Постановление от 28 января 2026 г. ФАС УО (ФАС Уральского округа)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000 http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е № Ф09-10470/16 (3)

Екатеринбург

29 января 2026 г. Дело № А76-8159/2015

Резолютивная часть постановления объявлена 22 января 2026 г. Постановление изготовлено в полном объеме 29 января 2026 г.

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Морозова Д.Н., судей Артемьевой Н.А., Кочетовой О.Г.,

при ведении протокола помощником судьи Шыырапом Б.А. рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу некоммерческого партнерства «Пансионат Тургояк» в лице конкурсного управляющего ФИО1 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 21.05.2025 по делу № А76-8159/2015 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.09.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие представители:

конкурсного управляющего ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 19.01.2026;

ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 26.12.2025;

ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 16.06.2024 (посредством системы веб-конференции), ФИО7 по доверенности от 03.10.2025.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 10.04.2015 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью Частное охранное предприятие «Гризли» о признании некоммерческого партнерства «Пансионат Тургояк» (далее – Пансионат, должник) несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 31.08.2015 заявление признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО8.

Решением суда от 24.12.2015 Пансионат признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО8

Определением суда от 13.09.2018 ФИО8 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего Пансионатом, новым конкурсным управляющим утверждена ФИО9. Определением суда от 02.09.2020 ФИО9 освобождена от исполнения своих обязанностей, новым конкурсным управляющим утвержден ФИО1 (определение суда от 16.10.2020).

Конкурсный управляющий ФИО1 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании единой сделки, заключенной по результатам торгов, между должником и ФИО10 (далее также – ответчик), по отчуждению части имущественного комплекса должника (25 единиц недвижимого имущества), применении последствий недействительности сделок в виде возложения на ответчика возвратить в конкурсную массу спорное имущество, восстановлении Пансионата в правах стороны по договорам аренды земельного участка, водопользования, аренды лесного участка, возращении ФИО3 фактически уплаченных ею денежных средств по спорным договорам (с учетом уточнения).

К участию в споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО5, ФИО8, ФИО9, Челябинский областной союз организаций профсоюзов «Федерация профсоюзов Челябинской области», Администрация Миасского городского округа Челябинской области, Управление Росреестра по Челябинской области.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 21.05.2025 в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.09.2025 определение суда оставлено без изменения.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции от 21.05.2025 и постановление апелляционного суда от 15.09.2025 отменить, направить спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Челябинской области.

В кассационной жалобе управляющий ссылается на ошибочность выводов судов об отсутствии у оспариваемой сделки пороков, свидетельствующих о ее недействительности. В обоснование довода кассатор указывает на то, что суды ограничились лишь проверкой соблюдения при заключении сделки процедуры торгов, неправильно истолковали нормы материального права (статьи 10, 168, пункт 2 статьи 170, пункт 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации). Конкурсный управляющий отмечает, что по оспариваемой сделке произошла передача прав и обязанностей арендатора в отношении земельного участка, превышающего по площади

участок, необходимый для эксплуатации приобретенных ФИО11 объектов недвижимости. При этом на указанном участке имелись объекты, которые были законно переданы должнику и которые при наличии у должника прав владения земельным участком могли пополнить конкурсную массу. Кассатор считает, что отклонение судами его доводов о притворности заключенной сделки (совокупности договоров) основано на неверном толковании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации и противоречит имеющимся в деле доказательствам. Ссылаясь на аффилированность победителя торгов ФИО3, фактических бенефициаров сделки (ФИО5 и ФИО12 Владимировича, а также ФИО13) и предыдущих конкурсных управляющих должником, управляющий ФИО1 приводит доводы о направленности их действий в ущерб интересам Пансионата и кредиторов.

Кроме того, заявитель кассационной жалобы выражает несогласие с выводами судов о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности. Кассатор утверждает, что этот срок подлежит исчислению с момента утверждения конкурсным управляющим Пансионатом ФИО1 Получение им сведений о наличии заинтересованности ФИО14 по отношению к ранее действовавшим арбитражным управляющим было невозможно путем анализа открытых источников или направления своевременных запросов. Соответствующая информация могла быть получена только в результате ее раскрытия заинтересованными лицами, что и произошло в период с 24.08.2023 (допрос бывшего конкурсного управляющего ФИО8) по 02.10.2024 (передача ФИО8 копий и оригиналов доверенностей от имени ФИО14 на его имя и имя его сотрудников).

Конкурсный управляющий также приводит доводы о нарушении судами норм процессуального права. С учетом того, что до 17.04.2025 судом не принималось уточненное заявление конкурсного управляющего, а лица, участвующие в деле, возражали против принятия соответствующего уточнения по процессуальным основаниям (полагая, что произошло одновременное изменение предмета и основания иска), до устранения неопределенности в данном вопросе конкурсный управляющий был лишен возможности представления дополнительных доказательств, обосновывающих его уточненные доводы в обособленный спор (ввиду их неотносимости к первоначальному спору). Срок двух перерывов в совокупности на 12 календарных дней после принятия уточненного заявления к производству был явно недостаточным для представления дополнительных доказательств, однако суд первой инстанции необоснованно отказал даже в однократном отложении судебного разбирательства. В связи с этим кассатор выражает несогласие с отказом суда апелляционной инстанции в приобщении к материалам дела дополнительных доказательств, в частности обосновывающих нарушение оспариваемой сделкой интересов государства (письмо руководителя приемной администрации Президента Российской Федерации), заинтересованность ФИО3 в использовании объектов, не реализованных ей, но к которым она получила доступ.

В отзывах на кассационную жалобу ответчик ФИО3, третье лицо ФИО5 просят оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Поступивший в Арбитражный суд Уральского округа 21.01.2026 от Администрации Миасского городского округа Челябинской области отзыв на кассационную жалобу судом во внимание не принимается, поскольку представлен незаблаговременно и не содержит доказательств его направления или вручения лицам, участвующим в деле. Фактическому возврату на бумажном носителе указанный документ не подлежат, поскольку представлен в электронном виде посредством системы «Мой Арбитр».

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела и установлено судами, по результатам открытых торгов в форме публичного предложения между Пансионатом (продавец) в лице конкурсного управляющего ФИО8 и Леоновой (в настоящее время ФИО16) Ю.В. (покупатель) 05.06.2017 заключены договоры:

купли-продажи объектов недвижимости (всего 25 единиц, в частности здания корпусов, столовой, танцзала, складов, гаража, газопровод и др.), расположенных по адресу: Челябинская область, г. Миасс, оз. Тургояк, квартал 37 Тургоякского лесничества Миасского лесхоза;

о переходе прав и обязанностей по договору аренды земельных участков;

о переходе прав и обязанностей по договору водопользования (озеро Тургояк);

о переходе прав и обязанностей по договору аренды лесного участка.

Ссылаясь на то, что указанные договоры представляют собой единую сделку, направленную на отчуждение части имущественного комплекса должника, в результате совершения которой причинен вред имущественным правам кредиторов, конкурсный управляющий ФИО1 26.08.2024 обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Возражая против заявленных требований, ФИО3 заявила, в том числе о пропуске срока исковой давности.

ФИО5, возражая против требований, указал на заинтересованность конкурсного управляющего ФИО1 по отношению к прежним конкурсным управляющим Пансионатом, что не позволяет изменить момент начала исчисления срока исковой давности для оспаривания сделок.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, предусмотренным Законом о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила. Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами (пункты 87, 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», далее – постановление Пленума № 25).

Притворная сделка характеризуется тем, что стороны умышленно искажают свое волеизъявление таким образом, чтобы вместо той сделки, которую они на самом деле хотят совершить, внешне это выглядело как иная сделка. Воля совершающих сделку лиц направлена не на те правовые последствия, которые отражены в волеизъявлении.

В пункте 93 постановления Пленума № 25 разъяснено, что пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица (далее – представитель).

По одному из этих оснований сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации).

Проверяя сделку на предмет притворности, суды, оценив представленные в материалы дела документы, доводы и возражения участвующих в деле лиц по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не установили оснований для признания доказанным соответствующего основания недействительности сделок, а равно существо якобы прикрываемой сделки и ее пороки, сочтя, что возможная прикосновенность покупателя (ответчика) к договору субаренды земельного участка от 21.11.2017 после приобретения на него прав не свидетельствует о намерении сторон заключить на торгах иную сделку.

Отклоняя доводы конкурсного управляющего о нарушении сделкой принципа единства судьбы земельного участка и расположенных на нем объектов капитального строительства, суды исходили из того, что по смыслу

пункта 4 статьи 35 Земельного кодекса Российской Федерации и пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая принцип единства судьбы земельного участка и расположенных на нем строений, будет ничтожна только в том случае, если из содержания сделки следует воля сторон, направленная на нарушение этого принципа; в этом случае сделка должна быть квалифицирована судом в качестве ничтожной как нарушающая запрет закона (пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). Между тем судами установлено, что стороны не имели намерения нарушить данный законодательный запрет.

Далее, констатировав, что факт выдачи ФИО9 доверенности на представление интересов ФИО14 при регистрации прав на имущество, приобретенное с торгов, не может свидетельствовать о согласованности действий между предыдущим конкурсным управляющим ФИО17 и победителем торгов ФИО14, подтверждающим его злонамеренное поведение в сговоре с покупателем, суды сочли, что в данном конкретном случае ущерб Пансионату совершением сделки не причинен.

При таких обстоятельствах, установив факт исполнения сторонами спорного договора и поступления в конкурсную массу денежных средств, приняв во внимание, что договоры заключены по итогам торгов, которые совершены с соблюдением процедуры их проведения на основании решения собрания кредиторов, суды не усмотрели оснований для удовлетворения заявленных требований.

Согласно пункту 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 названного Кодекса.

Если законом иное не установлено, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»).

При оценке заявления ФИО3 о пропуске конкурсным управляющим ФИО1 срока исковой давности суды восприняли возражения ФИО5 о фактической заинтересованности арбитражных управляющих ФИО8, ФИО9 и ФИО1, в том числе через общих представителей ФИО18 и ФИО19, в связи с этим суды сочли, что момент утверждения ФИО1 конкурсным управляющим Пансионатом (12.10.2020), а равно иные более поздние даты не могут быть признаны теми, с которых надлежит исчислять срок исковой давности для предъявления настоящего иска. Таким образом, с учетом того, что оспариваемая группа сделок совершена 05.06.2017, тогда как с настоящим

заявлением ФИО1 обратился в суд 26.08.2024, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о пропуске срока исковой давности по заявленным требованиям, в том числе о применении последствий недействительности ничтожной сделки, что является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела полагает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют имеющимся в деле доказательствам и положениям действующего законодательства.

Доводы кассационной жалобы о необоснованности рассмотрения заявления по существу после принятия уточненных требований, что лишило заявителя возможности представления дополнительных доказательств, обосновывающих его уточненные доводы, а также отказа суда апелляционной инстанции в приобщении к материалам дела дополнительных доказательств, судом округа не принимаются, поскольку судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в разумный срок (статья 6.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), об уточнении заявленных требований конкурсный управляющий ФИО1 заявил после неоднократного отложения судебного разбирательства, при этом нарушений положений статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункта 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» судом кассационной инстанции не установлено.

Иные доводы, в частности об ошибочности выводов судов об отсутствии у оспариваемой сделки пороков, свидетельствующих о ее недействительности, об ином моменте начала исчисления срока исковой давности, судом округа также отклоняются, поскольку являлись предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции, получили надлежащую правовую оценку. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов в любом случае (часть 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Принимая во внимание, что при подаче кассационной жалобы должнику (конкурсной массе) предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины до окончания кассационного производства, при этом доказательств ее уплаты ко дню судебного заседания не представлено, с должника подлежат взысканию в доход федерального бюджета 50 000 руб. государственной пошлины (подпункт 20 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации).

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 21.05.2025 по делу № А76-8159/2015 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.09.2025 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу некоммерческого партнерства «Пансионат Тургояк» в лице конкурсного управляющего ФИО1 – без удовлетворения.

Взыскать с некоммерческого партнерства «Пансионат Тургояк» в доход федерального бюджета 50 000 рублей государственной пошлины по кассационной жалобе.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Д.Н. Морозов

Судьи Н.А. Артемьева

О.Г. Кочетова