибгран» имел требования более чем на 360 млн. руб., а также сохранение самих прав требований к ООО «Ковровый двор».

01.04.2020 должником в адрес ИП ФИО11 направлено 1 400 000 руб. с назначением платежа: предоставление процентного займа по договору займа б/н от 01.04.2020 НДС не облагается. Данное перечисление было признано недействительной сделкой, что подтверждается определением Арбитражного суда Новосибирской области от 02.07.2024 по делу № А45-37787/2022. Указанным определением также, установлена аффилированность ФИО11 по отношению к должнику.

630 700 руб. направлены 02.02.2021 и 259 700 руб. направлены 08.02.2021 должником в адрес ИП ФИО11 с назначением платежа: оплата за товар по договору поставки от 01.10.2020 НДС не облагается. Данные перечисления были признаны недействительными сделками, что подтверждается определением Арбитражного суда Новосибирской области от 02.07.2024 по делу № А45-37787/2022.

Указанным определением также, установлена аффилированность ФИО11 по отношению к должнику.

В определении от 02.07.2024 суд квалифицировал действия должника по перечислению ФИО11 денежных средств в общей сумме 3 290 400,00 рублей по пункту 1 статьи 170 ГК РФ, поскольку данные перечисления денежных средств направлены исключительно на создание видимости наличия договорных правоотношений, в то время как действительной целью сторон являлся вывод средств ООО ПКФ «Сибгран» и создание искусственной кредиторской задолженности в целях причинения имущественного вреда кредиторам должника.

Таким образом, полученные денежные средства от ФИО2 по признанному ничтожным договору уступки прав требования от 14.11.2019 года, в части расходования в пользу ФИО9 были направлены на избежание негативных последствий для ФИО10 и никаким образом не были связаны с хозяйственной деятельностью должника, а в части расходования в пользу ФИО11, фактически направлены на вывод денежных средств из оборота должника. При этом, взаимосвязь ФИО2, ФИО10, ФИО11 была установлена определением от 02.04.2024 года, в частности на страницах 7-9 суд приходит к выводу, о взаимосвязанности указанных выше участников, где в качестве связующего звена во взаимодействии всех перечисленных выше лиц являлся ФИО10, что объективно ставит под сомнение независимый статус контрагентов по оспариваемым сделкам по отношению к должнику.

Доводы кассационной жалобы данные выводы судов не опровергают.

Согласно 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Исковая давность представляет собой специальное материально-правовое средство защиты гражданских прав, направленное на своевременное разрешение гражданско-правовых споров, недопустимость произвольного затягивания обращения за разрешением спора в судебном порядке заинтересованной стороной.

Для добросовестных сторон сделки право на иск возникает со дня вступления в силу определения суда о признании сделки недействительной. С этого дня начинается и течение исковой давности.

Если же будет доказано, что кредитор узнал или должен был узнать о том, что у сделки имеются основания недействительности в соответствии со статьей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве либо о ничтожности такой сделки, ранее признания ее недействительной (т.е. в случае недобросовестности действий самого потерпевшего), то долг возникает с момента, когда он узнал или должен был узнать об этом. Исковая давность начинает течь с момента фактической осведомленности кредитора.

По правилам пункта 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно пункту 101 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая - к принятию такого исполнения (пункт 1 статьи 181 ГК РФ).

Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2(2015), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.06.2015 (ответ на вопрос 2 раздела «Разъяснения по вопросам, возникающим в судебной практике»), течение срока давности по названным требованиям определяется не субъективным фактором (осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав), а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки. Такое правовое регулирование обусловлено характером соответствующих сделок как ничтожных, которые недействительны с момента совершения независимо от признания их таковыми судом (пункт 1 статьи 166 ГК РФ), а значит, не имеют юридической силы, не создают каких-либо прав и обязанностей как для сторон по сделке, так и для третьих лиц.

Суд апелляционной инстанции пришел к верному выводу о том, что в данном случае право на предъявление реституционного требования существовало независимо от судебного решения о признании сделки недействительной, поскольку она ничтожна, как заключенная со злоупотреблением правом, что установлено определением судаот 02.04.2024.

Аналогичная правовая позиция поддержана Определением Верховного Суда Российской Федерации от 08.04.2019 № 305-ЭС18-9005(3).

Судами установлено, что на момент совершения сделки заявитель не мог не знать о ее недействительности (ничтожности). Следовательно, для него, как для стороны, злоупотребившей своим правом при заключении сделки, задолженность является не восстановленным обязательством, а последствием применения недействительности сделок, в связи с чем, срок исковой давности по требованиям вернуть денежные средства, с учетом их передачи 18.11.2019 и 02.02.2021, следует исчислять с начала исполнения (18.11.2019), что верно установлено судом апелляционной инстанции. Таким образом, на момент подачи заявления 24.12. 2024 срок исковой давности истек.

Суд округа обращает внимание, что Верховный суд Российской Федерации последовательно связывает начало истечения срока исковой давности с моментом осведомленности лица, его совершившего о пороках совершаемой сделки для оспоримых сделок и с моментом начала исполнения - для ничтожных сделок.

Правовая позиция Верховного Суда Российской Федерации по вопросу исчисления сроков исковой давности по требованиям в случае признания сделок оспоримыми отражена в определении от 12.03.2018 № 307-ЭС17-21349; определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.10.2022 № 307-ЭС20-6417(4) по делу № А56-91308/2016; и Верховного Суда Российской Федерации от 06.09.2023 № 305-ЭС22-2855(8) по делу № А40-261084/2019.

При этом Конституционный суд Российской Федерации в Определении от 28.05.2009 № 600-О-О разъяснил, что положения пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающие срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности, а также определяющие начало течения срока исковой давности, сформулированы таким образом, что наделяют суд необходимыми дискреционными полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела.

Вопреки доводам кассатора судебное толкование, изложенное в Постановлении № 63 в принципе не регулирует порядок исчисления сроков исковой давности, которые, как было указано выше связаны с моментом осведомленности о признаках недействительности сделки, которые совпадают с моментом признания ее недействительной лишь в случае добросовестности лица, совершившего оспоримую сделку, чего не имеет места быть в данном случае (сделка - ничтожна, лицо злоупотребило своим правом). Приведенные в Постановлении № 63 разъяснения касаются лишь правил исчисления сроков для включения кредиторов в реестр, которые не идентичны сроку исковой давности, являясь сроками не материальными, а процедурными.

При этом в абзаце четвертом пункта 29.5 постановления № 63 содержится указание на то, что если сделка является ничтожной, то, поскольку ничтожная сделка недействительна независимо от признания ее таковой судом, сроки для предъявления реституционного требования (пункт 1 статьи 71 и абзац третий пункта 1 статьи 142 Закона о банкротстве) исчисляются по общим правилам, что дополнительно подтверждает постулат об отсутствии влияния судебного решения, постановившего вывод о ничтожности сделки, на истечение каких бы то ни было сроков.

В данном случае заявитель не только знал о безосновательности перечисления денежных средств, но сознательно производил их перечисление с целью нарушения прав фактора и иных кредиторов должника на получение денежных средств с платежеспособного дебитора к собственной выгоде, в связи с чем заявление им требование не подлежит судебной защите, в том числе на основании статьи 10 ГК РФ.

Исходя из указанного, суд кассационной инстанции находит вывод суда апелляционной инстанции о пропуске заявителем срока исковой давности законным и обоснованным, что является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ).

При этом установленная судами аффилированность всех лиц, участвующих в составлении и подписании договора, создает не опровергнутую при рассмотрении вопроса о действительности сделки, презумпцию осведомленности заявителя обо всех обстоятельствах ее совершения, в том числе о ложности указанных в договоре заверений об отсутствии правопритязаний иных лиц, которые намерено включены в текст составляемого договора с целью создания иллюзии добросовестности поведения его сторон.

Также суд отклоняет доводы кассационной жалобы о необоснованности отказа судов включения в реестр требований кредиторов 7 000 000 руб.

Требование ФИО2 в размере 7 000 000 руб. основано на условии признанного недействительным договора уступки прав требования от 14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» и ФИО2 о заверениях, описанных в пункте 1.3. названного договора, согласно положениям которого, права требования принадлежат цеденту на законном основании, свободны от прав и притязаний третьих лиц, в споре, в залоге и иным запрещением не состоят, никому не уступлены. Цедент гарантирует отсутствие перечисленных обстоятельств.

В случае сокрытия цедентом указанных обстоятельств или выявления их цессионарием после заключения договора цедент уплачивает цессионарию штраф в размере двойной цены уступленного права, предусмотренного пунктом 2 договора.

Согласно пункту 1 статьи 431.2. ГК РФ сторона, которая при заключении договора либо до или после его заключения дала другой стороне недостоверные заверения об обстоятельствах, имеющих значение для заключения договора, его исполнения или прекращения (в том числе относящихся к предмету договора, полномочиям на его заключение, соответствию договора применимому к нему праву, наличию необходимых лицензий и разрешений, своему финансовому состоянию либо относящихся к третьему лицу), обязана возместить другой стороне по ее требованию убытки, причиненные недостоверностью таких заверений, или уплатить предусмотренную договором неустойку. Признание договора незаключенным или недействительным само по себе не препятствует наступлению последствий, предусмотренных абзацем первым настоящего пункта. Предусмотренная настоящей статьей ответственность наступает, если сторона, предоставившая недостоверные заверения, исходила из того, что другая сторона будет полагаться на них, или имела разумные основания исходить из такого предположения.

Исходя из установленных вступившим в законную силу судебным актом обстоятельств, указанных выше, а именно: ФИО2 входил в группу аффилированных с должником лиц; оспариваемые сделки не имели экономического смысла, совершены во вред кредиторам, совершены с целью причинения им вреда, при этом, осведомленность другой стороны сделки об указанной цели в данном случае презюмируется, в условиях заинтересованности сторон; в результате совершенных действий реальный экономический результат получен непосредственно заинтересованными лицами, тогда как должником получен противоправный результат в виде формального отсутствия обязанности рассчитаться по обязательствам возникшим перед первоначальным кредитором ООО «А-Финанс», а в последствии с ИП ФИО5, так как сделки совершались в интересах группы лиц, связанных с должником, то при заключении оспариваемых сделок данные обстоятельства (несоответствие сведений об активах должника предлагаемой к совершению хозяйственной операции) игнорировались; учитывая фактическую аффилированность с должником всех участников оспариваемых сделок отчуждение должником прав требования к ООО «Ковровый двор» нельзя отнести к сделкам, совершаемым между независимыми участниками при осуществлении обычной хозяйственной деятельности, следует, что ФИО2 осознавал противоправную цель заключения договора, высокую вероятность оспаривания совершенной сделки, в том числе по основаниям, в отношении которых должником давались заверения, в связи с чем основания для применения к должнику ответственности, установленной договором за нарушение условий о заверениях, отсутствуют.

Суд кассационной инстанции полагает, что приведенная судом оценка обстоятельств дела соответствует положениям процессуального законодательства, устанавливающим стандарт всестороннего и полного исследования имеющихся в деле доказательств в их совокупности и взаимосвязи без придания преимущественного значения какому бы то ни было из них (определения Верховного Суда Российской Федерации от 20.06.2016 № 305-ЭС15-10323, от 05.10.2017 № 309-ЭС17-6308).

По существу, изложенные в кассационной жалобе суждения сводятся к несогласию с выводами суда относительно фактов, направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств и установление новых обстоятельств, отличных от установленных судами. Между тем полномочия суда округа по пересмотру дела должны осуществляться в целях исправления судебных ошибок в виде неправильного применения норм материального и процессуального права при отправлении правосудия, а не для пересмотра дела по существу (статья 286 АПК РФ, пункты 1, 28, 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

Нарушений судом апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 288 АПК РФ являются основанием к отмене или изменению судебных актов, не установлено. Кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 10.10.2025 по делу № А45-37787/2022 оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.

Председательствующий В.А. Зюков

Судьи Е.А. Куклева

А.М. Хвостунцев