Постановление от 28 марта 2022 г. по делу № А60-33949/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-7951/21

Екатеринбург

28 марта 2022 г.


Дело № А60-33949/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 21 марта 2022 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 28 марта 2022 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Пирской О.Н.,

судей Новиковой О.Н., Соловцова С.Н.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Офорт-К» (далее – общество «Офорт-К») в лице конкурсного управляющего ФИО1 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 20.09.2021 по делу № А60-33949/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2021 по тому же делу о признании ФИО2 (далее – должник) несостоятельным (банкротом).

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании принял участие представитель акционерного общества «Альфа-Банк» - ФИО3 (доверенность от 20.09.2021).


Определением Арбитражного суда Свердловской области от 27.07.2020 принято к производству заявление ФИО4 о признании ФИО2 (должник) несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 05.10.2020 в отношении ФИО2 введена процедура реструктуризации долгов; финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО5.

Решением суда от 10.03.2021 ФИО2 признан несостоятельным (банкротом); введена процедура реализации имущества; исполняющим обязанности финансового управляющего имуществом должника утвержден ФИО5

Определением суда от 05.05.2021 финансовым управляющим должника утвержден ФИО6.

Финансовый управляющий ФИО6 12.07.2021 обратился в Арбитражный суд Свердловской области с ходатайством о разрешении разногласий, возникших с конкурсным управляющим обществом «Офорт-К» ФИО1 по вопросу квалификации судебной неустойки, взысканной с ФИО2 определением Арбитражного суда Свердловской области от 02.11.2020 по делу № А60-31963/2020; просит установить, что судебная неустойка не является текущим платежом и подлежит удовлетворению в порядке пункта 3 статьи 137 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Определением суда от 20.09.2021 разногласия разрешены следующим образом: установлено, что судебная неустойка, взысканная с ФИО2 определением Арбитражного суда Свердловской области от 02.11.2020 по делу № А60-31963/2020, не является текущим платежом и подлежит включению в реестр требований кредиторов.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2021 определение суда первой инстанции от 20.09.2021 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий обществом «Офорт-К» ФИО1 просит определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменить, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального права. Заявитель считает, что судами сделан ошибочный вывод об основаниях начисления неустойки; указывает на то, что судебная неустойка, установленная определением Арбитражного суда Свердловской области от 02.11.2020 по делу № А60-31963/2020, является мерой ответственности должника за неисполнение возложенной на него указанным судебным актом обязанности по передаче документов конкурсному управляющему обществом «Офорт-К», а не разрешает вопрос о покрытии убытков кредиторов общества, причиненных недобросовестным поведением должника, выразившемся в доведении общества до банкротства, на что необоснованно сослались суды. Заявитель указывает на то, что определением суда от 02.11.2020 по делу № А60-31963/2020 установлен момент возникновения обязательства должника по уплате неустойки: по истечении пяти дней с момента вступления в законную силу данного определения, то есть с 18.11.2020, и с учетом того, что дело о банкротстве должника возбуждено 27.07.2020, обязанность по уплате неустойки следует отнести к текущим обязательствам должника, возникшим после возбуждения дела о банкротстве.

Финансовый управляющий ФИО6 представил отзыв, в котором поддерживает выводы судов, просит в удовлетворении кассационной жалобы отказать.

В отзыве и дополнениях к отзыву конкурсный кредитор – акционерное общество «Альфа-Банк» просит судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения; считает правильным вывод судов о том, что требование общества «Офорт-К» не обладает признаками текущего обязательства должника, подлежащего удовлетворению во внеочередном (приоритетном) порядке по отношению к реестровым кредиторам должника.

Как следует из материалов дела, единственным участником общества «Офорт-К» является общество с ограниченной ответственностью «УК «СМУ-3», участником которого с долей участи в размере 99% является ФИО2

В период с мая 2019 года по сентябрь 2021 года ФИО2 являлся генеральным директором общества «Офорт-К».

Определением от 27.07.2020 судом принято к производству заявление о признании ФИО2 несостоятельным (банкротом).

В отношении гражданина ФИО2 27.07.2020 возбуждено настоящее дело о его банкротстве.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 10.09.2021 по делу № А60-31963/2020 общество «Офорт-К» признано несостоятельным (банкротом), конкурсным управляющим утвержден ФИО1

В рамках дела о банкротстве общества «Офорт-К» определением суда от 02.11.2020 удовлетворено заявление конкурсного управляющегоФИО1 об истребовании у ФИО2 имущества и документов о хозяйственной деятельности общества «Офорт-К» в порядке пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, пункта 1 статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Указанным судебным актом суд также определил взыскать с ФИО2 в пользу общества «Офорт-К» судебную неустойку за неисполнение определения суда в следующем порядке: по истечении пяти дней с момента вступления в законную силу определения суда установить неустойку в размере 5000 руб. в день до даты фактического исполнения судебного акта.

Конкурсный управляющий обществом «Офорт-К» ФИО1 обратился к финансовому управляющему имуществом ФИО2 с заявлением о включении судебной неустойки в состав текущих платежей должника – ФИО2; при этом ФИО2 уклоняется от передачи документации и материальных ценностей общества «Офорт-К» конкурсному управляющему ФИО1, в связи с чем размер судебной неустойки уже превышает более 1 млн. руб.

Финансовый управляющий ФИО6 считает, что судебная неустойка не может быть отнесена к текущим обязательствам должника и подлежит удовлетворению в порядке пункта 3 статьи 137 Закона банкротстве как финансовые санкции, которые учитываются отдельно в реестре требований кредиторов и удовлетворяются после погашения основной суммы задолженности и причитающихся процентов.

Ссылаясь на наличие вышеуказанных разногласий относительно квалификации судебной неустойки как текущих или реестровых требований должника, финансовый управляющий ФИО6 обратился в порядке статьи 60 Закона о банкротстве с заявлением о разрешении возникших разногласий.

В силу пункта 10 статьи 16 Закона о банкротстве разногласия, возникающие между конкурсными кредиторами, уполномоченными органами и арбитражным управляющим, о составе, о размере и об очередности удовлетворения требований кредиторов по денежным обязательствам или об уплате обязательных платежей, рассматриваются арбитражным судом в порядке, предусмотренном названным Федеральным законом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 60 Закона о банкротстве заявления и ходатайства арбитражного управляющего, в том числе о разногласиях, возникших между ним и кредиторами, а в случаях, предусмотренных настоящим Федеральным законом, между ним и должником, жалобы кредиторов на нарушение их прав и законных интересов рассматриваются в заседании арбитражного суда не позднее чем через один месяц с даты получения указанных заявлений, ходатайств и жалоб, если иное не установлено настоящим Федеральным законом.

Суды, рассмотрев заявление финансового управляющего, пришли к выводу, что требование о взыскании судебной неустойки не может быть квалифицировано в качестве текущего обязательства должника, подлежащего приоритетному погашению перед реестровыми требованиями кредиторов.

Суд кассационной инстанции с учетом данного вывода судов считает, что судебные акты не подлежат отмене, исходя из следующего.

В силу пункта 1 статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) в случае неисполнения должником обязательства кредитор вправе требовать по суду исполнения обязательства в натуре, если иное не предусмотрено названным Кодексом, иными законами или договором либо не вытекает из существа обязательства. Суд по требованию кредитора вправе присудить в его пользу денежную сумму (пункт 1 статьи 330) на случай неисполнения указанного судебного акта в размере, определяемом судом на основе принципов справедливости, соразмерности и недопустимости извлечения выгоды из незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1).

Как следует из разъяснений пункта 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее – постановление Пленума № 7) на основании пункта 1 статьи 308.3 ГК РФ в целях побуждения должника к своевременному исполнению обязательства в натуре, в том числе предполагающего воздержание должника от совершения определенных действий, а также к исполнению судебного акта, предусматривающего устранение нарушения права собственности, не связанного с лишением владения (статьи 304 ГК РФ), судом могут быть присуждены денежные средства (судебная неустойка) на случай неисполнения соответствующего судебного акта в пользу кредитора-взыскателя.

В пункте 30 постановления Пленума № 7 разъясняется, что по смыслу пункта 1 статьи 308.3 ГК РФ судебная неустойка может быть присуждена на случай неисполнения гражданско-правовых обязательств; правила пункта 1 статьи 308.3 ГК РФ не распространяются на случаи неисполнения денежных обязательств.

Таким образом, судебная неустойка является мерой гражданско-правовой ответственности за нарушение обязательства в натуре, назначается судом по заявлению кредитора и обязанность по ее уплате возникает у должника только в случае неисполнения должником соответствующего судебного акта.

В связи с изложенным, с учетом определения Арбитражного суда Свердловской области от 02.11.2020 по делу № А60-31963/2020 и с учетом того, что ФИО2 не исполнил обязательство по передаче конкурсному управляющему обществом «Офорт-К» документации и материальных ценностей после вступления в законную силу данного определения, обязанность по уплате судебной неустойки возникла у ФИО2 по истечении пяти дней с даты вступления определения суда от 02.11.2020 в законную силу, то есть с 24.11.2020 (с учетом того, что определение суда от 02.11.2020 вступает в законную силу по истечении десяти рабочих дней со дня его вынесения (часть 3 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункт 35.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).

Ссылка судов на то, что обязанность по передаче документации общества «Офорт-К» возникла у ФИО2 в связи с доведением общества «Офорт-К» до банкротства, то есть в 2019 году в момент объективного банкротства общества «Офорт-К», что в основном и явилось основанием для начисления судебной неустойки, является ошибочной, противоречит положениям статьи 126 Закона о банкротстве и не соответствует установленным определением суда от 02.11.2020 обстоятельствам. В силу статьи 126 Закона о банкротстве на руководителя должника возлагается обязанность по передаче документации конкурсному управляющему в течение 3 дней с даты утверждения конкурсного управляющего. Кроме того, ссылка судов на то, что объективное банкротство должника возникло в 2019 году, не основана на доказательствах, является предположением, что не соответствует требованиям статей 71, 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Между тем данное ошибочное суждение не привело к принятию неправильных судебных актов, исходя из следующего.

Понятие текущих платежей детализируется в пункте 1 статьи 5 Закона о банкротстве и пункте 2 Постановления Пленума ВАС РФ № 63.

Так, статьей 5 Закона о банкротстве установлено, что в целях настоящего Федерального закона под текущими платежами понимаются денежные обязательства, требования о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и обязательные платежи, возникшие после даты принятия заявления о признании должника банкротом, если иное не установлено настоящим Федеральным законом.

Возникшие после возбуждения производства по делу о банкротстве требования кредиторов об оплате поставленных товаров, оказанных услуг и выполненных работ являются текущими.

Требования кредиторов по текущим платежам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Удовлетворение требований кредиторов по текущим платежам в ходе процедур, применяемых в деле о банкротстве, производится в порядке, установленном настоящим Федеральным законом (статьи 134, 213.27 Закона о банкротстве).

Исходя из данной нормы права, в целях квалификации денежного обязательства в качестве текущего по общему правилу принимается во внимание дата возникновения обязательства по отношению к дате возбуждения дела о банкротстве должника.

Вместе с тем в данном случае нельзя исходить только из формального признака текущих обязательств как момент их возникновения, следует учитывать правовую природу данного обязательства и цели предоставления Законом о банкротстве текущим кредиторам преимуществ удовлетворения их требований перед реестровыми кредиторами.

В пункте 13 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве» указано, что установление особого благоприятного режима для текущих платежей обусловлено, прежде всего, необходимостью обеспечения финансирования расходов на процедуру банкротства.

Именно данный принцип должен учитываться при установлении статуса требований в спорных ситуациях, поскольку придание тому или иному требованию текущего характера не должно приводить к необоснованному конкурированию данного требования и обязательств должника перед кредиторами, чьи требования включены в реестр.

Ведь экономический, политико-правовой смысл выделения кредиторов по текущим требованиям и установления для них правового статуса, отличающегося от статуса конкурсных кредиторов, заключается в том, что для обеспечения минимальной хозяйственной деятельности должника (получения должником в процедуре товаров, работ, услуг и т.д.) в той мере, в какой это требуется исходя из целей применяемых к нему банкротных процедур, а также обеспечения сохранности имущества, составляющего конкурсную массу, необходимо стимулирование контрагентов должника к вступлению с ним в хозяйственные отношения (или продолжению с ним таковых) после принятия заявления о признании должника банкротом, так как в противном случае сам факт возбуждения дела о банкротстве приведет к невозможности продолжения текущей хозяйственной деятельности должника и восстановление его платежеспособности.

Право на преимущественное удовлетворение требований указанных кредиторов является своего рода гарантией исполнения обязательств неплатежеспособным должником перед кредиторами, обеспечивающими продолжение его деятельности, поскольку они вынуждены вступать в рисковые гражданские правоотношения с должником, находящимся в процедуре банкротства, или сохранять отношения по причине особого правового статуса или специфики правоотношений, и изначально рискуют не получить оплату по обязательствам (или изначально рискуют своим имуществом).

Говоря о текущих платежах, нельзя не обратить внимание, на то, что текущие обязательства в основном характеризуются именно встречным предоставлением должнику определенных товаров, услуг, работ.

Таким образом, законодатель, выделяя такую категорию платежей, удовлетворяемых во внеочередном порядке, стремился реализовать идею обеспечения нормального функционирования должника в период применения к нему процедур банкротства.

В данном случае суды правильно указали на то, что оценка требования общества «Офорт-К» в качестве текущего, на чем настаивает конкурсный управляющий, повлечет ухудшение положения кредиторов ФИО2, причем в результате исключительно недобросовестного поведения самого должника, что очевидно никак не оправдывается интересами процедуры банкротства.

Обязанность должника как бывшего руководителя общества «Офорт-К» по передаче документации конкурсному управляющему (неисполнение которой и является основанием для начисления судебной неустойки) представляет собой обязанность, направленную на защиту интересов возглавляемого должником юридического лица, его кредиторов путем формирования конкурсной массы в рамках дела о банкротстве общества «Офорт-К» посредством использования документации, передача которой стимулируется при помощи судебной неустойки. Неисполнение должником обязательств по передаче документации конкурсному управляющему обществом «Офорт-К» увеличивает размер обязательств должника перед данным обществом в виде увеличения размера судебной неустойки, при этом придание судебной неустойке (астренту) характера текущих требований в рамках дела о банкротстве самого должника ставит в неравное положение кредиторов физического лица перед кредиторами юридического лица, бенефициаром которого является должник. При этом, как правильно указано в отзыве акционерного общества «Альфа-банк», интересы кредиторов ФИО2 будут ущемлены не в связи с природой таких обязательств или необходимостью защиты имеющих большую социальную значимость требований, а лишь по причине формального соотношения дат возбуждения двух отдельных дел о банкротстве.

При таких обстоятельствах, учитывая, что в данном случае характер требования, представляющего судебную неустойку, не оправдывает предоставление ему какого-либо преимущества перед другими кредиторами должника и не соответствует природе текущих обязательств, суды правильно указали на то, что требование о взыскании судебной неустойки не может быть квалифицировано в качестве текущего обязательства должника, подлежащего приоритетному погашению перед реестровыми требованиями кредиторов.

С учетом изложенного не принимаются как необоснованные доводы кассационной жалобы о наличии у требования о взыскании судебной неустойки статуса текущего обязательства должника.

При этом суд округа полагает необходимым отметить следующее.

Обязанность руководителя должника по передачи документации и материальных ценностей, установленная пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве, не является специфической, присущей только отношениям несостоятельности, когда в силу закона полномочия переходят от рядового руководителя к специальному субъекту - конкурсному управляющему. В рамках обычных корпоративных отношений на единоличном исполнительном органе при освобождении его от должности также лежит завершающая обязанность по обеспечению передачи имущества, основанная на положениях пункта 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, обязанность по передаче документов основана, по сути, на факте прекращения в силу закона корпоративных отношений между хозяйственным обществом – должником и гражданином, осуществлявшим функции единоличного исполнительного органа. Эти отношения являются неотъемлемой частью процедуры передачи полномочий органа юридического лица от одного субъекта другому.

В этом смысле судебная неустойка, взысканная в связи с рассмотрением судом спора об обязании бывшего руководителя передать документацию общества, направленного фактически на урегулирование корпоративных отношений между хозяйственным обществом - должником и его руководителем, рассматривается во взаимосвязи с основным требованием и следует «судьбе» основного требования.

С учетом изложенного, указание судов на необходимость учета спорной задолженности в реестре требований кредиторов должника констатирует, по сути, обязанность финансового управляющего по учету данной задолженности (что само по себе не нарушает положений Закона о банкротстве), - однако не снимает с финансового управляющего обязанности по соблюдению, установленной пунктом 4 статьи 134 Закона о банкротстве, очередности погашения реестровой задолженности (изначально 1,2,3 очереди, а затем – корпоративные и связанные с ними).

Как следствие, требования, вытекающие из корпоративных обязательств, не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Закон не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (пункт 1 статьи 148 Закона о банкротстве, пункт 8 статьи 63 ГК РФ).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся в силу статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции, судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется, судебные акты отмене не подлежат.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 20.09.2021 по делу № А60-33949/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2021 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Офорт-К» в лице конкурсного управляющего ФИО1 – без удовлетворения

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий О.Н. Пирская


Судьи О.Н. Новикова


С.Н. Соловцов